День на дне

Тэхён проснулся от недостатка воздуха. Острая коленка с силой вжималась в его грудь, придавив рёбра. Воздух вышибло вместе с остатками сна. Даже не открывая глаза, он знал, кто это. Узнал бы этот вес с закрытыми глазами. В толпе из тысячи человек. Мин Юнги — шестьдесят восемь килограммов расчётливой агрессии в шёлковой пижаме. Его враг на работе последние три года. Два из которых они знали вкус спермы друг друга так же хорошо, как силу кулаков. Вначале они думали так снять напряжение от вечной гонки, но вместо этого нашли новые способы причинять друг другу боль. Эта ирония вызвала у Тэхёна кривую усмешку, и ранка на губе от их вчерашней драки, за ночь успевшая покрыться коркой, снова треснула. Во рту стало солоно. — Убери ногу, — прохрипел Тэхён. — Ты занимаешь слишком много пространства, — голос Юнги звучал где-то сверху, равнодушный и хриплый. — Дышишь моим воздухом. Тэхён резко перехватил его лодыжку обеими руками и дёрнул на себя. Рывок был внезапным. Юнги потерял равновесие именно так, как рассчитывал Тэхён. Рухнул на кровать рядом — клубок из дорогого шёлка, жёстких мышц и плохо скрываемого удовлетворения. Он получил то, за чем пришёл: реакцию. Никакого «доброго утра». Никаких «как спалось». Только это: желание задеть, причинить боль, помноженное на двоих. Через мгновение Тэхён оказался на нём сверху, всем весом вдавливаясь в Юнги. Но тот только прищурился, разглядывая его лицо. — Выглядишь паршиво, — заметил Юнги, даже не пытаясь высвободиться. На секунду Тэхёну показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде беспокойства, но последующие слова его разубедили: — Синяк под глазом пожелтел. Напоминает гнилой персик. — А ты пахнешь как труп, который забыли похоронить. — Тэхён наклонился ниже, почти касаясь носом носа Юнги, вгляделся в его бездонные, абсолютно спокойные глаза. Они замерли. Это была не ссора, а привычная проверка: жив ли ты? опасен ли? можно ли ненавидеть тебя с той же силой, что вчера, или запас злости иссяк за ночь? Дыхание Юнги коснулось губ Тэхёна — тёплое, ровное. Неожиданно он резко двинул головой вперёд — ударил лбом в лоб. Мир перед глазами Тэхёна взорвался россыпью белых искр. Боль — острая, чистая, отрезвляющая — прокатилась волной от переносицы к затылку. — «Доброе утро, дорогой» — ты этого хотел? — Юнги столкнул его в сторону и, поправив пижаму, встал с постели. — Кофе на столе. Я плюнул в твою чашку. Или нет. Живи с этой неизвестностью. Он пошёл в ванную, не оборачиваясь. Тэхён смотрел ему в спину. В голове в такт боли от удара пульсировала ненависть, ясная и чистая. Осторожно прощупал нос: больно, но не критично, даже не опухнет — опять повезло. Или нет. Зависит от точки зрения. В их противостоянии с Юнги никогда не ясно… Телефон на тумбочке завибрировал. Экран осветился не самым ожидаемым в это время именем: Акс — Бобби Аксельрод, глава Axe Capital — их первого с Юнги поля боя. Тэхён нахмурился. 6:47 утра. Босс никогда не звонил так рано без серьёзной причины. Последний раз это было, когда ФБР начало копаться в их сделках с китайскими партнёрами. Не успел Тэхён нажать на кнопку ответа, как Бобби вывалил на него суть проблемы. — К черту приветствия, — голос Аксельрода был напряжённым. — Mase Capital переманивает наших ключевых азиатских клиентов. Они предлагают лучшие условия, и трое уже готовы уйти. Нужно действовать быстро. Тэхён выпрямился. — Когда? — Экстренное совещание в девять. Всем аналитикам быть обязательно. И лучше бы у тебя были толковые предложения, как перебить офферы Mase. Загрузка с презентацией не считается оправданием для их отсутствия, — холодно завершил он и отключился. Тэхён с тяжёлым вздохом положил трубку на прикроватную тумбочку и побрёл в ванную, откуда доносился шум воды. Из кухни послышался звонок телефона Юнги. Тэхён улыбнулся. Было приятно, что Акс позвонил ему первым.

***

Ванная комната была разделена невидимой границей. Юнги у раковины слева. Тэхён справа. Они чистили зубы синхронно, глядя друг на друга в зеркало. Белая пена на губах. Движения механические, идентичные. Два отражения одного безумия. Юнги сплюнул первым. Ополоснул рот, вытер губы белым полотенцем. На ткани остался розоватый след — кровь из десны или из разбитой щеки, непонятно. — Мог бы держать телефон на беззвучном, — процедил Тэхён, разглядывая полотенце. — Достали эти трели. — Твои проблемы, — Юнги выпрямился, разглядывая себя в зеркале. Тэхён вытер рот тыльной стороной ладони и зашёл в душ. — Ты оставил свой пароль на моём ноуте вчера. Случайно? Юнги перевёл взгляд на него. Всмотрелся в ущерб, который сам же и нанёс ему ночью. Одобрительно фыркнул, замечая новые засосы и синяки. — Между нами не бывает случайностей. — Юнги повесил полотенце обратно. — Это было приглашение. Ты не воспользовался? — Я не играю в твои игры. — Лжец. — Юнги развернулся к нему, прислоняясь к раковине. — Ты играешь каждую секунду. Просто боишься проиграть. Тэхён вышел из душа, вытираясь полотенцем. Они оказались в опасной близости — можно было бы поцеловать, можно было бы укусить. — Я не боюсь ничего, что связано с тобой. — Поэтому ты до сих пор здесь? — Юнги прищурился, отбирая у него полотенце, промокая его волосы. — Поэтому не ушёл вчера? Позавчера? Год назад? Тэхён не ответил. Потому что не было ответа. Или был, но произнести его вслух означало бы проиграть. — Отвали, — мотнул он головой и вышел из ванной. Они оделись в тишине, не желая продолжения опасного разговора. Тэхён не понимал, что нашло на Юнги, и это его дико злило. Он умудрился выбесить Тэхёна уже трижды за утро.

***

Они вышли из квартиры с разницей в пять минут. Тэхён первым. Юнги — после, другим лифтом. В офис приехали разными маршрутами. Холодно поздоровались, встретившись в фойе. Зашли в лифт вместе. Им обоим нравилось это высокоскоростное вознесение — прозрачные стены лифта открывали вид на деловой квартал — на сотни миллиардов, запертых в бетоне и стекле. Лифт остановился на шестьдесят седьмом. Двери разошлись, пропуская их в идеальную стерильность корпоративного ада. Юнги вышел первым, задев плечом Тэхёна — короткий контакт, электрический разряд статики. Через пару шагов он остановился. Обернувшись, вгляделся в лицо Тэхёна. — Кстати, — сказал он тихо, так, чтобы охранник у стойки не услышал, — вчера ночью, когда ты кричал… это было от боли или от чего-то другого? Тэхён не дал ему удовольствия увидеть реакцию. Просто пошёл прочь, к вращающимся дверям. Но пальцы сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

***

Офис, занимавший два уровня в небоскребе, был отвратительно белым. Даже хуже, чем в реанимации. Неестественно стерильным. Стены, потолок, столы — всё сливалось в единое пространство без углов и теней. Только звуконепроницаемые стеклянные перегородки разделяли кабинеты, создавая иллюзию приватности. На самом деле здесь всё было видно. Каждый жест. Каждый взгляд. Каждую микросекунду слабости. Тэхён сидел за своим терминалом, сканируя утренние сводки. Юнги находился в своем кабинете, прямо напротив. Их разделяли три метра и пуленепробиваемое стекло. Они не смотрели друг на друга, но воздух между ними искрил статическим электричеством. Они всегда чувствовали присутствие друг друга. ​В 8:50 экраны устройств вспыхнули красным напоминанием о совещании, но директор решил спуститься к ним сам. Бобби Аксельрод вошёл в центр опен-спейса. Он не тратил время на прелюдии. ​— Ладно, стойте! Все стойте, я сказал! — рявкнул он. Венди Роадс, штатный психолог и коуч Axe Capital, шла следом — безмолвная тень, сканирующая психоэмоциональный фон комнаты. Акс остановился. Зло осмотрелся. — Я не собираюсь разводить тут корпоративный цирк с печеньками и вдохновляющими плакатиками. У нас не йога-студия. У нас Axe Capital! И, как некоторые из вас знают, сейчас у нас пиздец! ​Он обвёл взглядом притихший зал. ​— Именно так. Наш любимый конкурент, Mase Capital, решил поохотиться на нашей территории. Три кита — Sutsamo, Hitoda Corp и Korea Investment — все получили офферы, которые перебивают наши. На двадцать процентов лучше. Они дают им прямой доступ к Токио, бонусы, сладкие условия. Вы понимаете, что это значит? — ​Акс сделал шаг вперёд. ​— Это значит, что вы, мои гении в галстуках, сидели здесь и смотрели, как конкурент обводит вас вокруг пальца! Триста миллионов просто вылетят в трубу. Инвесторы, пронюхавшие об этом, разбудили меня в шесть утра вопросом: «Бобби, ты уверен, что эти ублюдки вообще что-то делают?» ​Его взгляд остановился на Юнги и Тэхёне, стоявших у своих дверей. Он сделал паузу, позволяя весу слов осесть на плечах сотрудников, а затем указал пальцем. Сначала на Юнги, вышедшего из кабинета, потом на Тэхёна. — Вы двое — мои лучшие церберы. У вас есть время до часу дня. Мне нужна стратегия защиты и план контратаки. Остальное меня не волнует. Кто принесет мне голову Mase Capital на блюде, получает кресло Управляющего директора по Азии. Двухлетний контракт и полный карт-бланш. Тэхён чуть приподнял подбородок. В глазах Юнги мелькнул холодный блеск. Гонка началась. — Вопросы? — рявкнул Акс. — Притормози, Бобби. Голос прозвучал лениво, с тягучими нотками скуки. Доллар Билл даже не встал. Он вальяжно откинулся в кресле, держа в руках бумажный стаканчик с кофе. Акс резко развернулся: — Есть что сказать, Билл? — Не хочу портить твой мотивационный спич в стиле Тони Роббинса, но проблема уже решена. — Что? — Брови Аксельрода сошлись на переносице. — Sutsamo, — Билл лениво ткнул пальцем в экран планшета. — Вчера я ужинал с Танада-саном, их финдиректором. Эксклюзив на три года у нас в кармане. Hitoda Corp отозвали заявку из Mase в 7:40 утра. А корейцы дали нам устное согласие восемь минут назад. Билл сделал глоток остывшего кофе и пожал плечами: — Как раз собирался к тебе. Кризис отменяется. Ещё вопросы? Тишина в зале стала оглушающей. Тэхён замер, чувствуя, как адреналин, разогнавшийся в крови для битвы, превращается в бесполезный яд. Юнги стиснул челюсти, глядя в пол. — Ты закрыл всё? — медленно переспросил Акс. — До единого. — Чертовски хорошая работа. Бобби протянул руку. Билл, усмехнувшись, пожал её, не вставая, и тут же вернулся к своим графикам. — Представление окончено! — голос Акса снова заполнил зал. — Забег отменяется. Кресло уходит Биллу. Все за работу! Вэнди ушла первой, едва заметно пожав плечами. Трейдеры начали рассаживаться, шум возобновился, но Акс жестом остановил Тэхёна и Юнги. Он подошел к ним вплотную. — Не расслабляться. Кризис миновал, но расписание никто не отменял. Сегодня Совет директоров, и они жаждут крови. Битва за должность не случилась, но война — по расписанию.

***

Тэхён сидел за своим столом, глядя в пустой экран. С утра он набросал план: звонки, встречи, стратегия переговоров. Готов был идти по головам. По Юнги — из которого он ещё пару месяцев назад вытрахал контакты Танада-сан — в первую очередь. А теперь всё это мусор. Билл выиграл. Закрыл все сделки и планирует переезд в Токио. Тэхён посмотрел через стеклянную перегородку. Юнги сидел в своём кабинете. Спина прямая. Пальцы на клавиатуре. Невозмутимый. Слишком невозмутимый. Тэхён резко откинулся на спинку кресла. «Он знал. Конечно, знал. С самого утра — ни удивления, ни паники. Только это мёртвое спокойствие. Юнги помог Биллу». Мысль была как удар в солнечное сплетение. Пока Юнги вчера вдалбливался в Тэхёна, Доллар Билл закрывал сделку и планировал закрыть ещё две. И всё потому, что Юнги отдал ему свои контакты. Сам. Добровольно. Не подумав о Тэхёне. Это бесило больше всего. Да, он сам собирался грязно использовать контакты Юнги и перешагнуть через него. Но Юнги не должен был помогать Биллу. Злость поднималась волной — жгучая, слепая, требующая выхода немедленно. Мразь! Сука! Предатель! Тэхён хотел встать, пройти через три метра, схватить Юнги за горло и… И что? Выкинуть из окна? Трахнуть его прямо на столе? На глазах у всех? Чтобы знал своё место? Тэхён сжал кулаки до боли. Нет. Не здесь. Не сейчас. Нужна была месть. Холодная. Публичная. Профессиональная. Тэхён развернулся и с видом почуявшей кровь акулы открыл файл квартального отчёта. Документ был безупречен. Цифры сходились. Графики демонстрировали рост. Выводы — логичны и обоснованы. Это выбесило Тэхёна ещё больше. Он открыл раздел с комментариями. Начал печатать: «Слайд 7: Данные по азиатскому рынку требуют уточнения источников. Без верификации выглядят как спекуляция». «Слайд 12: Методология расчётов неполная. Рекомендую приложить формулы». «Слайд 18: Прогноз слишком оптимистичен. Следует добавить риск-сценарий». Отправил. Копия — всему отделу. Через тридцать секунд пришёл ответ. Юнги. Всему отделу: «Источники указаны в Приложении Б, страница 47. Возможно, коллега не заметил при беглом просмотре». «Методология описана в разделе 4.2. Для удобства могу выслать ссылку на учебник по базовой статистике». «Риск-сценарий включён в слайд 19. Следующий после 18-го. Счёт в порядке возрастания». Тэхён опять посмотрел через стекло. Юнги печатал, не поднимая глаз. Лицо спокойное. Пустое. Он играет. Даже сейчас. Даже после того, как предал Тэхёна ради Билла, лишил его повышения и роста, он всё ещё играет. Тэхён откинулся на спинку кресла. Зло улыбнулся. Начал печатать снова. К одиннадцати утра их переписка разрослась до ста сообщений. Весь отдел следил за обменом ударами как в теннисном матче. Никто не вмешивался, пока в 11:07 не пришло сообщение от Аксельрода. Обоим: «Мой кабинет. Сейчас»

***

Кабинет директора был этажом выше. Два панорамных окна: одно на Мидтаун, другое на реку Гудзон. Между ними — массивный стол из чёрного дерева. На стене — боксёрский постер с Мухаммедом Али и цитата белыми буквами: «Какой смысл иметь до хрена денег, если ты ни разу никого не послал на хрен?» Рядом — фотография Бобби с Дереком Джетером. Бейсбольный мяч с автографом в стеклянной витрине. Никаких растений. Никаких личных вещей, кроме одной фотографии детей на краю стола. Всё остальное — сталь, стекло, кожа. Кабинет их идеала — человека, который не тратит время на уют. Бобби сидел, откинувшись на спинку кресла. Пальцы сплетены. Взгляд тяжёлый, раздражённый. Тэхён и Юнги стояли перед столом. Не смотрели друг на друга. — Я только что назвал вас лучшими, а вы устроили грёбанный цирк! — наконец заговорил Бобби. — Мне нравится, когда мои люди голодны. Когда они дерутся за каждый процент прибыли. Но это… — он ткнул пальцем в монитор, где была открыта их переписка, — это не голод. Это пиздец! Он встал. Прошёлся вдоль окна, руки за спиной. — Весь офис читал вашу переписку. Весь. Бен Ким делал скриншоты. Тейлор просила вас уволить. А Венди… — Он обернулся. — Венди написала мне, что вы двое ведёте себя как дети в песочнице. И знаете что? Она права. Пауза. Бобби подошёл ближе. — Совещание с Советом в два часа дня. Юнги представляет отчёт. Тэхён критикует. Но критикует, как я уже сказал, обоснованно! — Понятно, — ответил Юнги. — Ясно, — добавил Тэхён. — Отлично, — директор откинулся на спинку кресла. — А теперь пошли вон, пока не уволил обоих. Одновременно. И мне будет глубоко наплевать, кто из вас умнее, эффективнее или злее. В коридоре Тэхён схватил Юнги за локоть, потащил к мужскому туалету. От выплеска адреналина ему уже было всё равно, увидит их кто или нет. После выволочек от Акса этот офис видел вещи и много хуже. Убедившись, что там никого нет, он защёлкнул дверь, чтобы огласить свой приговор: — Ты помог Биллу. Юнги посмотрел на его руку на своём локте. Потом в глаза. Долго. Слишком долго. — Пошёл нахуй, — сказал он своим обычным ровным голосом, как будто предлагал выпить ромашковый чай от нервов. — Ты отдал ему свои контакты. — Тэхён стукнул кулаком возле его головы. — Два года работы. Просто взял и отдал этой мрази. — Я сказал «пошёл нахуй». Несмотря на содержание слов, голос Юнги был бесстрастныи. Холодным. Пустым. Но в глазах — на секунду, на крошечную долю секунды — мелькнуло что-то острое, болезненное. Похожее на обиду. Тэхён не успел разглядеть. Сразу исчезло. Как будто и не было. — Какого хуя ты это сделал? — прошипел Тэхён. — Чтобы не я получил позицию? Но почему сам не взял? Юнги молчал, смотрел сквозь него. — Отвечай, сука! — Тэхён толкнул его к стене. Юнги не сопротивлялся. — Твой крошечный мозг смог додуматься только до предательства, — наконец сказал Юнги тихо. — А если бы ты включил его, то понял бы: эти сделки с гнильцой. Билл вывезет проверку, у него шкура толстая. А тебя бы к обеду сожрали и выплюнули вместе с лицензией. — Мог бы сказать утром! Я уже стратегию выстроил… — С хуя ли?! — Юнги, перебивая его, высвободился резким движением. — Ты видел только возможность, мудак, а это была вилка. Из которой я нас вытащил. И громко щёлкнув замком, пошёл прочь по коридору. Спина прямая. Шаги ровные. Тэхён стоял, прислонившись к стене. Кулаки сжаты. Дыхание тяжёлое. Перед глазами тот взгляд. Как будто Юнги… было больно? В ушах его последние слова. Какая, нахрен, вилка?! Тэхён вернулся к себе. Сел. Уставился в экран. Злость никуда не делась. Но к ней примешалось что-то ещё. Неприятное. Может, Юнги не помогал Биллу. Может, Тэхён ошибся. Но тогда почему Юнги не опроверг? Почему просто ушёл? «Вилка, из которой я нас вытащил»… Тэхён провёл руками по лицу. Задел переносицу, которая всё ещё тупо болела после утреннего удара. Боль отрезвила. Блять! Если бы кто-то из них закрыл эти сделки, ушёл бы на повышение с переводом в Токио. На два года, как минимум… Он всмотрелся в Юнги через стекло. Тот выглядел обычно. Как всегда. Нет. Юнги имел в виду что-то другое. Тэхёну не нравилось русло, куда сворачивали его мысли. Нужно было отложить их до вечера. Да, Тэхён разберётся с этим вечером. Заставит Юнги сказать правду. Или хотя бы снова взглянуть на себя так же. Чтобы понять. Чтобы разобраться. Чтобы скорректировать… На часах было 11:49. До момента, когда он снова сможет дотронуться до Юнги за пределами офиса — слишком долго. А ещё и совещание, на котором надо разнести его. Тэхён ухмыльнулся. Было бы здорово выбить тот взгляд из него прямо при всех. Чтобы знал своё место! И он снова взялся за отчёт. Лишь бы руки были заняты. Лишь бы не думать. Не думать, что на доли секунды Юнги выглядел… раненым.

***

Конференц-зал. Длинный стол из тёмного дерева. Двенадцать человек: совет директоров, акционеры, приглашённые эксперты. Все в костюмах, все с лицами «впечатли меня или исчезни». Юнги стоял у проектора. Он был спокоен, уверен. Ровным голосом рассказывал о проекте. Слайды сменялись плавно. Цифры мелькали на экране. Он вёл презентацию как дирижёр — каждое движение руки, каждая пауза были рассчитаны. Тэхён сидел справа, ближе к концу стола. Слушал. Наблюдал. Выжидал, когда Юнги дойдёт до самого слабого места в отчёте. Слайд одиннадцать. Наконец-то! Юнги говорил о прогнозах роста на азиатском рынке. Показывал график — восходящую линию, уверенную и красивую. Тэхён поднял руку. — Извините, что прерываю, — его голос был обманчиво вежливым, почти извиняющимся. — Небольшое уточнение. Эти прогнозы основаны на данных за последний квартал? Юнги посмотрел на него. Ничего не изменилось в лице, но взгляд стал острее. — Да. За последний квартал и экстраполяцию на следующие шесть месяцев. — Понятно, — Тэхён кивнул. — Просто вчера вышел отчёт МакКинзи о замедлении роста в азиатском секторе. Минус восемь процентов. Возможно, стоило скорректировать прогноз с учётом новых данных? В зале зашевелились. Несколько человек уткнулись в телефоны, проверяя информацию. Юнги не дрогнул. — Отчёт МакКинзи учитывает общерыночные тенденции. Наша ниша показывает иную динамику. У нас есть эксклюзивные контракты, которые нивелируют общий спад. — Эксклюзивные контракты, — повторил Тэхён, как будто пробуя слова на вкус. — С компанией Zenit Corp, верно? — Верно. — Той самой Zenit, которая на прошлой неделе объявила о реструктуризации и заморозке всех новых проектов на полгода? Тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина. Юнги стоял неподвижно. Только пальцы чуть сильнее сжали пульт от проектора. — Реструктуризация не означает разрыв контрактов, — сказал он спокойно. — Наши обязательства защищены юридически. — Разумеется, — Тэхён наклонился вперёд, сложив руки на столе. — Но задержки неизбежны. А значит, ваш прогноз роста в восемнадцать процентов… не в меру оптимистичен. Взгляды членов совета метнулись к Юнги. Тот медленно переложил пульт в другую руку. — Коллега прав, — сказал он ровно. — Задержки возможны. Поэтому на слайде тринадцать у меня есть альтернативный сценарий. Позвольте продолжить. Он кликнул. Появился новый слайд — три сценария: оптимистичный, реалистичный, пессимистичный. — Как видите, даже в пессимистичном сценарии мы сохраняем рост в двенадцать процентов. Благодаря диверсификации портфеля, которую я как раз и планировал обсудить далее. Совет успокоился. Кивки одобрения. Юнги посмотрел на Тэхёна. Улыбнулся — чуть заметно, одними уголками губ.

***

После совещания они остались в коференц-зале. Одни. Остальные ушли обедать или в свои кабинеты. Тэхён прижал Юнги к стеклянной перегородке. Резко, одной рукой за галстук. — Ты знал, — прошипел он. — Ты знал, что я про это спрошу. Подготовил запасной слайд, которого не было в моем варианте. — Конечно знал. — Юнги даже не сопротивлялся. Стоял спокойно, глядя в глаза Тэхёну. — Ты предсказуем. Ты всегда бьёшь в самую очевидную точку. А сейчас, когда ты так зол, теряешь хватку… — А ты всегда на шаг впереди. — Не всегда. — Юнги наклонил голову. — Иногда я ошибаюсь. Иногда ты меня удивляешь. Но сегодня — ты привычный кусок дерьма. Тэхён сжал галстук сильнее. Ткань впилась в шею Юнги. Тот не изменился в лице. Только дыхание стало чуть тяжелее. — Отпусти, — сказал Юнги тихо. — Или не отпускай. Ты знаешь, что мне плевать. Тэхён смотрел на него. На бледную кожу, на тонкую красную линию, оставшуюся от вчерашней драки. На глаза — тёмные, бездонные, пустые. «Что я вижу, когда смотрю на тебя? — Себя». Он разжал пальцы. Развернулся и пошёл прочь. Юнги медленно направился за ним. Но прямо за дверью их поймала Венди. — Пройдемте-ка ко мне. Надо поговорить. Эта хрупкая женщина с хваткой питбуля могла быть убедительной, когда надо, и, кажется, сейчас был именно такой момент.

***

Они опустились на диван. На этот раз Юнги сел вплотную к краю. Тэхён — в противоположном углу. Между ними было больше метра пустого пространства. Венди села напротив, скрестив руки. — Я смотрела совещание, — начала она без предисловий. — И знаете, что я увидела? Двух профессионалов, которые ненавидят друг друга настолько сильно, что это стало их идентичностью. Тишина. — Тэхён, — Венди повернулась к нему. — Ты задал семнадцать вопросов во время презентации Юнги. Семнадцать. Больше, чем все остальные вместе взятые. И каждый был рассчитан на то, чтобы поставить его в неудобное положение. — Моя работа — находить слабые места… — Твоя работа — помогать фонду зарабатывать, — оборвала Венди. — А ты использовал совещание как арену для личной мести. За что? Тэхён не ответил. Венди повернулась к Юнги: — А ты. Не просто отвечал на вопросы — размазывал Тэхёна по стенке. Публично. Жёстко. Я видела, как партнёры переглядывались. Они не понимали, это профессиональное или личная вендетта? — Это… Венди откинулась назад. — Послушайте меня внимательно. Я не знаю, что между вами происходит. Личный конфликт? Профессиональная зависть? Что-то ещё? Мне всё равно. Но ваша взаимная ненависть становится токсичной для команды. — Акс говорит, что конкуренция… — Он ошибается, — отрезала Венди. — Он видит цифры. Вы приносите прибыль, значит, всё в порядке. Но я вижу людей. И я вижу не ненависть. Ненависть — это просто шум, дымовая завеса. Я вижу двух человек, которые построили внутри огромной корпорации свой собственный герметичный мир. Вы больше не работаете на Axe Capital. Вы работаете на поддержание этого безумного цикла между вами. Вы стали паразитировать на фирме, чтобы кормить свою одержимость. Пауза. — У меня нет власти вас уволить. Это решает Бобби. Но я могу рекомендовать ему разделить вас. Один остаётся здесь. Другой переводится в лондонский офис. Без пересечений. Тэхён почувствовал, как что-то сжалось в груди. Юнги замер рядом. — Пока я не сделаю этого, — продолжила Венди. — Вы действительно хороши вместе. Особенно, когда не пытаетесь убить друг друга. Но если это продолжится… Она встала. — Идите. И подумайте, что важнее? Ваша карьера или ваша ненависть? Они вышли. В коридоре, когда двери кабинета Венди закрылись, Юнги прошипел: — Она хочет нас разделить. — Пошла она… — Но… — Будем осторожнее, — Тэхён посмотрел на него. — Меньше публичных столкновений. Больше холодной войны. — Ты серьёзно? — У тебя есть другие идеи? Юнги задумался. — Нет, — наконец сказал он. — Но я не прощу тебе сегодняшние обвинения. — А я извинялся?

***

Элитный ночной клуб «Бездна» располагался на последних этажах стеклянного небоскрёба. Лифты останавливались за два этажа, и дальше вела только узкая лестница, угодливо глотающая шаги тех, кто привык подниматься по чужим головам. Всё выглядело как издёвка над мечтой вознестись: чем выше забирались посетители, тем отчётливее слышали внутри себя треск рушащихся масок. Наверху располагалась рафинированная тьма, аккуратно упакованная в стекло и сталь. Место, где правила приличия рассыпались быстрее, чем стоимость чужих акций, и где становилось ясно, что демоны без труда находят дорогу и в небо. Тэхён появился раньше обычного. Сел у бара, заказал виски. Двойной. Бармен налил молча: здесь не разговаривали — только жестами, только взглядами. Он пил и смотрел на танцпол. Тела двигались в темноте — анонимные, сплетённые, теряющие границы. Люди приходили сюда, чтобы исчезнуть. Раствориться. Забыть, кем они были днём. Он допил. Заказал ещё. — Начал без меня, — голос у самого уха, еле слышный из-за музыки. Юнги. Тэхён не обернулся. Просто кивнул бармену — повторил заказ. Юнги сел рядом. Между ними — пустой стул. Зона безопасности. Они пили в тишине. Музыка заменяла слова. Басы — удары в рёбра. Каждый бит — напоминание, что сердце ещё стучит. — Я бы похвалил тебя за сегодня, — сказал Юнги, не глядя на него. — Почти сбил меня… — «Почти» не считается. — …если бы не твоё мудацкое поведение из-за Доллара Билла. Тэхён обернулся. Посмотрел на него. Юнги сидел, вращая стакан в пальцах. Лёд звенел о стекло — тихо, ритмично. Лицо освещалось вспышками света — то появлялось, то исчезало. Как призрак. — А что ещё остается думать? — То, что он лет на двадцать дольше в этом всём. — Юнги поднял стакан, осушил его залпом. — Я понимал, что он что-то мутит, лезет в моё поле, но у меня не было инсайдов. Всё сошлось только сегодня утром. И даже если бы мне пришло в голову поделиться с тобой информацией, на твоем мерзком лице было так отчёливо видно, что ты готов слить меня ради должности, свалить в… Тэхён не знал, как ответить. Он встал. Пошёл к открытой зоне. На террасу. Мимо танцпола, мимо тел, мимо музыки. Ему нужен был воздух. Пространство. Расстояние от Юнги. Но тот последовал за ним.

***

Терраса встретила их колючим ветром. Город внизу светился хищно — россыпью огней, похожих на сотни глаз, наблюдающих за тем, как двое поднимаются всё выше, чтобы ненавидеть друг друга всё больше. Высокие ограждение из армированного стекла вспыхивали отражениями — холодными, раздробленными, словно они сами становились зеркалами для их вражды. Дым от чьей-то забытой сигареты тянулся в сторону Юнги, расползаясь змейкой, как будто выбирая сторону. Небо нависало над ними глухо. Даже здесь, среди стекла и ветра, чувствовалось, что они поднимаются ввысь только затем, чтобы падать друг в друга — жестоко, неизбежно, без малейшего шанса на мир. — Зачем ты вышел за мной? — Тэхён развернулся резко. — Если я такой никчёмный… — Затем же, зачем ты ушёл. — Юнги остановился в двух шагах. — Потому что не можешь остановиться. — Я могу… — Лжец. Тэхён шагнул вперёд. Схватил Юнги за воротник рубашки. Прижал к стене. — Что ты хочешь от меня? — голос сорвался, стал хриплым. — Всё, — ответ был мгновенным. — Или ничего. Третьего не дано. Тэхён ударил. Кулаком в челюсть. Юнги дёрнулся, но не издал звука. Только облизнул разбитую губу, попробовал кровь на вкус. — Ещё, — сказал он тихо. Тэхён ударил снова. В рёбра. В плечо. Бил методично, без ярости — как выполняя работу. Юнги принимал удары, не защищаясь. Только смотрел. Глаза блестели в мигающем свете фонаря. — Лучше? — спросил Юнги, когда Тэхён остановился, тяжело дыша. — Нет. — Я знаю. Он притянул Тэхёна ближе. Их лбы соприкоснулись. Дыхание — одно на двоих. Быстрое, рваное, отчаянное. — Мы больны, — прошептал Тэхён. — Неизлечимо, — согласился Юнги. Поцелуй был неизбежен, но жесток. Как столкновение. Зубы о зубы. Кровь, смешанная со вкусом виски. Юнги вцепился в волосы Тэхёна, дёрнул так, что по позвоночнику прошла вспышка боли-удовольствия. Тэхён прижал его сильнее к стене. Рука нашла горло Юнги, сжала. — Скажи мне остановиться, — выдохнул он в губы Юнги. — Нет. — Скажи… — Заткнись и продолжай. Тэхён сжал воротник сильнее. — Ненавижу тебя, — выдохнул он. — Это взаимно! — просипел Юнги. Звук открывающейся под давлением двери отвлёк их. Резкий, громкий. Повернулись одновременно. Мужчина вывалился на террасу, как загнанное животное. Дэнни Марголис — младший аналитик, тихий парень из Бруклина, который работал по восемнадцать часов в сутки, пытаясь доказать, что достоин Axe Capital. Тэхён узнал его сразу. Юнги тоже — его пальцы инстинктивно сжали запястье Тэхёна. Предостерегая, чтобы не двигался. Дэнни не видел их. Кажется, вообще ничего не видел. Врезался в прозрачное ограждение. Упёрся в него руками, задыхаясь. — Не могу больше, — бормотал он. — Каждый грёбаный день. Двадцать два часа сегодня. Двадцать два часа, и Акс даже не посмотрел на мой отчёт. Даже не открыл. Он ударил кулаком по стеклу. — Зачем? Зачем я всё это делаю? Тэхён сделал неосознанное движение вперёд. Юнги схватил его за предплечье, впился пальцами до боли. Покачал головой. И вроде всё шло обычно — не первый раз такое. Но что-то скребло внутри Тэхёна. Он видел не Дэнни. Видел себя после провала. Через год. Или через месяц. Без Юнги. Без этой ненависти, удерживающей его на плаву. ​Он взглянул на побелевшие пальцы, сжимавшие его запястье. Юнги держал его не просто чтобы остановить. Он держался за Тэхёна сам, словно боялся — если отпустит, оба станут как Дэнни, пустыми оболочками в дорогих костюмах, которых не берут на борт. Дэнни слегка бился лбом о стекло, как будто пытаясь себя успокоить. Наконец он пошел ко входу внутрь, и не успел Тэхён выдохнуть, как развернулся и побежал обратно. С громким вскриком он врезался в ограждения головой. Как будто хотел пробить, вылететь наружу, закончить всё это. Глухой удар. Треск. Не удержавшись на ногах, Дэнни рухнул, зажимая голову. Кровь потекла между пальцев. — Кто-нибудь… — его голос был слабым. — Помогите… Тэхён дёрнулся. Юнги не отпускал. — Он нас увидит, — прошипел Юнги, удерживая его за пояс. — Вместе. Ночью. В клубе. — Ему нужна помощь… — Да, и ему помогут, вызовут скорую. Но если мы останемся… — Юнги впился в него взглядом. — Полиция. Вопросы. Наши имена в одном протоколе. Ты этого хочешь? Тэхён обмяк в его руках. — Именно, — Юнги потянул его прочь. — Двигайся. Они почти бежали к пожарной лестнице. Будто неудача Дэнни была заразной болезнью, от которой нужно было отмыться немедленно. Вышли на пару этажей ниже к лифтам. Спустились на подземный паркинг. Адреналин кипел в крови пополам с животным страхом. Их машины стояли через три места друг от друга. Тэхён пошёл к своей. Остановился. Обернулся. Юнги стоял у своей машины, держась за ручку двери. Смотрел на него. — Ты домой? — спросил Тэхён. Юнги отпустил ручку. Медленно направился к Тэхёну. Остановился в шаге. Между рядами машин. В сумеречной зоне между жёлтым светом ламп. В тишине, которую нарушал только гул вентиляции. — Или мы хотим завершить… — голос Юнги звучал не как вопрос, а как утверждение. Тэхён подался к нему. Резко, жёстко. Развернул, прижал к своей машине. Юнги привычно выгнулся, упираясь руками в капот. Тэхён прижался к нему сзади, вдавливая тело в металл. — Охрана появится минут через десять, — прохрипел Тэхён. — Уверен? — Тупой вопрос, — Юнги попытался обернуться, но Тэхён не дал. Надавил сильнее. — Не двигайся, — Тэхён рванул ремень Юнги, сорвав шлёвки, выдрал рубашку, обнажая кожу, бледную, с разводами синяков от вчерашнего. Жадно сжал плоть, чтобы появились новые, сегодняшние. Чтобы карта их войны снова была расцвечена его следами, так же, как тело Тэхёна было покрыто увядающими цветами от кулаков Юнги. Тот дёрнулся, попытался перевернуться. Тэхён хлопнул его между лопаток — не сильно, но достаточно, чтобы выбить воздух. — Сказал, не двигайся. — Нахуй пошел… Глаза Тэхёна потемнели, он вцепился зубами в плечо Юнги. Прокусил до крови. Тот взвыл — низко, звериным звуком, который эхом прокатился по пустому паркингу. — Тихо. — Тэхён облизнул кровь. Солёная. Металлическая. — Хочешь, чтобы кто-нибудь услышал? — Мне плевать… — Лжец. Тэхён стянул его брюки, обнажая бёдра. Белая кожа, исцарапанная, со следами его пальцев. — Выглядишь как жертва, — прошептал Тэхён, нежно проводя ладонью по ягодице Юнги. — Тебе нравится? — Я не жертва! — Докажи! Юнги резко оттолкнулся руками от капота, вырвался из захвата. Развернулся, схватил Тэхёна за горло. Прижал к машине. Поменялись местами. — Вот так лучше! — прошипел Юнги, сжимая горло сильнее. — Или ты надеешься быть сверху? Тэхён не ответил. Только схватил Юнги за запястье, пытаясь ослабить его хватку. Не получилось. Юнги был сильнее, чем казалось. — Не прощу тебе Билла, — Юнги наклонился ближе, их губы почти соприкасались. — Скажи, ты хочешь меня сломать? Унизить? Уничтожить? За то, что с утра довёл тебя… — Я… — Скажи! — Хочу! — выплюнул Тэхён. — Каждый гребаный день. Хочу стереть тебя. С каждым его словом пальцы Юнги сжимались сильнее. — Но не могу, — еле прохрипел Тэхён. — Потому что без тебя… я сам исчезаю. Тишина. Юнги медленно разжал пальцы, выпуская его горло из захвата. Слушая свистящие вдохи Тэхёна. Вглядываясь в его глаза — долго, изучающе. — Наконец-то, — выдохнул он. И прижался к его губам, проводя языком, умоляя пустить. По-настоящему. Всё ещё страстно, но это было глубже. Нужнее. Отчаяннее. Тэхён ответил. С той же страстью и погружением. Но ему было мало этого. Подхватив Юнги под бёдра, он оттолкнулся от капота и прижал его к разделительному столбу, заставляя обхватить себя ногами. Вжимаясь в него своим возбуждением. Юнги вцепился в его волосы жаждущими пальцами, оттягивая у корней, заставляя Тэхёна прилагать дополнительные усилия, чтобы дотягиваться до желанных губ в и так неудобной позе. Они целовались жадно, больно, до крови на губах, до синяков на шее, до того, что перестали понимать, где заканчивается один и начинается другой. — Давай уже, — выдохнул Юнги. — Хочу сейчас. Быстро. — Слишком опасно… — Плевать! ​Тэхён перенёс его обратно на капот. Сдернул брюки, раздвинул колени и встал между его ног. Юнги уперся ладонями в металл, жадно наблюдая, как Тэхён ломает молнию на ширинке, высвобождая возбужденную плоть. Даже эта секундная заминка его раздражала. Он откинулся назад, потянувшись рукой к паху: — Пока тебя дождешься!.. ​Тэхён зло зарычал, перехватил его руку и ртом припал к члену. Жадно втягивая его, он собрал слюну, смазал ею себя и, приподняв бёдра Юнги, вошёл в него одним резким движением. Крик Юнги разрезал воздух — короткий, острый. Тэхён замер. ​— Больно? — Да. — Остановиться? — Только попробуй! ​Тэхён ответил резким толчком, выбивающим воздух. Ещё раз. И ещё. Сначала размеренно, на счет три. Потом быстрее. Жёстче. Сильнее. Юнги подавался навстречу, задыхаясь, его руки беспомощно скользили по капоту. Вдруг пальцы Юнги нашли ладонь Тэхёна. Не впились ногтями. Не оттолкнули. Не схватили жёстко. Просто… переплелись с его пальцами. Как будто ища опору. Как будто говоря что-то, на что у них никогда не хватало слов. Тэхён замер. На долю секунды — на крошечный, невозможный момент — он почувствовал не ненависть, не похоть, не удивление, а что-то щемящее в груди и необходимое в душе. Что-то, чему он не готов был дать имя. Но его тело уже инстинктивно ответило — пальцы сжали ладонь Юнги. Крепко. По-настоящему. Блять! Блять! Блять! Это чувство было лучше секса, но оно пугало. Такая близость была опаснее любого удара. Острее любого поцелуя. Она могла сломать их окончательно. Тэхён выдернул руку — резко, как от ожога. — Смотри на меня, — рыкнул он, хватая Юнги за подбородок, заставляя вернуться в безопасную зону, где всё было понятно: ненависть, боль, контроль. — Открой глаза! Юнги распахнул веки. Зрачки были огромными, чёрными. — Вот так, — Тэхён двигался сильнее, глубже, прогоняя этот опасный момент слабости. — Чтобы ты помнил… — звонкий шлепок бёдер о бёдра, — кто владеет тобой. — Никто… не… владеет… — Юнги задыхался между слов, — мной… — Тэхён приподнял его бёдра, меняя угол проникновения, попав в нужную точку, наконец, — …сука-а-а! Юнги выгнулся дугой, застонал — громко, без контроля. Тэхёну пришлось зажать ему рот ладонью. — Тихо, я сказал. Юнги укусил его. До крови. Тэхён зашипел, но руку не убрал. Только толкнулся ещё сильнее. Снова. И снова. Быстрее. Глубже. Расстворяясь в податливости тела, в тесноте жара. Юнги извивался под ним, издавая приглушённые звуки в ладонь. Машина раскачивалась. Металл скрипел. Где-то вдалеке хлопнула дверь — кто-то вышел на паркинг. — Охрана, — прохрипел Тэхён, отнимая ладонь. — Плевать… — Нас увидят… — Дай кончить, сука! Шаги. Всё ближе. Эхо в бетонном пространстве. Тэхён ускорился, ритмично сжимая член Юнги в руке. Двигался яростно, теряясь в удовольствии. Юнги согнулся, колотя его плечи руками, то ли пытаясь высвободится, то ли насадиться сильнее. Тёплая сперма влажными толчками забилась между ними, пачкая живот Юнги и пальцы Тэхёна. Тело содрогалось, сжимаясь вокруг Тэхёна. Это было слишком. Тэхён толкнулся последний раз и замер, выплёскиваясь внутрь Юнги с глухим стоном, который не сдержал. Шаги остановились. — Эй! — чей-то голос. Мужской. Строгий. — Есть там кто? Тэхён быстро застегнулся, выбравшись из захвата Юнги. Тот, потеряв опору, соскользнул с капота на ноги — пошатнулся, схватился за машину. Натянул брюки дрожащими руками. — Это охрана, — прошептал Тэхён. — Бежим? — Нет. Слишком… Шаги ближе. Охранник появился из-за ряда машин — пожилой мужчина в униформе. Тэхён обернулся, заслоняя Юнги. Попытался улыбнуться. — Добрый вечер. Охранник оглядел их — растрёпанные волосы, разорванные рубашки, кровь на губах. — Всё в порядке? — Да, — Тэхён кашлянул. — Просто… небольшой спор. Уже решён. Охранник прищурился. Явно не верил. Но посмотрел на их дорогие костюмы, часы, машину. Возможно, вспомнил, что уже видел их. Понял, что это не его дело. — Хорошо. Но это паркинг, не переговорная. — Конечно. Мы уже уезжаем. Охранник кивнул. Развернулся. Ушёл. Тишина. Тэхён медленно обернулся к Юнги. Тот стоял, прислонившись к машине. Лицо бледное. Дыхание тяжёлое. — Нам надо бы… — начал Тэхён. — …ехать домой, — перебил его Юнги, не давая сказать то, о чём они могут пожалеть назавтра. — Ты прав. Они стояли. Не двигались. — К тебе или ко мне? — тихо усмехнулся Тэхён. Юнги смотрел на него. Долго. Потом хмыкнул — устало, горько. — Придурок…

***

Тэхён вёл машину на автопилоте. Юнги сидел рядом, упёршись невидящим взглядом в окно. Город проплывал мимо — огни, тени, пустые улицы. Три часа ночи. Время, когда этот ненавистный город становится тише. — Куда ты едешь? — спросил Юнги, когда Тэхён свернул не в ту сторону. — Не знаю, — честно ответил Тэхён. — Просто еду. — Остановись. — Зачем? — Ты едешь на красный. Тэхён посмотрел. Светофор действительно горел красным, но дорога была пуста. Он проехал. — Нам повезёт, если сегодня нас остановит полиция, — пробормотал Юнги. — После случая с Денни. После паркинга. Идеальный финал. — Никто нас не остановит, — Тэхён разогнался. — Нам никогда не везёт. Только невезение недостаточно сильное, чтобы убить. Юнги усмехнулся. Откинулся на сиденье. — Философия неудачника. — Или реалиста. Дальше они ехали в тишине. Только шум двигателя и шорох колёс по асфальту. Гипнотический. Убаюкивающий. Тэхён свернул к набережной. Остановился перед рекой. Заглушил двигатель. Вышел. Юнги, посидев пару минут, всё же последовал за ним. Они подошли к ограждению. Смотрели на воду. Чёрная, маслянистая, медленная. Город отражался в ней вверх ногами — перевёрнутый мир, где всё наоборот. Где они, возможно… — Знаешь, что я думал сегодня? — перебил свои же мысли Юнги. — Что мы уже мертвы. Просто не заметили, когда это случилось. — Глупость. — Нет. Подумай. Мы не живём. Мы функционируем. Работаем, дерёмся, трахаемся. Но есть ли в этом жизнь? Тэхён промолчал. Потому что не знал ответа. — Когда ты в последний раз чувствовал что-то, — продолжал Юнги, — кроме ненависти? Или злости? Или этого… — он махнул рукой, подбирая слово. — …пустого возбуждения от боли? — Не помню, — Тэхён надеялся, что его ложь останется незамеченной. — Вот и я не помню, — Юнги повернулся к нему. — Знаешь, что самое страшное? Я и не хочу помнить. Потому что любое другое чувство было бы… слабостью. — А мы не можем быть слабыми. — Не можем. Юнги шагнул ближе. Протянул руку, легко коснулся щеки Тэхёна. Пальцы холодные. Скулы горячие. — Если бы я исчез, — сказал он тихо, — ты бы горевал? Тэхён поймал его руку. Сжал. Сильно. — Я бы ненавидел тебя ещё больше. Злился бы, что ты ушёл первым. Оставил меня здесь. Одного. — Ненавижу тебя, — вопреки словам, голос Юнги звучал тепло. Он притянул Тэхёна ближе. Поцеловал. Впервые за весь день без агрессии. Без зубов и крови. Тэхён ответил тем же. Бережно обнял его. Забрался ладонями в прорези порванной рубашки. Чувствовал позвоночник, рёбра, тепло кожи. Они живые. Всё ещё. Поцелуй стал глубже. Руки Юнги тоже скользнули под рубашку Тэхёна, поглаживая кожу. Тэхён прижал его к ограждению. Металл холодный, но им было всё равно. Они целовались долго. Пока не стало больно дышать. Пока губы не онемели. Юнги отстранился первым. Посмотрел на горизонт. — Скоро утро. — Но время ещё есть. — Надо поспать. Хотя бы пару часов… — Знаю. Они вернулись к машине. Тэхён завёл двигатель. Повёз Юнги домой — в тот же дом, где они проснулись утром. В их дом. Их постель. Их боль на двоих.

***

Тэхён сразу пошёл в душ. Смывал кровь, пот, следы парковки, образ Дэнни. Горячая вода обжигала ссадины. Когда вышел, Юнги стоял у окна в их общей спальне, успев раздеться в ожидании своей очереди в ванную. Смотрел на город внизу. Одежда валялась на полу. Спина — вся в синяках, царапинах, следах зубов. — Завтра, вернее, сегодня, опять совещание, — сказал он, не оборачиваясь. — Презентация нового проекта. Я веду. — Я буду… — Знаю. — …буду придирчив. — Знаю. Юнги обернулся. Посмотрел на Тэхёна. — И всё повторится. Снова. Завтра. Послезавтра. Каждый день. Тэхён подошёл. Остановился напротив. Протянул руку, коснулся синяка на рёбрах Юнги. — Хочешь прекратить это? Юнги покачал головой. — Я тоже. Они смотрели друг на друга. Без улыбок. Без надежды. — Значит, падаем дальше, — произнёс Юнги. — Значит, падаем, — эхом ответил Тэхён. — Мы больны, — сказал Юнги тихо. — Знаю. — Это нездорово. — Знаю. — Нам нужно остановиться. — Знаю. Долгая пауза. — Но мы не остановимся. — Юнги повернул голову, посмотрел на него. — Нет, — Тэхён встретил его взгляд. — Не остановимся. Юнги протянул руку. Коснулся его лица нежно, ласково. Провёл пальцами по разбитой губе. — Завтра я буду снова пытаться тебя уничтожить. — Да. — Буду саботировать твои проекты. Тэхён притянул его ближе. — Придется защищаться, — пробормотал он, уткнувшись носом ему в макушку. — Мы будем драться на парковке со слепыми зонами, — шептал Юнги, цепляясь за его всё ещё влажные плечи. — И трахаться дома. — Тэхён, наклонившись, повёл носом по его шее. — И так бесконечно. — Да. Бесконечно. — Поцеловал за ухом. — Не ходи в душ. Хочу этот твой запах… Юнги не ответил, устало прижимаясь к Тэхёну. Они крепко сжимали в объятиях друг друга. Враги, любовники, соседи по аду. Душ мог подождать.

***

Они лежали в одной постели. Каждый на своей стороне. Между ними — невидимая граница, которую они не пересекали. Через час Тэхён проснулся от того, что Юнги прижался к его спине. Обнял, уткнулся носом в шею. — Юнги? — прошептал Тэхён. Тишина. Юнги спал. Тэхён не стал его отталкивать. Просто закрыл глаза. Положил свою ладонь поверх его руки на своём животе, снова проваливаясь в сон. Так они и спали. Сплетённые в темноте. Пока будильник не зазвонил в семь утра. Юнги встал первым, предпочитая не думать о ночных объятиях. Пошёл в душ. Тэхён лежал, смотрел в потолок. Слушал шум воды. Телефон завибрировал. Уведомление: «Мин Юнги отправил изменения в документ «Проект_Феникс_DRAFT». Комментарий: «Проверь расчёты, пока не поздно». Тэхён усмехнулся. Взял телефон. Начал печатать: «Уже проверил. Твои подколы, как всегда, дерьмовые». Отправил. Встал. Пошёл на кухню. Сварил кофе — две чашки. Одну с сахаром для себя. Вторую без — для Юнги. Тот появился уже одетый, причёсанный, готовый к войне. Взял свою чашку. Сделал глоток. Не поблагодарил, хотя кофе был идеальным. Именно той температуры, которая не обжигает, и той крепости, которая бьёт по нервам ровно настолько, чтобы проснуться. Тэхён знал его рецепторы лучше, чем он сам. И от понимания, что даже в разгар войны о тебе заботятся с такой пугающей точностью, у Юнги перехватило горло. Нужно бы выплеснуть этот кофе в раковину. Но вместо этого он сделал ещё один жадный глоток. — Уеду пораньше, — сказал он, допивая. — Надо забрать машину с парковки клуба. — Увидимся в офисе. — Через полтора часа. — Будем врагами? Юнги быстро взглянул на него. В глазах мелькнуло что-то — нежность? боль? — но тут же исчезло. — Мы и есть враги, — сказал он ровно. — Просто живём вместе. Он ушёл. Тэхён остался стоять на кухне с чашкой в руках. «Враги, которые живут вместе». «Которые спят в одной постели…». «Нет. Которые падают на дно в одной постели», — мысленно поправил он себя. Допил свой кофе. Помыл обе чашки. Поставил их на сушилку — аккуратно, рядом. Направился в ванную. Предстоял долгий день. Очередной день на дне…