Good boy and Worldwide handsome

— My name is V and I’m a good boy. Вот это лютая кринжатина, — подумал Сокджин, смотря на Тэхёна. Они сидели в очередной студии, в очередном шоу, с очередной теледивой, которая возомнила себя Опрой. Джин терпеть не мог всю эту хрень, но у них тур — в каждой стране нужно было отметиться, поэтому приходилось терпеть. Джин сидел на невыносимо неудобном стуле, опершись локтем на подлокотник и подпирая голову ладонью. На его лице застыла вежливая улыбка — натянутая, вымученная, едва скрывающая раздражение. Он считал секунды до завершения съёмки. Интересно, он так же тупо выглядел, когда выкрикивал своё Worldwide Handsome? Скорее всего, это было ещё кринжовее. Блядь, когда уже закончится это грёбаное интервью? Тут у Джина внутри всё похолодело. Да ёбаный в рот. Он до сих пор сидел и пялился на Ви — слишком долго задержал на нём взгляд. По хуй на камеры, но не по хуй на Тэхёна. Он заметил. Это плохо. Ооочень плохо. «Бляяяядь», — пронеслось в голове у Джина. Грёбаная недо-Опра виновата. Милый, славный Ким Тэхён — все его обожали. Он такой красивый, такой необычный, у него бархатный голос, шикарное тело, идеальный, мать его, позолоченный хрен с яйцами. Но те, кто обожал, понятия не имели, какой он на самом деле. Тэ так любит обнимашки. Тэ такой нежный. Тэ как будто из другого мира. Как Джина вся эта шняга бесила. Да не только его — больше всего выходил из себя, конечно, Юнги. Сам Джин был терпеливее: он же, мать его, старший хён группы. Сокджин резко отвернулся, но поздно. Ебучий случай. Он ведь знал, знал, что так нельзя. Что теперь делать? Ви теперь не отстанет. У Тэхёна была особенность — он очень тактильный. Обниматься, целоваться, гладить кого-то по коленке или ещё где — это к нему, причём в любое время дня и ночи. Джин поначалу жалел его: такой мягкий, такой ранимый. Жалко было до тех пор, пока однажды ночью, когда малыш Ви напросился спать с ним в одной кровати из-за ночного кошмара… Сейчас Джин знал, что кошмар тот — херня собачья, а тогда повёлся. Младший же. Так вот, милый Тэхёнчик сначала засопел, мило похрюкивая, как мопсик, а потом, как бы невзначай, упёрся своим стояком прямо Джину промеж булок. Старший тогда знатно охуел. А потом этот ещё и руку ему между ног засунул, стал нежно поглаживать. Джин тогда его чуть не отхерачил. После этого — никаких ночёвок. Стоило проявить к Тэхёну хоть каплю чрезмерного внимания, как он тут же хватался за это, как за повод. Всё это уже выучили и сохраняли дистанцию. Ну, почти все. Чимин только вёлся — слишком уж добрым был, а Ви этим пользовался. Интересно, кто из них кому присунул по доброте душевной — Ви Чимину или Чимин Ви? Поэтому сейчас Тэхён и смотрел на Джина, чуть закусив губу, наверняка строя в голове план, как подкатить к старшему. Нет, он и раньше пытался. Обычно это заканчивалось тем, что Джин просто посылал его — иногда в грубой, иногда в мягкой форме. Тэхён обижался, порой мог и слезу пустить для убедительности, но на Сокджина эта фигня не действовала. Прохавал уже, какой Тэхёнчик на самом деле. Джин снова кинул короткий взгляд на Ви — как раз в тот момент, когда и тот посмотрел на него. Старший прям почувствовал, как его шаловливые ручонки уже лезут ему в ширинку. Может, если трахнуть его разок, он отстанет? А если нет? Нет, ну его нахер — связываться с ним. Вон Юнги оприходовал как-то Чимина по пьяной лавочке — так тот теперь периодически скребётся в их с Шугой комнату, словно милый котёнок: — Юнги-хён, мне очень нужно с тобой поговорить… Джин, слыша эти сладкие речи, закатывал глаза и просто уходил из комнаты часа на три, а возвращаясь, видел довольное лицо Шуги, который, виновато улыбаясь, разводил руками — мол, что тут сделать, если засвербило в одном месте. Вот только непонятно, у кого именно — у Чимина или у самого Юнги. Джин украдкой глянул на часы: ещё минут пятнадцать — и эта тягомотина закончится. Он пойдёт в номер, осушит пару бокалов «Бакарди» и завалится спать. Самолёт в Торонто только завтра вечером, так что он успеет выспаться и протрезветь. Потому что, конечно, он думал о двух бокалах, но их может быть и четыре, и даже шесть. Лишь бы к нему не завалился Хосок. Тот тоже осторожно окучивал Сокджина уже давно, думая, что старший хён ни о чём не догадывается. Но Джин не идиот — он всё прекрасно понимал. И срать он на это хотел. Хоби, конечно, ничего, но он сам играл в позиции нападающего, а Джин к своей заднице никого не подпускал. Без исключений. Тэ облизнул губы слишком явно — Джин чуть не закатил глаза. Ёбаный пиздец. Но нужно было признать — ротик у него зачётный. После интервью их отвезли в отель. Наконец можно было расслабиться. Джин поднялся в номер — там уже суетился Юнги. Их поселили вместе: Чимин был с Тэхёном, а вот Хосоку, Чонгуку и Намджуну достался огромный люкс, в котором можно было в футбол играть. — Выпьем? — Джин плюхнулся в кресло и закинул голову назад. Чертовски хотелось напиться. — Не, — ответил ему на ходу Шуга. — У меня другие планы. Сокджин поднял голову, прищурился и посмотрел на друга. — Понятно. Потом снова принял прежнюю позицию. Засвербило — интересно, у кого. Хотя, судя по тому, как был возбуждён Шуга, именно у него. Бедный зад Чимина — гореть ему сегодня адским пламенем. Джин усмехнулся. — Не затрахай его до смерти, — усмехнулся он. — Завидуй молча, — получил равноценный ответ. Джин усмехнулся и уже почти потерял интерес к озабоченному другу, но тут Шуга замер у двери, собираясь выйти. — Хён, — позвал он. Джин молча поднял голову и вопросительно уставился на него. Мысленно он уже пил «Бакарди» со льдом и дрочил на какую-нибудь порнушку. — Если что, ты меня прикроешь? Джин нахмурился. С чего вдруг? Они вечно шатались по номерам друг друга — вопросов точно не возникнет. Он кивнул: — Не ссы, конечно прикрою. Я ж твой хён. А теперь вали давай и осчастливь уже свою карамельную жопку. Шуга подмигнул и вылетел за дверь, а Джин поплёлся в душ. Сбросив с себя одежду, он включил воду и замер в ожидании — тёплые струи обещали долгожданное облегчение. Но тут в дверь постучали.Джин накинул белый отельный халат и пошёл открывать. На пороге стоял Тэхён и хитро улыбался. Джин разочарованно цокнул языком и тут же попытался закрыть дверь, но Ви подставил ногу. — Не спеши, хён, я сегодня ночую здесь. — С хуя ли, — усмехнулся старший, начиная охуевать по возрастающей. Пиздюк совсем оборзел — вот так, внаглую, припёрся. Хотя он сам виноват: нечего было пялиться. Тэхён сделал шаг вперёд, отодвигая Джина, который охуел ещё больше. — Юнги сказал, что мы на эту ночь поменялись. Ви зашёл в номер и осмотрелся. — Я надеюсь, ты один? — Блять, — выругался Джин. Вот что означало «хён, ты меня прикроешь». Старший закрыл дверь, смирившись с неизбежным. Да, он, конечно, мог бы послать Тэхёна, снять ему другой номер, но это возбудило бы слишком много вопросов. А он Юнги обещал — значит, обещание сдержит. — Один. Что заставило тебя думать иначе? — пробурчал Джин. Ну что за ёбаный пиздец. А так хотелось расслабиться. Так что теперь — прощай, порнушка и спокойный вечер. Но пить он точно будет, даже если придётся спать в ванной. — Твой вид, — лукаво улыбнулся Тэхён. Он успел переодеться после интервью. Хлопковая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, и штаны ей в тон. Он стоял перед Джином, засунув руки в карманы, и нагло улыбался. Джин посмотрел вниз. Да точно — он же в халате. — Я в душ вообще-то собирался. А ты что, в этой одежде спать будешь? Тэхён прошёл и сел в кресло, налил себе в стакан «Бакарди». Чёртов «Бакарди», о котором Джин мечтал уже несколько часов. Захотелось выхватить у него стакан и дать подзатыльник. — Я сплю голым, — Ви сделал глоток и довольно улыбнулся, как кот, который только что заглотнул большую толстую мышь. Но Джин точно не был мышью. — Даже не думай светить здесь своим голым задом, — мелкий наглел не по часам, а по минутам. Сокджин уже составлял в голове список того, что потребует от Юнги за эти мучения. — Ну тебе можно — почему мне нельзя? — довольная улыбка мелкого пиздюка просто выводила старшего из себя. Джин запахнул халат посильнее — кроме него, на нём ничего не было, он даже труселя снял. — Короче, сиди здесь и не отсвечивай. Я в душ. — Есть, сэр, — съязвил Тэ, шутливо отдав честь ладонью. Джин сжал зубы и скрылся в ванной, жопой чувствуя, что его ждёт та ещё ночка. Когда он вышел, мелкий всё так же сидел в кресле со стаканом в руке. На фоне звучала тихая музыка, номер освещала лишь настольная лампа. — Ты чё, блядь, тут устроил, романтик хренов? — Джин выхватил из его рук стакан и залпом его выпил. — Не нервничай, хён, расслабься и выпей. Джин злобно на него зыркнул. Тэхён поднял вверх палец: — Ты уже, я понял. Потом он снова расплылся в улыбке. Джин плюхнулся в другое кресло, тряхнув мокрыми волосами. С собой в ванную он ничего из одежды не взял, поэтому снова пришлось надеть халат. Сев в кресло, он не заметил, как полы раскрылись, оголив ноги. Ви внимательно следил за каждым его движением, время от времени облизывая губы. Вот же мелкий извращенец. — И? — Джин ощущал себя как девица на выданье. Тэхён жадно пожирал его глазами, наверняка рисуя в голове такие сцены с его участием, что Джину лучше было не знать подробности. — Что «и»? — усмехнулся Тэхён. — Это я должен тебя спросить. И? Сегодня ты с меня глаз не отводил на шоу. К чему это? Сменил гнев на милость? Джин усмехнулся и налил себе ещё «Бакарди». — Размечтался. Ты для этого сюда припёрся — думаешь, перепадёт? Лучше иди подрочи, солнышку сегодня не светит. — Я припёрся сюда, потому что Юнги воспылал бешеной страстью к Чимину. Опять. А желания слушать крики безудержной страсти этой парочки совсем не хочется. Думаю, и у тебя тоже. А вот как стонешь ты — я бы послушал. Тэхён говорил так непринуждённо, что Джин чуть не подавился. — Слушай, Ви, ты мой братан, я тебя люблю, но на этом моя благотворительность заканчивается. Так что если ты что-то там себе нафантазировал — лучше забудь сразу. Или опять слезами будешь умываться. — Прошли те времена, хён. Я терпеливый и умею ждать. А ещё я умею… — Мне срать, — Джин встал. — Раз уж ты здесь, так уж и быть, оставайся, но это твой шикарный максимум. Хочешь ночь жаркого секса — иди к Намджуну, Хосоку и Чонгуку. Устройте там групповушку — и будет вам счастье. Он снова сел. — Я хочу тебя, — резко ответил Тэхён. — А ты ломаешься. А могли бы просто получить удовольствие. Что за принципы у тебя? Какой-то пунктик по поводу меня? Или тебе нравится Хоби? Так нет — нравился бы, давно бы его загнул. Так в чём проблема, Джин? Или у тебя не стоит? Тэхён подался вперёд, протянул руку, обхватил ладонью голое колено Джина, чуть сжав двумя пальцами. Старший кинул взгляд на это действо и усмехнулся. — Твоей настойчивости можно позавидовать. Даже Хоби уже не такой активный, а ты — нет. Вон, на пролом пошёл. Джин снова встал. Дело пахло керосином. Тэхён не сдавался, а Джин начинал пьянеть. И чутьё подсказывало: если так продолжится, он уступит. Задница у Тэхёна была не хуже Чиминовой. Ви словно уловил настрой старшего и резко вскочил с места, оказавшись через мгновение совсем рядом. — Давай, хён. У нас нагрузка бешеная — неужели не хочешь снять напряжение? Его рука скользнула по кромке халата, и Джин ощутил горячие пальцы на своей груди. Пиздец, расслабиться действительно хотелось. Но это был Ви — последствия будут катастрофически заебучие. Тэхён нагнулся и провёл языком по шее старшего, попутно развязывая пояс халата. Но Джин быстро перехватил его ладонь. — Ты же потом меня заебёшь… — выдохнул он, наклоняя голову. Язык младшего вовсю орудовал на его шее. Тэхён улыбнулся: — Не душни, хён. Ещё неизвестно, кто кого заёбывать будет. Джин всё ещё держал его за запястье — крепко, почти до боли, потому что если отпустит, всё полетит к чертям очень быстро. Оно и так летело, соблазн заткнуть этот ехидный ротик своим членом был очень велик. Тэхён не вырывался, он просто ждал, прекрасно понимая, что Джин наконец его — по крайней мере на эту ночь. Он стоял близко. Слишком. Его дыхание било в шею — горячее, спокойное, раздражающе спокойное. — Ты всегда так, — тихо сказал он. — Сначала смотришь, потом злишься, потом делаешь вид, что тебе всё равно. Джин фыркнул, но не отодвинулся. — Мне действительно всё равно, и ты это прекрасно знаешь. — Нет. Просто. Спокойно. Как факт. Тэхён наклонил голову, почти касаясь его лбом. — Ты же чувствуешь, — продолжил он почти шёпотом. — Я не прошу. Я знаю, что ты хочешь. Джин сорвался, малыш Тэ добился своего. Он резко толкнул его назад так, что Тэхён врезался лопатками в стену. Не больно — но достаточно резко, чтобы тот коротко выдохнул и улыбнулся шире. — Сам напросился, потом не жалуйся, — прошипел Джин, нависая. — Даже не подумаю, — Тэхён медленно поднял руку и положил ладонь ему на грудь. Пальцы тёплые. Уверенные. — В хорошего мальчика играешь, но вот только я знаю, что нихуя ты не такой, мне даже кажется, что у тебя есть скрытые признаки социопата, — процедил Джин. — А это заводит, правда ведь? — Тэхён поднял взгляд. Он скользнул ладонью ниже — откровенно, даже нагло, развязывая пояс на его халате. — Чего ты хочешь, Джин? Я могу воплотить любую твою фантазию, — тихо сказал он. Джин резко вдохнул. Блядь. С козырей зашёл. Гадёныш. Ви наклонился ближе так, что губы почти коснулись уха Джина. — Ну давай же, хён, что медлишь? Это было слишком. Джин схватил его за ворот рубашки и резко развернул, прижимая к стене уже по-настоящему. Давя телом. — Надеюсь, ты подготовился, иначе я порву твой зад на канадский флаг, мы как раз завтра туда направляемся, — выдохнул он. Тэхён усмехнулся, тяжело дыша. — Обещаешь? Между ними повисла тишина — густая, напряжённая, как перед грозой. Джин слышал его дыхание, чувствовал его тепло, его полное отсутствие страха, и это пиздец как заводило. Хотелось просто оттрахать его так, чтобы он неделю сидеть не мог, но нельзя — концерты никто не отменял. Ебучий тур. Он спешно стал стягивать с него рубашку, штаны вместе с бельём, сгорая от нетерпения: мелкий завёл его так, что церемониться он не станет. Тэхён лишь постанывал, предвкушая то, что сейчас случится; одному Богу или дьяволу было известно, как долго он этого ждал. Джин просунул палец в его тугую дырку. Ви негромко вскрикнул, но не от боли, а скорее от желания. Джин усмехнулся — похоже, мелкий пиздюк успел себя растянуть, когда только успел. Тэхён как будто прочитал его мысли. — Перед тем как прийти, я вытащил пробку. Сокджин чуть слышно застонал. Блять, с каким бы удовольствием он сделал это сам. — Ты чёртов извращенец. Сидел на интервью с затычкой в жопе. Ви усмехнулся: — Тебя это возбуждает. — Ещё как, — Джин не стал врать, мысль об этом срывала ему крышу. — Не двигайся, — приказал он, вдавив свои пальцы в его шею. Сделав шаг назад, Джин достал смазку — как бы он ни бесился сейчас, трахать Тэхёна насухо он не станет, ему ещё выступать. Джин слабо прикусил зубами кожу на его шее, которую тот так послушно подставил. Хотелось сильнее — впиться, прокусить, почувствовать вкус его крови, но нельзя, нельзя, блять, портить сладкого мальчика Тэхёна, иначе потом слухов не оберёшься, и вопросов, и проблем… — Ты любишь, правда, когда тебя долбят в задницу? — прорычал Джин ему в ухо. Тэхён закатил глаза, но его бёдра уже подавались назад, навстречу жадным рукам Джина. Он выглядел нуждающимся и даже не пытался этого скрыть. — Не всем выпадает такая возможность, хён, — простонал Ви. — Но тебе я позволю всё. О боги, как же чертовски горячо это звучало. Жар его кожи, прерывистое дыхание — они оба сходили с ума от желания. Джин медлил: ему хотелось насладиться безрезультатными попытками младшего насадиться на его член. Чистой воды садизм по отношению к Тэхёну и мазохизм по отношению к себе самому. Младший отчаянно прогибался в спине, выставляя свою нуждающуюся задницу напоказ. Джин буквально впивался своими ногтями в его бёдра и резко толкнулся внутрь — тут же из губ Тэхёна вырвался крик. Слишком резко — пусть и со смазкой, пусть и после пробки, но это всё равно больно. Джин знал, но держаться не было сил. Он быстро закрыл ему рот ладонью. — Не ори, блять, сейчас весь отель сбежится, — шипит он, но не останавливается. Один толчок, потом второй… третий… Тэхён кусает ему пальцы, Джин чувствует боль, но наслаждение превалирует. Как охуенно: внутри мелкого горячо и узко, сердце бьётся в невозможном темпе, пропуская по сосудам бурлящую кровь. Тэхён стонет, мычит… и это музыка для ушей Джина, это самый заебенный хит малыша Ви, достойный миллионов «Грэмми». Старший двигается всё быстрее и быстрее. Тэхён уже прижат щекой к стене, и в профиль видно всю гамму его наслаждения: сузившиеся до невозможности зрачки, карамельная кожа, капли пота, скатывающиеся от висков… Джин вколачивается в него резко и беспощадно. Рукой, огибая его бедро и не снижая темпа, хватает член младшего, сжимает его в пальцах, не забывая грубо тереть уздечку. Так грубо, что кажется — тонкая кожа вот-вот лопнет. Тэхён стонет ещё громче. Кончить раньше себя он мелкому не позволит. Глубоко, грубо, быстрее — с каждым разом быстрее, с каждым стоном Тэхёна и каждым «да, хён» младший сжимает внутри его член. — Ну же, я знаю, ты можешь больше, — повторяет Тэхён снова и снова. — Заткнись, — рычит старший. Джин впивается губами в его шею — мокро, смазано и так, чтобы по спине потом обильно стекала слюна. Тэхён, сука, не может заткнуться даже так. Джин делает последний толчок, попадая точно по простате, и Тэхён кричит, но всё ещё держится. Громко стонет, захлёбываясь и утопая в нахлынувшей волне всепоглощающего наслаждения. Старший кончает, ему почему-то хочется поцеловать мелкого, почувствовать мягкие губы, податливый рот и горячий язык, но если он это сделает, Тэхён точно не отстанет, хотя сейчас он уже не видит в этом проблемы. Джин делает шаг назад и смотрит на Тэхёна, который по-прежнему прижимается к стене, ноги разведены в стороны, и старший видит, как его дырка сжимается вокруг пустоты, выталкивая наружу чужую сперму. Он плюхается в кресло и откидывает голову назад, пытаясь отдышаться. Блядь, он хорош. Он слишком хорош — это стоит признать… — Пиздуй в душ, — хрипит он, не открывая глаз. К сбивчивому дыханию мелкого добавляется звук шуршания одежды. — А ты? — Я после, — отвечает Джин. — Почему не вместе? — До хуя чести, — Джин отвечает быстро, но дело в том, что ему нужна передышка, а если они вместе туда пойдут, он не сдержится, ведь теперь старший думает о том, как прекрасно будут смотреться губы Тэхёна, обхватывающие его член. Младший иронично усмехается. — Ты до сих пор не сдаёшься, ну… ну… Джин слышит, как хлопает дверь в ванной. Мелкий пиздюк снова его провоцирует. Он делает пару глотков «Бакарди» из стакана и встаёт с кресла, направляясь в ванную. У него снова получилось. Так уж и быть, он не станет сильно требовать с Юнги за эту рокировку. Он резко открывает дверь. — Почисти зубы, малыш, сейчас мне понадобится твой чистый ротик.