Тянет к тебе так, что даже больно

Потирает затылок, носом глубоко вдыхает воздух, а затем запрокидывает голову и залпом допивает виски — то, что осталось в бутылке, купленной около часа назад в круглосуточном магазине. Тут же чувствует, как эта жидкость жгучей струёй проносится внутри него. Не надо. Не позорься, придурок. Хмурит брови, затем трёт пальцами глаза, заставляя себя хоть немного прийти в себя, собраться с мыслями — не совсем пристойными, но крутящимися в его голове уже несколько часов. Всеми силами старается ощутить почву под ногами и не упасть к чёртям прямо сейчас. Стучит в дверь долго и настойчиво — правильнее сказать, колотит в неё. Терпения не осталось. Он ждёт уже достаточно долго. Ему нужно здесь и прямо сейчас. Но парень вынужден терпеть. Покорно ждёт с минуту. Голова кругом, мысли спутались, а телом он уже полностью опирается о стену, чтобы не упасть. Слышит шуршание за дверью, тихие шаги. И больше ничего. Ничего из того, что он ожидал. Ругается тихо, чувствует, как сдают нервы, и силой отталкивается от стены, чтобы постучаться ещё раз. Но сжатый кулак зависает в воздухе — пара таких родных глаз смотрит на него с презрением. — Что ты здесь делаешь? — шепчешь, держа дверь почти закрытой. В проёме видна лишь голова. Ты в одной пижаме — собиралась уже ложиться спать. — Ты не читала мои сообщения? — моргает несколько раз, пытаясь навести фокус, а затем, не замедляясь, продолжает: — Я хотел увидеть тебя. — Я читала. Поэтому и не хотела тебя видеть. Тем более таким. Тебе стоит пойти домой и проспаться. Оглядываешь его с ног до головы. Чувствуешь напряжение между вами — не сегодняшнее, застарелое, тянущееся слишком давно. Это не первый раз, когда он так напивается. И в каждый такой раз он приходит к тебе. Иногда даже не стучится, не просит впустить — просто засыпает под дверью. Ты обнаруживаешь его утром, выходя на работу: натыкаешься на пьяное тело, спящее прямо у твоего порога. — Пожалуйста. Ты нужна мне, — наклоняется ближе. Он тянется пальцами к твоей щеке, но ты отходишь на шаг. Отскакиваешь, словно тебя ударило током. — Чонгук, прекрати. Уходи, — пытаешься закрыть дверь, но он останавливает её рукой. — Послушай… я знаю, что мы расстались. Но я ничего не могу с собой поделать. Я каждый день скучаю по нам. Я хочу вернуть всё. Хочу исправить каждую ошибку, которую совершил. — Ты словно заевшая пластинка. Каждый раз одно и то же. Как будто выучил наизусть. Он снова тянется, чтобы коснуться. Ему необходимо это — твоё тепло, единственное, что способно заземлить его. На этот раз ты не отходишь. Позволяешь задеть себя. Зачем? Не знаешь. Но врать самой себе не можешь. Ты тоже скучаешь. Так сильно, что почти каждый вечер хочешь написать ему сообщение — и каждый раз стираешь всё и убираешь телефон подальше. — Давай так. Я впущу тебя, но утром не хочу видеть тебя здесь. Понял? Ты понимаешь, что совершаешь ошибку, но всё равно отходишь в сторону, позволяя ему войти. Он не медлит ни секунды. Захлопывает за собой дверь, скидывает кроссовки, куртку и, слегка шатаясь, следует за тобой в гостиную. — Я постелю тебе на диване, — указываешь пальцем. — Присядь пока. А то боюсь, что ты рухнешь прямо на пол и что-нибудь себе разобьёшь. Ты только собираешься пойти в спальню за постельным бельём, как чувствуешь его руку на своём запястье. Сжимает крепко, заставляя остановиться. Стоишь спиной к нему, нервно бегаешь глазами по комнате. Чонгук не двигается — лишь большим пальцем медленно поглаживает твою кожу. Ты наконец прикрываешь глаза, позволяя теплу на секунду разлиться по груди, а воспоминаниям — заполнить голову. Но тут же одёргиваешься, приходишь в себя и произносишь холодно, как только можешь: — Отпусти. — Нет, Т/И. Я не отпущу тебя. Он делает шаг вперёд, становится почти вплотную. Его дыхание обжигает шею, запах алкоголя заставляет поморщиться — и всё равно тело предательски дрожит. Он знает. Всегда знал, как ты реагируешь на его прикосновения. Мягко разворачивает тебя к себе, меняет хват, но руку не отпускает. Заглядывает прямо в глаза. В гостиной тускло горит лампа, и от этого момент ощущается ещё более интимным. Чонгук наклоняется ближе, останавливается в нескольких миллиметрах от твоих губ и громко сглатывает. Ждёт. Следит за реакцией. Ты смотришь то в его глаза, то на губы. Он в считанные секунды сокращает расстояние между вами и наконец целует. Не церемонится — слишком сильно скучал. Целует жадно, языком проходясь по твоим зубам, заставляя расслабиться и пустить. Его рука обхватывает талию, прижимая ближе, а твои ладони поднимаются по его груди, вырывая у него тихий стон прямо в поцелуе. Как же долго он этого ждал. Он шагает вперёд, вынуждая тебя двигаться до тех пор, пока ты не упираешься в спинку дивана. Выгибаешься в спине. Действия становятся смелее. Его рука крепко сжимает талию — и этого достаточно. Тело откликается раньше разума. — Я так тебя ревную… — на каждом слове он целует твоё лицо, затем шею, снова губы. — Ко всем. Ко всем, кто сейчас ближе к тебе, чем я. Мне больно, что ты меня отталкиваешь. Больно, что больше не подпускаешь. Он обхватывает твою талию обеими руками, сжимает и усаживает на спинку дивана, становясь между твоих ног. Ладони блуждают по спине, путаются в волосах, вынуждая запрокинуть голову. Ты сдалась давно. В тот момент, когда он появился у твоей двери. Когда остановил, схватив за руку. Когда поцеловал. Мысль о том, что с ним когда-то было спокойно и так хорошо больно вспыхивает именно сейчас — слишком поздно и слишком вовремя. Поэтому ты с таким рвением отвечаешь на каждый его порыв. На каждый поцелуй. Позволяешь снять с себя верх пижамы, позволяешь дотронуться до себя. Ты хватаешься за обивку дивана, чтобы не упасть назад от его напора. Мышцы напряжены, но ты терпишь. Он замечает это и подхватывает тебя под бёдра, с лёгкостью поднимая. Несёт в спальню — маршрут, выученный давным-давно. Осторожно укладывает на кровать, склоняется над тобой, упираясь руками по обе стороны от головы. Вы смотрите друг другу в глаза. кажется, ты сама уже опьянела — от него, от его поцелуев. жадно хватаешь ртом воздух, приподнимаешься на локтях и уже сама притягиваешь его к себе, целуя. Он отвечает на поцелуй уже тише, с меньшим напором. не потому что больше не хочет — потому что боится, потому что отрезвел. Его ладони скользят по коже более осторожно, будто он снова учится тебе, будто не был здесь сотни раз до этого.  Ты закрываешь глаза, отдаваясь моменту. Так легче. Не видеть его сейчас. Не думать о том, что будет потом.  Парень склоняется к уху. Шепчет твоё имя — едва слышно, как вопрос. Ты молчишь, лишь шумно выдыхаешь прямо в его лицо, тело покрывается мурашками. Простыни сбиваются под пальцами, дыхание путается, тело вспоминает быстрее, чем хотелось бы. Всё слишком знакомо — и от этого больно где-то глубже, чем кожа. Ты ловишь себя на том, что не думаешь. Просто позволяешь. Просто принимаешь. идёшь на поводу у тела, а разум отключаешь всеми силами. На секунду кажется, что ничего не сломалось. Что никакого расставания и не было. Что вы по-прежнему вместе. Завтра проснётесь вместе, в одной кровати, как ни в чем не бывало. Он нависает над тобой, опираясь на локти, смотрит так, словно боится отвести взгляд, боится потерять этот момент, который так долго ждал и который до безумия хотел. Ты открываешь глаза, в ответ смотришь и читаешь в его взгляде всё сразу: усталость, зависимость, эту вечную надежду, которая не имеет права на существование — и всё равно живёт. Ты снова тянешься к нему первой. Это и есть твоя ошибка. неосознанная. Он целует жаднее, глубже, будто пытается доказать — тебе, себе, прошлому — что всё ещё может быть, что всё можно вернуть. Его имя срывается с твоих губ тихо, почти случайно. Ты тут же жалеешь об этом, но уже поздно. Тело откликается раньше разума. как всегда было, когда ты была с ним. Когда всё заканчивается, он прижимается лбом к твоему плечу, тяжело дышит. А ты лежишь неподвижно, смотря в потолок, но больше не касаясь. Ждёшь.  Что же последует за этим?  Слова. Обещания. Прощение. Хоть что-нибудь. Но он просто молчит. И в этом молчании вдруг становится слишком ясно: он пришёл не за тобой. Он пришел не для того, чтобы вернуть тебя, как говорил сотни раз до этого. Он пришёл просто, чтобы не быть одному. Ты осторожно высвобождаешься из его рук. Чонгук не сопротивляется — слишком вымотан, слишком уверен, что ты никуда не денешься. Ты встаёшь, накидываешь на себя халат, не оглядываясь. В комнате темно. Почти так же, как тогда, когда он стоял у твоей двери, пьяный и потерянный. Ты поворачиваешься к нему уже одетая. -Я же говорила, -произносишь тихо, почти разочаровано, - утром тебя здесь не будет. Он садится на кровати, смотрит на тебя долго. молча. затем кивает.  Дверь за ним закрывается.  Ночь ничего не вернула. Она лишь напомнила почему между вами всё закончилось.