Созревший плод

      За дверью кабинета стоял шум, такой притягательный, что на мгновение Майк пожалел, что взялся за это дело.       Вознамерился противостоять Векне. — Ты довольно умный мальчик, Майкл, но, будь уверен, этой дозы было бы мало, чтобы исправить последствия твоей беспечности.       Векна трепетно приглаживал волосы Мэри, пока та издавала приглушенное кряхтение. Кожа на её лице бледнела с каждой секундой, и от этого зрелища у Майка перехватывало дыхание. Если бы такое случилось с Холли, он наверняка бы сошёл с ума, но Мэри была таким же невинным ребёнком, как и все жители в доме Векны. Он должен был остановиться в тот момент, когда они нашли её досье; когда выяснилось, что есть шанс разбудить воспоминания кого-то ещё помимо Майка. — Она… — голос его прерывисто затихал, и он вдыхал свинцовый воздух, пока на языке крутилась единственная ужасающая его мысль. — она… — Задыхается ли она от забивающейся в горле жидкости? Вполне возможно.       Внутри у Майка всё сжалось от накатывающего ступора. Пальцы обдало холодом и, казалось, кончики превратились в тяжелые сосульки, утягивая его вниз; а Векна смотрел на него с интересом и какой-то лёгкой снисходительностью. — Право, Майкл. Не стоит переживать понапрасну, мы ведь уже проходили это, — продолжил говорить он. В один момент хмыкнул, прикрыв глаза. — Как я мог забыть, ты ведь ничего не помнишь. Что же, ещё один урок, который ты сегодня усвоишь.       Удобнее перехватив голову девочки, он смахнул мокрую от пота чёлку и указательным пальцем начал водить по лбу, пока не остановился. Майк действительно больше ничего не мог сказать, просто наблюдая за его движениями; как вдруг судорожно вздохнул, почти всхлипнув. Тонкий длинный палец, пристроившийся между бровей Мэри — медленно вытянулся, слегка закручиваясь на конце, как ястребиный коготь. — Тебе знакомо понятие «лоботомия»? — Векна прижал острие к напряженному лбу, и тот сморщился ещё сильнее. — В вашем мире это достаточно эффективный способ починить то, что не поддаётся выздоровлению. Я думаю это жестоко, но ведь мы здесь за тем, чтобы начать новую жизнь.       Коготь с хрустом вонзился в кожу, протыкая черепную коробку. Майк дёрнулся, и, Господи, лучше бы все происходящее было одним сплошным кошмаром! Но ведь он слышал, с каким чавкающим звуком этот палец проделал отверстие в её голове! Инстинктивно сжав собственные ладони, он рассыпал оставшиеся леденцы по полу. Сделал шаг назад, как разноцветные, будто стеклянные шарики под подошвой его туфель — лопнули. Возможно даже громче, чем натянутая струна в его груди. Векна перевёл на него взгляд, и медленно вынул палец. А потом, словно в подтверждение того, что он сделал — переложил голову Мэри так, чтобы Майк мог полностью разглядеть её обмякшее лицо и дырку размером с орех меж изящных бровок. — Посмотри, как жутко это выглядит. Ей совсем не идёт, но мне приходится делать это с ней. Каждый раз по твоей вине, Майкл. — Нет… — Всё действительно так. Другого способа не существует.       Мгновение спустя Мэри дёрнулась в руках Векны, и Майк вздрогнул вместе с ней. Она тяжело вздохнула, будто взаправду ожила после смерти, и резко раскрыла глаза. — Генри? — слабо произнесла она, после чего её взгляд остановился на нём. — Майк? Ой! Я заснула здесь? А как же танцы?! Неужели я всё пропустила?       Выглядела Мэри до жуткого обычно, словно до этого не тряслась в судорогах. Она встрепенулась, вставая на ноги, и начала разглядывать свой сарафан, вероятно, боясь, что собрала всю пыль с пола. Векна поднялся вместе с ней; Майк не мог оторвать взгляд от его холодного равнодушия на лице, да и, в прочем, не хотел. Последнее, на чём бы он зациклился — это Мэри с дырявым лбом. Векна коснулся её головы, приглаживая взлохмаченные волосы. — Вечеринка только началась, юная леди. — Как я выгляжу? — спросила Мэри, вновь взглянув на Майка доверчивым взглядом.       Тот не рискнул говорить честно, что он думает о её внешнем виде. Даже если бы его заставили открыть рот и сказать хоть что-нибудь, наверняка, он бы проглотил собственный язык. Особенно когда на него смотрела эта чёртова ДЫРА во лбу! Мэри явно прочитала эту мысль в его глазах, тут же обиженно поджав губы. — Изумительно. — ответил вместо него Векна. — Осталось найти тебе подходящий наряд?       Мэри просияла. — Ты прав! — она кивнула, поправляя очки на переносице. — И я всё ещё опаздываю!       Подбежав к двери, она остановилась и с недоумением взглянула на него. — Майк?       Он с таким же недоумением смотрел на неё в ответ. На миг ему показалось, что она опомнилась. Может это был тревожный блеск в её глазах, но после она спросила. — Мы идём?       Майк продолжил стоять, будто примёрзший к земле. Внезапно отверстие меж бровей Мэри начало медленно затягиваться. Он сглотнул немой крик, засевший в горле, и наблюдал за этим. Проделанная дыра и вправду зарастала очень быстро, но Мэри совсем не замечала, как её рана буквально регенерирует за долю секунды. — Да что с тобой сегодня?       Отмерев, Майк моргнул пару раз, и время будто повернуло вспять. Лоб у Мэри был гладкий и ровный; говорила она с ним, как Джесс, которую он знал час назад, а Векна… он смотрел на него так, словно Майк не знал всей правды о том, что здесь происходит. — Оставь нас ненадолго, милая, — Векна улыбнулся ей, но в следующее мгновение уголки его губ нервно дёрнулись. — Мне нужно серьёзно поговорить с Майклом, — теперь же улыбка вовсе погасла, оставляя зловещий оскал. — С глазу на глаз. — Правда ненадолго? — Всего пару минут.       Мэри прищурилась, однако не потому, что действительно не доверяла Векне, или всей ситуации, происходящей между ними тремя. Это был игривый взгляд, после которого шёл скрытый елейный смех. — Ла-адно, но Майк не должен ничего пропустить! Это ведь танцы!       Майк выдохнул, желая возразить.       «Нет, и ещё раз нет! Да он же умрёт прям на месте, если ещё хоть на секунду останется рядом с этим монстром! А она просто… почему только он это видит!» — внутренне вопил Майк.       Мэри приоткрыла дверь, впуская в кабинет шум от музыкальных колонок, вкупе с детскими радостными криками. Майк вцепился в её руку. — Эм, Майк, — она хихикнула, попытавшись отдёрнуть ладонь. — Ты чего?       Он сжал её крепче. — Мы же хотели в-вместе пойти… — прошептал Майк. — Джесс.       Они оба оглянулись в сторону Векны — тот по-прежнему стоял на месте с заведёнными за спину руками. — Не забудь закрыть за собой дверь.       Майк не стал больше задерживать подругу. Она погладила запястье, которое секундой ранее было в чужой хватке, и выскользнула из комнаты, не забыв запереть дверь. Кабинет вновь погрузился в гробовую тишину, только доносившийся бит знакомой песни немного разбавлял её.       Выдохнув, он развернулся. Векна стоял на том же расстоянии, не меняя своей позы. — Спрашивай. — то ли дал разрешение, то ли приказал он. — Что ты с ней сделал? — тут же вырвалось у Майка. — Знаешь из раза в раз меня забавляет твоя реакция. Сначала ты ведёшь себя смело, порываешься противостоять мне и моим методам, но каждый раз смотришь этими… — Векна опустил напряжённые брови и на выдохе закончил, — глазами.       Если честно, ему казалось, что будь у Векны возможность — он бы здесь и сейчас этими же пальцами выколупал Майку его глазные яблоки. Он сомкнул веки, отметая подобную мысль. Если бы тот хотел, то сделал бы это без промедления. Когда он снова посмотрел вперёд, — Векна уже на два шага приблизился к нему. — Ты нашёл мои записи о Мэри. Думал, это поможет ей. — Это сработало! — Как видишь — она была на грани смерти. Неужели ты действительно считаешь, что я желаю им зла?       Векна сделал ещё шаг, в то время как он отступал назад. — Ты убивал людей. — Я выполнял возложенную мне миссию, не пойми превратно. — Ну уж нет.       Дверь все ещё находилась в пару дюймах от него; золотистая ручка манила; Майк точно знал, точнее мог услышать, как она щёлкает, когда створка открывается. Не теряя ни секунды, он взялся за неё, как до этого с надеждой хватался за руку Мэри. Послышался тот самый щелчок! Даже щель появилась между дверцей и косяком, однако быстро сомкнулась.       Раздался громкий хлопок — дверь закрылась перед его носом, а круглая ручка в его руке заела. Как оказалось, повернуть её не давали просочившиеся из стены чёрные лозы. Они обернулись вокруг неё, почти ухватившись за пальцы Майка, пока тот не успел выдернуть их из липкой ловушки. — Эти дети нуждаются в спасении. — Послышалось из-за спины. Может даже ближе, чем Майк предполагал.              Ему стоило больших усилий медленно обернуться к чудовищу и посмотреть ему в глаза. — Ты просто манипулируешь ими! Они… даже не знают, кто они, — процедил он сквозь зубы — Им необязательно помнить о своей прошлой жизни. — Потому что так проще контролировать их! — Они знали, кто я такой, Майкл. — Чушь! Если бы они увидели тебя… — Им было бы страшно, всё верно, потому что моя форма достаточно уродлива. — Хоть с чем-то мы с тобой оба согласны… — Но ты будешь не прав, если думаешь, что они не знали, на что шли. Никто не смог бы подарить им другую жизнь, какую дарую я. И они достойны получить её. — Никто бы… никто не согласится отдать всё самое дорогое, ради этого грязного фальшивого мира! — Правда так считаешь?       Векна широко улыбнулся, его лицо вытянулось. — Я наблюдал за тобой какое-то время и, знаешь, не могу поверить, как чуть не упустил поистине величайший потенциал в таком ребёнке, как ты.       Он привычно потянулся рукой, желая потрепать Майка по голове, словно безалаберного младшего брата. Тот быстро пресёк его движение, ударяя по тыльной стороне ладони. — Большего бреда в жизни не слышал. — Тебе сложно поверить в свою уникальность, я понимаю. — Не смей даже думать, что понимаешь меня! Ты монстр, который пытается загубить все вокруг себя! Ни черта ты не понимаешь… и о какой помощи, Господи… о какой помощи ты, ублюдок, можешь говорить!       Векна руку не убрал, наоборот, внезапно вцепился ею в воротник футболки, прижимая Майка к стене и подальше от заветного выхода отсюда. — А теперь послушай меня, — второй рукой ухватился за его лицо, больно впиваясь в щеки отросшими ногтями. — Я знаю твой секрет, Майкл Уилер. Твою жалкую тайну, связанную с трупом ребёнка, найденного 9 ноября в 83 году. Настолько она грязная и убивающая репутацию двенадцатилетнего школьника из идеальной семьи, что твоя слабая психика не выдержала и самовольно выдрала с корнями это воспоминание.       Майк запыхтел, стараясь отцепить от себя нечеловеческие конечности. — Пфоняфия не ифью, фто ты нефёсф! (Понятия не имею, что ты несёшь!) — Понял бы, если бы добрался до своего досье, а потом катался бы по полу, захлёбываясь в пене, потому что не выдержал бы того, что узнал о себе. Майк не удержался и застонал от царапающих ощущений. — Называешь меня монстром? — Векна лукаво ухмыльнулся. — Ублюдком, убивающим людей? О, давай расскажу тебе об одной презабавной иронии. — он приподнял его подбородок, отчего шею неприятно свело судорогой. — Ты не меньший убийца, позволивший своему другу исчезнуть и почти умереть в чужом мире. — Это лоф! Не пытафся… (Это ложь! Не пытайся) — Майк почувствовал, как хватка слегка ослабла, и он смог разомкнуть губы. — Не пытайся... не пытайся запудрить мне мозги! — Поверь, с тобой я предельно честен. — Векна улыбнулся. — О ком ты говоришь… — О том, кого тебе не стоит вспоминать, ради твоего же блага.       Словно как хищник, почувствовавший, что дичь в его руках больше не намеревается сбежать — Векна отпустил его. — Я не утверждаю о том, что твой поступок был плохим. Ни в коем случае. Но если бы другие узнали… ты бы говорил со мной иначе. — Ложь! Я бы никогда никому не навредил, тем более моим друзьям. — Тебе пришлось, как некоторым приходится оставить человека в горящем доме, чтобы успеть спастись самому и не сгореть там заживо. Это не для всех понятная мысль, собственно, не все способны существовать в мире с общепринятыми законами, понимаешь? — Что ты хочешь этим сказать? — То, что совершая какой-то поступок, мы исходим из собственных побуждений, а то и по воле своего сердца. Как, например, возможность пробраться в чужой разум, потому что ты этого возжелал, или, быть может, как приютить незнакомую тебе девочку, почувствовав странно очаровательное сходство между вами и, тем самым, изменить ход событий. Я не побоюсь предположить, что в твоих силах поменять не только жизни других людей, Майкл, но мир в целом. Не потому что этого хочу я, а лишь потому, что так велит твое существо. — Мне нравится моя жизнь, я ничего такого не просил! И не желаю плохого людям. — Это просто случается с нами. Таковы последствия нашего выбора. — И ты выбрал страдания для других. — Я выбрал лучшее для себя и своей семьи.       Майк фыркнул. — Просвети же, какова моя роль в твоём уродливом мире. — Ещё не время для этого.       Майк сжал челюсти. Векна нависал над ним, как смертоносные волны цунами — когда кажется, что бежать от них бесполезно. Всё то, о чём говорило это чудовище не имело никакого смысла, но при этом, тот и сам верил, что говорит осмысленные вещи, отчего Майк только больше свирепел. Взял бы, и пнул его под колено, а потом толкнул дверь и выбежал, наконец, из кабинета. Однако же ноги его подкашивались от одной мысли, что Векна его прочитает. — Ничего страшного, если мы не сможем стать друзьями, ведь дружить с кем-то надо уметь, я правильно понимаю? И я безусловно огорчён, что мы с тобой пока не способны достичь понимания на том уровне, на котором люди начинают доверять друг другу. Но я буду очень стараться, и, поверь, мы оба получим выгоду из нашего союза. Однажды ты поймёшь меня, Майкл, и поймёшь, почему ты так важен, как и все дети, которых я приютил. Нам всем уготована великая цель в этом мире, я знаю, и ты скоро тоже это примешь. Ведь у каждого есть своя роль, не правда ли? — он снова притронулся к Майку, но в этот раз ласково, словно тот был напуганным зверёнышем. Тот старался не двигаться, боясь лишний раз дёрнуться. — А знаешь, после всего, что между нами было, тебе тоже придётся заслужить моё доверие, — он убрал руку и выровнялся. — Теперь ступай.       Майк ошарашено взглянул на него. — Вот так просто? — А чего ты ожидал? Казни? Не бойся, я вовсе не злюсь, более того, я понимаю твои страхи и сомнения. Кто если не я их видит так, как врач невооруженным взглядом определяет, чем болен его пациент? Даже если придётся покопаться в его анализах, провести так называемую экспертизу и сделать окончательный вывод, что ты оказался прав с самого начала, просто теперь у тебя есть доказательства, — Векна пальцем указал на свой висок. — Я вижу тебя насквозь и вижу твою болезнь. Как же могу я злиться на тех, кто нуждается в моей помощи? Почувствовав шевеление на дверной ручке, Майк боковым зрением заметил, что лозы поползи обратно и больше ничего не сдерживали. — Поэтому ступай, пока этот вечер ещё не закончился. Повеселись вместе с другими, а завтра наступит новый день.       Векна отступил. Он поднял досье, что валялось у его ног; направился к часам и убрал папку на место. Майк облизнулся и робко спросил. — И что случится?       Ответа он не ждал, вопрос сам по себе сорвался с его губ. Векна тихо хмыкнул. — Узнаешь.

***

      Выходил Майк из кабинета уже не разъярённый от нескончаемых манипуляций Векны, а в тревожном непонимании. Он неторопливо шёл по коридору, как будто в одно мгновение его ноги понесутся и обязательно споткнуться о какой-нибудь выступ, но это не заставит его прекратить бежать; в то же время казалось, что он медленно отдаляется от логова хищника, стараясь не провоцировать животное снова наброситься на него. Естественно он направлялся к входной двери — последней, которую ему стоило преодолеть, чтобы снова оказаться на свободе. Из гостиной доносилась музыка, перед глазами иногда мелькали ребята уже в костюмах: ярких, блестящих, точно, как ряженые артисты, каких они пародировали. Кто-то с любопытством поглядывал на него, впрочем, Майк ни на кого толком не смотрел.       Отчего-то было страшно смотреть.       Словно их лица, такие счастливые — в один миг исказятся, как лицо Мэри — побледнеют и на их лбах образуются дыры.       Он невольно дотронулся до своего, проверяя, а не мог ли Векна незаметно для него просверлить ему лоб? Может, так оно и было, ведь эти отверстия со временем заживали, и чтобы с ним не творилось, как бы с ним не обошлись – разве мог он узнать об этом?       Выйдя на порог дома, он понял, что ночи здесь, оказывается, тоже бывали. Странные, конечно; ни звёздочки на небе, ни холодного светящегося диска луны — только синее полотно. Именно что такого неестественного цвета; и чистая лужайка хорошо виднелась без лунного света, как и лес вдалеке от него. Никто Майка не преследовал, он даже не чувствовал этого, потому мог бежать, куда глаза глядят.       Холли и Макс ведь удалось выбраться из Камазотца? Тогда что же его останавливает? Он сошёл с крыльца, и как только коснулся земли, его вдруг замутило. Снова, как тогда — возле вырытых могил. Пейзаж стремительно терял краски, в то время как уши его заложило таким невозможным звоном, словно вместо ушных перепонок у него были маленькие колокола, которые нескончаемо звенели.       Майк пошатнулся и приземлился на ступеньку порога. Всё, что происходило с ним дальше — не поддавалось никакому объяснению.       Он снова видел перед собой заросшую тропу и столбы деревьев, через которые он нёсся, как напуганная лань — от приближающейся опасности. То был день, или ночь, а может все сразу, но куда бы Майк не бежал в это время, он точно знал, куда несётся. Яркий блеск, будто вспыхнувший огонёчек подсвечивал ему путь и ждал в самом конце, где кончается лес. Именно там стоял низенький силуэт, махал ему рукой, и даже если бы Майк не видел его лица, он с точностью мог сказать, кем являлся этот человек. — Уилл. Его звали Уилл Байерс...       Прикрыв глаза, он постарался представить его образ, и почему-то первым ему вспомнился фиолетовый плащ с нашивками в форме звёзд; а потом уже привычная чёлка, скрывающая его пышные брови; притягательные зелёные глаза, и, конечно, родинка над губой. Вот он — точно махал ему рукой и звал по имени.

***

      Неожиданно Майк осознал, что лес был ему знаком. Недалеко, должно быть, находился шалаш, построенный из палок, листьев и мха с вывеской «Замок Байерса»; охранял его, естественно, Честер, и он же сейчас бежал за Майком, словно демогоргон из их игры. Сам же Майк почувствовал в руке деревянную палку, не слишком длинную — идеальную для имитации меча. Честер бежал за палкой, пытаясь ухватиться за неё пастью, а он смеялся. — Он сожрёт меня! Он сожрёт меня, Премудрый Уилл!       Картонный шлем, который должен был удобно сидеть на нём, как тяжёлые доспехи сидят на рыцарях — спадал на глаза, из-за чего Майк ничего не видел, но все ещё мог бежать на голос Уилла. — Это твой последний шанс, Храбрый Паладин! Если не успеешь, я не смогу защитить тебя от монстра!       Красная ткань, взятая из маминого чулана со старым тряпьём, развивалась по ветру, как у величественных господ. Майк поднял меч вверх, выкрикивая: — Это мой шанс!       Он прыгнул, шлем слетел с головы, и только теперь Майк увидел, что летит прямиком на Уилла. Последний испуганно уставился на него, но не отбежал, а раскинул руки для объятий. Майк свалился на него, и оба упали на землю. — Уилл! Ты жив?! — растерянно спросил он, поднимаясь над своим другом.       Уилл зажмурился, издавая болезненный вздох. Честер, догнавших их, кинулся крутиться вокруг хозяина и облизывать его лицо. — Чес, фу! Я сказал фу! — запротестовал Уилл, обороняясь руками от морды собаки. — Ты демогоргон и не должен меня облизывать!       Майк, наблюдавший за ними, громко захохотал. — По-моему мы проиграли эту битву, Премудрый Уилл! — Надо было смотреть, куда бежишь. — Я был ослеплен и ориентировался на зов. Почему ты стоял на месте? — Не хотел, чтобы ты упал. — Но теперь мы оба лежим на земле, и нас обоих убьют за грязную одежду.       Уилл нахмурился, но тут же надул щёки, сдерживая подступающий смех. — О нет, Премудрый Уилл, здесь нет ничего смешного! Или вас совсем не пугает риск быть отшлепанным за ваш испачканный зад?       Уилл захохотал вместе с Майком. Честер, почуяв веселье, запрыгал рядом и лапами начал толкать Майка, чтобы тот, наконец, слез с его хозяина. Тот сполз и повалился рядом. — Чёрт, а меня вот пугает. — Миссис Уилер будет пострашнее моей мамы. — Не-а, я скажу, что спасался от монстров. — А мне что сказать? — Не знаю. Скажи, что это всё Честер.       Он почувствовал тычок в бок. Уилл поднял указательный палец к небу и провозгласил наигранно низким тоном. — Как вы смеете, Храбрый Майк, так нагло взваливать вину за содеянное на бедного и невинного пса!       Майк в ответ ущипнул его за живот. — Он — не невинный, он — демогоргон.       Честер, будто понимая, о чём они болтают — тявкал на каждую фразу; а они тем временем смеялись над ним, и над собой, и над тем, что им действительно влетит, если они продолжат собирать грязь с земли. Майк поднялся первым. — Эх, солнце уже садится, нас наверное потеряют, если мы не пойдём сейчас.       Уилл сел, но не торопился вставать. Он как-то странно посмотрел на него, по крайней мере Майк сразу почувствовал напряжение во взгляде. — Ты прав, — спокойно произнес Уилл, только после этого встал, стряхивая пыль. — Давай тогда я провожу тебя до тропинки. — Подожди, а ты что? Останешься тут? — Да, посижу ещё; мне же недалеко до дома, и с Чесом не страшно одному возвращаться.       Фыркнув, Майк снова плюхнулся на землю. — Ну нет, давай тогда вместе сидеть. — Твоя мама будет ругаться, если придёшь поздно. — Пусть ругается, все равно сегодня рыба на ужин, так что мне некуда спешить.       Уилл видно замешкался, но Майк решил для себя, что и с места не сдвинется, пока его друг не захочет вернуться домой. — Ладно, — робко ответил Уилл.       В его голосе мелькнула скрытая радость, словно Майк делает ему великое одолжение — оставаясь рядом. Хотя сам Майк не видел в этом никакого подвига. Ну поругают его дома лишний раз — и что с того? Тем более он уже привык отдуваться за собственные косяки, а тут ими и не пахнет; исключительно рыцарская доблесть! Он улыбнулся этой мысли.       Сняв с себя самодельные игровые костюмы, Уилл аккуратно сложил их и отнёс в замок; вышел оттуда уже с вязанным клетчатым пледом и постелил рядышком на мягкой траве. Они разместились, не забывая оставить место Честеру, который лёг на их колени мордой к Уиллу и задремал.       Место они выбрали удачное — на этом поле почти не росли высокие сосны, только клён, поэтому закат был виден во всей своей красе: огненное солнце освещало их участок; ложилось пятнами на их носы и плечи, согревая в последний раз, и утопало за горизонтом, затягивая небо розовой дымкой.       Они молча сидели, наблюдая за этой картиной. Майк краем глаза посмотрел на Уилла: его друг выглядел невозмутимо спокойным, однако руки — предательски дрожали. — Так почему ты не хочешь идти домой?       Уилл перевёл на него взгляд, и Майк по глазам понял, что правду от него пытаются скрыть. Он прикоснулся к его пальцам, которые судорожно цеплялись за шёрстку собаки, и сжал их. Осторожно и мягко, чтобы не спугнуть. Уилл сжал его руку в ответ. — Папа вернулся из командировки, — тихо пробормотал он. — Они поссорились с миссис Байерс? — Нет, у неё смена до ночи.       Майк кивнул и допытывать дальше не стал. Он подвинулся к нему, потеснив Честера, и тот лениво поднялся, зевнул и направился в замок — на свою законную лежанку, где его точно не будут тревожить. Уилл проводил его взглядом до самого входа в шалаш, пока пёс не скрылся внутри. Словно ждал, когда они с Майком могут остаться наедине. — Я сегодня сделал что-то плохое, — вдруг произнёс он тем же хрупким голосом.       Майк почувствовал, как вспотели ладошки его друга. — Что такого? — Обещаешь никому не говорить? — Конечно, — Майк перевернул их на другую сторону, массируя подушечки. Иногда это помогало успокоить Уилла, особенно если его пальцы непрестанно дрожали. — Голову даю на отсечение, что эта тайна умрёт вместе со мной. — Не говори так! Я не шучу...       Уилл побледнел, и Майк не думал, что тот мог действительно сделать что-то ужасное. — Ты убил что ли кого-то? — с ухмылкой спросил он.       Ответа не последовало, наоборот, Уилл замер, как будто его застали врасплох. — Да.       Майк продолжал улыбаться, как дурачок, думая, что над ним шутят; а потом Уилл виновато потупил взгляд, отдернул свою руку и весь съежился. Улыбка тут же исчезла с лица Майка. — Кого? — Зайчика, — прошептал Уилл. — Зайчика? Какого зайчика? — Обычного, серенький такого.       Сжавшийся ком в груди в мгновение развязался, и Майк с облегчением выдохнул. Всего лишь животное. — О, а зачем убил? — Майк! Не зачем! — Уилл громко шмыгнул. — Я н-не хотел... это все папа. — Я не понимаю. Причём здесь твой отец? — Майк нахмурился. — Он снова что-то натворил?       Уилл совсем поник и выглядел уставшим. Майк вдруг подумал, что зря он затеял этот разговор, но оставить как есть — просто не мог. Он сел напротив Уилла, обняв того за колени и пристроившись на них подбородком. Уилл, конечно, стеснялся, когда он так делал, но сейчас Майк хотел, чтобы его друг чувствовал себя лучше; чтобы его замёрзшим ногам стало немного теплее. — Он утром вернулся домой. Не трезвый, — неожиданно проговорил Уилл. — Мама ушла еще до его прихода, и вообще она не знала, что папа сегодня приедет. Джонатана тоже дома не было, и, наверное, поэтому папа решил меня достать. Вытащил из постели и сказал, что это «наш» день, и что мне пора... стать мужчиной. Он сказал мне надеть что-нибудь удобное, и я оделся, как сейчас, потому что потом не переодевался, и он повез меня куда-то. Всё ещё не трезвый. Но мы недалеко уехали. Знаешь, где ферма Бауэрсов? — он ждал, когда Майк кивнет, и тот кивнул, внимательно слушая дальше. — Вот за ней лес, мы там и остановились. Потом он вытащил из багажника пистолет. Настоящий, Майк! И начал объяснять, как его разбирать и собирать. Как заряжать... не знаю зачем вообще, я мало что запомнил... у него ещё язык заплетался, а я делал вид, что слушаю. Когда объяснил — заставил самому собрать, я-я как понял, так и собирал, а он шутил, что если сделаю не так, как нужно, то ствол разорвет и пуля попадёт мне в голову, — он указал на свой лоб и криво улыбнулся. — Мне кажется, так бы и случилось... я как мог а-аккуратнее... в общем, после этого мы пошли на поляну «искать дичь», чтобы... пострелять.       Майк не знал, с чего начать. Он в ужасе уставился на своего друга, усердно делая вид, что очень ему сожалеет. Единственное, что ему казалось правильным — это продолжать обнимать колени Уилла и гладить их, чувствуя, как на коже собираются мурашки. — Выходит, тогда ты убил животное? — Не сразу. — Уилл облизнул пересохшие губы. — Папа показывал, как нужно держать ствол; сам стрельнул пару раз, и я чуть не оглох от этих звуков. Ну, он ни по кому не попал, слава богу. Сказал, что это потому что у него глаз замылен под градусом. А потом он передал ствол мне и, — он снова облизнулся, — я сделал вид, что не видел того хромого зайчика за деревом; стрелял просто по земле, но папу это сильно разозлило. Он закричал и назвал меня трусом. Может быть и так, но я не хотел никого убивать, и... Вообще ничего такого не хотел! — он внимательно посмотрел на Майка, даже сказать испытующе, словно искал ответ на волнующий его вопрос. — Т-ты бы убил зайчика?       Майк взгляда не отводил, потому что если бы отвёл — Уилл понял бы, что тот хочет ему соврать. Они оба хорошо друг друга знали, и пытаться обмануть кого-нибудь — не имело смысла, вот поэтому Уилл сейчас ему все выложил под чистую и ждал, когда Майк поступит так же. — Не знаю... — он сделал вид, что задумался, впрочем, ответ уже вертелся у него на языке, — но если бы выбора не было, то убил бы, — ровно произнёс он.       Уилл судорожно вздохнул. — Правда?       Майк медленно кивнул, продолжая смотреть ему в глаза. — Это все равно плохо... — не унимался Уилл. — Вовсе нет, ты же не хотел? — Не хотел! Я не хотел, но он заставил... — Уилл всхлипнул. — Знаешь, что он мне сказал? Он... он сказал, что если я этого не сделаю, то... то он сам выстрелит мне в н-ногу и сделает меня хромым на всю жизнь... и сказал, что я урод, и стану уродом ещё больше... М-майк, я не хотел, а он кричал «стрелять». Я-я испугался. Я трус, Майк... — Ты не виноват! — перебил его Майк, — а зайчик этот все равно бы умер. — Н-но это не справедливо... я не хотел... не хотел.       Майк поцеловал его в коленку, нежно приговаривая: — Конечно ты бы не сделал этого специально. Посмотри на меня; видишь? Я тебе верю; поэтому не плачь, ладно? Твой отец не прав, он никогда не прав насчёт тебя… ты же веришь мне? Я не солгу!       Уилл зарыдал пуще прежнего; закрылся от него руками, словно стыдился своих слёз, но Майк не дал ему этого сделать — полез обнимать его, вынуждая прижаться к своей груди. Тот вцепился в рукава его кофты, пытаясь оттолкнуть, но Майк не давал. Пускай сопротивляется, или плачет ему в плечо; пускай губы у него дрожат от сдерживаемых всхлипов. Ему нечего стесняться — их никто не видит: даже его пёс спрятался, даже птички перестали щебетать, а букашки стрекотать; и ветер затих, и солнце ушло. Они были совсем одни, и не стоило Уиллу терпеть и держать всё в себе.       Несколько минут они сидели в тишине. Стемнело очень быстро, возможно из-за пышной листвы на верхушках деревьев, через которую слабо проникал свет. Сколько они тут уже находятся? Часов рядом не было, но Майк подозревал, что родители их, должно быть, уже потеряли. Он заёрзал на месте, хлопая Уилла по плечу, но тот не двигался, даже не дёрнулся от его касаний, как это бывало. Может уснул? Cовсем, как замёрзший котёнок, почувствовавший тепло и безопасность в чужих руках.       Внезапно Уилл тихо произнёс: — А если бы это был не зайчик, ты бы сделал это?       Майк замер, не понимая, о чём шла речь; Уилл, поспешил объясниться. — Если... если бы кто-то хотел сделать с тобой нечто плохое... — он положил руки на его плечи и приблизился, чтобы прошептать прямо на ухо: — поранить твою ногу или того хуже?       Он крепче за него схватился, даже когда Майк инстинктивно отпрянул. Вцепился в ткань и не отпускал. — Не знаю, Уилл…       Майк хотел добавить что-то ещё, но Уилл молчал. Вдруг он почувствовал, как вибрирует тело его друга от подступающего кашля. — Ты бы сделал это, Майк? — голос того стал неожиданно хриплым. — Ты бы навредил кому-нибудь, чтобы твои ножки остались целыми и невредимыми?       Майку стало не по себе; Уилл будто задыхался, но продолжал говорить. Он был к нему настолько близок, что Майк мог почувствовать влажные губы на мочке своего уха. — Тебе нехорошо? Может всё-таки домой пойдем…?       Он гладил его по макушке и отчего-то волосы на ней были мокрыми. Неужели действительно заболел?       В какой-то момент Уилл резко навалился, прикладывая Майка к земле. Конечно, они и раньше валили друг друга на землю. Ничего необычного. Майк уже хотел рассмеяться.       Сейчас Уилл откроет глаза, ухмыльнётся своим дурацким образом и признается, что всё это был розыгрыш.       Так бы всё и было, однако посмотрев на него, Майк мысленно вскрикнул.       «Его глаза… почему они такие мутные?! Как… как у мертвеца! Точно, как у них! А что с его кожей? Когда она так посинела? Он ведь не мог серьёзно заболеть? Я бы заметил, но ведь… Господи, его руки, его пальцы — почти прозрачные!».       От мыслей его отвлекла капля, упавшая на лицо. Потом вторая, и Майк вдруг осознал, что вода капала с волос Уилла, пока тот нависал над ним. Как оказалось, мокрым были не только волосы, но и футболка, прилипшая к его телу, и шорты, из-за которых Майк почувствовал мороз по коже.       Его друг источал чудовищный холод, словно только что вылез из проруби. — Уилл? — Ты не ответил на вопрос, — прохрипел Уилл, после чего тяжело закашлял. — Скажи, ты бы… ты не сомневаясь выбрал бы себя, да? Только правду, Майк. Т-ты же честный? — он закашлялся сильнее, и голос его осип, отчего последний вопрос прозвучал совсем тихо, почти неслышимо, — Расскажи, как испортил мою жизнь; как добил… хромого зайчика?       Уилл замер, вытаращив свои белёсые глаза, и снова весь задрожал. Майк, уставившийся на него, не мог пошевелиться; его будто одолела судорога, от которой мышцы больно сжимаются, и избавиться от неё было невозможно. Терпи и жди, пока она сама собою не исчезнет. И вот он ждал, надеясь, что Уилл действительно болен, что он в своём уме, и все его слова — это признаки высокой температуры.       Внезапно Уилл склонился над ним ещё ниже, сырая одежда касалась Майка, оставляя мокрые пятна. Он не отводил взгляда, пока Уилл не чихнул ему в лицо, и ему не пришлось зажмуриться. А потом он почувствовал что-то склизкое на своей щеке. Большое, склизкое и живое! Майк прикоснулся к тому месту, куда оно упало.       То была жирная чёрная пиявка.       Она заметалась, и только тогда Майк осознал, что держит её своими пальцами. Он вскрикнул, теперь уже взаправду, и бросил её на землю. Пиявка каталась на месте и дергалась, словно рыба на суше; он смотрел на нее, чувствуя, как колотится его сердце. Она же не с неба на него свалилась, и уж точно не с дерева, такие здесь в Хоукинсе не обитали!       Он снова переглянулся с Уиллом и с ужасом осознал, что вылезла она прямиком из него. Из его рта.       Его горло инстинктивно сжалось от этого понимания, словно в нём самом могли сидеть паразиты и ждать своего часа, когда и они вылезут из него!       Уилл, словно прочитав его мысль, тихо произнес: — Прости.       Но он не выглядел виноватым. — Уилл… скажи, что ты заболел… — Ты правда думаешь, что это болезнь? Или считаешь, что мой папа прав насчет меня? — Не знаю… я правда не знаю… — Майк не сразу заметил, как глаза его начало щипать от горячих слёз. Он даже не мог дотянуться до лица и вытереть их, пока Уилл удерживал его на земле и смотрел невыносимо опустошенным взглядом. — Мне жаль, Уилл… я не думал… я-я не хотел… — Конечно, — Уилл облизнул посиневшие губы и улыбнулся. — Ты бы не стал меня предавать.       Он не узнавал его; будто Уилл говорил не своим голосом, и улыбка его выражала какое-то безумие. Майк как можно сильнее прижался к земле, словно мог провалиться сквозь неё и на время спрятаться. — П-пожалуйста, давай пойдём к твоей маме… это нехорошо, что у тебя… что-то живое из тебя… это плохо.       Он начал медленно отползать, чувствуя, как пропитанная влагой трава щекочет его ноги. В нос ударил запах, сравнимый с тем, который витал вокруг карьера Сеттлера, когда начинался сезон цветения. Запах сгнившей рыбы.       Уилл медленно поднял голову, наблюдая за тем, как Майк от него «сбегает».       «Это же Уилл… Господи, да что со мной? Чего я испугался?»       Однако врать у него получалось совсем плохо, даже в выражении лица. И если Уилл начал ползти вслед за ним — это вряд ли означало, что тот поверил, будто Майк все еще хочет гулять с ним в лесу поздно вечером. — Что ты делаешь? — спросил его Уилл гнусавым голосом. — Мне надо позвать кого-нибудь… — Сейчас? Сейчас уже поздно. — Уилл, пожалуйста… — Как ты мог забыть, Майк? — Уилл приближался к нему; его выдавало шуршание шорт, которое звучало при каждом столкновении ляжек друг о друга. — Почему ты выбрал именно меня, а? Что я тебе сделал? — П-прости, я не знаю…       Майк посмотрел по сторонам, прислушиваясь, были ли в лесу посторонние звуки.       «Где родители? Хоть кто-нибудь… Почему так темно?» — Зачем сейчас просить о помощи? — перебил его мысль Уилл. — Ты и тогда молчал, а что изменилось? — Мне страшно… — Ах, он боится… Оди же рядом нет… — язвительно прошипел Уилл. — К-кто? — Подружка, которая стала моей заменой.       Майк начал ползти быстрее, но, внезапно, его руку пронзила колющая боль. Он скользнул по траве и снова упал на спину; на ладони растекалась сочащаяся кровь от пореза. То ли на ветку напоролся, то ли на острый камень, но это казалось сейчас не важным. Даже если он испачкает рану и потом она вздуется от инфекции, всё это не имело никакого значения, пока Уилл продвигался к нему, словно дикая пантера, загнавшая свою добычу в угол. — Ты не в себе… — попытался его образумить Майк, нащупывая под собой хоть что-нибудь, чем можно было защититься.       Уилл подполз слишком быстро. Майк замер, ощущая холодные пальцы на своих щиколотках. — И правда, я чувствую себя странно… или скорее необычно, — Уилл резко дернул его за ноги, и Майк ахнул, с лёгкостью прокатываясь по земле. Уилл посмотрел на свои руки и коротко усмехнулся. — Круто, да? Я могу быть как Оди, — он вновь залез на него, устраиваясь между его бёдрами, — ты тоже можешь стать таким, Майк.       Он барахтался под ним, но Уилл, будучи ниже ростом — каким-то образом удерживал его за грудь, словно забил в него огромный гвоздь. Откуда вообще столько мощи в таком маленьком теле? Майк попробовал оторвать от себя его руку, но та не сгибалась, даже не дрожала от напряжения, как его собственные пальцы, которыми он царапал локти Уилла.       Как вдруг перед лицом Майка снова мелькнула она — огромного размера пиявка. Уилл удерживал её кончиками пальцев, пока та активно извивалась. — Мы же с тобой лучшие друзья? Помнишь, какое обещание ты мне дал в день Хэллоуина? Нет, его еще не случилось… Изнанка пока не открылась, но это произойдет совсем скоро… как и мое исчезновение в этом самом лесу, но это ведь не ты сделал? Ты бы не позволил мне пропасть, потому что ты дал слово Храброго Паладина, и я тебе верю, Майк… конечно верю, поэтому, — он поднес пиявку ближе к его носу, в то время как Майк задержал дыхание и плотно сжал губы. — Просто съешь это ради меня, — Уилл наступил на его грудь коленом и свободной рукой впился ему в лицо. Майк замычал и задёргался, не в силах противиться тому, как маленькие пальцы Уилла протиснулись ему в рот, чтобы насильно разомкнуть его губы. — И мы оба сойдём с ума, как ты и обещал…       Пиявка, видимо почуяв, что сейчас станет жертвой еще одного желудка — яростно взвилась; послышался мерзкий писк, и Майк застонал еще больше, мотая головой, лишь бы это нечто не коснулось его губ.       Уилл раздвинул его рот шире, скулы занемели от боли, и пиявка почти коснулась его языка.       Он зачерпнул грязь в правую ладонь и, зажмурившись, Майк с криком бросил её Уиллу в лицо. Последний испуганно ахнул; мелкие камушки вместе с песком попали прямо ему в глаза.       Когда хватка на его груди ослабла, Майк высвободился из-под чужого тела и кинулся бежать вглубь леса. Его ноги неслись, ни разу не запнувшись об выступавшие корни деревьев, или встречающиеся булыжники на тропе, как это обычно бывало. На удивление он двигался так легко и так быстро, как никогда прежде. Обернувшись пару раз, он уже не различал фигуру Уилла… или не совсем Уилла. Тот остался сидеть на пледе и кричал ему: — Ты же обещал! Нечестно! Это нечестно, Майк!       Голос его отдавался эхом — слишком отчётливым, будто увивался вслед за Майком. Спустя несколько минут он начал задыхаться; в легкие будто залили смузи, после которого обычно «леденели» мозги, но теперь вместо них замерзала его вздымающаяся грудь. В лесу стало так темно, что он видел только ближайшие стволы. В один он врезался плечом, через несколько шагов куст распорол колено. Где тропинка — Майк уже не понимал. А вдруг он заблудился? Тогда мама точно выпорет его. Ремень у нее был жесткий, Майк проверял, когда ради эксперимента шлепнул себя им по руке. Потом неделю ходил с красными полосатыми следами и оправдывался, что мужественно стерпел «крапиву».       А потом он подумал об Уилле… если тому действительно было плохо. Так плохо, что он начал бредить, а Майк просто оставил его там одного и сбежал.       В какой-то момент он снова столкнулся с чем-то и зацепился, стараясь не упасть на землю. Зло выдохнув, он стукнул по дереву и вдруг понял, что удар вышел мягким и пружинистым. И на ощупь это походило на шерстяную ткань, не на древесную кору уж точно. Отступив, Майк взглянул на верх и с облегчением осознал, что очертания походили на человека. Это был взрослый! — Сэр? Я так рад, что вы здесь… мне нужна помощь! Мой друг, ему очень плохо, и мне нужно добраться до его мамы… Вы же поможете мне? Моя мама тоже, наверное, очень волнуется, а я просто… Вы должны мне помочь!       Он вцепился в его рукав, утягивая к себе. Это точно был мужчина, очень высокий мужчина с тонкими руками. — Вы знаете Карен Уилер? Это моя мама! Пожалуйста, вы должны мне помочь… Майк пытался вывести его на тропу, куда еще падал лунный свет. Он аккуратно переставлял ноги, как вдруг запнулся и чуть снова не упал. Чужая рука вовремя подхватила его.       Майк хотел было благодарно улыбнуться, но вспомнил, что незнакомец не видит его лица. Он похлопал того по руке, но тот не отпускал его талию. Подозрительно долго не отпускал. — Я в порядке, сэр. Можете… можете не держать вот так.       Вновь попытавшись убрать его руку, он почувствовал, как хватка усилилась. — С-сэр?       Незнакомец подтащил его к себе, и Майк невольно уперся руками в его грудь. — Что вы делаете? Отпустите…       Послышался легкий смех. Пугающий и не предвещавший ничего хорошего. — Я же сказал, что в лесу опасно, Майкл.       Голос ему был знаком и незнаком одновременно. Нечто острое дотронулось до его лба, и Майк испуганно замер. — Будь послушным и не кричи, — прошептал незнакомец. — Сегодня это будет больно.

***

      Открыв глаза, Майк огляделся по сторонам; из дома доносилась музыка, на улице стояла ночь, и лес был в десятках футах от него. На крыльце не было никого, кроме него.       Он коснулся своего лба и, осознав, что на нём не было и намека на продолговатые отверстия — расслабился.       Это был всего лишь сон.       Однако настолько он казался реалистичным, что Майк и сейчас чувствовал, как судорожно бьется его сердце. И все это казалось ему дикой глупостью.       Уилл пытался заставить его… в голове не укладывалось. Тот солнечный день Майк запомнил хорошо, в точности все до единой детали. Особенно ему запомнился разговор про убитого зайца, но, нет… Уилл был совершенно здоров.       Но если представить, что сон — это как ведение из прошлого. Что если прошлое в Камазотце существует точно так же, как и в реальности, тогда мог ли он действительно видеть Уилла таким?       Как тогда на военной базе, когда Уилл повалил его на землю и делал с ним странные вещи.       Майк прикрыл глаза и тяжело выдохнул.       Это был всё-таки не сон.

***

      Уилл словно попал в кошмар Майка.       Пол в подвале покрывал тонкий слой пыли. Вероятно, она осыпалась в момент, когда трещина от портала коснулась стены и поползла вверх, растрясая потолочные деревянные балки. Натянув рукава бомбера так, чтобы не испачкать ладони, Уилл собирал разбросанные вещи; здесь были и эксклюзивные комиксы с Бэтменом, и альбом с памятными фотографиями. Однако же руку его грел маленький кубик, напоминая, зачем они здесь. Он положил его в изношенный рюкзак Майка, который тоже тут валялся; туда же убрал выпавшую пачку «Eggo». Подумав, он вынул из внутреннего кармана пистолет. «Как странно… будь я на его месте, то точно спрятал бы ствол в рюкзаке, или тот однорукий меч, с которым он явился тогда...».       Отчего-то ему казалось правильным хранить оружие не у себя, а делить его вместе с тем, кто смог бы уверенно держать его в руках, пока вас обоих окружают изнаночные лозы.       Уилл дрогнул, вспомнив об этом. Какое одолжение ему сделал Майк, оставив его одного разбираться с этим бардаком? В конце концов, пистолет был помещён в один отсек с коробкой вафлей.       Поставив рюкзак на стол, он направился к стеллажу под лестницей, который, благо, удержался «на ногах» после землетрясения. На нижней полке стояла стопка с видеокассетами, а рядом ютилась стопка поменьше — с музыкальными, и на счастье Уилл на её поверхности лежала она — та самая, которую они искали весь вечер.       Протерев её от пыли, он с улыбкой прочёл название, написанное кривым и узнаваемым почерком.       «22 марта 1979г. С днём рождения, Уилл»       Удивительно, как давно это было. Даже забавно, что ему приснился сон о том дне, и теперь он пришёл сюда, чтобы найти самую памятную вещь, из-за которой всё началось. На кассете остались сколы и царапины, как в принципе на тех вещах, которые любили и часто использовали. А ведь они с Майком были детьми, непонимающие, как обращаться с ценными подарками. Хотя, может для Майка она не была тем сокровищем, каким являлась для Уилла, но почему-то она все ещё лежала тут — самой первой, среди груды другого старья.       Забрав её, Уилл обернулся окликнуть Оди, но так и остался стоять с открытым ртом. Его сестра всё это время не двигалась: сидела на грязном холодном полу и что-то мямлила себе под нос, а в руках держала развёрнутый лист бумаги. — Оди?       Он приблизился к ней и обнаружил, что рядом стоял разобранный ящик с кипой бумаги. Чуть позже Уилл поймёт, что под ворохом из смятых тетрадных листов, лежали письма.       Оди обернулась к нему не сразу: она продолжала шептать, и губы её дрожали. Он коснулся её плеча, и только тогда она отвлеклась, и посмотрела на него. Её карие глаза блестели и сдерживаемых слез. — Ох, Оди...       Плюхнувшись рядом, Уилл притянул её к себя и обнял. Оди обмякла у него на руках. — Всё хорошо, — мягко произнёс Уилл.       Оди помотала головой. Она продолжала держать записку в руках, но Уилл все никак не мог узнать, что такого она там прочитала. Словно намеренно скрывала, не переставая при этом прижиматься к его плечу и шмыгать. — Это от Майка? — попытался спросить Уилл.       Она не ответила. Отстранилась от него, протерла глаза и вновь уставилась на письмо. — Это... это ужасно обидно, Уилл. — Что там написано? — Всякое. И у него корявый почерк. Я многого не понимаю здесь. Может и хорошо, что не понимаю, — Оди свернула бумажку и протянула её Уиллу. — Он определённо думал о тебе, когда писал её.       Взяв письмо, он почувствовал знакомое тепло и даже запах. Тот самый одуряющий запах Майка. Он хотел прочитать содержимое, но Оди прикрыла свёрток рукой — Не сейчас. Это помешает нам. — Ладно, я тогда потом...       Как бы ему не хотелось изучить единственное, пожалуй, откровение Майка за последние годы, разве мог он услышать сестру, когда та выглядела совсем уж потерянной и расстроенной? Положив письмо в карман, обещая прочесть его, как только он останется наедине с собой, Уилл вернулся к Оди. Последняя поднялась с пола и начала ходить по комнате, приводя себя в чувства. — Мне жаль, — осторожно произнёс Уилл. — Чтобы он там не написал, я уверен, он не имел в виду ничего... ничего плохого. — Оди на него не смотрела, и отчего-то ему стало так стыдно. Какое право он имел вмешиваться в их дела с Майком? Словно действительно понимал её и мог поддержать. Он сжал губы и тише прежнего пробормотал: — И мне жаль, что я раньше не говорил тебе о Майке.       Она остановилась. Пригладила свои волосы, на которых остались крошки муки, и только потом, будто решаясь на что-то, спросила у него: — Почему ты скрывал? — Ну, как же? Вы вместе, и я не мог просто взять и помешать этому. Мы с Майком были просто друзьями и... остаёмся друзьями, я даже не уверен, что мои... моя симпатия взаимна. Я должен был рассказать тебе, и мне жаль, правда жаль.       Оди обернулась к нему. Её глаза хоть и были красными, но больше в них не отражалась прежняя тоска. — А мне нет. — Н-нет? — Нет. Все равно у нас с ним не получилось, да и не любил он меня. — Что ты такое говоришь? — Уилл виновато улыбнулся. — Конечно любил! Я и сам видел по глазам, как ты ему нравилась. — Папа говорит это ерунда, и я с ним согласна. Мальчишки совсем по-другому любят, я сама видела, когда жила вместе с ним и Джойс. Майк, он не такой, по крайней мере со мной, а я держалась за него, потому что не знала, как должны любить мальчики. Поэтому мне не жаль, Уилл. Обидно, но не жаль, — заканчивала она уже шёпотом: — Может быть в другой жизни...       Прервал её спустившийся Дастин. Его взгляд метался от Оди к Уиллу и снова к Оди. — Меня не было каких-то пару минут, а ты уже успел довести ещё одну девочку до слез! Какого хрена, Уилл?       Уилл переглянулся с Оди, и оба заулыбались, как нашкодившие дети, но, в самом деле, он почувствовал облегчение от негодования Дастина. — Он не обижал меня, это я сама. Ничего такого, — начала поравдываться Оди. — Как это? Совсем без причины плакала?       Она помотала головой, тихо смеясь. — Ты все сделал? — обратился Уилл к Дастину. — А как же, у меня-то все готово. Мужик пока в отключке, связанный по рукам и ногам, но я без понятия, как дела у наших шумахеров, и долго ли мы сможем здесь находиться, но, смотрите, — он поднял красный магнитофон, и тот выглядел чистым и новеньким, отличаясь от того, который они использовали в гараже Бакли. — Нашёл в комнате Майка. А вы отыскали песню?       Уилл поспешил показать кассету, которая выглядела на фоне магнитофона, как пыльная безделушка. — Отлично, дай-ка сюда.       Дастин поместил кассету в отсек; на дисплее загорелись зелёные цифры. — Песня длится четыре минуты и двадцать секунд ровно. Нам хватит столько? — Боюсь, выбирать не приходится, — ответил ему Уилл. — Хорошо. Джейн?       Она кивнула. Магнитофон решили поставить на тумбу, а сами ребята сели на матрас и подушки подле него. — Думаю заранее стоит прояснить план, на случай если эта именно та песня, которая поможет связаться с Майком. Согласны? — выступил Дастин, перенимая лидерскую роль. — Допустим, когда я окажусь там, или где бы я не оказался... — Уилл осёкся, чувствуя стекающий пот по шее. — Боже, а если мне не хватит времени найти его? — Ты сразу почувствуешь, когда он будет рядом. У меня так и происходит, — заверила Оди. — Но я ведь не ты, и вообще не факт, что теория Викки правдива и точна настолько, насколько это возможно. — Уилл, успокойся. — Я стараюсь! — Плохо стараешься, возьми меня за руки, — не дождавшись, когда он протянет дрожащие пальцы, она уверенно обхватила его кисти рук. — Если у нас... у тебя получится, значит мы сделали все правильно. Если нет — мы все равно поступили так, как считали нужным. Ничьей вины здесь не будет.       Дастин взял его за плечо. — Именно, и тем более мы ещё не проиграли Векне, а Майк... он сильный, знаете, я даже думаю, что мы его порой недооценивали. Это тот чудак, который подсадил меня на «Драконы и подземелья». Мне вообще когда-то казалось, что глупо играть роль, которая мало чем похожа на тебя... а потом Майк взял и реально... реально сделал что-то невероятное? Так ведь оно было? — Да. Он спас меня, — Уилл глубоко вздохнул. — Хоть бы все получилось.       Дрожь не унималась, но он постарался сделать вид, что их слова помогли ему взбодриться. Ребята, кажется, поверили. — Ты встретишь его, и у тебя будет пара минут чтобы узнать, всё ли с ним в порядке. Спроси, можем ли мы вытащить его оттуда, как Холли и Макс, и как нам это сделать, — продолжил говорить Дастин. — А если он сам не знает? Или вдруг он будет в беспамятстве и не сможет говорить... — Главное просто увидеть его, так? — уверенно произнесла Оди.       Он понимал, что их план не мог пойти идеально, или даже хорошо. Никто не знал и не представлял, куда занесёт Уилла на этот раз. Будет ли он сам в безопасности, если снова сунется на территорию Векны, или все старания Майка пойдут насмарку? Но даже если он не сможет вернуться назад и станет таким же пленником, как и Майк — теперь это не казалось ему кошмаром. Если вновь придётся испытать нечто отвратительное, болезненное, то пусть это случится, но только после того, как он убедится, что его друг, его Майк — жив и здоров.       Большего ему и не надо.       Он полез в карман и достал из него блистер — тот самый, который ему одолжила Викки. Посмотрел на него и передал Оди. — Если меня начнёт трясти, дай мне таблетку.       Дастин с любопытством взглянул на лекарство. — А что это? Похоже на подавители. — Так и есть. Надеюсь они не пригодятся, но пусть лучше побудут у вас.       Больше они спрашивать не стали. Оди забрала блистер, а затем достала из своего кармана платок и аккуратно завязала его на глаза Уилла. Он удобнее сел, повёл плечами, отметая тревожные мысли, и ждал сигнала. — Я включаю, — заключил Дастин.       Раздался щелчок нажимаемой кнопки; динамики слегка затрещали. Он опустил голову так, будто сейчас провалится в лёгкую дрёму. Оди тем временем держала его за руку. — Удачи, — прошептала она напоследок.       Уилл невольно улыбнулся, и тут же вернул себе серьёзное выражение.       Песня начала играть.