Коса из серебра

В Каэр Морхене было тихо так, как бывает только ранним утром. Камень ещё хранил ночную прохладу, а воздух пах хвоей, старым железом и чем-то уютным — свежим хлебом, который Цири стащила на кухне ещё до рассвета. Цири сидела на низкой скамье во дворе, болтая ногами и терпеливо стараясь не шевелиться. За её спиной Лютик сосредоточенно хмурился, осторожно перебирая светлые пряди. — Если ты дёрнешься ещё раз, — проворчал он, — это будет не причёска, а современное искусство. — Ты сам сказал «доверяй процессу», — фыркнула Цири. — Вот я и доверяю. Лютик улыбнулся, и его пальцы снова заскользили по её волосам — мягко, аккуратно, будто он боялся нарушить что-то хрупкое. Он плёл медленно, с неожиданной для барда терпеливостью, вплетая тонкие пряди одну в другую. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — Геральт мне никогда не позволял такого. Цири мгновенно оживилась: — Заплетать ему волосы? — Именно. — Лютик усмехнулся. — Ни разу. Я предлагал. Намекал. Один раз даже держал гребень в руках… он посмотрел на меня так, будто я предложил подстричь Плотву налысо. Цири хихикнула. — Он просто вредный. — Он просто боится, что ему понравится, — пробормотал Лютик. Геральт стоял чуть поодаль, опираясь плечом о колонну. Он наблюдал за ними молча, как делал это всегда — словно сторожил мир, в котором вдруг появилось слишком много света. Белые волосы спадали ему на плечи, чуть спутанные после сна. Он слышал разговор. Конечно, слышал. Цири резко повернулась к нему: — Геральт! — М? — он лениво поднял голову, делая вид, что ничего не происходит. — Разреши Лютику заплести тебе волосы. Геральт замер. Лютик поднял взгляд — и в его глазах мелькнуло что-то совсем не шутливое. Надежда, тёплая и осторожная. — Цири, — вздохнул ведьмак. — Это не… — Пожалуйста, — перебила она, сложив руки в умоляющем жесте. — Ну что тебе стоит? Это красиво. И Лютик старается. Лютик молчал. Не давил. Просто ждал. Геральт медленно выпрямился. Его янтарные глаза скользнули по барду — от кончиков пальцев, всё ещё заплетавших косу Цири, до лица, непривычно серьёзного. — Один раз, — сказал он наконец. — И если ты потянешь… — Я буду нежнее, чем весенний ветер, — тут же отозвался Лютик. Цири победно улыбнулась. Геральт сел на скамью перед Лютиком, сняв кожаный ремешок, обычно стягивающий волосы. Белые пряди рассыпались по его спине. Лютик на мгновение замер, словно не веря, что это происходит. Потом осторожно коснулся волос Геральта. Они были мягкими. Тёплыми. Живыми. — Ты мог бы сказать раньше, — тихо произнёс он, пропуская прядь между пальцев. — Ты не спрашивал так, — ответил Геральт. Лютик улыбнулся — едва заметно — и начал плести. Его прикосновения были почти невесомыми, но от каждого по коже Геральта пробегали мурашки. Он закрыл глаза, позволив себе расслабиться. Цири наблюдала с широкой, довольной улыбкой. — Вы выглядите как семья, — сказала она тихо. Лютик на секунду замер. Геральт открыл глаза и посмотрел на неё. — Потому что так и есть. Когда коса была закончена, Лютик наклонился ближе, поправляя выбившуюся прядь у виска Геральта. Их лица оказались слишком близко, чтобы это было случайно. — Спасибо, — прошептал Лютик. Геральт протянул руку, коснулся его щеки — большим пальцем, бережно, как чего-то драгоценного. — Тебе идёт быть здесь. Лютик рассмеялся тихо, но в смехе дрогнула нежность. Он наклонился и поцеловал Геральта — коротко, тепло, без спешки. Цири тут же демонстративно отвернулась: — Я ничего не вижу. Я просто любуюсь небом. Геральт усмехнулся, притянул Лютика ближе и коснулся губами его лба. Утро в Каэр Морхене стало чуть теплее.