christmas love

Хёнджин тяжело выдыхает, заправляя выбившиеся пряди волос назад. Подумав, он снимает с запястья резинку и быстро делает небрежный хвост. Немного, но помогает, пока он продолжает кропотливо вычитывать интересные детали из биографии Ли Феликса. Популярный актёр, родом из Австралии. Снимался во многих фильмах, да и наград получил и не меньше, хоть и был довольно молод. Ли младше него на шесть месяцев, а Хвану было уже двадцать пять. Он щёлкает мышкой, заходя на очередной сайт и пробегаясь глазами по тексту. Быстро моргнув, он трёт веки двумя пальцами. Корейское имя: Ли Ёнбок. Чиркает на блокноте, затем выгибает бровь. А понадобится ли эта информация зрителям? Хван цокает, но продолжает записывать важные или кажущиеся интересными детали. Сидней. Крис тоже оттуда. Как только чужое имя всплывает в сознании, Хёнджин мгновенно теряет фокус. Потому что обладателем имени Бан Кристофер Чан был его коллега, ведущий, да и основатель подкаста Bang & Hwang Show. Не такой высокий, но с божественным телосложением, прекрасным профилем и обаятельной улыбкой. Чан – совершенство и Хёнджин в этом убеждён. Ему в старшем нравилось всё: и волосы цвета тёмного шоколада, карие глаза, очаровательные ямочки, появляющиеся когда тот улыбался, изгиб носа и пухлые губы, которые Хвану ну очень хотелось поцеловать. Чан ходил в спортзал и довольно часто. Хёнджин одинокими вечерами залипал на видео в его Инстаграме, где Бан занимался в зале. Признаться честно, у него было ощущение, что смотрел он что-то запрещённое. Настолько незаконно красиво Чан выглядел. Но, как чёртов идеал из любой дорамы, Кристофер был наделён не только неотразимой внешностью. Заботливый, милый, понимающий и внимательный. Хёнджин мог бы перечислять бесконечно, нахваливать какой Чан джентльмен и идеальный мужчина. Хёнджин знал, что Бан сочинял песни и даже думал построить карьеру певца, но почему-то передумал, вместо этого создав подкаст. Который, изначально, он вёл один. Однако, как Крис сам говорил, популярности он не набирал и даже думал закончить с этим и пойти на юриста, как советовали родители. Всё же, он не сдался и, закрыв подкаст только на какое-то время, сделал "перезагрузку". Нашёл новый персонал, тех людей, кто этим делом действительно горел, переделал оформление в соцсетях, а потом и вовсе решил найти второго ведущего. Хёнджин до сих пор удивлён, что Бан вообще обратил внимание на его анкету, среди многих прочих. Младший мог похвастаться окончанием художественной школы, ещё указал, что занимался пением и танцами на протяжении семи лет. Сильно общительным Хван не был, да и не то что бы что-то изменилось. Видимо, по велению судьбы, но собеседование он прошёл и вот уже год как он второй ведущий Bang & Hwang Show. Позже, Чан часто говорил, что у Хёнджина красивый голос, заставляя его безбожно смущаться и отводить взгляд, в попытке не выдать своих эмоций. Близилось Рождество и Чан решил, что они должны записать какой-нибудь рождественский подкаст. Хёнджин предложил найти кого-нибудь для интервью и старший согласился, сказав, что тогда он займётся сценарием сразу же после. Ещё он снова попросил Хёнджина не засиживаться в офисе допоздна, но эта просьба была успешно проигнорирована. Хван много раз спрашивал себя, как его угораздило влюбиться. Чан был очень заботливым и общительным. Хёнджин, разговаривая с ним, чувствовал, что его действительно слушают и собеседнику действительно интересно как Хёнджин однажды попал к директору, потому что одел чокер и пришёл в таком "вульгарном наряде" на занятия. Он, кстати, до сих пор не считает, что сделал что-то не так. И пока Хёнджин всё время оставался допоздна, редактируя записанные подкасты, тренируя свой голос и иногда корректируя сценарии, Бан всегда приходил к нему, чтобы дать пинка и отправить его домой. Но часто, перед этим, Чан заводил его в кофейню неподалёку и угощал. Первое время Хёнджин отнекивался и платил сам, но привык он быстрее. К тому же, Чан своими дружелюбными беседами сумел его к себе расположить. Вот так и не замечаешь как, а уже влюбляешься. И человек этот твоих мыслей не покидает, сколько бы ты ни старался. Возвращается в реальность он нехотя. Лист для сценария всё ещё выглядит пустым, кроме нескольких пометок, да и те были в своём большинстве зачёркнуты. Хёнджин никак не мог придумать хотя бы половину вопросов для интервью. Глупо и банально будет спрашивать Феликса о том, что же сподвигло его выбрать карьеру актёра, все уже слышали и знают об этом. А ведь разговаривать с Ли надо будет на протяжении часа. Как Хёнджин уже понял, Феликс – экстраверт. Им с Чаном наверняка будет комфортно друг с другом, к тому же, они с одного города. Может, они и вовсе знали друг друга до того, как прославились как ведущий и как актёр. Да он бы рассказал. Хотя мало ли на какой они ноте разошлись. Хёнджин расширяет глаза от испуга, хватаясь за голову. А если Феликс его бывший?! А если Крис его до сих пор любит? Ну, а какие у тебя могли быть шансы, Хёнджин? Феликс вон, и в детстве красавец был, что уж говорить про сейчас. А ты со своими неуверенностями... Хлопок двери заставляет подпрыгнуть и Хёнджин почти хватается за сердце. Когда он видит на пороге офиса Чана, то даже не удивляется. Тот снова держит в руках пакет с логотипом кофейни внизу и снова неодобрительно смотрит на сгорбленную над столом фигуру младшего. —Снова ты допоздна сидишь. Я же тебе говорил, тебе вовсе необязательно это делать,—ворчит Бан, садясь на диван и ставя пакет на кофейный столик. Хёнджин берёт блокнот и карандаш, пересаживаясь к нему,—Как хоть продвигается? —Гостя нашёл. С менеджером списался, он говорит, что свободен,—отвечает Хёнджин, пока старший передаёт в его руки два запакованных кусочка тыквенного пирога и картонный стаканчик карамельного латтэ. —Кто?—Бан выгибает бровь вопросительно, выкладывая свою матчу в стакане и круассан с шоколадом. Вдобавок к этому, он на двоих прихватил красный бархат. Любимый торт Хёнджина. —Ли Феликс. Ну ты наверняка его знаешь,—Хван отпивает латтэ, впервые радуясь, что в Корее в этом году холодно и латтэ немного остыл. Потому что он постоянно обжигал себе язык, когда пил кофе из таких кофеен. —Конечно, любимый актёр. К тому же земляк,—кивает Чан. —Так вы не знакомы?—хмурится Хёнджин и сразу добавляет, чтобы не выглядеть так странно,—Просто сколько я слышал, многие австралийцы, приехавшие сюда, оказывается ходили в одну школу или находились в примерно одном кругу общения. —Ну, мы может и ходили в одну школу или общались с одними и теми же людьми, но сейчас я этого не вспомню. Знал бы я его до его карьеры, я бы всем хвастался, что с самим Ли Феликсом дружбу вожу,—Чан смеётся, качая головой,—Шучу, конечно. Если бы Феликс был мне знаком до того, как он стал актёром, а я ведущим, то ты бы уж точно об этом знал. Я бы не распространялся об этом так сильно. В конце концов, знаменитостью быть тяжко. —Ты тоже своего рода знаменитость,—фыркает Хёнджин, пытаясь пластиковой вилкой отломать кусочек пирога. Сдавшись, он решает обернуть его салфеткой и откусить так. —Тоже мне, сравнил. Мне до его уровня далеко,—закатывает глаза Чан, но Хёнджин видит, как у того зарделись кончики ушей и почему-то чувствует необъяснимую гордость. Ну ты и идиот, Хван Хёнджин. Конечно, встречались они. Никто даже не гарантировал, что они знают друг друга. Сдержав порыв хлопнуть себя по лбу, Хёнджин продолжает есть, пока старший берёт его блокнот в руки, глянув на корявые пометки. —Зачем за сценарий взялся? Ты, видимо, совсем не хочешь дать мне поработать,—усмехается Бан, покачав головой. —Да какой там сценарий. Я ни одного вопроса не придумал, спасибо хоть информации о нём нашёл и приветствие попробовал написать,—произносит Хёнджин недовольно, хотя и знает, что Крис его работой доволен более чем. —С этим сам разберусь. Доедай и пойдём заглянем кое-куда,—Чан возвращает блокнот Хёнджину и на секунду их руки соприкасаются. Хвану хочется выть, но он молча убирает блокнот в сумку. Может, он вообще на меня как на коллегу только смотрит? Но коллег вроде на постоянной основе не угощают. И к тому же, мы бывали друг у друга дома. Это ближе, чем коллеги. Это друзья. —Куда?—спрашивает Хёнджин, отпихнув назойливые мысли подальше. —Ресторанчик корейской кухни открылся, в десяти минутах отсюда. Думал заглянуть и тебя прихватить, если ты не занят,—пожимает плечами Кристофер. Даже если бы и был занят, для тебя я всегда свободен. Фу, боже, хорошо, что я это вслух не сказал. —Конечно, я свободен,—Хёнджин кивает, улыбнувшись. —Прекрасно,—Крис улыбается в ответ, снова показывая чудесные ямочки на щеках,—Знаешь, тогда стоило бы брать поменьше сладкого. —Ох, ты сомневаешься, что я осилю и сладкое, и набег на ресторанчик?—выгибает бровь с шутливым вызовом Хёнджин. —Ну, в тот раз за тобой доедал я. —Ты доедал самгёпсаль, который я не мог съесть, потому что доедал твоё кимчи чигэ!—возмущается Хван под хохот старшего,—Ой, это так остро, Хёнджин-а, я сейчас с ума сойду,—передразнивает он и лицо Чана становится шутяще-угрожающим: —Кажется, кто-то лишится зарплаты. —Эй!

🎄🎄🎄

Благодаря воспоминанию другого раза, когда они ходили оценивать корейскую кухню, Хёнджиново настроение улучшилось. А новый открывшийся ресторан был ничем не хуже, Хвану даже нравилось тут больше. Мягкие тона в оформлении, несколько вееров на стенах, а ещё удобные диваны. И чистые столы. В том ресторане приходилось вооружаться влажными салфетками. Те жирные пятна... —Ну, я думаю, что на этот раз не буду совершать ошибок. Возьму самгёпсаль,—голос Чана прерывает поток мыслей и Хёнджин тоже смотрит на своё меню. Интересно, а мы со стороны выглядим как парочка.? Господи, хватит. —Сколько тут рамёнов... О, хобаку-чигэ рамён,—Хёнджин облизывается, уже чувствуя, как желудок урчит от одной мысли о еде. —Любитель тыквы,—фыркает Бан,—Надо бы ещё что-то взять. Ты тоже не стесняйся, выбирай. —Знаешь, мне кажется, что ты действительно мог бы лишить меня зарплаты, учитывая, сколько ты за меня платишь,—смеётся Хёнджин, но взгляд к меню всё же возвращает. Голод был сильнее совести. Через некоторое время к ним подходит официант и Чан называет их заказ, а Хёнджин добавляет ещё пару блюд и чай. Пока они ждут блюда, Крис решает завести разговор: —До Рождества не так долго. Как отпраздновать планируешь? С кем-то поедешь куда-нибудь? Хёнджин глотает кусок говядины, хмурясь. Он возится с палочками, думая над ответом. Родители сейчас находились за границей и Рождество планировали встретить там. Братьев или сестёр у него не было. А почти все другие, с кем он общался, были просто хорошими коллегами. Которые вряд ли позовут его встречать Рождество, потому что будут со своими семьями или партнёром, и к Хвану они не придут по той же причине. —Я буду один,—наконец говорит он, продолжая есть свой рамён и стараясь не выглядеть так жалко, как это ощущается,—Родители сейчас за границей, а я уезжать не хочу. Кристофер поджимает губы, видимо тоже вспоминая, что их коллеги будут со своими семьями. Хотя сам Чан был исключением, ведь вся его семья была по-прежнему в Австралии. Хёнджину думалось, что старший улетит в Австралию сразу же после записи их рождественского подкаста. —Ну... Поедешь куда-нибудь, наверное?—спрашивает Чан. На это Хёнджин жмёт плечами, на самом деле не имея никаких желаний, кроме как напиться и горевать, что он так неудачно влюбился. Он решает переключить тему: —А что насчёт тебя? Чем займёшься после того, как запишем подкаст? —Ну, вероятно не будем работать мы чуть дольше, чем неделя. Сынмин и Чонин, наверное, разъедутся к семьям, да и работы у них особо нет сейчас. Чонину только отредактировать записанный подкаст и то, он мог бы это сделать и из дома,—Чан потирает подбородок, мыча задумчиво,—Я хочу встретить это Рождество здесь. На Чеджу поеду, наверное или что-нибудь в этом роде. Может и в квартире останусь, не зря же я украшал. —А Ханна или Лукас к тебе приедут?—интересуется Хван, помня, что у Бана были сестра и брат в Австралии. —Лукас нет. Да и Ханна тоже, хотят с родителями встретить,—Крис пожимает плечами,—И я с отцом повздорил немного, так что вряд ли мне стоит лететь в Сидней. Он долго отходить будет, уж я знаю. —Почему поссорились-то?—удивляется Хван. Он знал, что отец Чана довольно вспыльчивый человек, да и Чану иногда тяжело контролировать свою агрессию, но в целом он справлялся удивительно хорошо. Но обычно они не ссорились, по крайней мере Хёнджин о таком не слышал. —Да там...—Чан качает головой, видимо, не имея желания об этом говорить и Хёнджин отступает,—Просто, он вероятно был удивлён, поэтому и наговорил мне лишнего... А яблоко от яблони недалеко падает, так что я тоже не лучше. Как остынем оба, то созвонимся и всё будет нормально. —Надеюсь,—вздыхает Хван. Значит, он тут останется. Ну, у него и в Сеуле друзей полно. Дальше они переключаются на обсуждение не рабочих тем, ибо младший знал, что Чан предпочитает рабочие вопросы решать на работе. Или же есть определённые дни, когда они могут прийти в кофейню, взять по кофе и сидеть, уткнувшись в ноутбуки. Небо за окном темнеет сильнее и Чан решает, что им пора закругляться. Он подзывает официанта и оплачивает счёт, не дав Хёнджину даже посмотреть, насколько он разорил старшего на сей раз. —Ты как обычно домой?—спрашивает Бан, когда они покидают тёплое помещение. Хёнджин кутается в свой шарф в бело-голубую клетку, доставая телефон из кармана. —Ага. Должен успеть ещё на последний автобус,—кивает Хван, пока снова борется с непослушными коричневыми волосами. —Может, я тебя подвезу?—предлагает вдруг Крис. Сердце Хёнджина замирает, а затем, словно отдав честь, падает куда-то вниз. Подвезти... меня... Мы будем сидеть в одной машине. Рядом друг с другом. Господи, помилуй. —Если тебе несложно,—наконец отвечает Хёнджин, бросив скромный взгляд на старшего. —Расслабься. Мне несложно,—машет рукой Чан, пока они идут к машине,—К тому же, не отпускать мне ведь тебя одного. Мало ли, на автобус не успеешь и что тогда? —Пешком пойду,—цокает Хёнджин, хотя мысль идти по темноте одному не очень привлекала. Пусть он и был уверен, что в Сеуле на девяносто девять процентов безопасно. Но этот один процент... —И сцапал бы тебя какой-нибудь маньяк из тех ужасов,—смеётся Чан, открывая приглашающе дверь на пассажирское сиденье. Хван не знает, что это за марка и может только с уверенностью сказать, что машина белого цвета. Ну, и наверняка дорогая. Всё-таки, зарабатывал Чан нормально. —Да кому я нужен,—выдыхает шатен тяжело, пристёгиваясь и кладя сумку на свои колени. Бан садится за руль и заводит машину. —Мне нужен,—говорит он через пару минут, когда они трогаются с места. Хёнджин старается не думать о том, какой смысл в это вкладывал Чан. Но мне хочется вложить в это вероятно совсем не тот смысл, что вложил он. Интересно, а у него есть девушка или парень? Ну, он бы сказал... Они едут в вполне комфортной тишине. Хотя Хёнджин тишину не особо любил, наушники были его лучшими друзьями ещё с подросткового возраста. Он слишком много думал обо всём произошедшем в его жизни, раздумывал было то или иное решение ошибкой, а может, всё-таки судьбой. К примеру, он был влюблён в одного парня где-то в двадцать лет. Прошло пять лет, но Хёнджин всё ещё вспоминает о тех отношениях. Он любил того парня и тот любил его. Но они стали отдаляться. И он пытался цепляться за их отношения, проводить больше времени, в конце концов, не дать им так ужасно расстаться. Но когда он уехал в Сеул после окончания университета, они решили разойтись. Их отношения длились чуть больше года, если Хван правильно помнит. Ладно, опыт это тоже хорошо? —О чём думаешь?—спрашивает Чан мягко, разбавляя тишину. Хёнджин поворачивает голову, отрываясь от созерцания видов за окном, и выгибает бровь,—Взгляд у тебя отсутствующий. —Да так. Вспоминал свои университетские годы,—пожимает плечами Хёнджин, замечая, что на улице снова начал идти снег. Эх, как жаль, что первый снег я встретил не с ним. Было бы романтично. —И много чего вспомнил?—продолжает Бан. —Ну... Вспомнил всякое,—уклончиво отвечает Хёнджин. —Тебя смутил мой ответ?—они останавливаются возле дома младшего и Крис вдруг поворачивает голову к нему. —Что?—Хёнджин моргает в недоумении. Старший всегда был осторожен с теми, кто был ему дорог и задеть Хвана никак не мог. —Ну... Когда ты спросил, кому ты нужен, я сказал "мне",—Чан чешет затылок, отводя взгляд,—Если вдруг это прозвучало не так... —Нет-нет, всё нормально!—Хёнджин сразу же качает головой. Знал бы Чан, что он хочет такое "не так" слышать как можно чаще. Хмурый взгляд с лица Чана сразу же исчезает и он расслабляется, одарив Хвана своей улыбкой с ямочками. —Я рад. Тогда я согласую всё с менеджером Феликса, назначим время и придём на запись. Отдыхай пока,—произносит Чан, слегка коснувшись тёплой ладонью плеча Хёнджина. Господи, я сейчас умру. —Ты квартиру хоть украсил?—спрашивает Чан, когда убирает руку с плеча Хвана. —Нет ещё,—он качает головой. —Вот завтра как раз и займёшься. Доброй ночи, Джинни. Хёнджин выходит из машины, попрощавшись спокойным голосом и пожелав доброй ночи в ответ. Хотя очень хотелось выбежать из машины и побежать в свою квартиру, чтобы торопливо скинуть обувь и, даже не раздеваясь, уткнуться в подушку и завизжать. Хвану даже стало стыдно за свои порывы, но он был так безнадёжно влюблён.

🎄🎄🎄

Следующий день Хёнджин преимущественно отдыхал. Не считая того, что он сходил в магазин и купил несколько новых украшений. Старые он давно выбросил, да и ему не нравилось, когда квартира была украшена прошлогодними игрушками. Квартира Хёнджина теперь блистала гирляндами на стенах, в гостиной стояла большая ёлка из-за которой Хёнджин потом будет ругаться на осыпавшиеся иголки, самые разнообразные игрушки были развешаны почти везде, где можно и нельзя. Ещё он купил специальную краску и самостоятельно нарисовал узоры на окнах. Вечером он смотрел на переменчивое мерцание цветных огоньков, держа кружку-снеговика с какао и маршмеллоу. Телефон лежал рядом, брошенный в угол дивана. Но вибрация сразу же выдёргивает Хёнджина из мыслей и он подносит телефон к лицу. Экран на низкой яркости не слепит глаза, так что он без проблем вчитывается в сообщение. Крис-хён: Феликс может прийти двадцатого числа. В два часа обещает быть уже у нас в студии. Ты что думаешь?

Вы:

всё нормально, я смогу прийти

Вы:

получается, уже послезавтра?

Крис-хён: Ага

Вы:

уверен, что один со сценарием сможешь справиться?

Вы:

точно моя помощь не нужна?

Крис-хён: Точно, Хёнджин Крис-хён: Я вчера ночью составлял Какой же дурак. Хёнджин цокает вслух разочарованно, закатывая глаза. Ну бога ради, и после этого Чан просит Хёнджина отдыхать и не засиживаться допоздна?

Вы:

Крис.

Крис-хён: О нет, не пиши мне с точками Крис-хён: Ты же знаешь, как это угрожающе для меня выглядит

Вы:

это и должно выглядеть угрожающе

Вы:

почему ты вечно не спишь, а за моим режимом следишь тщательнее, чем моя мать?

Крис-хён: У меня бессонница, ты же знаешь

Вы:

к врачу ходить надо, пусть он тебе снотворное выпишет или что

Крис-хён: Всё нормально, я поспал три часа И с утра выпил кофе, да? Крис-хён: И кофе выпил Хёнджин фыркает, вздыхая тяжело. Иногда ему казалось, что Чану было вовсе не двадцать восемь. А где-то от шестнадцати до восемнадцати лет. Сам Хван такой образ жизни вёл только будучи студентом. И он очень рад, что всё-таки смог приучить себя ложиться спать и вставать по определённому графику.

Вы:

ты дебил

Крис-хён: Как невежливо! Крис-хён: Я всё ещё твой начальник

Вы:

мы не на работе

Чан присылает смайлик, закатывающий глаза и Хёнджин шлёт эмоджи с высунутым языком.

Вы:

так сценарий уже готов, хочешь сказать?

Крис-хён: Ну да Крис-хён: Я доработаю сегодня и завтра тебе напишу. Можем у меня встретиться и обсудить, кто какую часть возьмёт Крис-хён: Если ты не против Я всегда не против. Да боже, как выключить свою голову? Хотя нет, если я её выключу, станет ещё хуже.

Вы:

тогда завтра у тебя. уточнишь во сколько

Крис-хён: Ага. Давай, до завтра Хёнджин просто читает сообщение и выключает телефон. Может, ему стоит просто признаться и будь что будет? Мысль потерять работу скребётся где-то на краю сознания, ведь Чан явно не оставит его работать, если чувства младшего окажутся невзаимны. Снова придётся делать перезагрузку. А если он из-за меня работу потеряет? —Мне лучше молчать,—вздыхает он вслух, покачав головой. Лицо снеговика улыбается ему с кружки и Хёнджин не знает, ободряюще или с насмешкой.

🎄🎄🎄

—В целом, будем идти по такому сценарию,—говорит Крис, опускаясь в кресло и передавая чашку чая Хёнджину, пока тот сосредоточенно всматривается в лист,—Судя по предыдущим интервью, Феликс парень энергичный и очень общительный. Некоторые пишут, что видно как ведущие теряются, когда он в диалоге иногда переключается и превращает это в интервью с ведущим. —Все вы австралийцы такие общительные, а?—шутливо ворчит Хван, отпивая чай. —Так говоришь, будто это недостаток,—смеётся Кристофер,—Всяко лучше, чем скромные корейцы, которые даже с девушкой познакомиться не могут. —Эй!—Хёнджин хмурится, показывая Чану кулак угрожающе. Тот притворяется напуганным, хватаясь за сердце,—И мы можем познакомиться с девушкой. —Конечно,—Чан всё ещё улыбается, опуская взгляд ко второму листу сценария,—Мне ждать тебя завтра в час в студии? —В час?—Хёнджин смотрит на Чана недоумевающе. —Обычно ты приходишь за час до начала. Поэтому я и спросил,—объясняет Бан, улыбнувшись и его улыбка напоминает Хёнджину смайлик с квадратной улыбкой. Хван сдерживается, чтобы не сказать ему, какая у него милая улыбка. —Да, я приду также. Повторю сценарий и кофе приготовлю. Феликсу вроде нравится латтэ, как и мне,—кивает Хёнджин. —Отлично,—Чан хлопает в ладоши, убирая листы сценария в папку, заранее подготовленную и которую он принесёт завтра в офис. Прежде чем Хёнджин успевает поблагодарить за чай и ещё раз уточнить, во сколько они встретятся завтра, чтобы и локацию подготовить, и чтобы быть готовыми к приходу Феликса в принципе, потому что может ему стоит прийти пораньше в этот раз, Чан вдруг спрашивает,—У тебя есть планы на сегодня? Хван моргает быстро, пытаясь переварить информацию. Так. Он спрашивает, занят ли я сегодня. Планов у меня нет, значит я не занят. Чёрт, почему он это спрашивает?! Он хочет позвать меня на свидание? Болван, он же смотрит на тебя, нужно что-то ответить! —Кхм, нет. Нет, планов нет. Я не занят,—прочистив горло, наконец говорит Хёнджин. —Тогда...—Крис кусает губу и Хёнджин не может удержаться, опуская взгляд на долю секунды, чтобы торопливо вернуть его обратно, когда старший предлагает,—Прогуляемся? Можем сходить в ту художественную галерею, я помню, что ты хотел. О боже мой. Он помнит, что я хочу... ЭТО ЗНАЧИТ ТО САМОЕ, ЧТО Я ДУМАЮ?! —О, да, конечно. С радостью,—улыбается Хёнджин, торопливо кивая и надеясь, что он не выглядит глупо,—Тебе не будет скучно? —Не заскучаю. Тем более, тебе нравится,—Кристофер улыбается тоже и у Хёнджина позорно слабеют ноги. Если бы не сидел, то точно бы упал. —Мне бы тогда накраситься,—Хёнджин кусает губу неуверенно, потирая шею. —Зачем? Ты и без макияжа хорошо выглядишь,—фыркает Чан, вставая и шагая решительно в прихожую, чтобы одеться. Он меня доводит. Вновь одевшись, Хёнджин выходит из квартиры, но вместе с её владельцем. Они вместе направляются к той художественной галерее, но если честно, Хёнджин не замечает ничего, витая в своих мыслях. И возвращается в реальность только тогда, когда Чан слабо касается его плеча, кивая на человека, просящего их сдать верхнюю одежду в гардеробную. Он снимает шарф, впихивая его в рукав пальто и Бан относит их. Вновь подойдя к нему, он кивает в сторону коридора: —Пошли? —Пойдём,—кивает Хёнджин, переборов желание взять его за руку. Прогуливаются в галерее они долго. Хёнджин рассказывает Чану о картинах, возле которых тот часто останавливался и что-то спрашивал. Тот внимательно слушал, слабо улыбаясь на то, с каким воодушевлением Хёнджин говорил о произведениях искусства. Чего Хван, конечно, не замечал, как и тёплого взгляда. —... я думал когда-то пойти реставратором картин. Или экскурсоводом в такие музеи. Вот, например, в музей Лувр. В Париже,—Хёнджин мечтательно вздохнул, улыбаясь. Он немного отвлёкся от картины, но старшему кажется было всё равно и он был рад слушать голос младшего,—Даже французский учил. —А об этом ты мне не рассказывал,—хмыкает Чан и Хёнджин смеётся тихо,—Но знаешь, тебе бы подошло. Я бы ходил на твои экскурсии. Боже мой, да что он делает?! —Специально ради меня во Францию бы полетел?—выгибает бровь игриво Хёнджин,—Думаешь, я бы настолько сильно прославился? —Не сомневаюсь в этом. И да, я бы слетал в Париж ради такого,—говорит Чан вполне серьёзным голосом. Хёнджин смотрит на него долго, чувствуя как краснеют щёки. Он отворачивается, кусая губу. Рука по привычке теребит рукав белого свитера и Хёнджин вздыхает тяжело, молясь всем богам, чтобы Чан прекратил говорить такое. Иначе Хёнджин просто взорвётся и поминай как звали. После прогулки по галерее наступает вечер. Чан предлагает зайти подкрепиться и начинается небольшой спор. —Да брось, какое кафе? Ты разве не проголодался после такого долгого времени разговоров почти без перерыва? Мы ещё и ходили почти всё время, останавливаясь иногда,—выгибает бровь выразительно Бан,—В ресторане хоть поесть нормально можно будет. —Я больше хочу пить, а попить можно и в кофейне,—фыркает Хёнджин, пряча лицо в шарф, пока они идут в неизвестном направлении. К тому же ресторан будет дорого. Знал бы ты, как мне неловко, когда ты платишь за меня. —Слушай, да почему... Но старший не успевает договорить, как Хёнджин резко поскальзывается и теряет равновесие. Хёнджин жмурится, уже готовясь встретиться затылком с коркой льда на асфальте. —Господи, не ушибся?—спрашивает Крис и Хван раскрывает глаза, видя нависшего над ним старшего. Он чувствует чужие руки, обжигающие теплом даже сквозь одежду. Лучше бы я ушибся. —Я в п-порядке,—бормочет Хёнджин, пытаясь быстро встать, но только поскальзывается ещё раз и рефлекторно хватается за плечи Чана. —Тише ты,—Чан помогает ему принять устойчивое положение, покосившись на злосчастный участок,—И, кстати, наш спор разрешился сам по себе. Хёнджин поднимает взгляд и видит вывеску ресторана над ними. Он вздыхает тяжело, но выбора особо не остаётся. Какой смысл им идти к кафе, если они стоят перед рестораном? Они заходят внутрь, снова избавляясь от верхней одежды и официант проводит их к столику, выдавая меню. Усевшись на стуле поудобнее, Хёнджин поднимает взгляд на старшего, сидящего напротив. —Может, я оплачу хотя бы половину счёта на этот раз?—предлагает Хван неуверенно. —Нет,—сразу же отказывается Чан и Хёнджин громко и тяжело вздыхает,—Мне несложно, сколько раз говорить? —А мне стыдно! Ты за меня с начала нашего знакомства платишь и это... это неловко, знаешь ли,—возмущённо произносит Хёнджин, глядя на Чана с почти что оскорблённым видом. Но почему-то оскорблённым выглядит Чан. —Почему? Разве друзья не могут платить друг за друга?—спрашивает он. —Я за тебя ни разу не платил!—напоминает Хван. Чан мнётся, поджимая губы. —Я хочу за тебя платить. Это проблема?—выгибает бровь Бан, затем устало выдыхает,—Если тебя это так действительно смущает, то пожалуйста, плати половину. В этот раз. Не хочу с тобой ссориться из-за этого. Боже, в самом деле. Я завёлся из-за пустяка, как идиот. Это всё ты виноват, Чан. Доводишь меня со своими репликами и непонятными фразами! —Прости. Я, видимо, нервничаю из-за завтрашнего подкаста,—тихо говорит Хёнджин, виновато опуская взгляд. Лицо Чана теряет былое недовольство и он качает головой. —Всё нормально. Мне тоже не надо было так закипать. Извини, если что-то не так сказал,—отвечает Чан и улыбается примирительно,—Мир? —Мир,—кивает Хёнджин с облегчением,—Так... Что там с меню? —Я думаю поесть что-нибудь из рыбы. Тут моллюски есть,—Крис опускает глаза на меню. —Я лучше креветок возьму,—Хёнджин закатывает глаза. —У них же какашки внутри,—прыскает Бан. —Да не какашки это! —А что тогда? Поздний ужин проходит в лёгкой атмосфере. Хёнджин теперь раслабленно смеётся на шутки старшего и слушает его, глядя на него тем самым влюблённым взглядом и надеясь, что это не так заметно, как ощущается. Они выпивают одну бутылку вина на двоих и Хвана теперь покачивает, ибо пьянел он к своему несчастью слишком быстро, а что было хуже, ничего не помнил на утро. А Чан провожает Хёнджина домой. Потому что сам Хёнджин явно не дойдёт, да и ему было несложно. К тому же, он беспокоился. —Ну, осторожнее,—с губ Чана слетает тихий смешок, когда Хёнджин роняет ключи и хнычет капризно. Старший закидывает чужую руку себе на плечи понадёжнее и наклоняется, подбирая ключи. Они заходят в подъезд и сразу же в лифт,—У тебя же восьмой этаж? —Да,—мямлит Хван, опираясь о стену лифта и Бан оттаскивает его, чтобы не прислонялся щекой к не очень чистой поверхности. Они останавливаются на нужном этаже скоро и Чан ведёт его к квартире, открывая дверь. Хёнджин шатается, но тем не менее, сам заходит в квартиру и затаскивает Чана внутрь. —Воу, ты чего?—удивляется Бан, глядя изумлённо на ничего не соображающего Хёнджина,—Или помочь чем-то нужно? Ты хорошо себя чувствуешь? —Я? Я прекрасно!—цокает Хёнджин, снова качнувшись и цепляясь руками за ворот чужой куртки,—Ты просто... знаешь, идиот такой... —О, ну понятно,—вздыхает Чан с усмешкой,—Всё-таки, вино было слишком, да? —Нет, не слишком. Я сейчас... буду с тобой разговаривать... По-мужски,—Хван выдыхает тяжело. Его речь всё также звучит неясно и расплывчато. —Правда? И что расскажешь?—Чан с интересом смотрит на него, явно забавляясь из-за происходящего. —Короче, ты. Вот да, ты,—он тыкает пальцем в чужую мускулистую грудь, чтобы точно донести свою мысль,—Меня сегодня довёл. Знаешь чем? —Чем? —Своим поведением,—недовольно отвечает Хёнджин,—Ты со своим... Ещё в другой день, когда сказал мне, что я тебе нужен. И думал ещё, что что-то не так сказал. Такой дурак. А потом... Потом я не помню, но ты помнил, что я хочу в галерею... и что я всегда прихожу за час до начала работы, ты тоже запомнил! Взгляд Чана теряет былое озорство, когда он продолжает слушать пьяные откровения младшего. Он становится серьёзным, хмуря брови слегка. —Вот, ты платишь ещё за меня. Знаешь почему мне стыдно?—Хёнджин смотрит расфокусированным взглядом на чужое лицо. —Почему?—осторожно спрашивает Крис. —Потому что платят друг за друга... Ну или кто-то один за второго, неважно, но платят только п-парочки! А ты мне не парочка,—Хван отходит от Чана, скидывая пальто и игнорируя чужой непонимающий взгляд,—К сожалению. —Хёнджин, ты... —Нет, ты вот иди сюда,—Хёнджин подходит к нему сам, кое-как хватаясь за молнию Чановой куртки и расстёгивая её,—Давай пойдём, ты из этой квартиры не выйдешь. —Хорошо,—неуверенно соглашается Чан, нервно усмехнувшись,—Ты, я смотрю, серьёзно настроен. —Очень. Ты даже не представляешь насколько,—Хёнджин пинает обувь, скидывая её и старший следует его примеру, а потом он резко притягивает Чана к себе и прислоняется спиной к стене. Он хмурит брови сконфуженно, кривясь,—По-моему должно быть наоборот. —Как "наоборот"?—Чан выгибает бровь, неуверенный, стоит ему смеяться или пытаться успокоить неугомонного младшего. —Я должен эпично прижать тебя к стене, а потом поцеловать. И прежде, чем Чан успевает что-либо произнести в ответ, Хёнджин целует его. Мнёт чужие губы своими и настойчиво проталкивается языком внутрь, оставляя на чужом языке привкус вина. Старший мычит удивлённо, рефлекторно беря Хёнджина за талию, но на поцелуй он отвечает. Хёнджин дрожит, чувствуя как чужие руки сильнее прижимают его к стене, как горячая ладонь касается его рёбер, заставляя кожу покрыться мурашками. Он проводит рукой по чужим волосам и сжимает их у корней, пытаясь притянуть ещё ближе, слиться воедино и не оставить между ними свободного пространства совсем. —Хёнджин, подожди...—шепчет Чан, отстраняясь, но Хван не даёт договорить, резко впиваясь зубами в кожу на шее Бана. Оставив красный след от, он зализывает метку и обнимает чужие плечи нежно,—Хёнджин... —Нет, пожалуйста, не уходи,—просит Хван, поднимая затуманенный взгляд на Чана. Тот качает головой, подхватывая младшего на руки и шагая в спальню. Хван вяло сопротивляется, когда его укладывают на кровать и помогают переодеться. Но, сон оказывается сильнее и очень скоро его веки тяжелеют, пока он упрямо пытается не уснуть. Чан складывает его уличную одежду на табуретке возле кровати. По его лицу Хёнджин не может ничего понять, да и он слишком устал, чтобы даже пытаться. Он переворачивается набок, не дожидаясь пока старший скажет что-то ещё, ляжет рядом или даже уйдёт. Хёнджин просто закрывает глаза, засыпая глубоким сном.

🎄🎄🎄

Утро началось ужасно. Хёнджин бы даже сказал хреново, откровенно хреново. Он проснулся с похмелья, понял, что проспал все будильники и до злополучного интервью у него оставался всего час, десять минут от которого он потратит на то, чтобы добраться до офиса. Но, Хёнджину нужно было принять душ, накраситься, чтобы нормально выглядеть в объективе камеры. Гостем итак будет неимоверно красивый Ли Феликс, так ещё и Хёнджин рядом будет сидеть опухший из-за похмелья. Несколько минут он тратит на то, чтобы привести себя в порядок и натянуть первый попавшийся свитер с оленями и джинсы, на коленке которых до сих пор красовалось неотстиранное пятно краски. Он чуть ли не молится всем богам, не являясь верующим, чтобы пробок не было. Хван успевает увидеть много уведомлений и пропущенных от Чана и быстро присылает сообщение о том, что скоро будет на месте. Поблагодарив водителя, он выскакивает из машины и бежит в офис. Несколько раз нажав на кнопку вызова лифта, он шипит ругательства, хмурясь отчаянно. Блять, да как я мог так проспать?! Боже, какой кошмар! Я вообще не помню сценарий, да ещё и Чан... Пить было плохой идеей. Однозначно плохой. Я снова ничего не помню. А если я наговорил Чану глупостей? Хван даже не замечает, как выходит на нужном этаже. Рука робко дёргает ручку двери и он заглядывает в студию. Он видит, что их оператор Сынмин сидит возле камеры, болтая о чём-то с звукорежиссёром и по совместительству монтажёром, Чонином. Но ни Криса, ни Феликса он не видит. —А где?..—подаёт он голос, входя в студию и прикрывая за собой дверь. —О, явилась пропажа,—усмехается Сынмин,—Наша звезда, кажется, опаздывает. А когда и ты не заявился, Чан стал тебе звонить, что-то причитать про то, что тебе не стоило вчера пить и... Чонин резко пихает Сынмина в бок и тот замолкает, удивлённо глядя на колегу и как бы безмолвно спрашивая "А что не так?". —Чан за тебя беспокоился. В общем, он ушёл в кофейню, решил угостить нас всех,—пожимает плечами Чонин, скрестив руки на груди. —А неизвестно, насколько именно задержится Феликс?—спрашивает Хёнджин, садясь на своё место и доставая из сумки сценарий и вчитываясь в текст. —Понятия не имеем,—Сынмин фыркает, зачем-то переглянувшись с Чонином. Младший в ответ вздыхает тяжело, покачав головой. И что это значит? Задуматься о чужих переглядках не даёт Чан, вернувшийся в студию. Он смотрит на Хёнджина удивлённо, словно вообще не ожидал его увидеть. А ещё немного настороженно, хмуря брови, но почему-то говорит он только слегка отстранённое: —Доброе утро. Вернее, день. —Добрый. Феликс опаздывает?—спрашивает Хёнджин, забирая стакан кофе из чужих рук. —Немного. Успеем перекусить, пока его нет,—пожимает плечами Чан. Он ведёт себя странно, избегая взгляда младшего и вместо этого выглядя как-то рассеянно. Похоже, я действительно сказал ему что-то не то вчера. Нужно будет поговорить с ним после подкаста и всё прояснить. Дожить бы ещё до конца подкаста и не накрутить себя до предела. —Я могу сходить в кофейню ещё раз,—предлагает Хёнджин. Бан поднимает наконец взгляд на него и долго смотрит, прежде чем покачав головой, выдать: —Всё нормально. Лучше встреть Феликса, как он приедет. Дальше они едят в молчании. Чонин и Сынмин тихо переговариваются между собой, а Хёнджин только смотрит на Чана. Старший несвойственным ему образом смотрит в одну точку перед собой, жуя круассан и иногда запивая его кофе. Ладно, допустим я действительно сморозил какую-то глупость вчера по пьяни. Но разве он бы не сказал мне об этом сразу же? Или я признался ему в чувствах, а он теперь думает о том, как невзначай меня уволить? Вот чёрт. Хёнджин тяжело вздыхает, качая головой и снова смотрит на сценарий. В такой привычной ему студии почему-то до ужаса неловко, а он не знает причины и это хуже всего. Он начинает думать о том, какую работу выберет, после того как Чан протянет ему заявление об увольнении. Представляет, как будет собирать вещи, чтобы вернуться в родной город и снова жить в доме родителей, а по утрам убегать работать в каком-нибудь кафе и возвращаться домой под вечер. Как будет искать и брать по несколько подработок, чтобы уж совсем не сидеть на шее у родителей. Как будет рисовать время от времени, а потом заглядывать на профиль Чана в Инстаграме и следить за страничкой подкаста, некогда принадлежавшего им двоим. Увлёкшись, он не слышит, как Чан несколько раз его зовёт и реагирует только тогда, когда чужая ладонь машет перед его лицом. —Что?—спрашивает Хван растерянно. —Феликс подъезжает. Поговори с ним, пока меня не будет, а потом к съёмкам приступим,—оповещает Крис, затем встаёт и уходит. Хёнджин тоскливо смотрит ему вслед, но затем сразу же встаёт, накидывая пальто, чтобы выйти из здания. Он видит вдалеке силуэт Чана, словно тот почти убежал к кофейне и невольно снова хмурится, стараясь понять, почему Чан совсем не ведёт себя как Чан. Хёнджин прячет руки в карманах, выглядывая на дороге какую-нибудь машину. Ожидаемо скоро к их зданию подъезжает белая БМВ и оттуда в сопровождении телохранителя и менеджера выходит Ли Феликс. Он оглядывается и лучезарно улыбается, когда замечает Хёнджина. —Привет,—здоровается Феликс, энергично пожимая чужую руку, едва Хёнджин успевает её протянуть,—я так давно хотел попасть на ваш подкаст! —Правда?—удивляется Хван, разжимая рукопожатие. У Феликса очень тёплая и маленькая ладонь. —Ага. Видел несколько отрывков, ты и Чан кажетесь комфортными ребятами,—Феликс поправляет очки, снова одарив Хёнджина своей тёплой улыбкой. Да он прям искрится. Другие звёзды были очевидно более холодно-вежливыми и улыбки казались какими-то натянутыми. —Я рад слышать. Я тоже давно хотел с тобой встретиться,—Хёнджин обращается к нему неформально и сразу же прикусывает язык, но кажется, что Феликс даже не замечает этого,—Ты очень классный актёр. —Смотрел со мной что-нибудь?—спрашивает Феликс любопытно, наклонив голову, пока Хёнджин ведёт его к зданию. —Смотрел пару фильмов и одну дораму, но я больше предпочитаю фэнтези,—пожимает парень плечами, надеясь, актёр не расстроился из-за его комментария. —А-а-а, надеюсь не ту, в которой я играю чудовище?—морщит нос Феликс, качая головой,—Она мне самому не нравится, так что можешь говорить о ней что угодно, кроме хорошего. —Как раз таки её и смотрел,—усмехается неловко Хван,—Быть честным, монтаж там отстойный. —Да, лицо монстра на меня наложили плохо. Я вообще не понимаю, как это в свет выпустили,—Феликс тяжело вздыхает и они заходят в студию. Он смотрит на Сынмина и Чонина, помахав рукой,—Привет всем! —Привет. —Ага. Чонин неодобрительно косится на Сынмина за его немногословность, но ничего не говорит, наверное из-за присутствия артиста. Феликс затем поворачивается обратно к Хёнджину, снимая куртку. Менеджер и телохранитель остались ждать в лобби. —Вообще, если надумаешь смотреть ещё шедевры с моим участием, лучше посмотри "Divine". Там хотя бы сюжет интереснее. И графика хорошая,—рекомендует Феликс и Хёнджин кивает: —Обязательно,—затем, опомнившись, добавляет,—Чан ушёл за кофе, если что. —О, как раз хотел об этом спросить,—Феликс смеётся. Он крутится, показывая свой кардиган,—Кстати, как тебе? Я специально наряжался, чтобы рождественский вайб был. —Да, красивый образ. У меня дома похожий кардиган есть,—кивает Хван, тоже раздеваясь и садясь на стул,—Но сегодня так. —А Чан случаем не в кардигане? Ну или в свитере?—спрашивает Феликс, подперев щёку рукой. —К сожалению, нет. Он сегодня в костюме,—Хёнджин жмёт плечами,—Так что, в нашу компанию он не вписывается. —Ну и ладно,—Ли фыркает, оглядев студию,—У вас тут и вправду комфортно. —Спасибо. Чан долго старался над новым оформлением студии,—вздыхает Хёнджин. —Новым? —Ну, у него был так сказать ремейк. Подкаст не всегда вёлся со мной, по началу Чан был один, а потом после ремейка взял второго ведущего, меня,—поясняет Хёнджин, видя чужой недоумевающий взгляд,—От старого оформления он ничего не оставил. —Беспощадный парень. Но, ему этот ремейк пошёл на пользу,—Феликс улыбается, извиняющимся тоном добавляя,—я и не знал, что у подкаста раньше не было второго ведущего. Я о вас услышал уже когда началась эра Bang & Hwang show. Но не особо искал информацию о подкасте. —Какую информацию?—интересуется вошедший Чан. Он ставит пакет на стол, пока стягивает пальто, оставаясь в тёмно-сером костюме и поправляя воротник рубашки. —Ой, привет,—Ли встаёт, чтобы пожать руку и Чану,—Да мы тут с Хёнджином разговаривали, и я узнал, что у подкаста оказывается не всегда двое ведущих было. —Да, один я публику не привлекал,—усмехается Бан, доставая стаканчики с кофе,—Ну и новости и прогноз погоды меня самого не интересовали. Феликс мычит задумчиво, глотнув кофе. —О, мой любимый,—говорит он, удовлетворённо кивнув,—Ты ещё и имбирные пряники притащил? И шоколадный торт? Хёнджин хихикает тихо при виде чужого восторга, расслабляясь. Феликс оказался ещё более дружелюбным парнем, чем он ожидал. Пусть и немного по-детскому наивным и восторгающимся почти всем, что видел. —Не мог же я гостя оставить голодным,—Крис улыбается слабо, отрезая от торта несколько кусков и раскладывая по тарелкам, хранящимся в шкафу. Он, на самом-то деле, всегда старался накормить гостей их шоу, так что и посуду тут держал. —Я так-то ел, но всё равно спасибо. Пока доехал, уже проголодаться успел,—Феликс садится поудобнее, подтянув тарелку с тортом к себе. Чан опускается на стул возле Хёнджина, поставив микрофоны и двигая так, чтобы случайно не задеть во время интервью. —Собственно говоря, обычно мы стараемся говорить около часа, но, разумеется, если гостю будет нужно мы делаем перерывы. Или если вдруг надо будет уехать, то сократим формат,—говорит Чан спокойно. Хёнджин невольно вспоминает, когда приехавшей к ним актрисе понадобилось уехать спустя только тридцать минут. Кристофер тогда был не очень доволен и пусть он продолжал улыбаться и ни разу не нагрубил, Хван ощущал, как тот был зол. Особенно потому что актриса уехала на маникюр, а потом и вовсе через менеджера заявила, что ей не понравилось. То интервью они так и не выложили и удалили. —Понял,—кивает Феликс, глянув на камеру,—А если я ругнусь случайно или ещё что-нибудь? —Не критично. На монтаже вырежем или прикроем,—Чан качает головой,—Начнём? Феликс кивает сразу же и взгляд Бана смещается на секунду на Хёнджина. Тот впадает в секундный ступор, но затем быстро кивает. Сынмин включает камеру и Чан с яркой улыбкой здоровается, к нему подключается Хёнджин, представляя их сегодняшнего гостя. Феликс улыбается в камеру и ведёт себя точно также расслабленно, как и до её включения. Он рассказывает о себе, отвечая на вопросы Хёнджина и Чана. Всё же, когда Феликс спрашивает что-то и у них, Хёнджин немного теряется. Чан, нисколько не смущаясь, отвечал на вопросы, но умело возвращал русло обсуждения к Феликсу. —Ты австралийский актёр, но при этом ты часто светишься и в корейский фильмах,—говорит Чан, отпивая кофе,—Да и даже сейчас, находишься в Сеуле, а не в Сиднее. Ты бы хотел построить всё-таки карьеру корейского актёра или тебя устраивает то, что ты имеешь? Феликс вздыхает тяжело, откусывая имбирный пряник, пока думает над ответом. —Ну, Сеул – это тоже здорово. Ничего не имею против корейской кино-культуры, я говорил об этом неоднократно. К тому же, я и сам кореец и мне нравится принимать участие и в дорамах,—произносит Феликс и Чан с Хёнджином кивают,—Но всё-таки, тут есть такие... ограничения. Это всё-таки другая культура и как австралийский актёр я чувствую большую свободу выбора в том, в чём могу сняться. —Очень честный ответ. Не боишься критики или скандала после выхода подкаста?—Хёнджин усмехается, выгнув бровь игриво. Он слышал о нескольких скандалах в карьере Феликса, потому что тот для корейской публики был слишком честным. "Грубым", как писали ему. В некоторых случаях Ли приносил публичные извинения, а несколько раз дело даже доходило до суда, потому что актёр не терпел оскорблений в свою сторону. —Мне, как актёру, критики бояться незачем,—фыркает Феликс,—Что касается скандалов, их в любом случае не избежать. Надо просто уметь с ними разбираться. В крайнем случае, придётся завязывать с актёрской деятельностью. Все трое смеются. Чан затем улыбается, говоря неуверенно: —Но, знаешь, нам бы не хотелось, чтобы после нашего подкаста тебе пришлось разгребать последствия скандалов на Рождество. —С кем не бывает, Чан?—пожимает плечами Ли беспечно,—Просто я вас вместе с собой потяну, обвиню вас в провокационных вопросах. —Дьявол в плоти ангела, видал?—цокает Чан, посмотрев на Хёнджина с возмущённым выражением лица. —В тихом омуте черти водятся,—хихикает Хёнджин,—Феликс, а Рождество ты встретишь тут или вернёшься в Сидней? —Вероятно, вернусь в Сидней. Тут, конечно, здорово, но я хочу быть рядом с родителями и сёстрами. Да и для меня тут всё ещё холодно. Климат Австралии я ни на что не променяю,—Феликс улыбается мечтательно, прикрывая глаза на секунду,—Кстати, а вы сами где праздновать будете? Любопытный взгляд актёра мечется между ними и пока Хёнджин решается ответить первым, он невольно думает, как Чан объяснит свою причину празднования в Сеуле. —Я буду тут. Сеул покидать не хочется,—произносит Хван наконец, заправляя прядь каштановых волос за ухо. Он замечает неожиданно, как внимательно смотрел на него Чан и невольно смущается. Да почему он так смотрит? —Я тоже в этом году в Сеуле. Хочется насладиться снежной атмосферой, пока есть возможность,—кивает Кристофер, отводя взгляд от Хёнджина наконец. —Если что, жду вас в Сиднее. Думаю, моя семья будет не против,—Феликс улыбается и Хёнджин уверен, что тот говорит это не только на камеру. Оставшийся час пролетает незаметно. Феликс делится несколькими историями, произошедшими с ним на Рождество. Чан затем подводит их диалог к концу, одновременно с тем как Ли доедает свой торт. Они прощаются и Сынмин выключает камеру, показав класс. —Надо же, ты даже без перерыва всё одним махом осилил,—удивлённо говорит Чан, пока Феликс одевается,—Я поражён. —Рад слышать,—Феликс хмыкает гордо, затягивая шарф и поправляя шапку,—Но на самом деле, мне правда с вами понравилось болтать. Даже если меня снова возненавидят корейцы. —Он добавлял каверзные вопросы без моего согласия, так что тащи в суд его,—Хёнджин показывает пальцем на Чана и тот выгибает бровь, скрестив руки на груди. —Да ты вообще золото, Хёнджин. Этот меня ещё и дьяволом назвал,—кивает Феликс, обнимая Хёнджина неожиданно. Тот расширяет глаза удивлённо, но всё же обнимает актёра тоже. Он замечает как странно на них смотрит Крис, сжав челюсть и хмурясь. Хван, как никто другой знал, что так старший выглядел только когда был раздражён чем-то,—Давайте контактами обменяемся, м? Я не против буду в самом деле как-нибудь встретиться ещё раз. Хоть в Сиднее, хоть в Сеуле. —С радостью,—говорит Кристофер, моментально широко улыбаясь и протягивая свой телефон. Феликс вбивает свой номер им обоим, затем ещё раз обнимает, прощается с Сынмином и Чонином, а потом уходит. Хёнджин провожает взглядом уезжающую машину Феликса. Чан на фоне интересуется: —Сколько вышло? —Час двадцать,—отвечает Ким. —Работы у меня, видимо, много,—с тяжёлым вздохом говорит Чонин. —Если ты, ленивая задница, сделаешь всё сегодня вечером или хотя бы завтра, то всё будет нормально,—Сынмин закатывает глаза, возясь с камерой и перекидывая файл Чонину на почту. —Да и работы не так много,—кивает согласно Чан,—Феликс даже не сматерился ни одного раза, хотя я видел, что в некоторых моментах ему хотелось. —Я бы сказал, кому ещё хотелось сматериться,—бормочет Сынмин, но Хёнджин всё равно отворачивается от окна, вопросительно на него смотря,—Ну, уже после подкаста, знаешь, когда... Чонин щипает Сынмина за шею и тот несдержанно ругается, хватаясь за больное место. Хван только удивлённо смотрит на них, не понимая, что с ними сегодня не так. Один что-то говорит, а другой его всеми способами пытается его заткнуть. И почему вообще Чонин пытается его заткнуть, что вот Сынмин такого хочет сказать, что ни Чану, ни Хёнджину об этом знать не нужно? Он замечает, что Чан недовольно смотрит на Сынмина и хмурится озадаченно. Через десять минут обсуждений планов, Чан всех отпускает, желая хорошо провести Рождество. Хёнджин кутается в шарф плотнее, затем вспоминая, что хотел поговорить со старшим. Когда Чонин с с Сынмином уходят в сторону автобусной остановки, он подбегает к Кристоферу, собиравшемуся сесть в машину. Шатен смотрит на него, но его рука всё же замирает на дверце машины. —Что-то случилось? Мне тебя подвезти?—спрашивает Чан. Словно бы как обычно. Но по его глазам Хёнджин всё ещё видит, что что-то не так. —Я хотел поговорить,—Хёнджин поджимает губы, заправляя прядь волос за ухо. —Ну, садись,—Бан кивает на пассажирское и Хёнджин обходит машину, занимая место. Кристофер заводит машину. Когда они трогаются с места, младший некоторое время молчит, пытаясь собраться с мыслями. Как стоило начать разговор? Поговорить о чём-то отвлечённом или лучше сразу узнать, не было ли каких пьяныех инцидентов? Но Чан ведь всегда относился к нему с пониманием и поддерживал во всех ситуациях. Или мягко намекал, где Хван был неправ и давал совет, как сделать лучше, если тому это было нужно. —Крис,—начинает Хёнджин неуверенно,—Когда мы были в ресторане... я напился, ведь так? —Можно и так сказать,—Чан жмёт плечами, глядя на дорогу. —Я ничего не натворил?—спрашивает Хван наконец, готовя себя к ответу, каким бы он не был. —В плане?—Чан выгибает бровь равнодушно и Хёнджин впервые чувствует раздражение в его сторону. Почему он ведёт себя так отстранённо? Раньше был более... открытым к разговорам? Не первый ведь случай, когда Хёнджин пьянел, а на утро спрашивал не натворил ли чего. И обычно, Чан просто смеялся и с утешающей улыбкой говорил, что всё в порядке. А его поведение сейчас заставляет думать, что он сделал что-то очень плохое. —Ну, не наговорил ли я каких глупостей?—мнётся Хёнджин, теребя свои пальцы. Они останавливаются на светофоре и Чан обращает свой взор на него. —Глупости ты всегда говоришь. И про то, что станешь тираннозавром, и про то, что откроешь на луне отель,—говорит Крис ровным голосом. —Я сказал что-то серьёзное на этот раз?—Хёнджин выгибает бровь пытливо. —Правда не помнишь?—спрашивает Чан в ответ и Хёнджин качает головой. Бан молчит некоторое время, а затем, рассмеявшись, отвечает,—Нет, ничего. —Правда?—недоверчиво хмурится Хёнджин. А что тогда было с поведением старшего? —Просто подшутил над тобой,—Кристофер улыбается своей фирменной улыбкой и возвращает взгляд на дорогу, продолжая ехать к дому Хёнджина. —Это не смешно!—возмущённо произносит Хёнджин, выдохнув с облегчением. Он уже успел себе надумать столько всего, что теперь хотелось смеяться с собственной глупости. —Да ладно тебе,—фыркает Чан с усмешкой,—Зато подкаст классным вышел. Даже не смотря на твоё и Феликса опоздание. Представить себе не мог, что мне мой кумир оставит свой номер. —Я всё ждал, пока ты свалишься в обморок,—прыскает Хван, откидываясь на спинку кресла. Теперь он чувствует себя намного лучше и прежнее напряжение покидает его тело. —Я не сваливаюсь в обмороки при виде моих кумиров,—с притворным осуждением бормочет Чан. —А я будто сваливаюсь. В самый первый наш раз ты заикался при виде того певца,—Хёнджин улыбается игриво, беззастенчиво рассматривая старшего, ведь тот был слишком занят дорогой, чтобы обратить внимание на его взгляды. —Ты вообще молчал до начала подкаста,—выгибает бровь Чан придирчиво, цокнув. —Боже,—он закатывает глаза, отвернувшись к окну. На пару секунд между ними встаёт тишина. Хёнджин смотрит на пейзажи за окном, думая как проведёт Рождество. Стоит ли ему включить тот фильм, который он хотел увидел в соцсетях на прошлой неделе или же лучше пересмотреть старую добрую классику. Он вспоминает о имбирных пряниках, лежащих на полке дома, а ещё о мандаринах, которые он успел урвать по скидке. —Ты так и никуда не поедешь на Рождество?—спрашивает затем Чан. —Может быть после. А ты?—интересуется Хёнджин, бросая взгляд на Криса. —Тоже нет,—отвечает тот. —С отцом так и не поговорил?—вспоминает Хван. —Планирую сделать это завтра,—выдыхает Чан. Они останавливаются у дома младшего,—Ну, пока? —Пока,—улыбается Хёнджин и выходит из машины. Он идёт к подъезду, обернувшись на Кристофера. Тот стоит ещё пару секунд, но затем уезжает. Увидимся мы, вероятно, теперь только после Нового года. Надеюсь, он хорошо отпразднует.

🎄🎄🎄

Несколько дней проходят одинаково. Чан пишет ему каждый день, в один из которых выясняется, что с отцом он помирился. Однако, в Сидней улетать ещё не планировал. Двадцать четвёртого числа Чан зовёт его посмотреть выложенный и отредактированный Чонином подкаст, как они всегда делали. Хёнджин соглашается незамедлительно, собираясь. Он решает взять с собой часть еды, чтобы если что оставить что-то старшему в качестве закуски. Да и не принято в гости с пустыми руками приходить. На такси он приезжает к старшему за двадцать минут. Его дом и ограждение вокруг обвешаны гирляндами и у Хвана теплпет в груди от дружелюбной и по-настоящему рождественской атмосферы. Калитка открывается автоматически, видимо Чан видел его через камеру. Проходя дальше, он видит фигурки светящихся оленей в саду, снеговика, которого, судя по криво торчащей морковке, Чан делал сам. Хёнджин смеётся, представив эту картину. Двадцативосьмилетний мужчина ходит по двору, катая снежные комки, которые затем превращаются в снеговика. —Привет,—дверь открывается сразу же, как Хёнджин стучит. Чан одет в обычную белую футболку и штаны, но даже это заставляет Хёнджина на секунду сбиться с ходу мыслей. Чужую рельефную грудь было всё равно видно, как и оголённые теперь предплечья, покрытые узором вен. —Привет,—улыбается Хёнджин в ответ, проходя внутрь. Он раздевается, кладя пакет на тумбу и объясняя,—Я взял немного еды из своей квартиры. Не очень хотелось приходить с пустыми руками. —Ничего страшного,—Чан подхватывает пакет, шагая к кухне,—Там в холодильник? —Ага. Контейнеры можешь и после Рождества вернуть,—кивает Хёнджин, идя в гостиную. Там, на большом телевизоре, уже был стоп-кадр их подкаста,—О, мою коленку не видно. —Какую коленку?—вопросительно смотрит Чан, поставив тарелку с чипсами на стол. —Дай помогу,—Хёнджин перехватывает у него стаканы и бутылку газировки,—А насчёт коленки, я думал, что опаздывал в тот день и натянул первое, что попалось. Свитер ещё подошёл, а вот джинсы я вытянул, на которых пятно не отстиралось. —М-да. Если бы ты сначала читал чат, то увидел бы, что я писал тебе об опоздании Феликса,—Чан смеётся, проходя на кухню, а Хёнджин следует за ним. —Ну, знаешь ли, когда ты просыпаешься и понимаешь, что опаздываешь, ты не думаешь о проверке чата со своим начальником,—цокает Хван,—Тем более, что я думал, что там вопросы по типу "Где тебя носит?". Дальше их диалог переключается на подкаст. Еды становится меньше, а газировка вскоре сменяется двумя банками пива. Хёнджин говорит, что больше не выпьет, иначе опьянеет. На что Чан предложил остаться у него. —Я мог бы дать тебе свою одежду,—предлагает спокойно старший, пожав плечами. Спасибо, я умру. —А Рождество встречать как?—спрашивает Хван. —Что значит "как"?—Кристофер смотрит на него изумлённо, словно Хёнджин спросил какую-то глупость. Да я не выдержу праздновать Рождество, с тобой, вдвоём. Только ты и я. Ты даже не догадываешься, как это на меня повлияет. —Я планировал поехать к себе,—тихо произносит он, отворачиваясь слегка. Кристофер моргает удивлённо, хмуря брови в какой-то нерешительности. Он толкает язык за щёку, затем спрашивая: —А ты не хочешь... встретить Рождество со мной? Блять. Хёнджин давит порыв сказать это вслух. Знал бы Чан, что он предлагает. Знал бы Чан, что Хёнджин к нему чувствует, он бы не позволял ему остаться, не звал бы встретить Рождество вместе. Хван кусает губу, пытаясь не показать, сколько эмоций в нём пробудило обычное приглашение. Мы ведь можем его встретить и как друзья. Самые обычные друзья. —Если тебя не обременит то, что я останусь,—выдыхает наконец Хёнджин и Кристофер сразу же закатывает глаза, отмахиваясь от чужих слов: —Да ладно тебе, Хёнджин. Не первый раз ведь остаёшься,—он улыбается, поправив свои волосы,—И я буду рад встретить это Рождество с тобой. Всё. Сердце Хёнджина делает отчаянный кульбит, прежде чем упасть с громким грохотом. Он пялится на свои руки, зная, что если сейчас повернётся посмотреть на старшего, то его взгляд выдаст всё то, что он хотел скрыть. Посидев в молчании ещё пару мгновений, он скашивает взгляд на экран телевизора и, видя, что их подкаст кончился, предлагает: —Тогда, включишь какой-нибудь фильм? Мне нужно душ принять. —Хорошо,—с готовностью кивает Кристофер,—Полотенце знаешь где, гель для душа и шампунь бери, не стесняйся. Одежда в шкафу, могу принести. —Всё нормально,—Хёнджин качает головой и быстро встаёт, направляясь в спальню. Как только он заходит внутрь, лёгкие сразу же забиваются запахом корицы. На полке стоят ароматические палочки и несколько незажённых свечек,—Господи. Буря из его мыслей и чувств не стихает совсем, особенно, когда он берёт чужую футболку и серые спортивки. Хёнджин надеется, что уедет уже на утро после праздника. Затылок кольнула мысль о том, чтобы уйти самому и оборвать какие-либо связи, потому что молчать он больше не мог, но и признаваться в своих чувствах боялся. Он идёт в душ и закрывается на замок. Становится немного легче, когда он встаёт под холодный душ. Просто нужно не опьянеть. Ничего не говорить. Он переключает холодную воду на горячую, растирая кожу пальцами до красных пятен. Чужой гель для душа пахнет ванилью и Хёнджину хочется впитать этот запах до самых костей, чтобы в нём ничего своего не осталось. Чтобы всё было... Только его. Стиснув зубы, он быстро смывает пену и обтирается наспех полотенцем. В гостиной Крис сидит на диване, уже успев убрать часть их вещей и достать шампанское. Хёнджин помнит, что старший любил пить шампанское на праздники и обычно никогда своей традиции не изменял. —Мне много не наливай,—просит Хёнджин, опускаясь на диван. —Не налью,—Чан усмехается, вставая с дивана,—Я быстро. Тоже ополоснуться хочу. —Ага. Ладно, просто отпразднуем вместе. Ничего такого. Просто надо держать себя в руках. Хёнджин выдыхает медленно, кивая самому себе. Это не должно было быть так трудно. Он уже долго молчал о своих чувствах, ну так почему сейчас должно быть трудно? Когда они вдвоём, празднуют Рождество. Сидят вместе, на диване, пьют шампанское. Младший слышит как открывается дверь ванной и поворачивается, собираясь спросить о чём фильм, потому что, кажется, он его не видел. Но Кристофер входит в гостиную без футболки. Снова. Он часто ходил дома без футболки и в целом, Хёнджин не имел ничего против. Но теперь, это казалось слишком. —Что такое?—спросил Чан удивлённо, возвращаясь на место возле младшего. —Ничего,—Хёнджин прочищает горло неловко, отводя взгляд. Он хватает пульт, включая фильм. По началу, это помогает. Фильм отвлекает от сидящего рядом объекта мечтаний и Хёнджин сосредотачивает внимание на сюжете. Изредка они обмениваются комментариями, пока поедают закуски со стола. Незаметно, бокал за бокалом, но Хёнджин придвигается ближе. Рука Криса лежит на спинке дивана, прямо позади него и ему очень хочется прижаться ближе, спрятать лицо в изгибе шеи. Невольно, но он смотрит на чужую шею. Едва заметный, бледный укус. И вдруг воспоминание озаряет его сознание вспышкой. —Хёнджин, подожди...—шепчет Чан, отстраняясь, но Хван не даёт договорить, резко впиваясь зубами в кожу на шее Бана. Оставив красный след от, он зализывает метку и обнимает чужие плечи нежно,—Хёнджин... Хёнджин расширяет глаза почти в ужасе. Все события того вечера нахлынули на него огромной лавиной. Все мысли разом ушли из головы, но по крайней мере вопрос, почему старший так себя вёл, получил ответ. Все эти взгляды, отстранённое поведение, едва заметное напряжение в движениях. Господи, я поцеловал его. А он ответил! Неужели он... Хван смотрит искоса на ничего не подозревающего старшего. Тот продолжал смотреть фильм, уперев подбородок в ладонь. Взгляд скользит ниже, к широким плечам, спине, груди. Он сглатывает, когда мысли уходят в неправильное направление и он представляет, как бы выглядели следы от его ногтей на чужой спине. Как Крис бы зашипел, а потом прихватил его горло своей рукой и... —Хёнджин,—Чан внезапно смотрит на него и он моргает удивлённо, поднимая брови в недоумении,—Что-то не так? Всё не так, господи! —Крис, а я могу... поговорить с тобой? О кое-чём важном,—спрашивает Хёнджин робко. Ощущалось это так, словно от этого разговора зависела вся его жизнь, пусть он и старался убедить себя, что потеряет только работу в худшем случае. И, пожалуй, очень хорошего друга, которого он и назвать таковым не мог из-за своих чувств. —Эм, конечно,—Чан заметно напрягается, ставя фильм на паузу и поворачиваясь к младшему полностью,—Я тебя слушаю. —Я поцеловал тебя, в тот вечер,—выпаливает Хёнджин сразу же, не давая себе шанса передумать. Переведя дыхание, он продолжает,—Ты мне не сказал об этом. Солгал, ответив, что ничего не было. Но ты... ты поцеловал меня в ответ. Почему? Хёнджин замолкает, вперив настороженный взгляд в старшего. Что-то на задворках его сознания уже шептало ему ответ, но он не хотел зря себя тешить надеждами. В конце концов, Чан мог ответить то, что заставило бы его развернуться и покинуть его квартиру навсегда. А уже позже прийти в студию в последний раз, чтобы подписать заявление на увольнение. Посмотреть на старшего в последний раз, не увидеть прежней теплоты во взгляде и... —Вспомнил всё-таки,—перебивает его мысли Чан, дёрнув уголки губ в немного нервной улыбке. Впервые он кажется взволнованным, но в совсем не хорошем смысле. Чан выдыхает тяжело, взъерошив свои волосы,—Ну, что я могу сказать... —Правду,—требует Хёнджин, хмурясь. Если то было из простой нужды, то он и сам здесь не задержится. Но тихий голос всё же возражает. Будь то нужда, он бы ведь воспользовался моим состоянием и ушёл. А он ничего не сделал. —Я сделал это потому, что позволил себе ослабить контроль. Потому что мне тяжело смотреть на тебя каждый день и притворяться, что ты для меня не больше, чем друг. Потому что я хотел хотя бы на то мгновение представить, что имею право тебя касаться так, что я могу зайти дальше,—Кристофер отворачивается на секунду, проводя рукой по лицу, пока Хёнджин пытается не дать своему сердцу выпрыгнуть из груди,—И потому что я не хотел думать, что ты поцеловал меня по пьяни. Я хотел думать, что ты тоже... Тоже скрывал свои чувства, просто потому что боишься, что я откажу. А теперь боюсь я. Что ты прямо сейчас встанешь и уйдёшь, а утром придёшь подписывать заявление на увольнение. И скажешь что-нибудь типа "Я тебя видеть больше не хочу". Чан смотрит на него как побитый щенок, словно ждёт, что Хёнджин и вправду уйдёт. Оставив его одного на Рождество. Сердце Хёнджина колотится с ужасной силой, разливая по телу тёплое чувство облегчения. Что всё это время он боялся и страдал, но оказалось, что напрасно. Он улыбается, придвигаясь ближе и обхватывает чужие щёки своими чуть трясущимися ладонями. Старший расширяет глаза удивлённо, хмурясь озадаченно. —Ты... действительно идиот, если думал, что я уйду,—фыркает Хван. Он сглатывает, продолжая шёпотом,—Знаешь, как говорят, алкоголь обнажает душу или что-то в этом роде. Вот и я свою обнажил в тот вечер, поддавшись желанию тебя поцеловать. Мне нестерпимо давно хочется называть тебя не другом, а парнем. И быть для тебя не просто другом, а чем-то большим. И целовать тебя хочется в губы без остановки. —А дыхания-то хватит?—усмехается Крис, оклемавшись от шока. —А ты сомневаешься?—выгибает бровь Хёнджин в возмущении. И, не дав шанса ответить, приникает к желанным губам, срывая с них низкий стон. Руки Кристофера сразу же хватают его за талию, придвигая ещё ближе и заставляя сесть на свои колени. Хёнджин мычит сдавленно, когда чужие пальцы сжимают его бёдра сквозь одежду. Дыхание тяжелеет и в следующую секунду Хёнджин стонет плаксиво, почувствовав как Крис толкнулся своими бёдрами в его. Руки отчаянно цепляются за чужие плечи, когда Чан отстраняется, тяжело дыша: —Знал бы, как долго я этого хотел. Хёнджин хмурит брови, желая ответить. Но момент, когда руки старшего обхватывают его за бёдра и он трётся своей задницей об очевидное возбуждение Чана, заставляет обо всём забыть и громко простонать, откинув назад голову. Не упуская возможности, Крис сразу же впивается в молочную кожу зубами, кусая и оставляя алые пятна засосов, пока спускается к ключицам. Дёрнув воротник футболки, Чан проводит языком по плечу Хёнджина, выдавливая рваный всхлип. Рыкнув, он кусает его в место, где плечо переходит в шею и где младший оказывается неожиданно чувствителен. —Крис, боже...—Хёнджин кусает губу, самостоятельно двигаясь на бёдрах Чана, пока руки того сжимают его ягодицы. Кристофер проводит носом по его шее, останавливаясь у мочки уха и горячо выдыхая: —Вот так, хороший мальчик. Это заставляет затвердеть Хёнджина больше. Он скулит, извиваясь, когда Крис вдруг целует его в линию челюсти. Чан снимает с него футболку и мягко отталкивает, заставляя лечь спиной на диван. От вида нависающего над ним Кристофера, смотрящего на него голодным, тёмным взглядом, дыхание выходит прерывистым, он почти что стонет сдавленно, сглатывая тяжело. Чужой взор медленно скользит по его лицу. Задерживается на губах, ползёт по груди и наконец останавливается на бёдрах. Посмотрев в глаза Хёнджина и получив кивок в качестве немого разрешения, он стягиваят с него штаны, затем избавившись и от своих. —Крис, пожалуйста,—выдыхает Хёнджин, кусая своё запястье и от нетерпения двигая бёдрами снова. Ладони Криса поглаживают его бёдра, кончиками пальцев он проводит по внутренней стороне и едва касается его члена, сжав головку через ткань белья. —"Пожалуйста" что?—спрашивает с очевидной издёвкой, усмехаясь. Хёнджина от этой ухмылки мажет откровенно, тепло в низу живота становится нестерпимым. —Не издевайся надо мной,—мямлит Хёнджин, выдыхая рвано,—Тебе тоже хочется, почему медлишь? —Наслаждаюсь зрелищем,—спокойно отвечает Кристофер, разводя ноги Хёнджина в стороны. Обустроившись меж них, он широко лижет его член и Хёнджин стонет, выгибаясь. Пальцы Чана сжимают его бёдра, не давая пошевелиться. —Прошу, мне нужно... мне,—его речь прерывается скулежём, пока Чан продолжает вылизывать его там. Пятно на боксёрах становится только больше и Хван отчаянно пытается не кончить прямо сейчас,—Мне нужен ты, пожалуйста, хён! Я хочу тебя, очень сильно, умоляю... —Вот видишь, не так сложно?—Чан усмехается, похлопав его по бедру. Избавившись от своего и белья Хёнджина, он нависает над ним, целуя глубоко. Отстранившись с чмоком, он произносит,—Жди здесь. И не вздумай себя касаться, ты понял? Хван только кивает молча, облизывая губы. Чан встаёт, исчезая за дверью спальни. Возвращается он со смазкой и квадратиком презерватива. Снова заняв место между ног Хёнджина, он поднимает взгляд на младшего, спрашивая: —Ты уверен? —Уверен,—он кивает быстро. Чан смотрит на него пару секунд, после чего щёлкает колпачком смазки. —Шанс передумать у тебя был. Поцелуи и укусы на коже горят, пока Чан планомерно готовит его. Хёнджин стонет, задыхаясь и выгибаясь навстречу его касаниям. Он теряется во времени, в ощущении чужих ладоней, касающихся его бёдер и ему удаётся сфокусироваться только тогда, когда он слышит звук разрывающейся упаковки. Хёнджин привстаёт, хватая Кристофера за запястье. Тот смотрит на него вопросительно. —Не хочу... не надевай,—просит Хёнджин смущённо. Кристофер кивает неуверенно, пристраиваясь между его ног. Зарывшись рукой в тёмные волосы, Чан слегка их оттягивает и целует Хвана осторожно. —Говори, если будет больно,—шепчет Крис, прежде чем он начинает медленно входить. Тихий скулёж срывается с Хёнджиновых губ, когда головка члена Чана толкается внутрь. Ощущение вторжения слишком непривычное в начале и старший поцелуями и лёгкими поглаживаниями старается отвлечь. Пару мгновений проходит в тишине, Хёнджин старается привыкнуть, цепляясь руками за подлокотник дивана. —Порядок?—шёпотом спрашивает Крис и Хёнджин кивает: —Двигайся, прошу... И это срубает старшему все тормоза. Выйдя почти полностью, он грубо толкается, заполняя Хёнджина до предела. Хван вскрикивает, рефлекторно впиваясь ногтями в плечи Чана до красных следов-полумесяцев. Не дав мгновения опомниться, Кристофер начинает безжалостно вбивать тело младшего в диван. Одной рукой он заводит оба запястья Хёнджина над его головой, а пальцы второй обвиваются вокруг хрупкой шеи. —Крис, б-боже, пожалуйста!—с мольбой стонет Хёнджин, пусть его голос и хрипит от попытки сделать вдох. —Чего ты хочешь? Нужно хорошенько попросить, Джинни,—сбивчиво шепчет Чан, не прерывая движений бёдрами ни на секунду. —Пожалуйста, ещё,—скулит он и дёргается, когда чужая ладонь сжимает горло сильнее. —Умница, ты погляди как ты хорошо справляешься. Так хорошо меня принимаешь. Хёнджин сжимается, хныча отчаянно. Член Криса задевает чувствительное место где-то глубоко внутри и он изгибается в его руках. Звуки шлепков перекрываются всриками и громкими мольбами Хёнджина, их тяжёлым дыханием и гортанными стонами Чана. Хёнджину ужасно хорошо, так сильно, что отпускать старшего не хочется, и он бы не смог. Его глаза закатываются на очередной толчок и его тело содрогается, но как только он хочет кончить, Кристофер вдруг убирает руку с шею. Вместо этого он хватает его за подбородок, заставляя сфокусировать размыленный взгляд на себе. —Ты кончишь только когда я позволю,—рычит Чан, невольно сбиваясь с ритма и выскальзывая из узкого тепла на долю секунды. Он выдыхает тяжело, снова толкнувшись и возобновляя фрикции с усилившейся силой. —Крис, пожалуйста, я очень хочу... Прошу, я не могу больше,—он мычит обессиленно, подавившись стоном, когда Чан резко укусил его в плечо. —Проси лучше,—строго говорит он и от хрипотцы в чужом голосе Хёнджин скулит несдержанно. —Умоляю,—выстанывает плаксиво Хван и всхлипывает, почувствовав поцелуй у виска. —Умница, продержись ещё немного, ладно?—Чан смотрит на него с нежностью во взгляде, как обещание удовольствия, которое Хёнджин ощутит и младший кивает быстро. С финальными рваными толчками Крис выдыхает тихое "кончай" и кончает сам. Он почти сваливается на тело под ним, но поддерживает себя на локтях, пряча лицо в изгибе чужой шеи. Хван тяжело дышит, двинув затёкшими руками, и обнимает Чана. В комнате слышно только их тихое дыхание, пока Хёнджин не интересуется тихо: —А мы теперь пара? —Само собой,—фыркает Чан, приподнимаясь. Он смотрит куда-то вперёд, затем говорит,—С Рождеством, кстати. Хёнджин выгибается и смотрит на перевёрнутые электронные часы на полке. Время было ровно полночь. —Дурак,—цокает Хван, простонав устало. Он прикрывает лицо рукой, тяжело вздохнув. —Сам дурак,—по-детски показав язык, смеётся Чан, затем вставая. Хёнджин мычит капризно, смотря на него с очевидной просьбой во взгляде,—Что, нести тебя до душа? —Да. Ты же не оставишь меня тут липкого и вонючего?—Хван дует губы и победоносно улыбается, когда Чан, закатив глаза, всё же берёт его на руки. Душ они принимают в комфортном молчании. Хёнджин почти засыпает стоя, так что по большей части о нём заботится Крис. В сменную одежду Хёнджин сам также не одевается, только ворча, когда Кристофер его шевелит, чтобы тот мог нормально его одеть. По возвращению в гостиную Чан садится на диван, а Хёнджин занимает место на его коленях, положив свою голову ему на плечо. Он играется со свободной рукой Криса, потому что другая покоится на Хёнджиновой талии. —Поверить не могу, что у меня наконец есть парень. Ещё и ты,—усмехается Хёнджин, выводя невидимые узоры на чужом торсе. —"Ещё и я" звучит так, будто я что-то нереально хорошее,—смеётся Кристофер. —Так и есть,—бурчит Хёнджин, шлёпнув старшего по груди и получая тихое "ауч" в ответ. Помолчав, он добавляет,—Первый снег бы с тобой ещё встретить, для полной романтики. —Так мы встречали,—с уверенностью говорит Крис и Хёнджин хмурится недоумевающе, подняв голову: —Когда? —В ноябре ещё. Я простудился тогда и ты заходил ко мне, чтобы отдать лекарства. Я вышел из дома и пока мы говорили, пошёл снег,—проговаривает Чан, с мягкой улыбкой на губах наблюдая за выражением лица Хвана. Господи, точно! И как я мог забыть? —Вспомнил?—спрашивает Чан и Хёнджин кивает. —Да, я ещё тогда остался у тебя на ночь. Сначала ты чай пригласил попить, а потом снег пошёл неожиданно сильнее и ты решил, что мне стоит у тебя переночевать,—смеётся Хёнджин, посмеявшись,—Но, знаешь, всё-таки, первый снег как паре нам нужно встретить! —Ты такой душнила,—закатывает глаза беззлобно Крис. —Я душнила? Ты охренел?—возмущается Хёнджин, сразу же кусая чужое плечо. Крис с шипением ругается, заваливаясь на спину под хохот Хёнджина. Только вот его смех сразу же прерывается, когда Чан утаскивает его за собой, щипнув за бок. Успокоившись, они всё же лежат в объятиях друг друга. Кристофер рассказывает о тех многих моментах, когда пытался намекнуть Хёнджину о своих чувствах и Хёнджин краснеет стыдливо, в очередной раз удивляясь своей глупости. Но он почти сразу же решает, что незачем гадать, как бы сложились обстоятельства, если бы он понял раньше. Всё произошло так, как было бы лучше всего и Хёнджин этому рад. —Я люблю тебя,—шепчет Хван, когда его глаза снова начинают слипаться. Он чувствует, как тело старшего под ним шевелится, слышит, как выключается телевизор и его снова берут на руки, неся в спальню. —Я тебя тоже люблю, Джинни,—Кристофер целует его в лоб, укладывая на прохладные простыни. Хёнджин чувствует себя по-настоящему счастливым. Особенно, когда Чан ложится рядом и обвивает свои руки вокруг его тело, прижимая к себе в крепком, но нежном объятии. Это Рождество яркое и незабываемое, которое оставит тёплый след ещё на долгие годы вперёд. Потому что в это Рождество он любит, его любят и это всё о любви.