Неожиданный отправитель

Зима в Академии Святых и Великих – это поистине волшебное время. Мороз окутывает академию, рисуя на окнах ледяные узоры, снег холодным одеялом укрывает дворы Домов и деревья, пока студенты спешат на учёбу. Казалось бы, ничего необычного, такая же зима, как и во всей Октавии, да только ощущается по-другому. В Ромусе это время ощущается... Скучнее? Наверное, именно так. В отличие от других мест, которые, безусловно, тоже украшают, академия создает атмосферу рождественского Хогвартса. Видя студентов в зимней форме, шарфах в цветах их Домов и с сумкой на плече, создаётся ощущение, что действительно попадаешь в волшебный мир Гарри Поттера. Только волшебную палочку дай в руки – и вот уже вылитый волшебник, так подумалось Люмьеру с наступлением зимы. Интересно, их тёмную материю можно назвать такой же магией? Этот вопрос придется оставить на потом, ведь теперь он такой же студент, как и остальные, хоть и вернулся на последний год обучения. Перевод в Академию стал глотком свежего воздуха после обучения в Пажеском корпусе. Вполне ожидаемо, что там никто не позаботится о новогоднем настроении, а мир останется серым, пока остальные готовятся к самому уютному и волшебному празднику. Внимание Люмьера медленно, но верно в это время ускользало от слов преподавателя в сторону снежинок, кружащихся в изящном танце. Тяжело не любоваться этой красотой и во время фехтования, когда перед ним противник в лице Гедеона. Хотя в этом случае куда ни глянь, везде произведение искусства, только во втором случае оно хочет уложить Люмьера на лопатки и чуть ли не проткнуть шпагой. Но это даже не вызывает негодования, ведь пасть от рук Гедеона – это действительно самое изящное поражение, какое только Люмьер мог себе представить. В один из таких моментов Хитклиф и поведал, что в академии есть негласная традиция, которую проводят каждый год старшие студенты. Под Новый год лучшие студенты со старших курсов собираются с младшими в гостиной их Домов и дают напутствие на следующий год, поздравляют очередной раз с поступлением и желают всего самого наилучшего. Довольно мило, особенно если учесть, что в этом году первокурсниками как раз являются Киллиан и его друзья из лицея – Оливер, Леон, Оливия и Скэриэл. Хоть Оливия и не услышит речи Гедеона, все равно получит напутствие от лучшего студента её Дома. Но каково же было удивление Уолдина, когда поступило предложение присоединиться к этой традиции. Всё-таки от него тоже будут рады услышать пару слов в такой день, так почему бы нет? Перед Новым годом он также получил много писем от бывших товарищей по учёбе. Пару раз в неделю приходили несколько писем с адресом отправителя «Септентрион, Пажеский корпус». Хоть это было и не самое весёлое время, но полное товарищеского духа, воли к постоянным победам и общей цели. Многие помнят Люмьера, как одного из самых преданных Октавии людей и приятного собеседника, которого хочется поздравить с наступающим праздником. «...Дорогой Люмьер! Поздравляю тебя с наступающим Новым годом и желаю тебе крепкого здоровья...» «...Надеюсь, что у тебя все отлично, в Пажеском корпусе без тебя не так весело, впрочем, как и всегда, но мы скучаем, заглядывай как-нибудь...» «...Отметь этот праздник как следует, соберись со старыми друзьями и встреть следующий год с самой счастливой улыбкой на лице...» Множество теплых пожеланий грели душу. Кто бы мог подумать, что в военном училище он может повстречать таких прекрасных людей. Эту часть своей истории он, может, поведает и Киллиану, а не только Гедеону, но пока можно похвастаться и только старшему Хитклифу тем, что даже там он умудрился завести друзей среди мрака и холода, в далеке от тепла, заботы и каких-либо чувств. Но сейчас главное – придумать речь к тому дню, когда лучшие студенты будут проводить время с младшими, наставляя на путь истинный. Примерно за неделю удалось найти слова, чтобы описать гордость за этих новоиспечённых приемников дома Соларус. Пара репетиций – и вот уже можно выступать хоть перед сотнями первокурсников с речью о том, как им повезло поступить именно сюда, хоть Люмьер и сам перевёлся только в этом году. С каждым днём новогодняя атмосфера поглощала серьёзность преподавателей и студентов, всё больше принося улыбки на уставшие лица. А в последний день перед небольшими новогодними каникулами было решено устроить тот самый вечер, о котором упоминал Гедеон. В тот день прекрасно было всё. Множество счастливых людей вокруг, каждый хочет пообщаться, а атмосфера поистине домашняя. Никакой формы, учителей и жёстких требований, только группа подростков, которые скоро станут друг для друга почти семьёй. Слушая речь Гедеона, Люмьер обратил внимание на реакцию Киллиана. Будто по привычке он старался скрыться с чужих глаз, чтобы на него не смотрели люди с немым вопросом «Он реально твой брат?». Люмьер говорил, чтобы Готье был немного увереннее, но над этим они ещё работают, чтобы статус лучшего студента у Гедеона совсем не смущал и не отягощал их общение. Это был бы просто прекрасный день, если бы не одно гадкое событие. По началу казалось, что это очередное письмо от товарища из Септентриона, но, к сожалению, оказалось от совсем другого человека. — Люмьер, — постучались в дверь, — тебе ещё одно письмо, — вошёл в его комнату Гедеон. — О, давай, я уже думал, все написали, кто хотел, — отложил книгу Уолдин, забирая письмо, как только тот подошёл. Он ожидал увидеть кого угодно в графе отправителя, но не его. Витиеватым почерком на конверте в этой графе было выведено «Максимилиан Уолдин». Что ему надо? Они даже в Пажеском корпусе грызлись и старались друг друга избегать, а теперь он ему письма пишет? — Я без понятия, кто пишет, — отозвался Гедеон, устраиваясь рядом на кровати, — сам знаешь, мне незачем читать твои конверты. — Это Макс, — недовольно произнёс Люмьер, всё-таки разворачивая письмо. «Дорогой Люмьер, С наступающим Новым годом! В этот период, когда все подводят итоги и строят планы на будущее, я решил написать тебе несколько строк. Желаю тебе здоровья, удачи и всего наилучшего в новом году. Пусть он принесет тебе радость и исполнение желаний. Мы с тобой никогда не были близки, и этого, скорее всего, не случится , но надеюсь, ты проведешь праздники в кругу близких и любимых людей. Знаю, ты всё ещё меня ненавидишь, и это взаимно, но мы единственное, что осталось от нашей семьи, поэтому игнорировать существование друг друга очень глупо. С наилучшими пожеланиями, Максимилиан (Макс) Уолдин» — И что ему нужно? — отвлёк его от чтения Хитклиф, — наверняка же не прощения просит. — А ты, как всегда, прав, — уже не так весело отозвался Люмьер, — он будто специально решил мне настроение подпортить. Гедеон недоумённо посмотрел на Люмьера, а после взял письмо. Если дело касалось Макса, можно было даже не спрашивать разрешения. Всё-таки брат Люмьера был одной из главных жалоб в их разговорах. Их бесконечные ссоры, соперничество и неприязнь раздражали не только их, но и всех вокруг. После ухода Люмьера все должно было закончиться, но нет же, надо было этому долговязому придурку о себе напомнить. — Вообще такой интересный, — нервно посмеиваясь начал Уолдин, — это он так стареет? О семье задумался, о том, что мы остались одни, молодец. Люмьер говорил, говорил и говорил без остановки, откровенно выходя из себя. Он помнил каждый поступок брата, его слова и отстранённость, когда он в нем так нуждался, и такие слова просто не мог оставить без внимания. Возмущение вперемешку с гневом так и сочились в каждой фразе, пока Гедеон не перебил. — Ты давай спокойнее, — начал Хитклиф, — из нас двоих псих я, а не ты, тем более как лучший из Пажеского корпуса, ты должен сохранять спокойствие и лицо. — Безумно смешно, Гедеон, прям валяюсь от смеха! — не снижая тона наехал Люмьер, — Только вот лучший как раз не я, а он! На это Гедеон подозрительно спокойно отреагировал, но всё-таки дал подзатыльник, будто это поможет привести Уолдина в чувство. И ведь действительно помогло. Люмьер с полным негодования и непониманием взглядом уставился на парня, а затем поник, мгновенно остывая. Гедеон только взял его за руку, сплетая пальцы. — Что за аттракцион щедрости? — тихо спросил Люмьер, сжимая чужую руку в ответ. — Обычно от тебя даже приятного слова не дождаться. — Я не изверг, чтобы в такой ситуации язвить, — оправдался чистокровный, — но, если хочешь, могу ещё врезать, чтобы в себя пришёл. А лучший ты, потому что я не беру в расчёт инфантильных идиотов. — А я разве не инфантильный идиот? — выдал тот. — лучше бы обнял, а не бил. — Значит, уже в себя пришёл, могу прекратить и оставить наедине, — вполне серьёзно отозвался Гедеон, но после добавил: — Да, ты такой, но на тебя у меня исключение, приходи праздновать Новый год с нами, отец не будет против. Люмьер поднял на него взгляд, пока на лице расцветала грустная улыбка. Праздновать Новый год с Хитклифами – это безумно приятное предложение, от которого просто невозможно отказаться. Он закивал, благодарно поглаживая чужую руку большим пальцем, а после снова затих, приваливаясь головой на чужое плечо. От письма брата противно, на душе пусто, но это всё ничто по сравнению с поддержкой Гедеона. Именно поэтому этот праздник нужно праздновать с близкими, а в компании Гедеона, его отца, Киллиана и полукровок их дома создаётся ощущение, что он действительно уже давным-давно стал частью этой не очень крепкой, но любящей семьи. Отдельную радость приносили и слова Гедеона. Да, Люмьер бывает инфантильным придурком, на равне со своим братом, но именно он для Гедеона стал исключением. Сердце так и грел этот факт, ведь для такого человека именно он лучший, и никакой Макс с ним не сравнится.