Созревший плод

      Еще будучи совсем ребёнком Уилл не понимал истинного значения вторичного пола. У подростков он выявляется в средней школе в возрасте двенадцати лет, но Байерс не был бы собой, если бы в этот период жизни у него всё прошло гладко. Именно в двенадцать он пропал из мира людей и очутился в страшной параллели с чудовищно мрачным пейзажем, монстрами и чувством страха перед смертельной опасностью. Он был уверен, что не выживет, но, как бы сказал любой наивный дурак в его ситуации «надежда умирает последней».       Он выжил, его маленькое измученное тело спасли, но кое-что внутри него осталось: личинка демогоргона обосновалась прямо в желудке, а после и сам Истязатель разума проник в его душу и манипулировал разумом, пока полностью не был изгнан. Уилл знал, что произошедшее с ним не было нормальным, по крайней мере осознавал, какой след оставил после себя чёртов Векна; именно поэтому его вторичный пол не желал выявляться. После нескольких походов к доктору Оуэнсу, Джойс подняла вопрос о нездоровом поведении организма её сына, однако врач поспешил её успокоить:       — Вы же понимаете, что Уилл перенес довольно травмирующий опыт в свои двенадцать лет, — это был весомый аргумент, который мог объяснить любые странности, связанные с Уиллом — Как только ситуация стабилизируется, и ему физически и психологически не будет угрожать опасность: его организм придёт в норму, а вторичный пол подаст первые признаки. Но будьте аккуратны, позднее созревание редкий случай и от того весьма неуправляемый.       — Что вы имеете в виду? Вы намекаете, что Уиллу станет хуже?       — Миссис Байерс, могу вас заверить: его тело полностью здорово, жизненные показатели в норме. Стрессовые реакции, которые он проявляет после недавних событий, – естественно для организма. Сейчас ему нужно время, чтобы восстановиться. Возможны кратковременные всплески эмоций или перемены в поведении, но это не представляет серьёзной угрозы, особенно если у ребёнка нейтральный второй пол. Однако в случаях, когда речь идёт о выраженных альфа- или омега-инстинктах, рекомендуется вести более внимательное наблюдение.       Оуэнс выписал ему таблетки и дал клинические рекомендации, после чего Уилл ходил на медосмотры, как по расписанию. Даже когда ни демогоргоны, ни Векна не угрожали его жизни – она не становилась проще: в школе над ним продолжали смеяться, обзывая «зомби-мальчиком». Как бы друзья не старались оградить его от насмешек и издевательств – Уилл продолжал чувствовать себя странным. Неопределенность пола только усугубляла и так уязвленную самооценку, будто Байерс действительно был чем-то инородным и нечеловечным, словно маленький ходячий трупик.       Мама и Джонатан чрезмерно опекали его, не говоря уже о партии. Группа друзей: Майк, Дастин и Лукас родились обычными бетами – это половое сходство объединило их и укрепило дружбу. Уилл же остался несозревшей зеленой ягодой с весьма отличительным «немальчиковым» телом и мягким характером, отчего у всех его близких складывалось впечатление, что он скрытый омега. Байерс не мог винить их за излишнюю заботу, не только потому что Уилл — единственный и неповторимый бедный мальчишка, побывавший в изнанке; большую роль в этом сыграла неопределенность его вторичного пола, но всем стало быть ясно, что «мальчик-зомби» по совместительству является чувствительной беззащитной омегой, которого обязаны оберегать, как самое хрупкое существо на планете. Ему приходилось терпеть и если бы его спросили, он бы не раздумывая ответил: «Да, это жутко раздражает! Я тоже тут и тоже имею право просто быть нормальным!», но кто считался с его мнением?       Уилла тошнило, и проблемой являлось не только фантомное ощущение, что внутри тела продолжали жить изнаночные слизняки. Вовсе нет. Желудок скручивало от мысли, что он до конца своей жизни останется таким «неправильным» и «чужим» для человеческого мира. Да и сам он чувствовал себя бесполезной тварью из перевёрнутой реальности, особенно когда дело касалось его лучшего друга.       Майк, несмотря на пережитые события, вёл абсолютно нормальную жизнь мальчика-подростка. Существенным доказательством его «нормальности» являлось нахождение в отношениях с девочкой; Оди, хоть и сбежала из лаборатории, построенной чокнутым папашей-ученым, пыталась вклиниться в жизнь Хоукинса и ощутить на себе все плюсы взросления. И как бы Уилл не ратовал за их непреодолимую связь, пройденную через огонь и воду, всё же где-то на подкорке он знал, какая зависть его одолевает.       Лучший друг, его бесстрашный паладин, харизматичный лидер компании и просто такой родной – Майк Уилер. Байерс его терял, но что он мог поделать, когда окружающий мир кричал ему в лицо: «Слабый бесполезный мальчишка!». Вероятнее всего для Майка он был обычным другом, может даже названным братом, но не более.       Ведь кто сможет соперничать с невероятной «супергероиней» - Одиннадцать?       Зомби-мальчик?       Уилл прочёл много фантастики, но ничего не казалось ему таким странным и невозможным.       И так продолжалось несколько лет, особенно с приближением войны против Векны. Уилл ощущал сильную опеку над собой и, достигнув возраста шестнадцати лет, смутное чувство, будто его постоянно пытаются защитить – никуда не исчезло. Бедный и несчастный малыш Уилл укрывался под крылышком покровительствующей Джойс, пока все его друзья рисковали жизнью и выезжали на миссии для осуществления военных планов.       А Уилл… он ведь уже настрадался за те годы, когда связь с монстрами не давала ему спокойно спать, однако Байерс не видел причины отлынивать от работы. Ему осточертело быть «призрачной» частью команды, да и что может быть хуже ощущения бесполезности? Но не стоит забывать о вопросе вторичного пола: Уилл все еще оставался «бесформенной» массой без знания, кем является! Ситуация может усугубиться, только если он действительно по своей природе связан с омежьей сущностью.       В голове закрадывалась мысль: «может и хорошо, что я бесполое существо?». Совсем скоро он станет взрослым совершеннолетним человеком и у мамы, брата и друзей не останется причин оберегать его, как когда ему стукнуло двенадцать. Уилл сам способен о себе позаботиться, однако страх перед возможной половой принадлежностью наседал тяжелым грузом и навязчивой идеей преследовал его.       Только бы не быть до конца своей жизни жалким и беззащитным в глазах других. В глазах мамы, Джонатана и Майка…       В первую очередь Майка.

***

      На базе спецслужб догорали обломки машин, вокруг лежали изуродованные трупы военных, а в воздухе витал дымчатый занавес. События быстро сменялись друг за другом, как в видеокассетной перемотке: из прорвавшихся на асфальте порталов повылезала гурьба демогоргонов и накинулась на солдат, плененных детей, подростков и миссис Байерс; в следующую секунду безликие твари прыгали по крышам машин, отгрызая головы военных и разрывая их на части. Шокирующее появление Векны пробрало до мурашек, однако Майк не успел ничего предпринять, когда жуткие испещренные венами лапы потянулись к ослабевшему телу Уилла. Он вынужден был наблюдать, как монстр, забравший у него столько счастливых воспоминаний – продолжает мучать дорогих его сердцу людей.       Мама, отец, Холли... и теперь Уилл.       Майк не мог пошевелиться, но он продолжал неотрывно следить за развернувшейся перед ним сценой. Он видел, как Векна хладнокровно вонзался когтями в своих жертв, забирая последние живые вздохи, и теперь эти руки нежно оглаживали щеки Уилла: венозные пальцы проходились по лбу, вискам и губам. Младший Байерс беспомощно наблюдал, как монстр к нему прикасается, и Майка разрывало от чувства всепоглощающей злости:       «Как смеет это чудовище трогать его лучшего друга!? Уродливая беспринципная тварь!» - внутренне завопил Майк.       Он хотел кричать, хотел встать с земли и накинуться на мерзкого психопата, испоганившего его жизнь. Глаза застлало красной пеленой от лопнувших капилляров, но он продолжал концентрировать взгляд на Векне, а после перевёл его на Уилла. В сию же секунду он испытал неотвратимую боль, и слезы обожгли его веки.       «Уилл…»       «Прости меня…»       Майк не оставил попытки подняться: тело ломило и бросало в дрожь, но он не мог просто лежать на земле и упиваться собственной никчемностью. Он родился совершенно обычным человеком: без сверхспособностей и удивительной удачи выживать в разных обстоятельствах. Уилер не мог ничего противопоставить неуязвимому монстру, грязному безжалостному манипулятору из изнанки, однако даже крохотная мысль: подозрение его в слабости и бесполезности – убивала что-то живое изнутри.       Уилл, его дорогой любимый Уилл, тот самый мальчик, который сказала ему: «Да», когда они впервые заговорили – сейчас находится на грани жизни и смерти, позволяя Векне притрагиваться к себе.       «Черт, да я сам себя не прощу, если ничего не сделаю!»       И вот Майк стоял: ноги ощущались ватными, но он преодолел слабость.       Он сделал первый шаг.       Второй.       На третий Векна отпустил Уилла, медленно возвращаясь к порталу. Майк почувствовал невероятное облегчение от осознания, что монстр не навредил его другу: твердые черты лица смягчились, а на губах появилась еле заметная улыбка.       «Уилл был в безопасности, и больше ему ничего не угрожало», – в душе выдохнул Майк.       Хотелось скорее подбежать и обнять его: уткнуться в мокрые волосы, погладить напряженную спину и тихо прошептать: «Я так рад, что с тобой все в порядке». Не успела мысль обосноваться в мозгу, как её прервал знакомый дикий рёв; земля под ним в диком танце началась трястись, снова сбивая Майка с ног, а из изнаночной прорези вылез еще один демогоргон.       5 секунд.       Ровно столько понадобилось разъяренному монстру, чтобы настигнуть его и разорвать в клочья. За мгновение до неминуемой смерти в голове Майка крутилась мысль: «Только не Уилл». Он был готов сам пасть ниц и отдаться на съедение твари, если таким образом мог отсрочить смерть его друга хоть на долю секунды, и дать последнему шанс сбежать и спрятаться. Вероятно, так поступали рыцари тринадцатого века – спасали своих близких, рискуя жизнью ради любимых, и Майк был готов. Он всегда считал себя паладином, должный защищать партию, в особенности своего хрупкого, но сильного волей клерика.       Ровно через 5 секунд демогоргон летел на него с огромной скоростью, разинув пасть пятигранной звездой. Майк не кричал, только вскинул руки в защитном жесте, закрывая глаза       Вот и всё.       Однако мгновение проходит, и Уилер с удивлением понимает, что всё еще жив. Сердце билось в бешенном темпе, тело трясло крупной дрожью, а глаза слезились – реакция вполне живого организма. Время будто застыло, казалось, прошла минута, а может быть десять, но на самом деле ни прошло и секунды, когда Майк вновь открыл глаза, устремляя взор на левитирующего в воздухе демогоргона: монстр яростно визжал и продолжал попытки накинуться на него, и все же у него не получалось приблизиться к Майку, буквально замерев в метре от земли. Пространство вокруг заполнило подавляющей аурой – холодной и безжалостной. Глаза сами нашли источник столь сокрушительной энергии.       Это был Уилл. Его Уилл.       Он стоял недалеко с протянутой рукой, заставляя изнаночную тварь трепыхаться, не позволяя дотронуться до своей жертвы. Майка увиденное потрясло до глубины души:       Неужели там, в нескольких метров от него стоял то самый мальчик, некогда бегающий с деревянной палкой в очаровательном костюме волшебника; тот самый, кто рисовал ему фэнтезийных героев, пуляющихся фаерболами, больше похожие на зеленую капусту, ведь желтых и красных карандашей никогда не хватало; его маленький прехорошенький друг с залезающей на глаза чёлкой, большими янтарными глазами и застенчивой улыбкой.       Нескончаемый поток детских воспоминаний заполонил разум, на краткий момент отключая от свирепой реальности. Уилер почти наслаждался мгновением, ведь никто иной, как сам Уилл Байерс защищал его от неуязвимого монстра, используя свою пробудившуюся силу. Майк всегда верил в него: где-то в глубине души он знал, что его очаровательный друг скрывает в себе никому неведомую силу, какая должна быть у истинного волшебника; вот только энергия, распространившаяся по округе, заставляла табун мурашек пробежаться от макушки до пят, пугая вспыхнувшей мощью.       Уилер будто и сам застыл, не отводя взора от единственной фигуры, достойной внимания. Байерс тем временем направил вторую руку в сторону и запрокинул голову назад. Его тело тряслось от переполнявшей силы, но он крепко стоял на ногах, как будто от этого зависела его жизнь, однако Майк знал, что Уилл сделает всё для спасения своих друзей.       Демогоргон медленно поднялся вверх и в мгновение его тушу переломило: костлявые ноги и руки изогнулись в неестественном движении, а голову свернуло, как тряпичной кукле. Жестоко убитая тварь свалилась на землю, почти в ноги еле стоящему Майку. Уилл обессилено упал на колени, весь взмокший, в грязной одежде, с закатанными глазами – точно восставший из земли зомби.       Жуткая картина для любого человека, но, признаться честно, Майк не видел ничего прекраснее: его сердце не переставало биться в бешенном ритме, кровь тут же налилась на острые скулы и глаза, как две чудной звезды загорелись от зрелища. Но воздух, словно наэлектризованное поле щипало легкие и сдавливало горло. Майк не мог сказать точно, каждый ли чувствовал доминирующую ауру Байерса или он единственный, кого окутывало энергетикой, вынуждая приклонить колени и подчиниться чему бы то ни было!       Его лучший друг изменился, и дело было не только в появившихся из неоткуда сверхспособностях, нет. В нём самом, да даже в его лице появилось нечто новое, мимолетное, но совершенно чуждое. Уилер так бы и стоял истуканом, обдумывая возникшую мысль, если бы не заметил предобморочное состояние Уилла – тот, по всему видимом, подчистую израсходовал свои силы, отчего его тело накренилось, рискуя упасть на асфальт. Майк отмер и как по велению неизвестного ему божества – подбежал к Уиллу, подхватывая его на руки.       — Уилл!? Уилл, я здесь! Т-ты как, в порядке?       — Майк…       — Ничего не говори, — он крепче прижался к груди, обнимая Байерса. — Ты справился, Уилл, ты спас меня!       Майк похлопывал по чужой спине, успокаивая дрожащее тело, пока внезапно Уилл не вцепился в него мёртвой хваткой. Вероятно, тот был напуган и Уилера это ни капельки не смутило. Он зарылся рукой в русые волосы, сильнее прижимаясь к Уиллу.       — Я понимаю. Мне тоже было страшно за тебя. Прости, что не был рядом, когда этот мерзавец…       Майк резко прервался, почувствовав чужое дыхание на своей шее. Он прислушался, и осознание ситуации выбило его из колеи.       Байерс обнюхивал его. Как чёртово животное.       — Уилл?       — Ты пахнешь чудовищно.       — Ага, час раскопок в туннеле и водопад из трубы в раковине. Спасибо, что заметил.       — Нет, — Уилл бессовестно вжимался в шею, продолжая что-то вынюхивать: его сбивчивое дыхание не прекращалось, и пальцы сильнее впились в костлявые лопатки Майка. — От тебя воняет демогоргоном. Блять.       Услышанное пробрало до мурашек. Майк опешил, и Уилл позволил ему медленно отстраниться. Он с волнением осмотрел его на предмет травм или мелких неочевидных повреждений, но Байерс казался вполне здоровым, только мрачный взгляд из полуопущенных век выдавал в нем нечто чужеродное и опасное, о чем Уилер побоялся высказывать в слух.       Его лучшего друга будто подменили и это пугало.       — Прости, наверное, мне не стоило, — он выжидающе смотрел на Уилла, пытаясь по мимике распознать, о чем тот думает, — прикасаться к тебе после случившегося…       Майк резко встал, выискивая глазами знакомые лица. Он предпочёл не видеть животный взгляд Уилла, внутренне закипая от столь пугающего внимания.       — Твоя мама, она, должно быть, ранена и ей нужна помощь!       Только он сделал шаг в сторону, как чужая рука цепко схватило его ногу. Майк обернулся, удивленно подняв брови.       — Ты чего?       Тем временем Байерс томно смотрел, тяжело вздыхая. Уиллер мог почувствовать, как от руки исходит болезненная дрожь.       — С тобой всё в порядке? Я думаю миссис Байерс может помочь, поэтому… не хочешь отпустить меня?       — Нет, ты отвратительно пахнешь. Ты никуда не пойдешь, Майк.       Уилл резко потянул его на себя, отчего Майк больно упал на копчик.       — Ауч! Уилл, что ты творишь!?       Уилер потёр место удара и только хотел продолжить своё недовольство, как вдруг его резко потянули за лодыжку. Майк удивленно раскрыл глаза, наблюдая, как его лучший друг встает на колени по бокам от него: руки опустились на острые плечи, быстрым толчком пригвождая тело к твердому асфальту.       — Майк, мне так плохо…       — Плохо? Тебе больно? Почему ты сразу не сказал?       — Это не боль, но меня разрывает изнутри, — Уилл шумно сглотнул, облизывая потрескавшиеся губы. — Жарко… все тело горит, будто во мне пылает огонь…       — Наверное это солдаты поджигают демогоргонов! — отчаянно прокричал Майк.       Байерс лишь загадочно улыбнулся, продолжая прижимать Уилера к земле. В глазах показался опасный блеск, какого Майк никогда не наблюдал в родных карих омутах.       — Нет, Майк, военные тут не при чем, — одна рука потянулась к шее Уилера, обхватывая её в удушливом жесте, пока другая гладила непослушные черные кудри. — Это всё твоя вина.       — Моя?       — Ты выглядел очень мило, смотря на то, как я убиваю демогоргона. Я чувствовал твой взгляд, и это было потрясающе! Ты никогда не смотрел на меня так… а потом во мне будто вспыхнул пожар, и он всё еще внутри меня! Вот, — Уилл резко потянул чужую ладонь, прикладывая её к своей груди, — чувствуешь?       — Д-да, ты весь горишь! Это нехорошо, нам нужно скорее найти других и дать тебе жаропонижающее или что там дают?..       Длинные ноги неловко елозили по асфальту в попытках выбраться из-под крупных бёдер Байерса, однако тот до боли сжал шею Уилера, не давая ему сдвинутся с места. Майк от неверия широко раскрыл глаза.       Уилл душил его.       Агрессивно, как будто хотел задушить пойманного в сеть кролика. Майк начал задыхаться.       — Уилл!       — Почему ты меня не слушаешь…— раздраженно прошипел Уилл. — Я же сказал, ты отвратительно пахнешь, Майк! Чёртовыми монстрами! — нежный и такой родной голос перешёл в беспощадный крик. — Я ненавижу этот запах, он отдаёт одиночеством и смертью! Но всё же, даже когда от тебя несёт изнанкой, я чувствую ужасное, просто неотвратимое возбуждение.       — Я хочу тебя, Майк. Прямо тут, прямо сейчас. Хочу поглотить тебя без остатков.       Рука, что яростно сжимала шею, наконец, ослабла, давая легким вздохнуть полной грудью.       — Прошу, помоги мне…       Майк с непередаваемым шоком уставился на своего лучшего друга. Или уже не друга? Что вообще произошло за те несколько минут, после пробуждения новых сил Уилла? Как они пришли к тому, что один сидит на бёдрах другого, сжимая шею и любовно приговаривая: «Я хочу тебя»? Много вопросов крутилось в разболевшейся голове, однако осознать абсурд ситуации не представлялось возможным. В голосе сочилась жалость вперемешку со страхом:       — Как я могу?       — Просто лежи спокойно, а я, — Уилл аккуратно провел по волосам Майка, заправив непослушную прядь за ухо, — сделаю всё сам.       Байерс поудобнее устроился на чужих коленях, томно вздыхая; он продолжал с остервенением ощупывать излюбленную шею Уилера, не сжимая, а нежно оглаживая выпирающий кадык. Внезапно он прильнул к оголенному участку чуть выше плеча, принюхиваясь, оставляя после себя табун мурашек по телу Майка. Последний старался не реагировать на столь интимные движения, твёрдо решив переждать момент, а потом уже выяснить, что мать его всё это значит?!       Уилл, будто почувствовав смятение друга, насмешливо фыркнул. Некоторое время Майк терпеливо лежал на земле, ощущая нависшею над ним ауру разъедающего напряжения: каждый раз, когда чужой кончик носа тыкался в его шею, внутри всё скручивалось – хотелось или кричать, или громко рассмеяться. Еще через пару секунд дыхание на коже участилось, и нос заменили сухие мягкие губы. О, Майк вполне мог сойти с ума, или уже сходил, когда в голове возник образ милого безобидного Уилла, оставляющего на нём яркие отметины.       «Это ненормально» — твердил ему мозг.       «Уилл делает с ним нездоровые вещи. Так не поступают друзья»       «Останови, останови его!»       Майк продолжал смиренно лежать, не в силах произнести ни слова. Он старательно обдумывал мысль:       «Может мне снится кошмар? Уилл… это точно не мой Уилл. Возможно сам Истязатель разума управлял им, заставляя Уилла делать безумные вещи, но Истязатель не стал бы спасать меня, да и зачем ему…»       В который раз его мысленный поток был прерван, но теперь прикосновением шершавого языка: горячего и мокрого…       Сошедший дух вновь вернулся в его заиндевевшее тело.       — Остановись сейчас же!       Майк нашёл в себе силы оттолкнуть Уилла и быстро встать, отходя на несколько метров. Его друг выглядел злым и одновременно разочарованным, однако Майк уверен, что именно он тут жертва обстоятельств и Байерс точно не должен строить лицо, будто несправедливо побитый щенок! Хотелось возразить и ответить таким же «многозначительным» взглядом, но не успел Майк открыть рот, как на горизонте среди разбитых машин и дымной завесы появилась знакомая макушка Джойс: она торопилась к ним, и в её уставших глазах читался ужас и неверие. Майк смел предположить, что женщина успела увидеть их достаточно неловкую и будоражащую кровь сцену, как её сын страстно стискивал своего лучшего друга, в попытках задушить. Уилл с похожим в глазах Майка испугом перевёл взгляд на маму.       — О господи, Уилл, Майк, с вами всё в порядке? — Джойс подбежала к сыну, крепко его обнимая. — Я ужасно за вас переживала, но я так рада, что с вами всё хорошо… или не хорошо? Уилл, дорогой, посмотри на меня…       — Мам, со мной всё нормально…       — Слава богу! — она ещё раз притянула Уилла к себе, целуя в обе щёки.       Вероятно, миссис Байерс даже не заметила изменений в собственном сыне, однако Майк видел, с какой тревогой Уилл смотрел на свои ладони, проигнорировав мамины объятия.       Уиллу было страшно, до такой степени, что почти сравнимо с припадком в день Хэллоуина. Майк хорошо запомнил ту ночь, тогда он пообещал другу всегда быть рядом и вместе «сходить с ума» от чего бы то ни было. Он достаточно времени провёл с Байерсом, чтоб в моменте суметь считать его мимику и понять, что с ним происходит, но сейчас Майк чувствовал себя беспомощно.       Его лучший друг был не в порядке: бегавшие в сумасшествии зрачки, дрожащие пальцы на руках и бледное от страха лицо говорили о многом. На мгновение Уилеру показалось, что Уилл, как вышедший из тела дух, наконец, вернулся обратно, обретя контроль над сознанием: то, как изменился его вид при виде Джойс пробирало до мурашек. Майк хотел бы верить, что произошедшее минутой ранее – ещё одна разновидность припадков Байерса, однако чутьё подсказывало, что за нежными и одновременно жёсткими словами и движениями скрывалось гораздо больше безумия, чем при обычных приступах «изнаночной» истерии.