Маленький Ветер Могучего Грома

Темные тучи сгустились над Храмом Стихий, предвещая бурю. Би-Хан, известный также как Саб-Зиро, скользил по заснеженным склонам, его холодное сердце не ведало сомнений. Амулет Шиннока должен был стать его. Но на пути внезапно возник воин с серебристо-белыми волосами, развевающимися на ветру. Его голубые глаза светились мягким, но твердым светом. — Остановись! — произнес он спокойно. — Не иди дальше, пока не поздно. Би-Хан замер, его пальцы сжались в кулаки: — Кто посмел встать на моем пути? — Я — Фуджин, бог ветра, Младший Защитник Земного Царства, — ответил воин, слегка склонив голову. — Брат Рейдана. Послушай меня, ниндзя. Тот, кто послал тебя, ведет тебя к гибели. Би-Хан усмехнулся: — Твои слова для меня — пустой звук. Он бросился вперед, но Фуджин парировал его удары с легкостью, словно играл с ветром. — Ты почти побежден, — мягко сказал бог ветра, уклоняясь от очередного удара. — Я не хочу убивать тебя. Отступи, пока можешь. Но Би-Хан не слушал. И тогда из тени за спиной Фуджина возникла фигура в черных одеждах. — Как трогательно… — прошипел Куан-Чи, и его посох обрушился на голову бога ветра. Фуджин не успел среагировать. Он рухнул на каменный пол, мир вокруг него погрузился во тьму. Когда сознание вернулось к Фуджину, он почувствовал холод камня под спиной и жгучую боль в запястьях. Его руки были связаны за спиной его же собственным разорванным плащом. Перед ним стоял Куан-Чи, его желтые глаза сверкали хищным блеском. — Приветствую, бог ветра… — почтительно, но с насмешкой произнес некромант. — Как самочувствие? Фуджин сжал зубы, узнав его по рассказам Рейдана: — Я подозревал, что за этим стоит твоя грязная рука. Куан-Чи рассмеялся. — Би-Хан — лишь пешка. А вот ты… ты можешь стать куда полезнее… — он медленно провел пальцем по щеке Фуджина. — Что ты хочешь? — голос бога ветра дрогнул. Куан-Чи ухмыльнулся и резко схватил его за бедра. — Ты так прекрасен… Так невинен. Младший брат великого Рейдана… — его пальцы скользнули ниже, и Фуджин резко дернулся. — Осквернив Храм и меня, ты подпишешь себе смертный приговор! — прошипел Фуджин. — Рейдан сейчас далеко. Он сражается с армией Шиннока… — Куан-Чи наклонился к его уху. — А я… я трахну тебя. Это будет месть за Шиннока. Фуджин попытался вырваться, ударил коленом в грудь некроманта, но тот лишь рассмеялся. — Ты только раззадориваешь меня! — он сорвал с бога ветра одежду, обнажив его хрупкое, но мускулистое тело. Фуджин замер, увидев его мерзкий, гниловатый член. — Нет… не трогай меня! — его голос дрожал. Но Куан-Чи уже раздвинул его ноги: — Ты будешь кричать имя брата… но он не придет… Боль была невыносимой. Фуджин закричал, когда Куан-Чи грубо лишил его невинности. — Как тесно… — прошипел некромант, наслаждаясь его муками. Часы превратились в ад. Куан-Чи насиловал его снова и снова, заставляя глотать его мерзкую сперму, кончая в него, на него, отравляя его тело и душу. Фуджин плакал, звал брата, но Рейдан не приходил. Тем временем у стен Храма Стихий бушевала битва. Рейдан, бог грома, стоял на передовой, его молнии рассекали ряды демонов, но врагов было слишком много. Они лезли из порталов, словно черви из разверзнутой земли, их когти и клыки жаждали плоти защитников. — Держите строй! — крикнул Рейдан, отбрасывая очередного демона ударом молота. Монахи Храма сражались отчаянно, но их силы таяли. Престарелый Лян, стражник храма, прикрывал спину Рейдана, его древний меч сверкал в такт ударам сердца. — Они не отступят, — прошептал Лян, отбивая атаку тенеподобного существа. — Это ловушка… Рейдан знал. Он чувствовал неестественность этой атаки. Демоны не штурмовали храмы просто так — за этим стояла чья-то воля. — Где же Фуджин? — внезапно спросил он, оглядываясь. Лян покачал головой: — Он все ещё в Храме Элементалей… Они все ещё защищают Амулет Шиннока! Сердце Рейдана сжалось. Что-то было не так. Но размышлять было некогда — очередной демон, огромный, с кожей, покрытой шипами, бросился на него. Рейдан едва успел поднять молот, когда когти вонзились ему в плечо. Кровь брызнула на камни. — Рейдан! — крикнул Лян, но бог грома уже рухнул на колено. Демон зарычал, готовясь добить его, но в последний момент молния ударила с небес, испепелив тварь. Рейдан поднял голову. Небо ревело, тучи сходились в спираль. — Шторм… — прошептал он. Но это был не его шторм. Тем временем в глубинах храма… Фуджин лежал на холодном полу, его тело дрожало от боли и унижения. Куан-Чи стоял над ним, его желтые глаза сверкали от удовольствия. — Ты так прекрасно дрожишь, — прошептал некромант, проводя пальцами по бедру бога ветра. — Как будто боишься… но и жаждешь этого. — Я… никогда… — голос Фуджина прервался, когда Куан-Чи снова раздвинул его ноги: — О, ты будешь. Некромант вошел в него снова, грубо, без подготовки. Фуджин застонал, его ногти впились в каменные плиты. — Ты уже привыкаешь, — усмехнулся Куан-Чи, ускоряя движения. — Скоро ты будешь просить об этом. Фуджин закрыл глаза. Он не хотел видеть это. Не хотел чувствовать. Но тело предавало его — боль смешивалась с чем-то еще, чем-то постыдным. Куан-Чи кончил в него снова, его сперма, холодная и липкая, наполняла Фуджина, словно яд. — Теперь твоя очередь, — прошипел некромант, принуждая бога ветра встать на колени. Фуджин попытался сопротивляться, но его тело не слушалось. Куан-Чи схватил его за волосы, заставив взять в рот его мерзкий член. — Глубже, — приказал он. Горло Фуджина сжалось, он давился, но Куан-Чи не останавливался: — Ты учишься быстро. Когда некромант кончил ему в рот, Фуджин едва не потерял сознание. Шан Цзунг наблюдал: — Ты заходишь слишком далеко, — сказал он, выходя из тени. Куан-Чи оглянулся, ухмыляясь: — Разве не ради этого мы здесь? — Он должен был быть моим, — Шан Цзунг провел рукой по животу Фуджина. — А ты превращаешь его в грязную шлюху. — Разве это не прекрасно? — Куан-Чи рассмеялся. Фуджин, полубессознательный, шептал одно имя: — Рейдан… Но брат не приходил. Би-Хан вошел в зал. — Вы закончили играть? — его голос был холоден. Куан-Чи отступил, жестом предлагая ему подойти: — Он твой. Покажи этому божку его место! Би-Хан подошел к Фуджину, его глаза сверкали жестоким любопытством: — Так вот он… бог ветра. Фуджин поднял на него взгляд: — Ты… предатель… Би-Хан ударил его: — Я — будущее. Он схватил Фуджина за бедра, его пальцы впились в кожу: — А ты… просто игрушка. Фуджин крикнул, когда Би-Хан вошел в него без предупреждения. Это было больнее, чем с Куан-Чи — ледяная энергия криоманта обжигала изнутри. — Ты… рвешь меня… — прошептал Фуджин. Би-Хан усмехнулся: — Именно так. Он трахал его жестко, без жалости, наслаждаясь каждым стоном. Когда он кончил, Фуджин уже почти не дышал. Шан Цзунг смотрел на это с отвращением: — Ты уничтожил его. Куан-Чи пожал плечами: — Он выполнил свою роль. — Он должен был стать моим супругом! — разозлился Шан Цзунг, готовясь атаковать некроманта. Куан-Чи рассмеялся — и резко толкнул Шан Цзунга в открывшийся портал: — Прощай, Шан Цзунг! Портал захлопнулся. Би-Хан поднял бровь: — И что теперь? Куан-Чи посмотрел на Фуджина: — Теперь… мы дождемся Рейдана… По крайней мере я очень хочу увидеть, как Рейдан будет плакать, когда на его руках умирает его брат… Фуджин лежал без движения. Его серебристые волосы были испачканы кровью и спермой. Он едва мог произнести имя брата. А в это время… Рейдан поднялся на ноги. Демоны отступали. Но сердце его сжимала ледяная рука. Что-то не так. Он не знал, что его брат уже потерян. Демоны отступили, но небо над Храмом Стихий по-прежнему клокотало, словно предчувствуя новую беду. Молнии Рейдана рассекали тьму, освещая окровавленные камни. Он стоял среди тел павших монахов, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах бушевала буря. — Где же Фуджин? — его голос прорвался сквозь шум ветра. Лян, опираясь на меч, подошел к нему. Лицо старого стража было бледным, но в глазах горела непоколебимая решимость: — Он оставался в Храме Элементалей... — Но что-то не так. Я чувствую это. — вздохнул Рейдан. Рейдан сжал кулаки. Внутри него клокотало что-то чужое, темное — страх. Он не боялся смерти. Не боялся сражений. Но сейчас... сейчас его сердце сжималось от неизвестности. — Он должен был хоть подать какую-то весточку. — взгляд Рейдана был обеспокоен. Лян положил руку на его плечо: — Иди. Найди его. Мы сами похороним погибших и вылечим раненных. Рейдан кивнул и бросился вперед, его плащ развевался за спиной, как крылья грозовой тучи. Храм Элементалей. Тишина. Только слабый стон нарушал гнетущую пустоту залов. Куан-Чи стоял над телом Фуджина, его желтые глаза сверкали от предвкушения. — Скоро... скоро он придет. — Его пальцы провели по бледной коже бога ветра, оставляя за собой темные следы некромантии. — И тогда... тогда он увидит, во что превратился его драгоценный брат. Фуджин шевельнулся. Его голубые глаза, некогда сиявшие, как небо, были тусклыми. — Ре... йдан... — его губы едва шевельнулись. Куан-Чи наклонился, наслаждаясь его слабостью: — Он не спасет тебя. Он придет слишком поздно. Фуджин закрыл глаза. Из его глаз текли слезы. Где-то между мирами. Шан Цзунг наблюдал за всем через древний артефакт — кристалл, отражающий события в Храме. Его лицо исказила гримаса ярости и жадности: — Куан-Чи... Ты посмел... Он не просто украл его добычу. Он осквернил ее. Но Шан Цзунг знал — еще не все потеряно. Темные коридоры Храма… Рейдан шел, и каждый его шаг отдалял его от войны, но приближал к чему-то гораздо худшему. Он чувствовал: Холод, Тишину, Страх. Его брат никогда не молчал так долго. И когда он наконец вошел в святилище... Он увидел. Фуджин лежал на полу, его тело было покрыто синяками, кровью, следами насилия. Серебристые волосы, всегда струящиеся, как ветер, теперь были спутаны, испачканы. А над ним стоял Куан-Чи, ухмыляясь: — А вот и ты, Рейдан... Мир вокруг Рейдана взорвался. Когда гром наконец прогремел у входа в Храм, было уже поздно. Куан-Чи, уже обладая Амулетом, усмехнулся, глядя на вбежавшего Рейдана. — Месть свершилась… — он пнул бездыханное тело Фуджина к его ногам. Рейдан застыл. Его глаза наполнились яростью… и бесконечной скорбью: — Фуджин… Он упал на колени, подхватив брата на руки. Его тело было изуродовано, покрыто синяками и следами насилия. — Прости меня… — шептал Рейдан, прижимая лоб к лбу брата. Но внутри он знал: смерть — не конец: — Я верну тебя… Он поцеловал ледяной лоб Фуджина и поклялся. Даже если для этого придется сжечь все миры. Небесный Суд. Рейдан шагнул сквозь врата Эдении, его плащ, пропитанный кровью и пылью битвы, тяжело свисал с плеч. В руках он бережно держал бездыханное тело Фуджина, завернутое в остатки собственного плаща. Серебристые волосы бога ветра разметались, как бледные лучи умирающей луны. Зал Старших Богов был пуст и безмолвен, лишь золотистый свет лился сквозь высокие арки, освещая трон, на котором восседали четыре фигуры. Раулен, бог мудрости, с лицом, скрытым за золотой маской. — Сиенна, богиня судьбы, её пальцы перебирали нити невидимого полотна. — Драксос, бог войны, его доспехи звенели при каждом движении. Их лики оставались скрытыми за сияющими масками, но даже сквозь них Рейдан почувствовал их холодный, неумолимый взгляд. — Ты осмелился явиться сюда с мертвым? — голос первого из них, Раулен, прозвучал, как гром. Рейдан опустился на одно колено, не отпуская брата. — Амулет Шиннока украден. Храм Стихий осквернен. Мой брат... — его голос дрогнул. — Мой брат пал, защищая его. Тишина. Затем второй Старший Бог, Сиенна, поднялась с трона: — Ты допустил крах. Ты — Защитник Земного Царства, и по твоей вине артефакт Падшего Бога теперь в руках некроманта. — Я знаю! — рык Рейдана сотряс зал. — Но я не прошу прощения для себя. Я прошу... Он сжал тело Фуджина крепче. — Я прошу воскресить его. Третий Старший Бог, Драксос, рассмеялся — сухим, безжизненным смехом: — Ты думаешь, мы станем тратить силы на одного павшего бога ветра? — Он не просто бог! — Рейдан вскинул голову, его глаза пылали. — Он — мой брат! Четвертый Старший Бог, Тезен, медленно поднял руку: — Достаточно. Ты неудачник, Рейдан. И за это... ты будешь уничтожен. Свет вокруг них сгустился, заряжаясь смертоносной энергией. Рейдан не отступил. Он лишь прижал Фуджина к себе и закрыл глаза. Но в этот момент в зал вошел Хотару: — Остановитесь. Голос Повелителя Порядка прозвучал мягко, но с непререкаемой властью. Золотистый свет вокруг Старших Богов дрогнул. — Хотару... — прошипел Раулен. — Это не твое дело. — Но это дело моего царства. — Хотару шагнул вперед. Его серебристые волосы, такие же, как у Фуджина, струились по плечам. — Если Земное Царство падет, Порядок рухнет. И тогда даже ваши троны не устоят. Он остановился перед Рейданом. Его взгляд упал на тело Фуджина... и что-то в нем дрогнуло: — Он еще не потерян. — Что? — Рейдан поднял глаза, в них вспыхнула надежда. Хотару протянул руку, коснулся груди Фуджина: — Его душа еще не ушла. Его тело... изранено, но не разрушено полностью. — Ты предлагаешь...? — Делиа нахмурилась. — Грот Джин-Сей. — Хотару не отводил взгляда от Фуджина. — Там он сможет восстановиться. — Нет! — Драксос вскинула руку. — Один провал — уже достаточно. Мы не станем тратить силы на… — Я сделаю это сам. — Хотару перебил ее. — Без вашей помощи. Тишина. Старшие Боги переглянулись. — Пусть будет так. — Тезен махнул рукой. — Но если он падет снова... ты ответишь. Хотару кивнул. Рейдан встал, но Повелитель Порядка остановил его взглядом: — Ты не должен говорить ему обо мне. — Вы его отец... — прошептал Рейдан. — Никогда не называй меня так при нем. — Глаза Хотару вспыхнули. — Ты знаешь, почему. Рейдан опустил голову: — Я всегда хранил эту тайну. Как и тайну нашей матери... Нам ее очень не хватает… А Шиннок даже не понес строжайшего наказание за это! — И будешь хранить дальше. — Хотару взял тело Фуджина на руки. — Теперь иди. Исправь свои ошибки. Верни Амулет. Наставь Би-Хана на путь исправления, пока его темная душа в самом деле не пробудила Хавика! И прежде чем Рейдан успел что-то сказать, оба исчезли в золотистом сиянии. Спустя годы. Храм Стихий. Комната была залита мягким светом утра. Легкие шторы колыхались от дуновения ветра, а за окном пели птицы. В центре покоя, на низком ложе из шелков и шкур, лежал Фуджин. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Пальцы дрогнули. Глаза открылись. Он не помнил ничего. Фуджин медленно сел, озираясь. Стены комнаты были украшены фресками, изображавшими бури и ураганы. У изголовья стоял кувшин с водой и чаша с благовониями — ладан и мята. На нем была легкая белая рубаха, а волосы, чистые и ухоженные, спадали на плечи. — Где... я? — Он коснулся своего лица. Кожа была гладкой — ни шрамов, ни следов. Но в глубине души... что-то болело. Что-то темное. Дверь открылась. Фуджин вздрогнул и обернулся. На пороге стоял воин в белом кафтане на бежевой рубахе с синеми надплечниками. Его глаза, голубые, как море перед штормом, смотрели на него с безграничной нежностью: — Фуджин... Голос его дрожал. Фуджин удивился: — Ты... знаешь меня? Рейдан замер, затем шагнул вперед: — Я твой брат. Я... Рейдан. Фуджин прислушался к этому имени. Оно отзывалось теплом. — Брат... — он произнес это слово медленно, будто пробуя его на вкус. Рейдан опустился перед ним на колени, его огромные ладони осторожно взяли руки Фуджина: — Ты вернулся... Фуджин смотрел на него: — Я ничего не помню. — Это... к лучшему. — Рейдан сжал его пальцы. — Ты был ранен. Очень сильно. Но теперь... теперь ты снова здесь. Фуджин почувствовал, как что-то внутри него откликается на эти слова: — Ты... заботился обо мне? Рейдан улыбнулся — впервые за долгие годы: — Всегда. И тогда Фуджин поверил ему. Потому что в глазах этого человека не было лжи. Только любовь. 🌩️🌪️⚡🎐🌌💎🐍㊙️🍁🪽🪭💐 Темнота сгущалась между колоннами Храма Стихий, но даже вечная ночь не могла скрыть золотистый свет, струящийся из Сада. Шан Цзунг скользил между тенями, бесшумный, как сама смерть. Его глаза, привыкшие к обману и предательству, жадно впитывали картину перед ним. Рейдан стоял посреди цветущих лотосов, его мощная фигура озарена всполохами молний. Но не он привлек внимание колдуна. Рядом с ним, почти невесомый, будто сотканный из самого ветра, стоял Фуджин. Бог ветра. Младший брат Рейдана, недавно вернувшийся к жизни после долгих лет небытия. Его тело было таким же, каким Шан Цзунг помнил, но взгляд… О, этот взгляд! Пустой, невинный, лишенный памяти о прошлых битвах, предательствах, боли. — Ты должен чувствовать стихию, — говорил Рейдан, мягко направляя руку брата. — Она в тебе, как дыхание. Фуджин хмурился, пытаясь сосредоточиться, и слабый порыв ветра коснулся его пальцев. Он рассмеялся — звонко, как ребенок, впервые открывающий мир. Шан Цзунг прикусил губу: — Какой чистый… Какой… беспомощный. В голове колдуна уже зрели планы. Фуджин не помнил ничего. Ни войны, ни смерти, ни того, как Шан Цзунг когда-то стоял среди его врагов. Он был чистым листом. Идеальной жертвой. Фуджин закрыл глаза, впитывая ощущения. Воздух трепетал вокруг него, будто живой, и он пытался уловить его ритм, подчинить себе. Но ветер был капризным, неуловимым — то ласково обвивал его запястья, то вырывался, как дикий зверь. — Не заставляй его слушаться, — наставлял Рейдан, положив руку ему на плечо. — Ты не его господин. Ты — его часть. Фуджин кивнул, снова пытаясь. На этот раз он не сжимал воздух в кулаке, а лишь слегка направлял его ладонью. Ветер ответил ему — легкий вихрь закружил лепестки лотоса у его ног, поднялся выше, коснулся его волос. — Я… Я сделал это? — прошептал он, глаза сияли восторгом. Рейдан улыбнулся, гордость теплилась в его взгляде: — Ты всегда был частью ветра, брат. Просто забыл. Шан Цзунг наблюдал из тени, его тонкие губы растянулись в усмешке: — Как трогательно… Рейдан, великий бог грома, снисходил до роли терпеливого наставника. А Фуджин… Фуджин был словно новорожденный, хрупкий и доверчивый. Колдун представил, как легко будет сломать эту невинность. Как сладко будет наблюдать, как страх и осознание собственной беспомощности затмят этот чистый свет в его глазах. Фуджин снова засмеялся, когда ветер подхватил его, слегка приподняв над землей. Он раскинул руки, словно птица, пробующая крылья: — Рейдан, смотри! Я летаю! Громовержец засмеялся, но в его голосе звучала тревога: — Осторожнее, брат. Ты еще не контролируешь силу полностью. Но Фуджин уже кружился в воздухе, ветер носил его, будто играя. Он был так прекрасен в своей беззаботности — серебристые волосы развевались, одежды трепетали, как паруса. Шан Цзунг провел языком по губам: — Скоро, мой ветреный божок… Скоро ты узнаешь, что значит быть пойманным. Он уже видел это: Фуджин в его темнице, дрожащий, с глазами, полными ужаса. Ветер, который сейчас был его радостью, станет его последней надеждой — и он будет рваться, биться, но не сможет вырваться. А Шан Цзунг будет медленно, методично отнимать у него эту надежду. Пальцы колдуна сжались в кулак, будто уже ощущая под собой гибкое тело бога ветра: — Ты вернулся к жизни только для того, чтобы стать моей игрушкой… Представь, Рейдан… — мысленно шептал Шан Цзунг, наблюдая, как бог грома с нежностью поправляет прядь волос брата. — Представь, как твой драгоценный Фуджин будет стонать под моими руками. Как его невинность превратится в страх, а страх — в отчаяние. Как он будет звать тебя, а ты не сможешь помочь… Он уже видел это: Фуджин, дрожащий, запутавшийся в паутине лжи. Шан Цзунг научит его — не силе ветра, а слабости плоти. Он заставит его понять, что такое боль, унижение, бессилие. И когда Рейдан узнает… О, это будет слаще любой победы. Шан Цзунг улыбнулся во тьме и растворился в тенях, оставив братьев в их хрупком моменте покоя. Но он вернется. И Фуджин узнает, что такое настоящий ураган. Шан Цзунг наблюдал: Каждый шаг, каждое движение, каждый вздох Фуджина были для него как открытая книга. Бог ветра сидел в библиотеке Храма Стихий, листая древние свитки с наивным любопытством ребенка. Его пальцы скользили по страницам, будто пытаясь уловить не только смысл написанного, но и само дыхание истории. Тени на Острове Шан Цзунга были гуще, чем где-либо ещё. Они липли к стенам, обвивали колонны, скрывали проходы, ведущие в глубины его цитадели. Здесь, в зале, освещённом лишь кровавым светом магических кристаллов, колдун сидел перед зеркалом, чья поверхность не отражала его лица. Вместо этого в нём мерцали образы — Храм Стихий, золотистый свет Сада, и... он. Фуджин. Бог ветра сидел, склонившись над древними свитками, его тонкие пальцы осторожно переворачивали страницы. Время от времени он поднимал глаза, и в них читалось наивное изумление — словно он впервые видел письмена, впервые понимал их смысл. — Как трогательно... — прошептал Шан Цзунг, проводя пальцем по зеркалу. Артефакт позволял ему видеть всё: как Фуджин пробовал управлять ветром, как неуверенно складывал пальцы, пытаясь создать лёгкий вихрь. Как Рейдан стоял рядом, терпеливо направляя его. — Не заставляй его подчиняться. Ты — его часть, а не хозяин. — доносился голос громовержца. Фуджин кивал, стараясь. Ветер отвечал ему — слабее, чем раньше, но уже послушнее. Шан Цзунг усмехнулся: — Ты учишь его, Рейдан... Но кто научит его страху? Он откинулся на троне, одна рука небрежно лежала на подлокотнике, а другая медленно скользила вниз, по собственному телу. Фуджин. Чистый. Невинный. Совершенно беспомощный. Мысли колдуна возвращались к прошлому. К тому, как когда-то Фуджин пал от рук слуги Шиннока. Как его тело, разорванное и обесчещенное, было брошено в бездну. А теперь... теперь он был здесь. Снова. — Ты вернулся не для того, чтобы стать сильным... — Шан Цзунг прикрыл глаза, представляя. — Ты вернулся, чтобы снова быть сломанным. Он резко встал, тень его фигуры растянулась по стенам. — Приготовьте покои! — его голос прозвучал резко, заставив дрогнуть даже воздух. Где-то в глубинах цитадели зашевелились слуги. Они знали, какие «покои» нужны их господину. Комнаты с мягкими коврами, с цепями, спрятанными под шелками. С ароматами, которые одурманивали разум. С зеркалами, которые показывали не отражение, а... зрелище. Шан Цзунг снова взглянул в магическое зеркало. Фуджин встал, отложив свиток. Он потянулся, и ветер подхватил его, слегка приподняв над полом. Он засмеялся — этот звук был таким же, как в Саду. Звонким. Детским. Наивным. Рейдан улыбался, но в его глазах читалась тревога: — Не переусердствуй, брат. Ты ещё не до конца восстановился. Фуджин покачал головой, серебристые волосы рассыпались по плечам: — Я чувствую себя... живым. — Скоро ты почувствуешь совсем другое… — мысленно ответил ему Шан Цзунг. Он провёл рукой по зеркалу, и его образ растворился в магическом тумане. Пришло время действовать. Тени Храма Стихий сомкнулись за его спиной, когда он материализовался в Саду. Здесь воздух был наполнен ароматом лотосов и едва уловимым электрическим трепетом — следом Рейдана. Но колдуна интересовал не он. Фуджин сидел у пруда, наблюдая за отражением луны в воде и поправляя пряди своих прекрасных длинных серебристо-белых волос, заплетенных в косу. Он был один. — Как удобно. — Шан Цзунг наблюдал из тьмы, его дыхание стало чуть глубже. Фуджин наклонился, коснулся поверхности воды кончиками пальцев. Круги разошлись, исказив его отражение. — Ты ещё не знаешь, каким я сделаю тебя... Он мог взять его сейчас. Мог бы просто шагнуть из тени, схватить, утащить... Но нет. Это было бы слишком просто. Шан Цзунг хотел игры. И он знал, что самое сладкое — это не мгновенный захват, а постепенное погружение в страх. Так что он просто смотрел. И ждал. Потому что Фуджин уже был его. Просто ещё не знал об этом. — Он даже не подозревает, что за этими стенами его ждет нечто куда более… познавательное… — мысленно усмехнулся колдун. Но сначала нужно было дождаться ухода Рейдана. Тьма сгущалась, но не только между колоннами Храма Стихий — она клубилась внутри самого Шан Цзунга, змеилась в его жилах, сжимала горло томительным голодом. Он стоял в тени, недвижимый, как сама ночь, но под кожей его пульсировала жажда. Фуджин сидел у пруда, его серебристые волосы, заплетённые в косу, мягко покачивались на лёгком ветру. Он был так близко. Так беззащитен. Шан Цзунг медленно выдохнул, ощущая, как желание разгорается в нём, как пламя, пожирающее сухую траву. Он хотел не просто схватить его — нет, это было бы слишком просто. Он хотел почувствовать. Первый шаг. Бесшумный. Фуджин не заметил. Он продолжал смотреть на воду, его пальцы рассеянно чертили круги по поверхности, нарушая отражение луны. Второй шаг. Шан Цзунг уже различал тонкий аромат его кожи — свежий, как утренний бриз, с лёгкой горчинкой магии стихий. Третий шаг. Теперь он мог различить каждый вздох бога ветра, каждый мягкий подъём его груди. — Как легко… — мысли колдуна были густыми, как смола. — Он даже не подозревает. Даже не чувствует, как я подбираюсь… Ещё ближе. Шан Цзунг уже видел бледную кожу на его шее, тонкую, почти прозрачную. Он представлял, как его пальцы сожмутся вокруг неё. Не чтобы задушить — нет, просто чтобы ощутить пульсацию крови под кожей. Чтобы заставить Фуджина вздрогнуть. Ещё шаг. Теперь он мог протянуть руку и коснуться. И он сделал это. Его пальцы, холодные, как могильный камень, почти коснулись пряди волос Фуджина… — Фуджин! — Голос Рейдана разорвал тишину, и бог ветра вздрогнул, обернувшись. Шан Цзунг мгновенно растворился в тени, но его сердце бешено колотилось — не от страха, а от ярости. — Я здесь! — ответил Фуджин, слегка смущённый, словно ребёнок, пойманный на шалости. Рейдан приближался, его мощная фигура отбрасывала длинную тень. Он не видел Шан Цзунга — его внимание было полностью на брате. — Ты ушёл из библиотеки… — сказал он, но в его голосе не было упрёка. Фуджин потупил взгляд: — Прости… Мне хотелось побыть на воздухе. Рейдан молчал секунду, затем поднял руку и осторожно провёл пальцами по его щеке. — Я не ругаю тебя. Я… — его голос дрогнул. — Я виню себя за то, что не уберёг тебя раньше. Фуджин посмотрел на него, и в его глазах вспыхнуло что-то тёплое: — Я не помню, что было… Но я обещаю, что стану сильным. Чтобы ты гордился мной. Рейдан сжал его в объятиях, и Фуджин прижался к нему, доверчивый, как дитя. А Шан Цзунг наблюдал. Его пальцы впились в камень колонны, оставляя трещины. — Как трогательно… — его мысли были полны яда. — Как невыносимо трогательно… Но это не конец. Это только начало. Рейдан мешал. Значит, Рейдана нужно убрать. Шан Цзунг отступил в тень, его разум уже работал над планом. Остров Шан Цзунга. Тени здесь были гуще, чем где-либо ещё. Они обволакивали его, словно второе тело, когда он шагнул в зал с магическим зеркалом. — Шива! — его голос прозвучал резко, заставив дрогнуть даже воздух. Из тьмы выступила королева шоканов, её холодные глаза сверкнули в ответ: — Ты звал, господин? Шан Цзунг медленно повернулся к ней: — Вторгнись в Земное Царство. Устрой там хаос. Шива ухмыльнулась: — И что ещё? — Задержи Рейдана. Надолго. А ещё лучше… — его губы растянулись в улыбке. — Приведи его к Шао Кану. Шива склонила голову: — Как пожелаешь. Поклонившись, Шива удалилась. Шан Цзунг снова взглянул в зеркало. Фуджин смеялся, слушая что-то, что говорил Рейдан. Шан Цзунг облизнулся: — Смейся, пока можешь, мой ветреный божок… Скоро ты останешься один. И тогда… Он провёл рукой по поверхности зеркала, и образ братьев исчез. Игра только начиналась. Тени Острова Шан Цзунга сгущались, как чернила, разлитые по пергаменту. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом ладана, крови и чего-то сладковато-гнилостного — ароматом власти, смешанной с развратом. Шан Цзунг шел по узкому коридору, ведущему в глубины его цитадели. Его длинные ногти скользили по стенам, оставляя тонкие царапины на черном камне. За каждым поворотом стояли слуги — сгорбленные, дрожащие, с глазами, полными страха. Они знали: если что-то пойдет не так, их смерть будет долгой. Двери в конце коридора были затянуты тяжелым бархатом, расшитым золотыми нитями. Шан Цзунг остановился перед ними, наслаждаясь предвкушением. — Открыть! — прошептал он, и двери распахнулись сами, словно почувствовав его желание. Комната была огромной, но пока еще пустой. Лишь намеки на будущую роскошь: шелковые занавеси, развешанные у стен, но еще не закрепленные; массивная кровать с резными столбами, но без покрывал; золотые канделябры с недогоревшими свечами. В углу стоял сундук, наполненный… инструментами. Шан Цзунг улыбнулся. — Вы работаете медленно! — сказал он, не оборачиваясь. Слуги замерли. Один из них, старик с дрожащими руками, сделал шаг вперед: — Господин, мы… мы стараемся. Но ткань для покрывал еще не доставлена, а цепи… — Цепи? — Шан Цзунг повернулся, и старик тут же замолчал. Колдун медленно подошел к сундуку и поднял одну из цепей. Она была тонкой, изящной, с мягкими манжетами из черного бархата. — Они должны быть невидимы, пока не понадобятся… — прошептал он, проводя пальцем по металлу. — Он не должен догадаться, пока не станет слишком поздно. А когда станет поздно, я устрою настоящее развлечение… Может быть, и вам перепадет кусочек. Слуги переглянулись. Старый слуга произнес: — Господин, мы… мы сделаем все, как ты приказал. Шан Цзунг бросил цепь обратно в сундук и подошел к кровати. Провел рукой по резному изголовью — там были вырезаны сцены, которые могли бы свести с ума слабого духом. — Перед тем, как сорвать сладкий плод, его нужно подготовить! — пробормотал он. Потом его взгляд упал на небольшой предмет, лежащий на тумбе рядом. Вибратор. Длинный, из черного обсидиана, с тончайшими узорами, которые светились при малейшем прикосновении. Шан Цзунг взял его в руку, ощущая холод камня. — Он даже не знает, что такое удовольствие… — прошептал он с усмешкой. — Но я научу его. В этот момент один из слуг неосторожно кашлянул. Шан Цзунг медленно повернулся: — Ты что-то хотел сказать? Слуга побледнел: — Н-нет, господин! Просто… пыль… Прости… Шан Цзунг вздохнул: — Ты прав. Здесь слишком много пыли. Он щелкнул пальцами, а после поднял свою правую руку вверх. Слуга вскрикнул, когда его тело начало сжиматься, кости ломаться, кожа трескаться. Через мгновение на полу осталась лишь горстка пепла, а его душу поглотил Шан Цзунг. Проглотив украденную душу, Шан Цзунг почувствовал, как его кожа стала чуть более гладкая, а взгляд еще более хищный и требовательный к своим слугам. Остальные слуги застыли в ужасе. — Работайте быстрее… — мягко сказал Шан Цзунг. — Или следующей будет не пыль, а что-то… более изобретательное. Слуги бросились выполнять приказ. Шан Цзунг вышел из комнаты, оставив их дрожать. Тем временем в Храме Стихий царила тишина. Комната Фуджина была светлой и просторной, с высокими окнами, через которые лился лунный свет. Стены украшали фрески с изображением ветра, неба, птиц в полете. На полу лежали мягкие ковры, сотканные из облаков и шелка. Фуджин сидел на краю кровати, его серебристые волосы, распущенные из косы, струились по плечам. Рейдан стоял рядом, держа в руках гребень из слоновой кости. — Ты устал? — спросил он, осторожно проводя гребнем по волосам брата. Фуджин улыбнулся: — Нет. Просто… мне хочется уже увидеть Земное Царство. Рейдан нахмурился: — Фуджин… Прости, но ты еще не готов…. — Но я же бог ветра! — ответил Фуджин, в его голосе прозвучали нотки детской обиды. — Именно поэтому… — Рейдан положил гребень на тумбу. — Фуджин, пойми: Земное Царство — хрупкое место. Люди там… непредсказуемы. А ты… Он замолчал. Фуджин посмотрел на него: — Я что? — Ты слишком доверчив. — ответил с лёгкой доброй усмешкой Рейдан, после чего бережно прижал Фуджина к себе. Фуджин рассмеялся, вживаясь в объятия Рейдана: — Ты меня оберегаешь, как ребенка! Рейдан вздохнул: — Может быть так оно и есть… — Рейдан провел рукой по волосам брата в последний раз, затем помог ему лечь. — Спи. Завтра будет новый день. Фуджин кивнул, закрывая глаза. Рейдан накрыл его одеялом, сотканным из легчайшего шелка, поцеловал Фуджина в лоб, а после затем задул свечи: — Сладких снов, брат. Он вышел, закрыв за собой дверь. Комната Рейдана была другой — строгой, почти аскетичной. Каменные стены, массивный стол, заваленный свитками, и огромное зеркало, в котором отражались не лица, а далекие земли. Рейдан подошел к нему, проводя пальцем по поверхности. Зеркало ожило, показав Земное Царство. Улицы, дома, людей…Но что-то было не так. Рейдан нахмурился: — Что-то назревает… Он еще не знал, что Шива уже ведет армию шоканов к границам царства. Но он чувствовал что-то, что его беспокоило сильнее угроз Шао Кана захватить Земное Царство. — Завтра я укреплю защитные барьеры Земного Царства… — пробормотал он. Но на это уйдет целый день. И Фуджин останется один. Рейдан вздохнул. Шан Цзунг сидел в своем зале, глядя в магическое зеркало. В нем отражался спящий Фуджин. Губы Шан Цзунга растянулись в хищной улыбке. — Спи, мой ветреный божок… — прошептал он, крутя в руках один из вибраторов. — Скоро ты будешь спать в своей новой, более подходящей для тебя комнатке. Игра только начиналась. Шан Цзунг стоял в темноте своей залы, не отрывая взгляда от магического зеркала. В его отражении спал Фуджин — бог ветра, беззащитный и прекрасный в своей хрупкости. Его серебристые волосы раскинулись по подушке, словно лунные лучи, а губы слегка приоткрылись в невинном сне. Грудь поднималась и опускалась ровно, но вдруг его пальцы сжали край одеяла, а веки дрогнули, словно он видел что-то страшное. — Ты чувствуешь меня… — мысленно прошептал Шан Цзунг, его пальцы медленно скользили по поверхности зеркала, будто касаясь самого Фуджина. Он не мог больше просто наблюдать. Тень колдуна дрогнула, и он растворился в темноте, чтобы материализоваться уже в другом месте — в Храме Стихий, в коридоре, ведущем к комнате Фуджина. Воздух здесь был чистым, наполненным ароматом цветущих лотосов и электрическим статическим зарядом, оставленным Рейданом. Но Шан Цзунга это не волновало. Его внимание было приковано к двери — легкой, резной, почти невесомой, как сам бог ветра. Он провел рукой перед собой — тьма сгустилась у его пальцев, и замок бесшумно поддался. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить его бесшумную тень внутрь. Комната Фуджина была освещена лишь слабым светом луны, пробивающимся сквозь высокие окна. Воздух здесь пах ветром — свежим, едва уловимым, но живым. Шан Цзунг замер в дверном проеме, впитывая этот момент. Фуджин ворочался во сне, его брови сдвинулись, а губы сжались в испуганной гримасе. — Кошмар снится? — усмехнулся про себя колдун. — Или ты чувствуешь, как твоя судьба подбирается к тебе? Он медленно шагнул вперед, тенями сливаясь с обстановкой комнаты. Его глаза не отрывались от спящего бога ветра. Фуджин снова зашевелился, его пальцы вцепились в подушку, а из горла вырвался тихий, жалкий звук — нечто среднее между скулением и стоном. Шан Цзунг почувствовал, как жар разливается по его жилам. — Как сладко ты стонешь… — его рука потянулась к Фуджину, желая коснуться, ощутить, почувствовать дрожь его кожи под своими пальцами. Он был так близко… Но внезапно — шаги. Тяжелые, уверенные. Рейдан. Шан Цзунг замер, его лицо исказила ярость, но он мгновенно растворился в тени, исчезнув за мгновение до того, как дверь открылась. Рейдан вошел, его глаза беспокойно осмотрели комнату. — Что-то не так… — пробормотал он, ощущая остатки темной энергии, но не видя ее источника. Фуджин вздрогнул и резко сел на кровати, его глаза были широко раскрыты от ужаса. — Рейдан… — его голос дрожал. Громовержец мгновенно оказался рядом, крепко обняв брата. — Я здесь, — сказал он твердо, но в его тоне читалось беспокойство. Фуджин прижался к нему, его дыхание было частыми, прерывистыми. — Мне приснилось… — начал он, но голос сорвался. Рейдан провел рукой по его спине, успокаивая: — Расскажи, что тебе приснилось . Фуджин закрыл глаза, пытаясь собрать мысли: — Тьма… Она была везде. Я бежал, но ветер не слушался. Что-то тянуло меня вниз, глубже, туда, где нет света… — его пальцы впились в рукав Рейдана. — Ты в безопасности… — Рейдан поднял руку, и на столике рядом замерцала вода в кубке. — Пей. Фуджин сделал глоток — мята, охлаждающая, успокаивающая. Его веки сразу стали тяжелыми. — Спи. — тихо сказал Рейдан, укладывая его обратно. Фуджин кивнул, его сознание уже уплывало. Рейдан посмотрел на него еще секунду, затем медленно вышел, закрыв за собой дверь. Но он не пошел спать. Вместо этого он спустился вниз, в нижние этажи, где доживали свои дни старые слуги Земного Царства. Там, в одной из комнат, лежал умирающий старик. Его дыхание было тихим, прерывистым. Рейдан подошел и опустился рядом. — Ты не один, старый друг! — сказал он мягко. Старик улыбнулся, его глаза блестели благодарностью. — Я готов, лорд Рейдан… — прошептал он. Рейдан взял его руку, ощущая, как жизнь постепенно уходит. — Пусть ветра унесут тебя легко… — произнес он, закрывая ему глаза. Люди вокруг начали тихо молиться. Рейдан встал и ушел, не заметив, как в углу шевельнулась тень. Шан Цзунг уже вернулся на свой Остров. — Шива! — его голос прозвучал резко, заставив воздух содрогнуться. Из тьмы выступила королева шоканов. — Готовь армию на границе между Земным Царством и Внешним Миром! — прошипел он. — Завтра Рейдан выйдет из Храма Стихий. И ты должна задержать его. Шива ухмыльнулась: — Надолго? Шан Цзунг усмехнулся: — Настолько, чтобы он не вернулся вовремя. А еще лучше будет, если шоканы схватят и доставят поверженного бога грома Императору Шао Кану… Он точно отблагодарит тех, кто приведет и поставит Рейдана перед ним на колени… Игра продолжалась. Тени Внешнего Мира сгущались, как дым после пожара. Шива стояла на скалистом уступе, ее холодные глаза скользили по рядам шоканов, выстроившихся внизу. Их когти блестели в тусклом свете двух лун, а перепончатые крылья нервно подрагивали в ожидании боя. — Сегодня мы охотимся на бога! — ее голос, резкий и змеиный, разнесся над толпой. Шоканы зашипели в ответ, их длинные языки скользили по острым зубам. Они знали, кого им предстоит поймать. — Он силен, но не неуязвим, — Шива спрыгнула вниз, ее гибкое тело приземлилось бесшумно. Она провела когтем по земле, оставляя глубокую царапину. — Мы не будем сражаться с ним в открытую. Мы заманим его в ущелье, где ждут сети и цепи. А когда он увязнет… Она не договорила, но шоканы поняли. Их хищные ухмылки стали шире. Один из воинов, покрытый шрамами, выступил вперед: — А если он вырвется? Шива повернулась к нему, ее взгляд заставил даже этого ветерана отступить на шаг. — Тогда мы отступим. Но не раньше, чем он увидит, куда мы его ведем, — она провела рукой по своему клинку, и лезвие покрылось ядовитым синим налетом. — Шао Кан давно мечтал поставить Рейдана на колени. И сегодня мы подарим ему эту радость. Шоканы завыли в предвкушении. Шива подняла руку, и армия рассыпалась по ущелью, как черные тени. Ловушка была готова. Первые лучи солнца коснулись высоких окон комнаты Фуджина, разбудив его мягким теплом. Он потянулся, его серебристые волосы рассыпались по плечам, как водопад: — Новый день… Он встал, босые ноги коснулись прохладного пола. Подошел к умывальнику, где уже ждала чистая вода в фарфоровой чаше. Умыв лицо, он почувствовал, как капли стекают по его коже, оставляя легкую свежесть. Затем он подошел к шкафу. Сегодня он выбрал легкие одежды — белый шелковый халат с голубыми узорами, символизирующими ветер, и мягкие штаны из струящейся ткани. Одежда облегала его стройную фигуру, не сковывая движений. Фуджин сел перед зеркалом и начал заплетать косу. Его пальцы ловко разделяли пряди, сплетая их в тугую серебристую нить. В конце он украсил косу тонким кольцом с бирюзой и перевязал ее голубой лентой. В дверь постучали. — Войдите, — мягко сказал Фуджин. Двое старых слуг зашли, неся свежие полотенца и кувшин с водой. Один из них почтенно поклонился Фуджину: — Господин Фуджин, позвольте помочь вам… Фуджин скромно улыбнулся и покачал головой: — Спасибо, но я уже справился. Отдохните… вы заслужили. Слуги переглянулись, тронутые его добротой. — Вы слишком милосердны, господин… — пробормотал один из них. Фуджин улыбнулся им в ответ: — А разве доброта — это слабость? Они поклонились и вышли, а он направился в библиотеку, где его ждали древние свитки. Рейдан стоял на пороге Храма, его мощная фигура была окутана утренним туманом. Он уже облачился в доспехи — тяжелые, но не сковывающие движений. В руках он держал свое копье, извергающее молнии и украшенное силуэтами, оружие, способное вызывать грозы. Слуги поднесли ему легкий завтрак — фрукты, хлеб и чай. Он кивнул в знак благодарности. — Спасибо. Вы случайно не знаете, где Фуджин? — спросил он, откусывая кусочек персика, при этом разделив его и протянув половину слугам. — В библиотеке, господин, — ответила одна из служанок, принимая кусочек персика и поклонившись. Рейдан улыбнулся: — Хорошо. Пусть читает. Пока он здесь — он в безопасности. — Вы его оберегаете… — добавил старик — …словно боитесь… — Я не хочу, чтобы это повторилось. — произнес Рейдан, провожая слуг взглядом — Я вернусь к ночи… Надеюсь, что за время моего отсутствия ничего не случится. Но лучше пока оставайтесь у себя. Слуги почтенно поклонились и удалились. Рейдан отпустил слуг, проводив понимающим и добрым взглядом, и шагнул за пределы Храма. Земное Царство ждало. Но он еще не знал, что за границей его уже ждали. На Острове Колдуна царила тишина. Шан Цзунг сидел перед магическим зеркалом, его глаза не отрывались от отражения Фуджина, склонившегося над книгами. — Скоро, мой ветреный божок… — он провел пальцем по поверхности, и образ стал четче. Один из слуг, дрожащий, приблизился: — Господин… а если слуги в Храме помешают? Шан Цзунг даже не повернулся. В его руках уже были веревка, тканевый кляп и тот самый обсидиановый вибратор. — Эти старики не помеха… — его голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Они — пыль. А пыль не может остановить бурю. Они даже в качестве душ мне не годятся: такие сами скоро умрут. Слуга поспешно отступил. Шан Цзунг встал. Пришло время действовать. Рейдан застал Фуджина в библиотеке. Его тяжелые шаги отдавались эхом в залах храма, а голос, обычно громоподобный, сейчас звучал мягко, почти тревожно: — Фуджин, мне нужно отлучиться. Младший брат оторвался от свитка, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли беспокойство, то ли детская обида: — Опять? — Границы Земного Царства требуют моего внимания. — Рейдан положил руку на плечо брата. — Ты еще не готов вернуться к защите, но скоро всё изменится. А пока… — Я знаю. — вздохнул и не обиделся Фуджин — Я буду ждать тебя. Фуджин улыбнулся, но в этой улыбке не было прежней уверенности, которую так хорошо помнил Рейдан. Лишь покорность. Но в то же время согласие со старшим братом. Рейдан сжал его плечо, словно пытаясь передать через прикосновение то, что не мог выразить словами: — Ты можешь почитать. В этих свитках — знания, которые помогут тебе вспомнить. — Я постараюсь. — ответил Фуджин. Тени в Храме Стихий стали длиннее, когда Рейдан собрался уходить. Фуджин стоял у высоких арочных окон, его серебристые волосы, заплетённые в косу, мягко переливались в последних лучах заката. Он не хотел показывать беспокойство, но пальцы его непроизвольно сжимали край своего халата. — Он уходит… — пронеслось в его голове. Рейдан подошёл к нему, его тяжёлые доспехи тихо звенели при каждом шаге. В руках он держал шлем, украшенный символами молний. — Я постараюсь вернуться до ночи. — сказал он, голос его был твёрдым, но в глазах читалась тревога. Фуджин повернулся, его губы дрогнули в попытке улыбнуться. — Я знаю. Ты всегда возвращаешься, — ответил он, но в его тоне звучала неуверенность. Рейдан вздохнул, положив руку на плечо брата. — Ты в безопасности здесь. Стены Храма выдержали не одну атаку… — он слегка сжал его плечо, словно пытаясь передать уверенность через прикосновение. Фуджин кивнул, но его взгляд скользнул в сторону, к окнам, за которыми сгущались сумерки: — А если… — Нет «если»… — перебил его Рейдан, но не резко, а скорее мягко. — Я обещаю. Рейдан улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалось напряжение: — Читай, тренируйся, но не переусердствуй. Ты ещё не полностью восстановился. Фуджин кивнул: — Я буду ждать. Береги себя, брат. Рейдан ещё секунду смотрел на него, словно запоминая каждую черту, затем резко развернулся. — До заката, Фуджин. — бросил он напоследок и шагнул в пустоту. Молнии сверкнули вокруг него, воздух затрещал, и через мгновение Рейдана не стало. Фуджин остался один. И только слуги, пожилые мужчины и женщины, оставались внутри Храма Стихий. Тем временем… Шан Цзунг стоял у границ Храма Стихий, его тень сливалась с сумерками. Он наблюдал, как молнии уносят Рейдана прочь, и его тонкие губы растянулись в предвкушающей улыбке: — Наконец-то… — Он поднял руку, и тёмная магия заструилась между его пальцами. — Спите, старики… Волна тёмной энергии прокатилась по Храму, проникая в каждую щель, в каждую комнату. Слуги, мирно занимавшиеся своими делами, вдруг почувствовали тяжесть в веках. Один за другим они начали падать — кто на пол, кто прямо в тарелки с едой. Старый страж у дверей успел лишь хрипло прошептать: — Что… это… Но его сознание уже уплывало в тёмные воды сна. Шан Цзунг прошёл мимо них, его тёмный плащ скользил по полу, не издавая ни звука. Он смотрел на упавших слуг, его глаза блестели холодным удовлетворением: — Некоторые из вас уже не проснутся… Да и свидетели мне не нужны. Шан Цзунг знал, что старики слабы. Их сердца могли не выдержать такого глубокого сна. Но его это не волновало. Его цель была ближе. Рейдан материализовался в клубах дыма и электрических разрядов. Его глаза, привыкшие к мгновенной оценке угрозы, сразу заметили неладное: — Шоканы… Он почувствовал их присутствие ещё до того, как увидел. В воздухе витал запах серы и влажной чешуи. И тут же из-за скал выскользнули первые тени. — Рейдан… — прошипела одна из них, её огромные четыре руки дрожали от возбуждения. — Мы давно хотели встретиться… — вторила вторая тень. Рейдан не ответил. Он уже держал своё копье наготове. — Так это вы ослабили барьеры! — произнёс он, его голос гремел, как далёкая гроза. Шоканы зашипели, их когти блестели в лунном свете. — А ты что сделаешь? Один против всех нас? — усмехнулся первый шокан (огромный одноглазый). Рейдан усмехнулся: — Попробуйте… И тут же первая молния ударила в землю перед ними. Шоканы бросились в атаку, но Рейдан был быстрее. Его копье пронзило первого, прежде чем тот успел кинуть в бога грома огромный валун, поднятый всеми руками. Второго он сбил ударом кулака, обёрнутого электричеством. Но их было слишком много. — Ты не уйдёшь! — закричал шокан, чей окрас напоминал тигриный, бросаясь ему в спину. Рейдан развернулся, но в этот момент что-то острое впилось ему в плечо. — Яд… — прорычал от боли Рейдан, приложив к ране свою руку, которая заискрилась молниями, которые прижгли рану и не допускали распространение яда. Он почувствовал жжение. Шоканы смеялись. — Шива будет довольна! — прорычал шокан с тигриным окрасом. Рейдан стиснул зубы: — Где она? Но шоканы только хихикали, отступая в тень. — Иди и узнаешь… — прорычал шокан с тигриным окрасом. Они не говорили о плане. Не говорили о Шан Цзунге. Они просто заманивали его дальше. В Храме Стихий Шан Цзунг, направляясь в сторону местонахождения Фуджина, позволил себе ухмылку: — Совершенно… Теперь он мог действовать. Фуджин не заметил, как время пролетело. Солнце уже клонилось к закату, а его мысли всё глубже увязали в лабиринтах забытых текстов. Но что-то… что-то не давало ему покоя. Будто чей-то взгляд. Он поднял голову. Никого. — Наверное, мне это кажется. — произнес Фуджин. Но стоило ему снова погрузиться в чтение, как легкий шепот коснулся его сознания. — Фуджин… — Голос был нежным, почти ласковым, но от него по спине пробежали мурашки. — Кто здесь? — спросил Фуджин и осмотрелся. Никто не ответил. Фуджин встал, отложив свиток. Воздух вокруг него дрожал, словно предчувствуя неладное. — Рейдан? — позвал Фуджин. Тишина. Причем абсолютная, словно все живое умерло. Даже слуг не было слышно. Конечно, Фуджин знал, что слуги не шумели, но такая тишина больше пугала. Тогда Фуджин вышел из библиотеки, следуя за неуловимым шорохом, который вел его сквозь залы храма — туда, где стены сменялись колоннами, а колонны — открытым садом. И там, среди цветущих лотосов, стоял он. Высокий, облаченный в темные одежды, с лицом, скрытым в тени. Но даже без света Фуджин почувствовал — этот человек смотрел на него с голодом. — Ты… кто ты? — насторожился Фуджин. Незнакомец сделал шаг вперед, и лунный свет упал на его черты: — Разве ты не помнишь меня, Фуджин? Голос был сладким, как яд. Фуджин нахмурился. В его памяти мелькнули обрывки — крики, боль, тьма… Но ничего ясного. — Нет. Я… не знаю тебя. — произнес Фуджин. — Жаль. — Шан Цзунг улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Но мы это исправим. Фуджин почувствовал, как что-то холодное сжимает его сердце: — Беги. Но он не мог. Потому что в глазах незнакомца было что-то… знакомое. Что-то ужасающее. Фуджин замер, его пальцы непроизвольно сжали край халата. Лунный свет скользил по лицу незнакомца, выхватывая из полумрака острые скулы, тонкие губы, глаза — холодные, как зимний ветер, но при этом горящие странным внутренним огнём. — Я знаю его… — мелькнуло в голове Фуджина, но тут же утонуло в тумане забытых воспоминаний. — Ты не ответил мне… — мягко произнёс незнакомец, и его голос, словно шёлковая петля, обвил сознание бога ветра. — Я… не помню тебя, — честно признался Фуджин, отступая на шаг. Его пятки упёрлись в каменную плиту, дальше отступать было некуда. — О, это печально, — губы незнакомца изогнулись в улыбке, но в ней не было ни капли тепла. — Он даже не подозревает, как это играет мне на руку… — подумал он, медленно приближаясь. — Но мы можем исправить это. Я — Шан Цзунг. Он склонился в изысканном поклоне, словно представляясь перед двором, а не в тишине заброшенного сада. Его длинные пальцы сложились в изящном жесте, но Фуджин почувствовал — что-то здесь не так. — Шан… Цзунг, — пробормотал Фуджин, повторяя имя, будто пробуя его на вкус. Оно отдавалось где-то в глубинах памяти глухим эхом, но не вызывало ни образов, ни эмоций. Только тревогу. — Да, — Шан Цзунг выпрямился, его тень, длинная и изломанная, легла на плиты между ними. — Я был… другом твоего брата. Ложь скользнула так легко, что даже воздух вокруг них дрогнул, будто стихии возмутились. — Другом? — Фуджин нахмурился. — Рейдан никогда не упоминал его… — О, мы давно не виделись, — Шан Цзунг сделал ещё шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его пальцы, бледные, с длинными ногтями, слегка приподнялись, будто собираясь коснуться Фуджина, но остановились в сантиметре от его руки. — Но я всегда восхищался тобой. Фуджин почувствовал странное тепло там, где почти соприкоснулись их кожи. Но это не было приятным теплом — скорее, как прикосновение к раскалённому металлу, которое вот-вот обожжёт. — Почему ты здесь? — спросил он, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Чтобы увидеть тебя, — Шан Цзунг наклонил голову, его взгляд скользнул по лицу Фуджина, задержавшись на губах. — После… твоего возвращения. Он произнёс это так, будто «возвращение» было чем-то большим, чем просто пробуждение. Будто за этим словом стояло что-то тёмное, что Фуджин не мог вспомнить. — Ты знаешь, что… было до? — Фуджин не хотел спрашивать. Не хотел, чтобы этот человек говорил с ним. Но что-то заставляло его слушать. Шан Цзунг замер, его глаза сверкнули, будто он только этого и ждал. — Конечно, — он прикрыл веки, делая вид, что погружается в воспоминания. — Ты был… великим. Сильным. Но потом… Он замолчал, искусно создавая напряжение. — Что потом? — Фуджин не мог не спросить. — Потом тебя предали, — Шан Цзунг приоткрыл глаза, и в них читалось фальшивое сочувствие. — Тот, кому ты доверял. — Ложь… — где-то в глубине души Фуджина кричал голос разума. Но другой голос — слабый, испуганный — шептал: — А если правда? — Кто? — прошептал Фуджин. Шан Цзунг улыбнулся и, наконец, коснулся его руки. Холод. Фуджин дёрнулся, но не успел отпрянуть — пальцы колдуна уже сжали его запястье, не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал силу в этих тонких пальцах. — Это долгая история, — прошептал Шан Цзунг, приближаясь так, что Фуджин почувствовал его дыхание на своей коже. Оно пахло чем-то сладким и гнилым одновременно — как перезрелый плод. — Но я могу показать тебе. Фуджин попытался высвободиться, но Шан Цзунг не отпускал. — Я… не хочу, — сказал он твёрже, чем ожидал сам. Шан Цзунг рассмеялся — звук был мягким, почти ласковым, но от него по спине Фуджина побежали мурашки. — Но ты должен вспомнить, — он наклонился к его уху, и следующий шёпот прозвучал уже как угроза: — Или история повторится… В это время Рейдан рухнул на колено, его копьё вонзилось в землю, удерживая его от падения. Яд пылал в его жилах, превращая каждое движение в пытку. — Сдавайся, бог грома! — прошипел Кентаро, его тигриный окрас сливался с пламенем костров, которые разожгли шоканы. Рейдан поднял голову. Его глаза, обычно полные молний, сейчас едва светились. Но в них всё ещё горела ярость: — Никогда! Кентаро бросился вперёд, все четыре руки с когтями, острыми как бритвы, протянулись к Рейдану. Но бог грома был быстрее — даже ослабленный. Его кулак, обёрнутый остатками энергии, ударил шокана в грудь, и тот отлетел с хриплым воплем. — Фуджин… — мысль о брате пронзила его, острая, как нож. Если он падёт здесь… Сеть. Он едва успел её заметить — огромную, сплетённую из теней и колючей проволоки. Шоканы бросили её сверху, и Рейдан едва увернулся, но один край всё же зацепил его плечо. Проволока впилась в плоть, и он зарычал от боли. — Ты почти сломлен! — завопил Кентаро, поднимаясь. Рейдан закрыл глаза: — Если я проиграю… Земное Царство... Люди… Фуджин... Он не мог проиграть. Молнии. Они ударили из него, а не с неба. Электричество разорвало сеть, превратив её в пепел. Кентаро закричал, когда волна энергии докатилась до него, опаляя чешую. — Ты… — он не закончил. Рейдан поднялся. Его доспехи трещали от напряжения, кожа дымилась, но он стоял: — Я не сдамся. И тут появилась она. Шива. Её гибкая фигура выскользнула из тени, когти блестели в огненном свете. — Рейдан, — её голос был сладким, как яд. — Как трогательно. Ты всё ещё стоишь. Рейдан стиснул копьё. — Шива… — его голос прозвучал хрипло. — Пропусти меня! Она рассмеялась, и это звучало, как звон разбитого стекла. — О, нет, мой дорогой! Ты нам нужен… Она бросилась вперёд, и битва началась. Шан Цзунг уже не просто касался Фуджина — он держал его. Одна рука обхватила запястье, другая скользила по плечу, будто исследуя. — Ты дрожишь, — прошептал он, его губы почти касались уха Фуджина. — Отпусти… — попытался вырваться Фуджин, но его голос звучал слабее, чем он хотел. — Зачем? — Шан Цзунг наклонился ещё ближе. — Ты же хочешь вспомнить? Его пальцы впились в кожу Фуджина, и вдруг — Боль. Острая, как лезвие. Фуджин вскрикнул, когда образы хлынули в его сознание. Тьма. Кровь. Чьи-то руки, разрывающие его на части. Шан Цзунг, стоящий среди врагов. Смех. Его собственный крик. — Нет! — Фуджин рванулся назад, наконец вырвавшись. Шан Цзунг не стал его удерживать. Он просто стоял и смотрел, как бог ветра падает на колени, дрожа всем телом. — Теперь ты вспомнил, — произнёс он мягко. Фуджин поднял на него глаза. И увидел: — Ты… ты был с ними… Шан Цзунг улыбнулся: — Да. И в этот момент Фуджин понял. Он был в ловушке. Тишина в Саду Стихий была обманчивой. Фуджин отступил на шаг, но Шан Цзунг уже приближался — медленно, как хищник, уверенный в своей добыче. Его глаза мерцали в полумраке, и каждый взгляд будто обжигал кожу. — Ты действительно сумел вспомнить? — Колдун склонил голову, притворно-печально. — А ведь мы столько всего… делили. Фуджин почувствовал, как в висках застучало. Воспоминания? Нет. Что-то хуже — ощущение. Будто его тело знало этого человека, даже если разум забыл. — Отойди! — Голос бога ветра дрогнул, но он выпрямился, и слабый вихрь закрутил вокруг его пальцев. Шан Цзунг рассмеялся — тихо, мерзко: — О, так ты уже можешь вызывать ветер? Но, дорогой, не думаешь ли ты, что я не подготовился? Он щелкнул пальцами, и воздух вокруг Фуджина сжался. Ветер умер на его ладонях, словно задушенный невидимой хваткой. — Что ты сделал?! — испугался Фуджин. — То, что всегда делал — беру то, что хочу. — облизнулся Шан Цзунг. Фуджин рванулся назад, но колдун был быстрее. Его рука вцепилась в запястье бога ветра, пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Однако Фуджин смог вырваться из хватки. — Беги. Пожалуйста. Мне нравится, когда мои игрушки сопротивляются. — хищно произнес Шан Цзунг, следуя за напуганным Фуджином. И Фуджин побежал. Сад превратился в лабиринт теней. Фуджин петлял между деревьями, сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышит весь храм. Но храм был пуст. Он споткнулся, упал на колени за массивным камнем, прижал ладонь ко рту, заглушая дыхание: — Не дыши. Не двигайся. Тишина. И тут — шаги. Медленные. Насмешливые. — Где же ты, маленький бог? — голос Шан Цзунга лился, как мед, густой и ядовитый. — Ты правда думаешь, что спрячешься от меня в своем же доме? Фуджин зажмурился: — Не найдет. Он не найдет. Тень наклонилась над ним: — Попался! Рука впилась в его волосы, рывком запрокинув голову. Фуджин вскрикнул, но ладонь Шан Цзунга грубо прижалась к его рту: — Тише, дорогой. Крики только раззадоривают. Он волоком потащил Фуджина вглубь сада — туда, где высокие кусты скрывали их от возможных чужих глаз. Земля была холодной под спиной, когда Шан Цзунг прижал его. — Посмотри на себя. — Колдун провел пальцем по щеке Фуджина, смакуя дрожь. — Ты дрожишь. Но не только от страха, да? Где-то внизу, под стыдом и ужасом, что-то предательски отвечало на прикосновения. Фуджин зажмурился, но Шан Цзунг лишь рассмеялся, проводя ладонью ниже — по шее, груди, животу… Шан Цзунг прошипел: — Видишь? Твое тело помнит меня лучше, чем разум. Фуджин рванулся, но колдун прижал его бедро своим, не оставляя шанса вырваться. — Нет, нет, не торопись… — Шан Цзунг наклонился, губы почти касались уха. — Я хочу наслаждаться тобой медленно… не спеша… Его пальцы скользнули под пояс одежды, и Фуджин застонал — не от удовольствия, нет, от стыда, от грязи, от предательства собственного тела. — Прекрати… — заплакал Фуджин. — Ах, но ты же не хочешь, чтобы я прекратил? — Шан Цзунг намеренно сжал чуть выше, заставив Фуджина вздрогнуть. — Ты уже мокренький. Ты хочешь этого. Слезы катились по вискам, но тело отвечало. — Я ненавижу тебя… — плакал Фуджин. — Лжешь. — усмехнулся в ответ Шан Цзунг; он вынул шелковый шнур, перекрутил его между пальцами — Но если будешь кусаться… мне придется заткнуть тебя. Фуджин отпрянул, но было поздно. Ткань впилась в губы, кляп заставил его подавиться собственным стоном. А Шан Цзунг улыбался, связывая его запястья: — Теперь, бог ветра… давай продолжим. Тонкий шелковый шнур впивался в запястья Фуджина, оставляя алые полосы на бледной коже. Каждое движение лишь затягивал узлы сильнее, но он всё равно дергался — не от надежды вырваться, а от животного ужаса перед тем, что должно было произойти. Шан Цзунг склонился над ним, его горячее дыхание обжигало ухо бога ветра: — Ты прекрасен, когда борешься. Но эта борьба так наивна… Пальцы колдуна скользнули по краю его одежды, медленно, нарочито неспешно. Касание было почти нежным, будто он действительно боялся повредить хрупкое тело под собой. Но в этой псевдозаботе крылась куда большая жестокость — он хотел, чтобы Фуджин чувствовал каждый момент. — Дрожишь… — Шан Цзунг ухмыльнулся, наблюдая, как под его прикосновениями кожа покрывается мурашками. — Интересно, это от страха… или от чего-то еще? Он раздвинул полы одежды, обнажая гладкий живот, напряженный от учащенного дыхания. Фуджин зажмурился, но колдун тут же провел мокрым языком по его ребрам, заставив всхлипнуть. — Ах, какие звуки… — ухмылялся Шан Цзунг. Он лизал, кусал, оставляя на коже следы — не синяки, нет, что-то более тонкое. Метки. Знаки владения. Фуджин тряс головой, пытаясь выплюнуть кляп, но Шан Цзунг лишь прижал его сильнее: — Нет-нет, не торопись. Я еще не закончил. Я только начал… И ты не представляешь, как долго я ждал этого мгновения. Его руки скользнули ниже, ладони обхватили бедра, пальцы впились в нежную кожу внутренней стороны. Фуджин дернулся, но колдун уже прижимал его к земле всем весом, не оставляя ни шанса на бегство. — Ты уже мокрый и пылаешь жаром… — Шан Цзунг провел большим пальцем по скрытой чувствительной плоти, и тело Фуджина предательски отозвалось, несмотря на отчаянное сопротивление. — Может быть, устами ты ненавидишь меня… но твое тело — нет. Фуджин застонал, слезы катились по вискам, смешиваясь с пылью сада. Он хотел кричать, звать Рейдана, но кляп превращал его голос в бессильное бормотание. Шан Цзунг наслаждался этим. — Ты хочешь, чтобы Рейдан пришел? Чтобы спас тебя? — Он наклонился, губы почти касались губ Фуджина. — Но он далеко… и даже если бы услышал… что бы он подумал, увидев тебя таким? А эти глупые слуги… они лишь пыль, которую я потом обращу в прах… Фуджин зажмурился, но колдун уже отстранился, его пальцы скользнули еще ниже, к тому месту, где стыд и желание сплетались в невыносимый узел. — Ты девственен… даже здесь. — Шан Цзунг улыбнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то темное, ненасытное. — Но не волнуйся… я научу тебя. Он резко вынул кляп. Фуджин сразу же попытался крикнуть, но Шан Цзунг схватил его за подбородок: — Оближи мои пальцы! Он поднес пальцы к губам бога ветра, и те дрожали, отказываясь. Но колдун лишь прижал сильнее: — Или ты хочешь, чтобы я сделал это без подготовки? Фуджин сдавленно всхлипнул… и подчинился. Язык скользнул по длинным пальцам, смачивая их. Шан Цзунг наблюдал, как слезы капают на его кожу, и его собственное дыхание становилось тяжелее. — Хороший мальчик… — в награду за покорность Шан Цзунг облизнул Фуджину щеку, слизав с нее горячие соленные слезы. Потом он убрал руку… и опустил ее ниже. Фуджин закричал, когда первый палец вошел в него. — Тише… — Шан Цзунг приглушил его стоны поцелуем, жестоким, властным. — Ты принимаешь меня так тепло… Он двигался медленно, растягивая, готовя, но без настоящей жалости. Ему нравилось, как Фуджин корчится под ним, как его тело сопротивляется и подчиняется одновременно. — Рей… Рейдан… — Фуджин хрипел, сжимая кулаки в бессильной ярости. — Он не придет. — Шан Цзунг ввел второй палец, и крик стал громче. — Но ты можешь звать его… Можешь плакать… Это только сделает тебя слаще. И Фуджин плакал. А Шан Цзунг продолжал. Фуджин задыхался. Шан Цзунг не спешил. Его пальцы двигались внутри него с чудовищной точностью — то растягивая, то сжимая, то намеренно задевая ту самую точку, от которой всё тело бога ветра содрогалось в неконтролируемой дрожи. — Ты слышишь этот звук? — Колдун наклонился к уху Фуджина, наслаждаясь его прерывистыми стонами. — Ты уже мокрый внутри… И такой горячий… Фуджин рванул связанные запястья, но шелк только глубже впивался в кожу. — П-прекрати… — Его голос был разбитым, словно он уже тысячу раз на протяжении этого дня только и делал, что кричал. Шан Цзунг лишь усмехнулся и добавил третий палец. Фуджин вскрикнул, выгнувшись — это было слишком, он не мог… Но его тело реагировало вопреки воле. — Какой ты отзывчивый… — Шан Цзунг целовал его шею, кусая, оставляя следы. — Ты уже близко, да? Дрожишь, как лист на ветру… Фуджин стиснул зубы, пытаясь подавить волну нарастающего удовольствия, но колдун только ускорил движения, и пальцы вошли глубже. — Н-нет… — прохрипел несчастный бог ветра. — Ложь… — ухмыльнулся Шан Цзунг. И тогда Шан Цзунг намеренно сжал внутри него, и Фуджин взвыл — его тело напряглось, он был на грани… Но колдун резко вынул пальцы. Фуджин судорожно перевел дыхание, глаза затуманенные, губы дрожащие. Шан Цзунг не спешил. Его губы, влажные и горячие, скользнули вниз по животу Фуджина, оставляя за собой след из мурашек и дрожи. Бог ветра зажмурился, пытаясь отстраниться, но связанные запястья и тяжелое тело колдуна не оставляли ему выбора. — Нет, нет, пожалуйста… — мысленно молил Фуджин, но его тело предательски реагировало на каждый прикосновение, каждый выдох, каждый взгляд. — Ты так прекрасен в своем бессилии… — прошептал Шан Цзунг, его пальцы скользнули по внутренней стороне бедер, раздвигая их шире. Фуджин сжал зубы, но не смог сдержать стон, когда колдун наклонился ниже… и его язык коснулся самого сокровенного. — Нет! — Фуджин рванулся, но руки, скованные шелковым шнуром, лишь глубже впились в плоть. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого… — прошептал колдун, его голос был густым, как смола, обволакивающим и ядовитым. Фуджин попытался сжать ноги, но Шан Цзунг резко раздвинул их сильнее, заставив его вскрикнуть. — Нет, нет, не прячься… Ты же хочешь, чтобы я продолжил? — Колдун провел пальцем по внутренней стороне бедра, заставляя Фуджина вздрогнуть. — Я… ненавижу тебя… — прохрипел Фуджин, но голос его дрожал, предательски слабый. Шан Цзунг рассмеялся — низко, животно: — Лжешь. Твое тело говорит иначе. Шан Цзунг наслаждался его реакцией. Его язык, длинный и гибкий, скользил по коже, исследуя, пробуя, готовя. — Он не может… он не посмеет… — мысли Фуджина путались, но реальность была неумолима. И тогда Шан Цзунг втолкнул язык внутрь. Фуджин закричал. Это было невыносимо. Горячее, влажное, чужое — он чувствовал, как мышцы сжимаются в панике, но Шан Цзунг не останавливался. Его язык двигался, как змея, проникая глубже, растягивая, заполняя. — Остановись… Пожалуйста… — Фуджин задыхался, слезы текли по вискам, но колдун лишь прижал его бедра сильнее, погружаясь в него с животной настойчивостью. — Ты… ты помнишь это? — прошипел Шан Цзунг, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть его запах. — Ты помнишь, как я делал это с тобой раньше? Фуджин тряс головой, но в глубине сознания что-то шевельнулось. Обрывки. Темнота. Боль. Руки, держащие его. Смех. Шан Цзунг, смотрящий на него сверху вниз… и при этом там был не только Шан Цзунг. Их тогда было трое. — Нет! — Фуджин застонал, но колдун уже снова погрузил язык внутрь, глубже, чем прежде. Его пальцы сжали бедра Фуджина, оставляя синяки, а язык работал — то кружась, то вгоняясь резкими толчками, имитируя нечто куда более жестокое. Фуджин чувствовал это. Чувствовал, как его тело отвечает. Как стыд и возбуждение смешиваются в невыносимый коктейль. — Я не хочу… я не хочу… — скулил Фуджин, но его бедра дрожали, предательски поддаваясь. Шан Цзунг заметил это. И ускорился. — А-а-ах! — Фуджин выгнулся. Колдун чувствовал его. Чувствовал, как тот сжимается вокруг его языка. Как его дыхание сбивается. Как внутри становится горячее, влажнее. — Ты кончаешь, — прошептал Шан Цзунг, отрываясь на секунду, чтобы насладиться его лицом. Фуджин заплакал: — Пожалуйста… хватит… Но Шан Цзунг лишь ухмыльнулся… И снова опустился. На этот раз он вонзил язык глубже, одновременно сжимая пальцами основание члена Фуджина, не давая ему кончить. Шан Цзунг снова наклонился, но теперь его язык не просто лизал — он ввинчивался внутрь, заставляя Фуджина кричать. Одновременно пальцы колдуна скользнули к его члену, сжимая, дразня, доводя до предела. Фуджин не мог сопротивляться. Его тело предательски отвечало, несмотря на ужас, несмотря на отвращение. Он чувствовал, как волна нарастает, как его живот сжимается, как дыхание сбивается… — Н-нет! — Фуджин забился, но колдун держал его. — Ты не кончишь, пока я не разрешу, — прошипел он, и его глаза горели голодом. Фуджин задыхался. Его тело горело. Его разум распадался. И тогда… Неожиданно. Тепло. Мокро. И вдруг — неконтролируемый спазм. Теплая струя мочи вырвалась из него, обжигая кожу, стекая по бедрам. Фуджин замер, потрясенный, униженный до глубины души. Фуджин обмочился. От перенапряжения, от страха, от невыносимого возбуждения — его тело сдалось. Теплая струйка потекла по бедру, смешиваясь с пылью сада. Фуджин замер. Стыд сдавил его горло. Но Шан Цзунг… Рассмеялся. — Какая прелесть… — он провел пальцем по мокрой коже, поднося его к губам. — Ты разрядился, как испуганный щенок… Фуджин зарыдал. Но колдун уже отпустил его член, и волна невыносимого удовольствия наконец накрыла Фуджина. Он затрясся, кончая без прикосновений, просто от стыда, от унижения, от языка, который Шан Цзунг уже вынул. Шан Цзунг наблюдал, возбуждался, но при этом контролировал свои похотливые желания. Наблюдал, как его жертва ломается. Как его невинность превращается в грязь. И наслаждался этим. — Мы только начали, — прошептал он, доставая из складок одежды длинный черный вибратор. Фуджин вздрогнул: — Нет… Но Шан Цзунг уже приложил холодный обсидиан к его животу: — Ты будешь кричать. Тем временем… Рейдан падал. Его тело, израненное, отравленное, сжигалось изнутри. Шива смеялась, ее когти блестели в свете костров: — Ты проиграл, бог грома! Но Рейдан не сдавался. Он поднялся: — Нет. Молнии ударили с неба, ослепляя шоканов. Шива вскрикнула, отступая. Рейдан воспользовался моментом. Он прыгнул в проход между мирами… И запечатал его за собой. Последнее, что он увидел — ярость в глазах Шивы. И тьму, сгущающуюся перед глазами. Он рухнул на землю. Без сознания. Не зная, что в этот момент его брат… Кричит. — Ты думал, я позволю тебе кончить так просто? — Шан Цзунг провел рукой по его животу, чувствуя, как тот предательски подрагивает. — Нет, нет… Я приготовил для тебя кое-что особенное. Он продолжал гладить тело Фуджина. Вибратор. Длинный, тонкий, с нежным, почти незаметным изгибом. — Что… что это? — Голос Фуджина предательски дрогнул. Шан Цзунг улыбнулся, проводя холодным металлом по его внутренней бедренной складке: — Ты узнаешь. Фуджин рванулся, но колдун легко прижал его: — Шшш… Расслабься. Он смазал вибратор, медленно, намеренно растягивая момент, чтобы Фуджин успел прочувствовать каждый звук, каждый жест. Потом прижал кончик к его растянутому вхождению. — Нет! Нет, не надо, я… — бился в конвульсиях Фуджин. Но Шан Цзунг уже вводил его. Фуджин закричал. Сперва это была просто холодная, чужая плотность внутри него. Но затем… Шан Цзунг нажал кнопку. — А-а-ах! — закричал Фуджин. Тихий гул, переходящий в вибрацию, разлился внутри, заполняя его, проникая в каждую мышцу. Сначала низко, почти незаметно. Фуджин зажмурился, пытаясь отстраниться, но Шан Цзунг тут же усилил мощность. — Н-не надо… пожалуйста! — кричал Фуджин. — Ты уже возбуждаешься… — Колдун провел пальцем по его животу, чувствуя, как Фуджин пульсирует от каждого толчка вибратора. — Ты не можешь врать своему телу. И он был прав. Каждое движение прибора доводило Фуджина до безумия — он не мог думать, не мог сопротивляться. Его тело отвечало, предательски сжимаясь вокруг инородного предмета, будто принимая его. — П-пожалуйста… вынь… вынь его… — взмолился Фуджин. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — ухмыльнулся Шан Цзунг. Фуджин кивнул, глаза полные слез. Шан Цзунг улыбнулся: — Лжец… И увеличил скорость до максимума. Фуджин взвыл. Его тело дернулось, как в припадке, но колдун уже засунул ему в рот кляп, заглушив крики: — Ты не должен мешать другим наслаждаться этим зрелищем. Вибрация превратилась в невыносимую пульсацию, и Фуджин закатил глаза, всё его существо сотрясалось от насильственного удовольствия. Он был близок. Так близко… Но в последний момент Шан Цзунг вынул вибратор и прикрыл пальцем уздечку его члена. Оргазм оборвался. Фуджин взвыл в кляпе, его тело дергалось в бессильной судороге, но удовлетворения не было — только мучительное, невыносимое напряжение. — Ах, какой ты жалкий… — Шан Цзунг снял кляп, наблюдая, как Фуджин судорожно ловит воздух. — И такой сладенький… — З-зачем… — голос Фуджина был сломанным, хриплым. — Потому что я могу. — Колдун медленно развязал его запястья, следя, как Фуджин безвольно опускает руки, дрожа всем телом. — Но не волнуйся… Это только начало. Он наклонился, губы почти коснулись уха бога ветра: — Если ты расскажешь об этом Рейдану… Я убью его! Фуджин замер. — И затем… — Шан Цзунг провел пальцем по его бедру, — Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не умрешь от наслаждения. Он встал, оставляя Фуджина лежать на холодной земле — раздетого, дрожащего, с опустошенным взглядом: — До скорого, бог ветра. И растворился в тенях. Фуджин остался один. Слезы текли по его лицу, но он даже не пытался их вытереть. Он не мог пошевелиться. Не мог думать. Только одна мысль билась в его разуме, как пойманная птица: — Рейдан… прости меня… Но сказать он этого не сможет. Никогда. Темнота. Сначала — только она. Густая, вязкая, как деготь, затягивающая сознание в пучину беспамятства. Потом — боль. Острая, жгучая, пульсирующая в висках, в груди, в каждой мышце. Рейдан застонал, пытаясь пошевелить пальцами. — Он приходит в себя, — чей-то голос, спокойный и глубокий, прозвучал где-то рядом. Рейдан заставил себя открыть глаза. Свет, мягкий, рассеянный, ударил по сетчатке, заставив снова зажмуриться. — Не торопитесь, — тот же голос. Постепенно очертания проступили: деревянные балки потолка, стены, украшенные свитками с мудрыми изречениями, запах благовоний и лекарственных трав. — Где… я? — голос Рейдана был хриплым, как после долгого молчания. Человек, сидевший рядом, склонился. Монах. Его лицо, изрезанное морщинами, дышало мудростью, а глаза, хотя и усталые, светились добротой. — В храме Шао-Линь, — ответил монах. — Мы нашли вас в ущелье. Вы были на грани. Рейдан попытался приподняться, но монах мягко, но твердо придержал его за плечо: — Яд шоканов — коварная штука. Даже для бога грома. Память вернулась обрывками. Шоканы. Засада. Шива. Яд. — Фуджин… — имя брата сорвалось с губ Рейдана прежде, чем он успел подумать. Монах нахмурился: — Ваш брат? Рейдан кивнул, снова попытавшись сесть. На этот раз монах не стал его останавливать. — Он… остался в Храме Стихий. Один. — Вы беспокоитесь о нем, — заметил монах. Рейдан стиснул зубы. Да, беспокоился. Но не только из-за возможной опасности. Что-то внутри него сжималось, как будто предупреждая: что-то не так. — Сколько времени прошло? — спросил он резко. — Почти сутки, — ответил монах. — Вы были без сознания. Суки. Целый день. — Мне нужно вернуться, — Рейдан уже сбросил одеяло, но его ноги дрогнули, едва он встал. Монах подхватил его, не дав упасть: — Вы еще слабы. — Нет времени, — прошипел Рейдан. Монах вздохнул, затем кивнул: — Тогда хотя бы выслушайте. И выпейте это… — он протянул чашку с чаем для восстановления сил на травяном настое. Он рассказал, как нашел Рейдана. Как молнии, разорвавшие небо, привлекли внимание монахов. Как они вынесли его из ущелья, едва живого, с лицом, искаженным болью, с кожей, покрытой синими прожилками яда. Как старейший лекарь Шао-Линя сутками вытягивал отраву, используя древние техники и травы, запрещенные для обычных смертных. Рейдан слушал, но его мысли были далеко. Рейдан выпил чай. — Благодарю, — наконец сказал он, когда монах закончил; Рейдан улыбнулся и осторожно похлопал монаха по плечу. Тот склонил голову: — Мы лишь выполнили долг. Рейдан уже стоял, опираясь на копье. Его тело ныло, но яд отступил. — Если увидите шоканов — бегите, — предупредил он. Монах улыбнулся: — Мы умеем защищаться. Рейдан не стал спорить. Он вышел во двор храма, где его ждали. Гроза. Она пришла по зову, сгустившись над головой за секунды. Молнии били в землю, ветер поднялся, завывая, как живое существо. Рейдан шагнул в эпицентр — и исчез. Вода. Она была холодной, почти ледяной, но Фуджин не чувствовал этого. Его пальцы, дрожащие, неуверенные, скользили по коже, смывая следы… того, что сделал с ним Шан Цзунг. — Отмойся. Отмойся. Отмойся… — мыслил напуганный Фуджин. Но грязь была не снаружи. Она была внутри. Фуджин опустился глубже, пока вода не закрыла его целиком. Он задержал дыхание, чувствуя, как холод обволакивает его, как давление нарастает в ушах. — Останься здесь. Не выныривай. — молился про себя Фуджин. Но тело предало его снова — легкие сжались, требуя воздуха. Фуджин вырвался на поверхность, судорожно глотая кислород. И тогда… Воспоминание. Тогда тоже была ночь. Фуджин стоял на страже у ворот Храма Элементалей. Рейдан ушел на совет богов, оставив его одного. — Ничего страшного. Я справлюсь. — произнес Фуджин. Но он не справился. Они пришли из тени — трое. Шан Цзунг и двое других. Фуджин даже не успел позвать на помощь. — Какой нежный… — чей-то голос, скользкий, как змея. — Бог ветра… Давай посмотрим, на что ты способен. Руки. Их было слишком много. Они держали его, рвали одежду, прижимали к холодному полу. — Рейдан! — он кричал, но голос тонул в смехе насильников. Шан Цзунг склонился над ним, его глаза горели голодом: — Ты будешь помнить это. И он помнил. Каждое прикосновение. Каждую боль. Каждый стон. А потом… Клинок. Он вошел в живот, медленно, почти нежно: — Умирай красиво. Последнее, что он видел — улыбку Шан Цзунга. Фуджин закричал. Вода вокруг него вскипела, поднявшись в миниатюрный смерч. Он бил кулаками по поверхности, рыдая, задыхаясь: — Почему я вернулся? Почему я должен это помнить? Но ответа не было. Только тишина. И страх, что Шан Цзунг придет снова. Остров Шан Цзунга. — Вы закончили? — Голос Шан Цзуна заставил слуг вздрогнуть. Они стояли посреди почти готовых покоев — огромной комнаты с низким освещением, где бархатные занавеси скрывали цепи, а массивная кровать была застелена шелками. — Господин… мы… почти… — с дрожью в голосе произнес один из слуг. Шан Цзунг медленно прошелся по комнате, касаясь резных колонн, проверяя прочность петель: — Где ванна? — В-ванна? — сглотнул слуга. — Он должен отмываться. — Шан Цзунг повернулся, и его глаза сверкнули. — После того, как я его испачкаю. Слуги поспешно закивали: — Да, господин! Сейчас устроим! Шан Цзунг отвернулся, скрыв улыбку. Колдун стоял перед магическим зеркалом, наблюдая, как Фуджин рыдает в озере. Его губы растянулись в улыбке: — Как прекрасно… За его спиной послышался шорох. Шива. — Рейдан сбежал, — сообщила она без эмоций. Шан Цзунг даже не повернулся: — Я знаю. — Он ранен, но жив. — продолжила Шива. — И тем интереснее, — Шан Цзунг провел пальцем по зеркалу, и образ Фуджина стал четче. — Ты не беспокоишься? — спросила Шива. — Беспокоиться? — Колдун рассмеялся. — О, нет. Я ждал этого. Он повернулся к Шиве, его глаза горели холодным огнем: — Пусть Рейдан вернется. Пусть увидит, что стало с его драгоценным братом. Шива склонила голову: — А что с ним станет? Шан Цзунг улыбнулся: — То, чего он боится больше всего. Он снова взглянул в зеркало. Фуджин все еще дрожал в воде, его серебристые волосы раскинулись вокруг, как крылья сломанной птицы: — Скоро, мой ветреный божок… Скоро ты будешь моим навсегда. Он повернулся к слугам: — Готовьте покои как можно скорее и тщательнее. Скоро у нас будет гость. А в зеркале Фуджин выходил из воды, его серебристые волосы, мокрые и тяжелые, падали на плечи. И в его глазах читалось только одно — страх. Вода не смывала его. Фуджин сидел в озере, колени подтянуты к груди, пальцы впивались в собственные плечи, будто он пытался стереть с кожи чужие прикосновения. Но сколько бы он ни скреб, ни тер — всё оставалось. Шан Цзунг оставил не только следы на теле, но и что-то глубже. Что-то липкое. Грязное. Опустив голову, он сжал веки, но перед глазами тут же всплыл темный силуэт, нависающий над ним, улыбающийся: — Ты мой. Фуджин резко вдохнул и вновь нырнул под воду. Холод. Тишина. — Может, если я задержу дыхание достаточно долго… всё это исчезнет? — спросил сам у себя Фуджин. Но тело, преданное даже им самим, вынудило его всплыть. Он плакал. Не рыдая — беззвучно, будто даже слезы боялись нарушить тишину. И так он просидел до полуночи. Тишина в Храме Стихий была неестественной, густой, будто само пространство затаило дыхание. Фуджин стоял у озера, его мокрые одежды тяжело облегали тело, а серебристые волосы, обычно лёгкие и воздушные, теперь слиплись в тёмные пряди, стекающие по спине. Он дрожал — не от холода, а от чего-то глубже. От ощущения, что его кожу покрывают невидимые метки, которые не смыть никакой водой. — Он… трогал меня… — пронеслось в голове. Пальцы Фуджина сжали мокрую ткань халата, будто пытаясь стереть прикосновения Шан Цзунга. Но они оставались — жгучие, как ожоги, даже там, где не было следов. — Он мог вернуться. Он обещал… — Фуджин резко оглянулся, но вокруг не было ни души. Только лунный свет, скользящий по поверхности воды, да лёгкий бриз, который робко касался его щёк, словно пытаясь утешить. — Беги… — шептало что-то внутри. Но куда? Рейдана не было. А если он вернётся… Фуджин сжал зубы, вспомнив слова Шан Цзунга: — Если ты расскажешь Рейдану… Я убью его. Сердце сжалось. Он не мог рисковать. С трудом поднявшись на ноги, Фуджин пошатнулся, но не упал. Ноги подчинялись с трудом, будто тело больше не было его собственным. Он медленно побрёл к Храму, каждый шаг давался с усилием, словно земля под ногами внезапно стала чужой. Комната Фуджина была такой же, какой он оставил её утром — светлой, уютной, с высокими окнами, через которые лился лунный свет. Кровать аккуратно заправлена, свежие одежды сложены на лавке у стены. Фуджин замер в дверях, его взгляд упал на зеркало, стоящее в углу: — Я не хочу видеть себя. Но всё равно подошёл. Отражение было бледным, почти прозрачным. Глаза — широкие, испуганные, с тёмными кругами под ними. Губы — слегка припухшие от укусов. На шее — едва заметный синяк в форме полумесяца, скрытый под мокрыми прядями волос. — Он пометил меня… — Фуджин резко отвёл взгляд. Он должен переодеться. Новый наряд был другим — не лёгкие, струящиеся одежды, которые он обычно предпочитал, а что-то более закрытое, защитное. Верх — тёмно-синий халат с высоким воротником, скрывающим шею. Ткань плотная, но не тяжёлая, украшенная едва заметными узорами в виде вихрей. Низ — свободные чёрные штаны из мягкого шёлка, не сковывающие движения, но закрывающие ноги до щиколоток. Пояс — серебристый, с застёжкой в виде символа ветра, слегка сдавливающий талию, будто напоминая о хватке Шан Цзунга. Обувь — лёгкие сандалии, но с более высокими завязками, обвивающими икры. Фуджин затянул пояс потуже, словно пытался стянуть себя воедино, собрать рассыпающиеся части: — Теперь… никто не увидит. Но даже под слоями ткани он чувствовал их — прикосновения, следы, грязь, которую не смыть. Тишина в Храме была зловещей. Фуджин, выйдя из комнаты, остановился, прислушиваясь: — Где все? Ни шагов, ни голосов, ни привычного шороха одежд слуг, которые обычно к этому времени готовили ужин. Сердце забилось чаще. — Шан Цзунг. Он сделал что-то… — Фуджин спустился по лестнице, ведущей в нижние покои, где жили слуги. Зал слуг представлял жуткую картину: Старики и старухи лежали где попало — кто на полу, кто за столом, уронив голову в тарелку, кто прямо на ступеньках. Их грудь едва поднималась, лица были бледными, будто их души уже наполовину покинули тела. — Они… спят? Или… — Фуджин в ужасе опустился рядом с ближайшим стражем, старым воином, когда-то служившим уже очень давно. — Дышит… но едва. Фуджин поднял руку, и лёгкий ветерок, вызванный его волей, коснулся лба старика: — Просыпайтесь! Страж застонал, веки дрогнули. — Го… господин Фуджин? — прошептал он хрипло. — Что случилось? — спросил Фуджин, помогая ему сесть. — Не знаю… — старик потер виски. — Будто тьма накрыла… и не отпускала… Один за другим слуги начали приходить в себя, но в их глазах читался страх. — Это была магия, — сказала одна из служанок, дрожащими руками поправляя платок. — Не простой сон… — Кто-то нас усыпил намеренно, — добавил страж, с трудом поднимаясь. Фуджин почувствовал, как в горле застрял ком: — Шан Цзунг. Он сделал это, пока… — Вы можете отдохнуть сегодня, — тихо сказал Фуджин, не встречаясь с ними взглядом. — Я… присмотрю за Храмом. Слуги переглянулись, тронутые его заботой. — Вы слишком добры, господин, — поклонилась старуха. — Спасибо, — прошептал страж. Фуджин лишь кивнул и быстро удалился, не в силах вынести их благодарность. Библиотека всегда была местом уединения. Фуджин закрыл за собой дверь и, наконец, позволил себе дрожь. — Он нарочно усыпил всех… чтобы никто не помешал. — мысленно осознал бог ветра. Руки сами собой сжали свиток на столе, пальцы впились в пергамент, едва не рвая его: — Он придёт снова. И тогда… Фуджин закрыл глаза, но перед ним сразу же встал образ — Шан Цзунг, склонившийся над ним, его пальцы, холодные и цепкие, скользящие по коже… — Нет! — Он резко встал, опрокинув скамью. — Я не могу… я не хочу… Но страх был сильнее. Фуджин подошёл к окну, глядя на ночное небо: — Рейдан… где ты? Если он вернётся… Шан Цзунг сдержит слово. А если не вернётся… Фуджин прикусил губу до крови: — Я один. И тогда Шан Цзунг возьмёт его. Навсегда. Рейдан вернулся с первыми лучами солнца. Фуджин пытался погрузиться в чтение. Свитки лежали перед ним, испещрённые древними письменами, но слова расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные узоры. Он перечитывал одну и ту же строку снова и снова, но мысли упорно возвращались к тому, что произошло. К его рукам. К его губам. К его словам: — Ты мой… Фуджин сжал пергамент так сильно, что тот хрустнул. — Господин Фуджин? — Тихий голос заставил его вздрогнуть. В дверях стояла старая служанка, держа в руках поднос с едой и чаем. Её глаза, мутные от возраста, смотрели на него с беспокойством: — Вы… не поужинали. Я принесла Вам еды. Фуджин опустил взгляд. Он не чувствовал голода. Только тошноту. Но служанка уже подошла, поставив поднос на стол рядом. — Спасибо, — прошептал он, стараясь улыбнуться. — Вам нужно есть, господин, — мягко сказала она. — Вы и так слишком худы. Фуджин кивнул, но даже вид пищи вызывал у него спазм в горле. — Ничего не пропало? — вдруг спросил он, не глядя на неё. Служанка покачала головой: — Нет, господин. Всё на месте. Только… Она замолчала, и Фуджин поднял глаза. В её взгляде читалось что-то нехорошее. — Двое слуг… им стало плохо. Фуджин замер: — Они… — Живы, — поспешно добавила служанка. — Но слабы. Он опустил голову: — Это моя вина. — Отдохните, — сказал он тихо. — Вы все заслужили покой. Служанка поклонилась и вышла, оставив его одного с едой, которую он не мог заставить себя съесть. Рейдан вернулся с первыми лучами солнца. Его шаги, обычно твёрдые и уверенные, сейчас были тяжелее. Рана на плече, затянутая монашескими бальзамами, всё ещё ныла, но не это беспокоило его. Храм Стихий встретил его тишиной. — Господин Рейдан! — Старый страж, едва державшийся на ногах, поспешил к нему. — Что случилось? — спросил Рейдан, окидывая взглядом зал. — Странный сон… — прошептал страж. — Все уснули. — Все? — насторожился Рейдан. — Да. И… — страж понизил голос, — Только что двое умерли. Рейдан нахмурился: — От чего? — Не знаю. Они просто… не проснулись. — ответил стражник. Рейдан почувствовал, как по спине пробежал холодок: — Магия… Но кто осмелился проникнуть в Храм Стихий? — Где Фуджин? — спросил Рейдан. — В библиотеке, господин. Он… велел нам отдыхать. — ответил стражник. Рейдан кивнул и направился вглубь Храма. Фуджин не слышал шагов. Он сидел, склонившись над столом, пальцы впились в волосы, серебристые пряди скрывали его лицо. — Фуджин. — Голос Рейдана заставил его вздрогнуть. — Ты вернулся… — Фуджин поднял голову, стараясь не смотреть брату в глаза. Рейдан подошёл ближе: — Ты в порядке? — Да. — слишком быстро ответил Фуджин. Рейдан заметил: — Что-то случилось? Фуджин покачал головой: — Нет. Просто… слуги. Рейдан вздохнул: — Да. Двое, к сожалению, умерло. Фуджин сжал кулаки: — Это… моя вина. Рейдан нахмурился: — Нет. Это не твоя вина. — Я не смог их защитить! — вздохнул бог ветра. — Фуджин… — Рейдан положил руку ему на плечо, но Фуджин дёрнулся, словно от ожога, Рейдан замер. — Ты дрожишь. Фуджин отвернулся: — Просто… устал. Кажется, то… что с ними произошло… случилось и со мной… Рейдан смотрел на него, изучая: — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Фуджин кивнул, но его губы дрожали. Рейдан хотел спросить ещё, но что-то остановило его: — Хорошо. Отдохни. Знай, я тебя ни в чем не обвиняю… — Он убрал руку и вышел, оставив Фуджина одного. Но в дверях обернулся. — Если что-то случилось… ты скажешь мне? Фуджин не ответил. Остров Шан Цзунга. Колдун стоял перед магическим зеркалом, наблюдая за сценой в библиотеке. — Как трогательно… — прошептал он, проводя пальцем по поверхности зеркала. Фуджин плакал. — Он даже не может сказать ему… — Шан Цзунг улыбнулся. — Господин! — Один из слуг поспешно вошёл. — Покои готовы. Шан Цзунг медленно повернулся: — Покажи. Комната была огромной. Шёлковые занавеси скрывали стены, а массивная кровать с резными столбами занимала центр. В углу стояла ванна, наполненная тёплой водой с ароматными маслами. Но Шан Цзунг нахмурился: — Это не то! Слуга побледнел: — Господин? — Это должна быть не просто комната, — прошипел Шан Цзунг. — Это должно быть место для наслаждения. — Он провёл рукой по спинке кровати. — Я хочу, чтобы он чувствовал себя здесь… как в ловушке. Слуга поспешно кивнул: — Мы переделаем. — И лучше поторопитесь, — добавил Шан Цзунг, глядя в зеркало, где Фуджин, наконец, поднялся и подошёл к окну. — Скоро он будет здесь. Игра продолжалась. На своем Острове Шан Цзунг стоял посреди почти готовых покоев, его холодный взгляд скользил по каждому уголку, оценивая, придираясь, отвергая. — Нет… это всё не то, — прошептал он, проводя длинными пальцами по резной спинке кровати. Слуги замерли, дрожа. Они знали: недовольство господина могло обернуться для них не просто смертью, а чем-то гораздо худшим. — Все слишком… простое?! — Шан Цзунг резко развернулся к ним, его шелковые одежды шелестели, словно змеиная кожа. — Разве я просил убогую клетку? Я хочу дворец для его падения! Один из слуг, старик с дрожащими руками, осмелился заикнуться: — Господин… мы старались… Шан Цзунг резко взмахнул рукой, и старик взвыл, падая на колени, когда его кости начали ломаться, суставы выворачиваться. — Твои старания мне безразличны… — холодно произнес колдун. — Я хочу совершенства. И если вы не способны его создать… значит, вы бесполезны. Слуга хрипел, корчась на полу, но Шан Цзунг уже потерял к нему интерес. Он махнул рукой, и тени сомкнулись, унося старика в небытие. — Теперь — мои условия, — голос Шан Цзунга стал тише, но от этого лишь страшнее. — Цвета: только глубокие. Бордо, черный, тёмный изумруд… Никаких светлых тонов. Он не заслуживает уюта! По крайней мере, пока я этого не решу… или мои гости не попросят! Слуги бросились выполнять, разнося шелка, бархат, перекрашивая стены в нужные оттенки. Шан Цзунг медленно прошелся по комнате, его ногти царапали каменные колонны, оставляя тонкие следы. — Цепи… — он остановился у сундука, подняв одну из них. Тонкая, из черненого серебра, с изящными манжетами, внутри которых прятались крошечные шипы. — Они не должны оставлять следы… пока он не попытается вырваться. Пальцы колдуна сжали металл, представляя, как кольца впиваются в нежную кожу запястий Фуджина. — И ошейник… — он достал из сундука узкий кожаный ремешок, украшенный серебряными шипами. Внутренняя сторона была мягкой, но стоило надавить — и скрытые иглы проникали в кожу. — Чтобы он помнил, кому принадлежит. Дальше: пирсинг. Кольца для сосков, тонкие, с крошечными подвесками в виде змей. Шан Цзунг улыбнулся, представляя, как они будут покачиваться при каждом движении Фуджина. Но это не сразу: они будут подарком для Фуджина после того, как он будет достаточно готов, ибо Шан Цзунг будет готов не один наслаждения телом бога ветра — групповые наслаждения и оргии будут настоящей изюминкой и пиком наслаждения, которые точно будут прекрасным развлечением. — А это… — он поднял длинный, изогнутый вибратор из черного нефрита, — …для особых моментов. Слуги переглянулись, но быстро опустили глаза, когда Шан Цзунг повернулся к ним. — Ванна должна быть готова всегда! — приказал он. — С ароматами, которые расслабляют… и ослабляют волю… Последним штрихом стали зеркала. Не простые — магические. Они должны были показывать Фуджину не его отражение, а… моменты. Те самые, когда он был беспомощен, когда его тело предавало его. — Чтобы он никогда не забывал! — прошептал Шан Цзунг, наслаждаясь мыслью. Когда Шан Цзунг закончил размышления, он создал магией отображения интимных покоев. Теперь это был не просто будуар — это был храм разврата, где каждая деталь работала на одну цель: сломать. Осталось это только все воссоздать, и теперь слугам не стоило оплошать. Шан Цзунг медленно провел рукой по покрывалу, чувствуя под пальцами шелк. — Скоро, мой ветреный божок… — он взглянул в магическое зеркало, где отражался Фуджин. Тот стоял в саду Храма Стихий, его серебристые волосы развевались на ветру, а глаза… — Он все еще боится… — улыбнулся Шан Цзунг. — Хоть и старается скрыть это и жить, как раньше… Но внешне Фуджин держался. Перед Рейданом — улыбался. Перед слугами — был все так же заботлив. Но ночами… — Он не спит… — отметил колдун, видя, как бог ветра вздрагивает от каждого шороха. — Интересно… В Храме Стихий проходили похороны. Еще двое слуг не проснулись после темного сна, наведенного Шан Цзунгом. Фуджин стоял у свежих могил, его пальцы сжимали букет белых лотосов. — Это моя вина… — думал он. Рейдан, словно прочитавший мысли своего младшего брата, положил руку ему на плечо: — Смерть — часть жизни смертных, Фуджин. Они знали, что служат богам. И однажды их путь окончится сном, после которого их тела не проснутся… Фуджин кивнул, но не смог сдержать дрожь. — Есть вещи страшнее смерти… — тихо сказал старый страж по имени Лян, стоявший рядом. Фуджин взглянул на него, но Лян лишь покачал головой, словно не решаясь сказать больше, перед этим он извинился перед Рейданом, но взглядом бог грома дал стражнику понять, что все в порядке. Рейдан осторожно сжал плечо брата: — Ты стал носить другую одежду… Фуджин замер, затем поспешно поправил высокий воротник: — Просто… холодно. Да и хочется… поносить что-то другое… Рейдан не поверил, ведь это все достаточно необычно для Фуджина. Но прежде чем он успел спросить, небо на западе вдруг вспыхнуло багровым. — Шоканы! — прошептал громовержец, глаза сузились. — Они атакуют Храм Шао-Линь… И если они пробьют оборону, то доберутся до Академии Ву-Ши! Фуджин почувствовал, как лед заползает в грудь. — Я должен идти! — сказал Рейдан, уже собираясь. Они обнялись на прощание. — Будь осторожен… — шепнул Фуджин. — Оставайся здесь! — ответил Рейдан, и через мгновение его поглотила молния. Фуджин проводил слуг внутрь Храма, стараясь говорить спокойно: — Здесь вы будете в безопасности. Старая служанка дотронулась до его руки: — А Вы, господин? — Я защищу вас! — пообещал Фуджин, создавая вокруг Храма вихри. Затем он ушел в сад… Где ждала незаметная на первый взгляд тень. — Скучал? — прошептал Шан Цзунг, выходя из тьмы. Фуджин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Тень Шан Цзунга скользила по земле, сливаясь с сумерками, но его присутствие ощущалось в каждом движении воздуха, в каждом трепете листьев. Он стоял перед Фуджином, чуть в стороне, будто давая ему шанс осознать неизбежность. — Скучал… — Голос колдуна был мягким, почти ласковым, но от него по спине Фуджина пробежала дрожь. Он хотел отступить, но ноги словно вросли в землю. — Отойди, — прошептал Фуджин, но его голос звучал неуверенно, словно он сам не верил в то, что его послушают. Шан Цзунг усмехнулся. — Как мило... Ты правда думаешь, что приказ сработает? — Шан Цзунг сделал шаг ближе, и Фуджин почувствовал, как дыхание колдуна касается его шеи. — Ты даже не кричишь. Не зовёшь Рейдана. Почему? Фуджин сжал кулаки: — Я не боюсь тебя. Слова прозвучали слабо, но он не отводил взгляда. Шан Цзунг рассмеялся — низко, глубоко, как будто это было самое забавное, что он слышал за последние столетия. — О, но ты должен бояться. Ты должен дрожать. — Рука Шан Цзунга протянулась, и тонкие пальцы коснулись щеки Фуджина, скользнули к подбородку, приподняв его. — Я предлагаю тебе выбор. Фуджин нахмурился, но не отстранился, хотя уже чувствовал ужасное: — Какой выбор? — Добровольно уйти со мной... — Шан Цзунг наклонился, его губы почти касались уха бога ветра. — Я дам тебе всё, что ты никогда не получишь здесь. Роскошь… Силу… Наслаждение, от которого ты будешь терять разум. Фуджин попытался отстраниться, но колдун резко сжал его подбородок, но при этом старался не поцарапать тонкую кожу бога ветра. — Ах, не торопись... Ты даже не представляешь, что я могу дать. — Его голос стал сладким, убедительным. — Ты думаешь, что знаешь, что такое удовольствие? Ты даже не представляешь... Я научу тебя. Каждый твой нерв будет петь. Каждое прикосновение — обжигать. Ты забудешь, что значит быть скованным, потому что я сделаю тебя свободным в своём мире. Там ты будешь даже сильнее любого живого, ведь я научу такому… что Рейдан и эта жизнь тебе не даст! Фуджин чувствовал, как его тело предательски реагирует на эти слова. На низкий, гипнотический тон. На обещания, которые звучали как проклятие и соблазн одновременно. Однако Фуджин не поддавался на «сладкие» речи Шан Цзунга, уж тем более его обещания. — Я не хочу этого! — прошептал он. — Лжешь… — Шан Цзунг провёл пальцем по его губам. — Ты хочешь... жаждешь и мечтаешь… Просто боишься признаться. Фуджин резко отпрянул: — Прекрати! Шан Цзунг замер, его глаза сверкнули в полумраке. — Ты отказываешься… — Это было не вопросом. — Да! — Фуджин был решителен. — Жаль… — с досадой произнес Шан Цзунг, но эта досада была наигранной и фальшивой. И тогда Шан Цзунг напал. Он двинулся так быстро, что Фуджин даже не успел вскрикнуть. Руки колдуна впились в его плечи, толкая назад, к земле. Фуджин рванулся, но Шан Цзунг уже прижал его всем весом, лицом к небу, так, чтобы бог ветра видел только его. — Сопротивляйся. Мне нравится, когда ты борешься. — прошипел, словно хищный змей Шан Цзунг. Фуджин попытался поднять руки, но Шан Цзунг одним движением скрутил их за спину, обмотав тем же шелковым шнуром, что и в прошлый раз. — Ты уже знаешь, что будет дальше… — усмехнулся Шан Цзунг. Фуджин зажмурился, но Шан Цзунг лишь рассмеялся и достал из складок одежды кляп — тот самый, с прошлого раза. — Открой ротик! — попросил Шан Цзунг. Фуджин стиснул зубы: — Нет! Удар был резким, но не сильным — скорее предупреждающим. Ладонь Шан Цзунга шлёпнула его по щеке, заставив голову дёрнуться: — Я сказал — открой! Фуджин сжался, но Шан Цзунг уже прижал пальцы к его челюсти, заставляя разомкнуть зубы: — Хороший мальчик… Кляп впился в рот, и Фуджин почувствовал, как слюна тут же накапливается, стекая по подбородку. — А теперь... — Шан Цзунг достал что-то ещё — тонкий стеклянный шприц, наполненный тёмной жидкостью. Фуджин забился, но колдун лишь ухмыльнулся и вонзил иглу ему в шею. — Расслабься... Это сделает всё только слаще. — прошептал с нотками наигранной заботы Шан Цзунг. Жидкость жгла, как огонь, растекаясь по венам. Фуджин почувствовал, как тело становится тяжелее, а мысли — мутнее. Глаза сами собой закрылись, но сознание ещё боролось. — Спи... — Последнее, что он услышал — смех Шан Цзунга. Когда Фуджин немного оклемался, он был голым. Зелье, которое ему вколол Шан Цзунг, точно не обладало снотворным эффектом. Скорее всего: жертва, в которую вкололи это зелье, могла видеть и чувствовать дальнейшее издевательство над собой, однако не могла сопротивляться. Шелест ткани, холод земли под спиной, но главное — жар. Нестерпимый, пульсирующий, исходящий из самого низа живота. Он попытался пошевелиться, но руки были связаны, а ноги раздвинуты. — Проснулся? — Шан Цзунг сидел рядом, его пальцы лениво скользили по внутренней стороне бедра Фуджина. — Видишь? Ты уже готов. Фуджин хотел протестовать, но кляп превращал его слова в бессвязное бормотание. — Ты не можешь врать своему телу. Оно знает, чего хочет. — усмехнулся Шан Цзунг. И он был прав. Фуджин чувствовал это. Каждое прикосновение Шан Цзунга заставляло его вздрагивать, но не от отвращения — от чего-то другого. От потребности, которую он не мог контролировать. — Как сладко и нежно ты дрожишь... — Шан Цзунг наклонился, его губы коснулись кончика члена Фуджина. — И ты уже так горяч... Фуджин застонал, когда рот колдуна обхватил его: — Ммм... Фуджин хотел вырваться. Хотел, чтобы это прекратилось. Но тело предавало его снова. Шан Цзунг сосал медленно, наслаждаясь, чувствуя, как Фуджин пульсирует у него на языке: — Ты близко... Фуджин тряс головой, но колдун лишь ускорился, одной рукой сжимая основание, другой — щипая сосок. Боль. Удовольствие. Фуджин закатил глаза, его тело напряглось... И кончил. Стонал. Дрожал. Шан Цзунг отстранился, смакуя вкус: — Какой ты сладкий... Фуджин лежал, опустошённый, слезы катились по вискам. — Ты ещё не понимаешь... но научишься. — Шан Цзунг развязал его, снял кляп. Фуджин не двигался. — Запомни: если ты скажешь кому-то о том, что было... — Шан Цзунг наклонился, губы почти коснулись уха Фуджина. — Я убью Рейдана. Фуджин сжался. — А потом... — Шан Цзунг провёл языком по его щеке, слизывая слезу. — Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не умрёшь от наслаждения. А это будет долгое… и сладкое наслаждение! Он встал, оставив Фуджина лежать на земле — раздетого, дрожащего, с опустошённым взглядом: — До скорого, бог ветра. Обещаю, мы еще увидимся… я обязательно вернусь, и мы вновь насладимся друг другом… И растворился в тенях. Фуджин остался один. Слезы текли по его лицу, но он даже не пытался их вытереть: — Я слаб... Он закрыл глаза, но перед ним снова встал образ Шан Цзунга. Его улыбка. Его обещания. Его власть. Фуджин сжал кулаки: — Я не должен... я не могу... Но страх был сильнее. И он знал — Шан Цзунг вернётся. Рано или поздно. И в следующий раз... Он не сможет сбежать. В это время... Земное Царство пылало. Огненные стрелы шоканов прочерчивали ночное небо, оставляя за собой дымные шлейфы. Деревни горели, люди бежали, но не все успевали. Рейдан материализовался в эпицентре хаоса — его копье, окутанное молниями, вонзилось в землю, и ударная волна разбросала ближайших шоканов, как щепки. — Довольно! — его голос прогремел, как гром. Шоканы зашипели, отступая, но не сдаваясь. Их огромные четыре руки трепетали, когти блестели в свете пожаров. Один из них, огромный, с тигриным окрасом чешуи, выступил вперед: — Рейдан! Ты опоздал! Это был Кентаро — командир отряда. Его четыре руки сжимали клинки, покрытые ядом. Рейдан не ответил. Он уже двигался — быстрее, чем шокан успел среагировать. Удар кулака, обернутого молнией, пришелся точно в грудь Кентаро. Тот отлетел, сокрушая стену дома за собой. — Убейте его! — завопил другой шокан. — Лучше только схватите! — отдал приказ еще один шокан, Зинкаро. — Император наградит за живого громовержца больше, чем за его труп! Внизу, среди дымящихся руин, копошились тени. Шоканы. Их чешуйчатые тела сливались с ночью, лишь когти и глаза сверкали в отблесках пламени. Они шипели, перекликаясь между собой, но не решались подняться выше. — Он ослаб! — прошипел один из них, огромный, с тигриным окрасом. — Принц Горо был прав… Яд всё ещё в нём! Рейдан стиснул зубы. Да, яд жёг его жилы, но боль лишь разжигала гнев. Он поднял копьё, и молнии ответили на его зов, ударив в землю перед шоканами. Те отпрянули, но не побежали. — Вы пришли умирать? — спросил Рейдан, шагнув вперёд. — Мы пришли за тобой! — завопил шокан с перебитым рогом. И они бросились в атаку. Десятки. Сотни. Но Рейдан был не один. Монахи Шао-Линь вышли из тени — их посохи и мечи сверкали в огненном свете. Они сражались молча, но ярость в их глазах говорила сама за себя. Первая волна шоканов налетела, как стая голодных псов. Их когти блестели в свете молний, но Рейдан был быстрее. Его копьё пронзило первого, прежде чем тот успел поднять руку. Второй прыгнул со спины, но Рейдан развернулся, ударив локтем в челюсть. Кость хрустнула, шокан рухнул, завывая: — Он один! Окружаем! Шоканы бросились со всех сторон. Четверо. Пятеро. Десять. Их когти рвали доспехи, но Рейдан не останавливался. Он ударил копьём о землю, и волна энергии разошлась во все стороны, сбивая шоканов с ног. — Форма Дракона! — скомандовал старый мастер, и монахи выстроились в боевой порядок. — Монахи! К оружию! — поддержал и скомандовал еще один монах, Бо'Рай Чо. Из-за спины уставшего, но несломленного Рейдана вышли воины Шао-Линя. Молодые, старые — все, кто мог держать меч. Их лица были суровы, но в глазах не было страха. — Формируем круг! — крикнул старый мастер. Шоканы зашипели, отступая. Они не ожидали такого сопротивления. — Трус! Ты прячешься за смертными? — завопил шокан-вожак. Рейдан не ответил. Он знал их тактику — заставить его выйти вперёд, чтобы окружить. Но он не был глуп. — Монахи, на фланги! — скомандовал Бо'Рай Чо. Те кивнули и рассыпались, создавая полумесяц. Шоканы заколебались. Шоканы не ожидали такого сопротивления. Их численность ничего не значила против дисциплины и мастерства Шао-Линь. Рейдан развернулся, его копье пронзило еще одного шокана, но в этот момент он почувствовал знакомый холодок на спине. Шива. Она выскользнула из тени, ее гибкое тело извивалось, словно змея. — Как трогательно… Ты все еще стоишь. — ее голос был сладким, как яд. Рейдан стиснул зубы: — Ты всегда недооценивала меня, Шива! Она рассмеялась, звонко, как разбитое стекло: — Нет, Рейдан. Это ты недооцениваешь нас. И тогда она атаковала. Ее когти прочертили воздух, едва не задев горло Рейдана. Он увернулся, но Шива была быстрее. Ее удар пришелся в бок — острая боль пронзила тело, но Рейдан не дрогнул. — Ты слабее, чем раньше. — прошипела Шива. — Раньше тебя просто так невозможно было одолеть! Рейдан не ответил. Вместо этого он ударил копьем в землю — молнии взметнулись вверх, ослепляя Шиву. Она вскрикнула, отступая, но Рейдан уже был рядом. Его кулак врезался ей в челюсть, заставив отлететь. — Вернись во Внешний Мир! — приказал он. Шива поднялась, ее глаза горели яростью: — Нет! Ты мой трофей! Ты станешь моим подарком Императору Шао Кану! Она бросилась в последнюю атаку, но Рейдан был готов. Его копье пронзило ее плечо, и Шива закричала — не от боли, а от бешенства. — Ты проиграла. — холодно сказал Рейдан. Шива скривилась, но кровь уже струилась по ее руке. — Это не конец… — прошептала она. — Но сегодня — да. — Рейдан повернулся к остальным шоканам, которые были готовы наброситься на громовержца, а потому Рейдан уставил на Шиву свой посох. — Уходите! Или следующий удар я буду вынужден усилить так, что ваша королева умрет на месте! Хотите ее защитить — убирайтесь обратно во Внешний Мир! И передайте Шао Кану: если еще кто-то из его армии вторгнется в Земное Царство и нарушит правила Старших Богов, я буду вынужден уничтожить вас всех! Шоканы зашипели, но их боевой дух был сломлен. Они подхватили раненую Шиву и отступили к порталу. — Ты пожалеешь об этом, Рейдан! — крикнула Шива, уже на пороге. — Однажды ты встанешь на колени перед Шао Каном! И твое «благородство» не спасет тебя! Портал захлопнулся. Тишина. Только треск пожаров и стоны раненых напоминали о битве. Рейдан опустил копье. Он знал — это не победа. Это передышка. На рассвете... Монахи хоронили погибших. Рейдан стоял у могил, его лицо было непроницаемым, но внутри бушевала буря. Сколько еще? Сколько еще людей он должен похоронить? Сколько еще друзей потеряет? Рейдан закрыл портал, усиливая барьеры Земного Царства. Вокруг лежали тела — и шоканов, и монахов. — Мы потеряли многих… — прошептал старый мастер, склонившись над телом юного ученика. Рейдан опустил голову: — Они погибли, защищая свой дом. Это… честь. Но это и жестоко, ведь такие, как он, еще должны жить и радоваться жизни… Но в его голосе не было уверенности. — Ты не один, старый друг… — Голос заставил его обернуться. Бо'Рай Чо. Старый друг. — Я знаю. — Рейдан вздохнул. — Но ты чувствуешь себя так. — Бо'Рай Чо положил руку ему на плечо. — Ты несешь слишком много. Рейдан посмотрел на горизонт, где уже занимался рассвет: — Я должен вернуться в Храм Стихий. Фуджин… Он не закончил. Но Бо'Рай Чо понял: — Он силен. Сильнее, чем ты думаешь. Кроме того… благодаря нему ты и сам становишься сильнее и мудрее… Рейдан хотел верить. Но что-то грызло его изнутри. Что-то было не так. Тем временем, в Храме Стихий... Фуджин сидел у окна, его серебристые волосы растрепаны, глаза опухшие от слез. Он снова был один. И знал — Шан Цзунг вернется. А когда это случится… Он не сможет убежать. Тишина в Храме Стихий была обманчивой. Фуджин сидел на краю кровати своей комнаты, пальцы вцепились в край одеяла, но он не чувствовал ткани под кончиками пальцев — только холод. Тот самый холод, что проник в него с прикосновениями Шан Цзунга. Фуджин только отмылся и переоделся после того, как вновь его трогал Шан Цзунг. Фуджин закрыл глаза, но перед ними тут же всплыл образ: колдун, склонившийся над ним, его губы, обжигающие кожу, его пальцы, скользящие по телу, его голос, шепчущий: — Ты мой… Фуджин резко вдохнул, словно пытаясь вытолкнуть из себя этот голос. Но он оставался — тихий, настойчивый, как яд, просачивающийся в кровь. — Он вернётся… — пронеслось в голове. И что тогда? Фуджин поднял дрожащие руки, провёл ими по лицу, словно пытаясь стереть следы чужих прикосновений. Но они оставались — невидимые, но жгучие. Он встал, подошёл к зеркалу. В отражении стоял не бог ветра, а… кто? Бледное лицо. Глаза с расширенными зрачками. Губы, слегка припухшие — от укусов или от слёз? Он не помнил: — Я не хочу этого… Но его тело помнило. Он резко отвернулся от зеркала, схватил кувшин с водой и плеснул себе в лицо. Холодная влага стекала по щекам, но не смывала стыд. — Я должен сказать Рейдану… — мысленно пытался убедить себя Фуджин. Но тут же в голове раздался голос Шан Цзунга: — Если ты расскажешь… Я убью его. Фуджин сжал кувшин так сильно, что тот треснул: — Нет… Он не мог рисковать. Но и молчать… Фуджин опустился на колени, уткнувшись лбом в холодный камень пола: — Что мне делать? Гром. Он разорвал тишину Храма, и Фуджин вздрогнул, подняв голову: — Рейдан… — Сердце забилось быстрее — не от радости, а от страха. — Он заметит. Он почувствует. Он спросит… Фуджин встал, поспешно поправил одежду, провёл рукой по волосам, стараясь придать себе вид спокойствия. Но глаза его оставались пустыми. Дверь в его покои открылась без стука. — Фуджин? — Голос Рейдана был усталым, но тёплым. Фуджин не обернулся: — Я здесь… Шаги приблизились. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил Рейдан. Фуджин кивнул, но не смог заставить себя посмотреть брату в глаза: — Да. Просто… читал. Ложь. Она прозвучала хрипло, неуверенно. Рейдан замолчал. Фуджин почувствовал его взгляд — тяжёлый, изучающий. — Что-то случилось? — спросил Рейдан. — Нет. — Фуджин сглотнул. — А с тобой? Что у тебя? Рейдан вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, что Фуджин наконец обернулся. Брат выглядел измождённым. Доспехи покрыты пылью и кровью, лицо осунулось, а в глазах — глубокая скорбь. — Шоканы напали на Храм Шао-Линь, — тихо сказал Рейдан. — Многие погибли… Фуджин почувствовал, как что-то сжалось у него внутри: — Они… мертвы? Рейдан кивнул: — Мы их похоронили… Фуджин опустил голову: — Прости… — Ты не виноват... — Рейдан провёл рукой по лицу. — Но что-то не так. Они не просто напали… Они искали меня. Фуджин поднял глаза: — Тебя? — Да. — Рейдан нахмурился. — Шива сказала… что они хотят доставить меня Шао Кану. Фуджин почувствовал, как по спине пробежал холод: — Это… ловушка? — Возможно. — Рейдан посмотрел на него. — Но что-то ещё происходит. Фуджин напрягся: — Что? — Ты. — ответил Рейдан. Фуджин замер и ощутил, как у него похолодело все тело: — Я? — Ты изменился. — Рейдан шагнул ближе. — Ты прячешься... словно избегаешь… Ты боишься. Фуджин резко отступил: — Нет… — Фуджин. — Голос Рейдана стал мягче. — Если что-то случилось… скажи мне. Фуджин сжал кулаки: — Скажи ему. Скажи, пока не поздно… Но в голове снова раздался голос Шан Цзунга: — Я убью его. Фуджин закрыл глаза: — Ничего не случилось. Рейдан, честно… Просто… я устал. Рейдан смотрел на него долго, словно пытаясь прочитать правду в его глазах. — Хорошо. — Наконец он отступил. — Но если что-то будет не так… — Я скажу. — Фуджин поспешно кивнул. — Обещаю… Ложь снова соскользнула с его губ, и он почувствовал, как стыд сжимает горло. Слуги подали ужин — лёгкий, почти символический. Ни Рейдан, ни Фуджин не могли есть. Фуджин ковырял еду вилкой, избегая взгляда брата. — Ты не голоден? — спросил Рейдан. — Честно говоря, после этого дня я не голоден… — Нет… — Фуджин отодвинул тарелку. — Я… почитаю перед сном. Рейдан взглянул на книгу, лежащую рядом. — «История Ветров»? — Он слегка улыбнулся. — Ты увлёкся чтением. Фуджин кивнул: — Да… Я не забываю о тренировках. — Я знаю. — Рейдан отложил свою тарелку. — Но если тебе нужно отдохнуть… — Мне нужно подумать. — Фуджин встал. — Я пойду в Сад. Рейдан не стал его останавливать. Тем временем… Шан Цзунг стоял посреди своих новых покоев, его холодный взгляд скользил по каждой детали. — Лучше… — прошептал он. Комната была тёмной, но не мрачной — глубокие бордовые и чёрные тона создавали атмосферу роскошного порока. Кровать — массивная, с резными столбами, затянутыми шёлковыми шнурами. Цепи — тонкие, почти невесомые, но прочные. Зеркала — магические, готовые показывать Фуджину его же унижение. И ванна — наполненная ароматной водой, которая должна была расслабить… и ослабить волю. — Господин… — Один из слуг, низко кланяясь, подошёл ближе. — Всё готово. Шан Цзунг повернулся: — Имя? — Дзян, господин. — поклонился слуга. — Дзян… — Шан Цзунг улыбнулся. — Ты спрашивал о чём-то? Дзян сглотнул, но он набрался смелости и спросил: — Мы… можем ли мы тоже насладиться им? Шан Цзунг рассмеялся — тихо, мерзко. — Возможно… — Он провёл пальцем по краю ванны. — Но помни: Фуджин принадлежит мне! И без моего разрешения никто не посмеет даже прикоснуться или даже посмотреть на него! Дзян поспешно кивнул: — Да, господин! Благодарю, господин! Шан Цзунг взглянул в магическое зеркало. В нём отражался Фуджин — один, дрожащий, разбитый. — Скоро, мой ветреный божок… — прошептал колдун. — Скоро ты будешь здесь. И на этот раз… ты не сбежишь. Фуджин сидел в Саду Храма Стихий, раскрытая книга лежала у него на коленях, но глаза скользили по страницам, не вникая в смысл. Ветер шевелил серебристые пряди его волос, но даже его ласковые прикосновения не могли успокоить бурю внутри: — Он вернётся… Мысли кружились, как осенние листья, подхваченные вихрем. Фуджин сжал страницы так сильно, что бумага смялась. — Я должен сказать Рейдану. Должен… Но что тогда? Шан Цзунг не блефовал. Он действительно убьёт Рейдана. А потом… Фуджин зажмурился, но перед глазами тут же всплыло лицо колдуна — его улыбка, его пальцы, скользящие по коже, его голос, проникающий в самое нутро: — Ты мой… — Нет! — Фуджин резко вдохнул, очнувшись. Он осмотрелся. Сад был пуст. Только лотосы качались на воде, а ветер шептал что-то в листве. — Мне показалось… — пронеслось в голове Фуджина. Но стоило ему расслабиться, как за спиной раздался шорох. Фуджин не успел обернуться. Холодная ладонь резко прижалась к его рту, перекрывая крик. Другая рука обхватила талию, прижимая к чужому телу. — Тссс… — знакомый шёпот обжёг ухо. — Не шуми, мой ветреный божок… Фуджин рванулся, но Шан Цзунг лишь крепче сжал его, пальцы впились в бёдра, оставляя синяки. После этого Шан Цзунг начал отступать в более темное место в Саду, чтобы их не заметили. — Ты думал, я позволю тебе убежать? — Колдун заговорил тихо, но каждое слово било, как хлыст. — Ты думал, я не знаю, о чём ты мечтаешь рассказать брату? Фуджин замер. — Я вижу тебя… всегда. — Шан Цзунг провёл языком по его шее, чувствуя, как бог ветра дрожит. — Каждую твою мысль. Каждый страх. Он разжал ладонь, давая Фуджину вдохнуть, но тут же прижал его к себе сзади, губы почти касаясь уха: — Если ты скажешь Рейдану… Фуджин почувствовал, как по спине побежал холод. Но дыхание усмехающегося Шан Цзунга обожгло кожу: — …я заставлю тебя смотреть, как он умирает. Медленно. Болезненно. Фуджин сглотнул, его сердце застучало еще сильнее. — А потом… — Шан Цзунг провёл рукой вниз, к поясу Фуджина. — …я займусь тобой. И ты будешь кричать не от боли… а от того, как твоё тело предаёт тебя. И твой крик превратится в стон… что усладит слух любого, кто захочет соприкоснуться с твоим телом! Фуджин зажмурился. — Ты понял? — спросил Шан Цзунг. Колдун ждал. Фуджин кивнул. — Хороший мальчик… — Шан Цзунг отпустил его так же внезапно, как и схватил. Фуджин пошатнулся, но не упал. Когда он обернулся, колдуна уже не было. Только шёпот ветра: — Скоро ты будешь жить у меня… Фуджин стоял, дрожа: — Это был сон? Но когда он дотронулся до шеи, пальцы нащупали влагу. Тёплую. Липкую. След от языка Шан Цзунга. Фуджин сжал кулаки, на глазах проступили слезы: — Нет… Это реальность… Это кошмар… Он поднял книгу и медленно пошёл к Храму, сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышит каждый камень под ногами. Тем временем Рейдан стоял в купальнях, вода стекала по его мощному телу, смывая пыль и кровь битвы. Раны на плече и боку ныли, но он почти не обращал на них внимания. — Господин? — внезапно окликнул его голос. Рейдан повернулся, успев завернуть свое тело в полотенце . В дверях стоял старый слуга Лян, держа в руках бинты и мазь: — Позвольте помочь с перевязкой. Рейдан хотел отказаться — он привык заботиться о себе сам. Да и утруждать одного из старых слуг ему не хотелось. Но взгляд Ляна был твёрдым. — Вы устали, — сказал слуга просто. Рейдан вздохнул и кивнул. Лян работал молча, его пальцы, несмотря на возраст, были ловкими. Он очистил раны, нанёс мазь, запах которой напоминал горные травы, и аккуратно забинтовал. — Спасибо, — пробормотал Рейдан. — Не за что, господин. — Лян поклонился и удалился, оставив Рейдана одного. Громовержец вышел из купальни, его тело, наконец, свободное от напряжения битвы, просило отдыха. Он направился в свою комнату, но по пути остановился у двери Фуджина. Тихо постучал. Никто не ответил. Рейдан нахмурился, приоткрыл дверь. Комната была пуста. — Где он? — Рейдан вышел в коридор, окинул взглядом зал. — Фуджин? Тишина. Только ветер за окнами шелестел листьями, будто смеясь над его беспокойством. Рейдан сжал кулаки: — Что-то не так… Фуджин, что же с тобой случилось? Но что? Он не знал. Фуджин стоял у окна библиотеки, глядя на луну. Его пальцы сжимали подоконник: — Он придёт снова… И в следующий раз… Фуджин не сможет убежать. Фуджин оставил книгу в библиотеке, стараясь не шуметь. Страницы, испещрённые древними письменами, остались раскрытыми на главе о бурях — словно насмешка. Он прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится так громко, что, казалось, его услышат даже спящие слуги. Тишина в коридорах Храма была звенящей. Каждый шаг отдавался в висках, каждый скрип половицы казался предательским. Фуджин замер у двери своей комнаты, прислушиваясь: — Никого… Он вошёл, закрыв дверь так тихо, что даже ветер не шелохнулся. Комната была освещена лишь лунным светом, пробивающимся сквозь высокие окна. — Он может быть где угодно… — Фуджин вздрогнул от собственной мысли. Он — Шан Цзунг. Его дыхание, его прикосновения, его слова — всё это въелось в кожу, как чернильное пятно. Он подошёл к шкафу, дрожащими пальцами снял верхнюю одежду. Манжеты рукавов были застёгнуты плотно, скрывая синяки на запястьях. Фуджин расстегнул их, и кожа под ними оказалась бледной, почти прозрачной — если не считать тёмных отпечатков пальцев. — Он оставил следы… — Фуджин закусил губу, снимая халат. Тело под ним было чистым — он отмылся до скрипа, но ощущение грязи не исчезало. — Если бы Рейдан знал… — вздохнул мысленно Фуджин. Но он не мог рассказать. Шан Цзунг не блефовал. Фуджин достал свежую одежду — лёгкую, но с высоким воротником и длинными рукавами. Ткань скользнула по коже, и он вздохнул: — Хоть что-то, что скроет… Но стоило ему поднять голову, как в зеркале мелькнуло отражение — не его собственное, а его. Шан Цзунг стоял за спиной, улыбаясь. Фуджин резко обернулся. Никого. — Это лишь тень… — мысленно выдохнул Фуджин. Но тени не дышали ему в шею. Тени не оставляли следов. Из соседней комнаты донёсся звук — Рейдан ещё не спит. Фуджин замер, прислушиваясь. Шаги. Скрежет доспехов. Вздох: — Он устал… И всё же… Фуджин взял гребень и вышел в коридор. Дверь в комнату Рейдана была приоткрыта. Фуджин постучал, едва касаясь дерева. — Войди. — Голос Рейдана был спокойным, но усталым. Фуджин вошёл. Рейдан сидел у окна, его мощная фигура освещена лунным светом. Доспехи уже сняты, осталась лишь лёгкая рубаха, открывающая забинтованные раны. — Не мог уснуть? — спросил Рейдан, откладывая свиток. Фуджин покачал головой: — Я… хотел попросить. — О чём? — удивился Рейдан. — Причесать меня… — скромно попросил Фуджин. Рейдан улыбнулся — впервые за этот вечер: — Конечно. Фуджин сел на ковёр перед ним, скрестив ноги. Рейдан взял гребень, его пальцы осторожно распутали серебристые пряди. — Ты стал носить манжеты, — заметил Рейдан. Фуджин напрягся: — Они… подчёркивают связь с ветром. — Да? — Рейдан провёл пальцами по ткани. — Они красивые. Но в его голосе была лёгкая настороженность. — Фуджин… — Рейдан положил гребень и обхватил его плечи. — Если что-то случилось… — Ничего не случилось! — Фуджин резко обернулся, но тут же пожалел. Рейдан смотрел на него — не сердито, не подозрительно. С пониманием. — Ты слышишь ветер иначе, — сказал он мягко. — Я чувствую это. Фуджин опустил глаза: — Да… — И если этот ветер станет слишком сильным… ты скажешь мне? — с тревогой и в то же время с заботой попросил Рейдан. Фуджин кивнул, но внутри что-то сжалось: — Обещаю. Рейдан обнял его, и Фуджин прижался к груди брата, вдыхая знакомый запах — грозы, кожи, безопасности. После этого Рейдан отвел Фуджина в его комнату. Фуджин сел на кровать в своей комнате, а после лег на левый бок, наблюдая за тем, как Рейдан убирает гребень. — Спи, — прошептал Рейдан. — Я буду рядом... Но Фуджин не мог уснуть. Как только Рейдан ушёл, он уткнулся лицом в подушку, сжимая её так сильно, что пальцы онемели. — Он знает… — плакал Фуджин. Рейдан чувствовал. Рейдан догадывался. И всё же Фуджин не сказал ему правды: — Трус… Слёзы жгли глаза. Он сглотнул, но ком в горле не исчезал: — Если я расскажу… Шан Цзунг убьёт его. А если не расскажу… Тогда Шан Цзунг заберёт его. Фуджин сжал веки, но перед глазами снова встал образ колдуна — его улыбка, его пальцы, его голос: — Ты мой… Дверь скрипнула. Фуджин замер. — Фуджин? — Рейдан зашёл. Фуджин затаил дыхание, притворившись спящим. Шаги приблизились. Остановились у кровати. — Он слышал… — мысленно испугался Фуджин, погружаясь в сон. Но Рейдан лишь поправил одеяло и ушёл, закрыв за собой дверь. На Острове Шан Цзунга Колдун стоял перед магическим зеркалом, наблюдая за спящим Фуджином. — Как трогательно… — прошептал он, проводя пальцем по поверхности. Фуджин ворочался, его лицо искажалось страхом даже во сне. — Скоро, мой ветреный божок… — Шан Цзунг улыбнулся. — Скоро ты будешь здесь. Шан Цзунг усмехнулся, наблюдая в магическое зеркало за спящим Фуджином. Бог ветра ворочался, его серебристые брови сведены в страдальческой гримасе, губы шептали что-то несвязное. — Беги… — прошептал Фуджин во сне, пальцы вцепились в подушку. — Но ты не убежишь… — мысленно ответил Шан Цзунг, проводя ногтем по поверхности зеркала, оставляя тонкую царапину. Фуджин вздрогнул, его веки затрепетали, но не открылись. Ему снился кошмар — тот самый, что Шан Цзунг намеренно вгонял в его разум уже третью ночь подряд. В снах Фуджин бежал по бесконечному лабиринту, а за ним неотступно следовала тень — длинные пальцы, холодное дыхание на шее, шепот: — Я найду тебя… Фуджин застонал, перевернулся на бок, но сон не отпускал. Шан Цзунг оторвался от зеркала и резко хлопнул в ладоши: — Приведите ко мне слуг! Тени зашевелились, и через мгновение перед ним предстали трое — сгорбленные, дрожащие, с глазами, полными страха. — Покои готовы? — спросил Шан Цзунг, не глядя на них. Старший из слуг, мужчина с седыми висками и шрамом через глаз, поклонился: — Господин… остались последние штрихи. Занавеси… — Последние штрихи?! — голос Шан Цзунга прогремел, как удар грома. — Я жду уже трое суток! Слуга побледнел, но не осмелился отступить: — Прости, господин… но резьба по дереву требует времени… Шан Цзунг медленно поднял руку. — Время? — переспросил он тихо. — Ты говоришь мне о времени? Слуга понял свою ошибку слишком поздно: — Н-нет, господин! Я лишь… Шан Цзунг сжал пальцы в воздухе — и слуга взвыл, когда его горло сдавила невидимая хватка. Он затрепетал, как рыба на крючке, ноги дёргались в конвульсиях. — Ты задержал мой план, — прошептал Шан Цзунг, приближаясь. — А значит, ты мне больше не нужен. Он приложил ладонь к груди слуги — и начал вытягивать душу. Жертва забилась в невыразимой агонии. Из его рта потянулся золотистый туман — светящийся, переливающийся, как жидкое пламя. Шан Цзунг вдыхал его, наслаждаясь, как кожа на его лице разглаживается, морщины исчезают, а глаза загораются ещё более хищным блеском. Впитав новую душу, Шан Цзунг облизнулся, словно испытал оргазм. — Пощади! — крикнул слуга, прежде чем его тело обмякло, превратившись в иссохший труп. Шан Цзунг разжал пальцы — скелет рухнул на пол с сухим треском. Колдун равнодушно наступил на череп, раздавив его каблуком. — Закончить покои к утру! — приказал он оставшимся слугам, те кивнули и бросились выполнять — Иначе вы все закончите так же! Шан Цзунг снова взглянул в зеркало. Фуджин проснулся. В Храме Стихий рассвет только занимался. Первые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, золотя мраморные плиты пола. Рейдан уже был на ногах — его мощная фигура, облачённая в лёгкие тренировочные одежды, отбрасывала длинную тень. Он подошёл к двери комнаты Фуджина и постучал: — Фуджин? Тишина. Рейдан приоткрыл дверь. Фуджин сидел на краю кровати, его серебристые волосы растрёпаны, глаза подёрнуты дымкой усталости. — Ты не спал, — констатировал Рейдан. Фуджин вздрогнул, словно пойманный на чём-то, но тут же попытался улыбнуться: — Просто… мысли. Рейдан нахмурился, подошёл ближе: — Опять кошмары? Фуджин опустил взгляд, его пальцы сжали край одеяла: — Да… но ничего страшного. Рейдан вздохнул, сел рядом: — Ты можешь рассказать мне. Фуджин замер: — Скажи ему. Скажи сейчас, пока не поздно… Но в голове снова раздался голос Шан Цзунга: — Я убью его. Фуджин сглотнул: — Просто… старые воспоминания. Рейдан изучающе посмотрел на него, но не стал давить. — Сегодня я ухожу, — сказал он вместо этого. — Нужно проверить границы Земного Царства. Фуджин поднял глаза: — Надолго? — До заката. — ответил Рейдан. Фуджин кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — страх? Беспокойство? — Я… могу пойти с тобой? — спросил Фуджин. Рейдан покачал головой: — Ещё не время. Прости… Фуджин не стал спорить, но его пальцы сжались сильнее. Рейдан положил руку ему на плечо: — Ты будешь в безопасности здесь. Фуджин кивнул, но не ответил. Рейдан встал: — Тренируйся. Но не переусердствуй. Фуджин улыбнулся — слабо, но искренне: — Обещаю. Рейдан обнял его, крепко, как будто пытаясь передать через прикосновение то, что не мог выразить словами. — Я вернусь, — прошептал он. Затем вышел, оставив Фуджина одного. Фуджин сидел в Саду, склонившись над чашкой чая. Слуги, всё ещё слабые после магического сна, отдыхали в своих покоях. Он запретил им работать сегодня — отчасти из жалости, отчасти потому, что не мог вынести их благодарных взглядов: — Они не знают… Они не знали, что их страдания — его вина. Фуджин поднял голову, вглядываясь в горизонт. Как только вихрь молний унёс Рейдана за горизонт, Фуджин рухнул на колени. Его тело дрожало, будто разрываемое изнутри — стыдом, страхом, гневом на самого себя: — Почему я не сказал ему? Почему я такой слабый? Он вцепился пальцами в землю, вырывая клочья травы вместе с корнями. Слёзы капали на ладони, горячие и горькие. — Ненавижу… — прошептал он, но неясно было — Шан Цзунга или себя. Фуджин встал и побежал — не в храм, не к людям, а в самую глухую часть сада, где высокие кусты скрывали от посторонних глаз. Там, под сенью древнего дерева, он сжался в комок, прижав лоб к коленям: — Рейдан учил меня быть честным… а я лгу ему. Прячусь. Трушу… Он вспомнил, как брат когда-то, сжимая его плечи, говорил: — Страх — это нормально. Но если ты позволишь ему решать за тебя — ты уже проиграл… Фуджин вытер лицо: — Всё! Когда он вернётся… я расскажу! Тень зашевелилась за его спиной: — Ох, какая трогательная решимость. Лёд пробежал по спине. Фуджин резко обернулся — Шан Цзунг стоял в двух шагах, скрестив руки, с той же мерзкой ухмылкой: — Но мы оба знаем: ты не скажешь ни слова! Фуджин вскочил, ветер тут же закрутился вокруг его пальцев: — Отойди! Я… я расскажу ему всё! Шан Цзунг рассмеялся, медленно приближаясь. — Правда? И что же ты скажешь? Что раздвинул для меня ноги? Что стонал, когда я входил в тебя? Что твоё тело просило ещё? Как ты кончил от моих прикосновений и языка на своем члене? Каждое слово било, как нож. Фуджин отступил, но спина упёрлась в ствол дерева: — Даже если Рейдан отвернется от меня… я буду спокоен, что предостерег его о тебе! — О, как благородно. Бог грома так любит своего чистенького братца. Как ты думаешь, что он почувствует, узнав, что ты замаран? — Шан Цзунг резко схватил его за подбородок. — Он увидит тебя другим. Грязным. Моим. Фуджин дёрнулся, ударив затылком в лицо колдуна. Хруст. Шан Цзунг охнул, отпустив его, — из носа текла кровь. На секунду воцарилась тишина. Потом Шан Цзунг улыбнулся... хищно и зловеще: — Ах… вот как? Что ж… Тогда мне придется наказать тебя! Шан Цзунг не дал Фуджину опомниться. В мгновение ока он схватил его за запястья, с силой прижал к земле, а из складок своего плаща достал тонкий шелковый шнур – тот самый, что уже использовал прежде. — Ты думал, что сможешь убежать? — прошипел он, обматывая шнур вокруг хрупких запястий божества ветра. Фуджин дернулся, попытался вырваться, но пальцы колдуна сжались крепче, впиваясь в кожу до боли. — Не шевелись, иначе будет хуже… — прошипел Шан Цзунг, облизываясь и тем самым возбуждаясь еще сильнее. Шнур затянулся, перерезая кожу. Кровь выступила тонкими каплями, но Шан Цзунг не остановился. Он перекинул веревку через ветку дерева, подняв руки Фуджина вверх, заставив его встать на колени. — Нет… — прошептал Фуджин, но голос его дрожал. — Ты сделал свой выбор, маленький бог. Теперь понесёшь наказание. — ухмыльнулся Шан Цзунг, проведя пальцами по подбородку Фуджина. Шан Цзунг достал кляп – кусок плотного шелка, пропитанный чем-то сладковато-терпким: — Открой рот! Фуджин стиснул зубы, но колдун резко сжал его челюсть, заставив разомкнуть губы: — Глупо сопротивляться… Кляп впился в рот, заставив Фуджина подавиться. Слюна тут же накопилась, стекая по подбородку. — Так лучше. — оценил Шан Цзунг. Шан Цзунг отошел на шаг, наслаждаясь картиной: Фуджин, связанный, с запрокинутыми руками, его тело напряжено, живот втянут, глаза широко раскрыты – в них читался чистый, животный страх. — Сегодня ты наконец-то примешь меня внутрь… — прошептал Шан Цзунг, медленно проводя пальцами по груди Фуджина. Он рванул ворот рубахи, ткань разошлась по швам, обнажая бледную кожу. — Нет! — Фуджин попытался вырваться, но Шан Цзунг лишь усмехнулся и провел ногтем по его соску. Боль заставила его вздрогнуть. — Ты сам виноват… мог бы получить удовольствие… но нет, ты выбрал боль. — Шан Цзунг схватил его за пояс и рванул вниз – штаны порвались, обнажая стройные ноги, бедра… — Прекрати… — голос Фуджина был глухим, едва различимым сквозь кляп. — Слишком поздно… — Шан Цзунг прижал его к дереву, одной рукой зажимая запястья, другой – скользя вниз, к самому сокровенному. — Ты так красив, когда дрожишь… Фуджин зажмурился, но Шан Цзунг не дал ему уйти в себя. Он плюнул прямо между его ягодиц, смачивая вход, а затем достал из складок одежды вибратор – тот самый, черный, из обсидиана. — Нет… нет… — пытался сопротивляться Фуджина,у которого уже была настоящая истерика. — Да… — Шан Цзунг втолкнул холодный кончик внутрь. Фуджин закричал. — Тише… — Шан Цзунг прикрыл его рот ладонью, чувствуя, как тело бога ветра сжимается вокруг вибратора. Он включил его. Фуджин забился, глаза закатились. — Нравится? — усмехнулся Шан Цзунг, ощущая, как мышцы Фуджина бешено сокращаются. Он не ждал ответа. Одной рукой он держал вибратор, другой – щипал, покусывал кожу Фуджина, оставляя синяки, метки: — Ты мой… Фуджин стонал, его тело предательски реагировало – несмотря на боль, на страх, на отвращение. — Видишь? Ты уже возбуждаешься… — Шан Цзунг ускорил движения вибратора, наслаждаясь тем, как Фуджин выгибается, пытаясь вырваться. — Скоро… скоро ты будешь готов… Фуджин дрожал, его дыхание стало прерывистым, глаза затуманились. Шан Цзунг вынул вибратор: — Теперь… настоящее наслаждение… Он разорвал остатки одежды, обнажив Фуджина полностью. — Посмотри на меня… — прошипел хищной змеей Шан Цзунг. Фуджин не хотел. Но Шан Цзунг схватил его за подбородок, заставив поднять глаза: — Ты боишься… но твое тело уже жаждет… — Шан Цзунг прижался к нему, почувствовав жар собственного возбуждения. — Пора… Резкий толчок. Фуджин закричал сквозь кляп. Боль. Острая, разрывающая. — Туго… — прошипел Шан Цзунг, сжимая его бедра. Он двигался медленно, но безжалостно, заставляя мышцы растягиваться, привыкать: — Ты выдержишь… Фуджин плакал. Шан Цзунг ускорился: — Ты мой… Каждое движение было ударом, каждое касание – пыткой. — Кончай! — он сжал член Фуджина, заставив того взвыть. Оргазм накрыл его волной боли и стыда. Шан Цзунг не остановился. Он продолжал, наслаждаясь каждым стоном, каждым содроганием. — Еще! — Шан Цзунг вошёл в раж. Второй раз. Третий. Фуджин уже не сопротивлялся, только содрогался. — Хороший мальчик… — Шан Цзунг и сам ускорился, ибо ощущал, что в настолько тесном анусе его член возбуждался сильнее, а потому Шан Цзунг решил сделать первый раз для Фуджина не просто жестоким. Шан Цзунг кончил, вонзившись в него до предела. Зеленая сперма смешалась с кровью. — Ты сам виноват… — он вынул себя, наблюдая, как жидкость вытекает. Фуджин упал на траву без сил, глаза остекленевшие. Шан Цзунг повернул его на спину: — Посмотри на меня! Фуджин не смотрел. Шан Цзунг выдохнул, ощущая приятное прикосновение к Фуджину. — Если бы вел себя покорнее… было бы приятно… — прошептал Шан Цзунг, в его голосе звучала неудовлетворённость. Он снова вошел. Фуджин застонал сквозь кляп, но Шан Цзунг не собирался прекращать это безумное наслаждение: — Но ты выбрал это… Часы пытки. Фуджин больше не плакал. Его тело реагировало – предательски, неконтролируемо. Шан Цзунг наслаждался, безостановочно заполняя спермой уже переполненный анус Фуджина, прямо под край: — Теперь ты мой… навсегда. Спустя несколько часов он оделся, оставив Фуджина лежащим на траве: — Я вернусь… и очень скоро… Но небо сгустилось. Рейдан был близко. Шан Цзунг исчез в тенях. — Фуджин?! — Голос Рейдана разнесся по саду. — Где он?! Слуги метались, ища. — Здесь! — Старый страж указал на кусты. Рейдан подбежал. Фуджин лежал на траве. Обнаженный. В крови, которая запеклась у колец ануса. В чужих следах. В мерзкой чужой сперме… и в следах своего семени, свисающего тонкими нитями с его члена. — Фуджин! — Рейдан опустился рядом, руки дрожали. — Кто… кто это сделал?! Фуджин не ответил. Его глаза были пусты. Дыхание едва ритмично, а сознание словно поглощено внутри шокового состояния. Рейдан завернул его в плащ, поднял бережно на руки. Рейдан не отвернулся, ведь знает, что по своей воле Фуджин не позволит себя осквернить. — В Храм… сейчас же! — Рейдан позвал слуг. Слуги молчали. Никто не знал правды. Но Шан Цзунг наблюдал издалека: — Скоро, мой ветреный божок… скоро ты будешь со мной. Игра только начиналась. Тьма сгущалась в коридорах Храма Стихий, но даже вечная ночь не могла скрыть ужас, застывший в глазах Рейдана. Он шёл быстро, почти бежал, крепко прижимая к груди безжизненное тело Фуджина. Серебристые волосы бога ветра растрепались, свисая с его рук, как лунные лучи, погасшие в грязи. — Кто посмел… — мысли Рейдана были острыми, как лезвие, но сейчас не время для ярости. Фуджин был холоден. Его кожа, обычно такая мягкая и тёплая, теперь казалась мраморной, а дыхание — едва уловимым. — Он не уйдёт. Не снова. Не после того, как я только вернул его… — мысли Рейдана кипели. Слуги метались вокруг, но Рейдан не видел их. Его взгляд был прикован только к брату — к его бледному лицу, к следам на запястьях, к тому, что было сделано с ним… — Они осквернили его… — Гнев сжигал его изнутри, но он сжал зубы. Сейчас важнее было спасти Фуджина. — Джин-Сей… — Рейдан был настроен решительно. Он резко свернул в узкий проход, скрытый за статуей древнего бога. Каменная плита поддалась его прикосновению, открыв потайную лестницу, ведущую вниз. — Только там… только священная вода сможет очистить его… — молился про себя Рейдан. Ступени были скользкими от влаги, но Рейдан не замедлил шаг. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом минералов и древней магии. Внизу, в самом сердце грота, мерцал голубоватый свет. Грот Джин-Сей. Озеро. Оно лежало перед ним, окружённое сталактитами, с которых капала вода, создавая тихую, гипнотическую мелодию. Поверхность озера была идеально гладкой, словно зеркало, отражающее звёзды, которых здесь не было. — Вода жизни… — прошептал Рейдан. Рейдан осторожно опустился на колени у края, всё ещё держа Фуджина. Его отражение дрожало в воде, искажённое волнением. — Прости, брат… но я должен это сделать. — с трудом сдерживая слезы и ярость Рейдан прижимал к себе истерзанное тело Фуджина. Он развернул плащ, в который был завёрнут Фуджин, и его сердце сжалось. Тело бога ветра было покрыто синяками — свежими и старыми. На запястьях — следы от верёвок, на бёдрах — отпечатки пальцев. И самое страшное… — Он… его… — Рейдан сглотнул. Кровь. Чужая сперма. Следы укусов, засосов и следов на теле: сосках, пупке, шее. Всё это смешалось в ужасающем доказательстве насилия. — Кто-то уже делал это с ним… и не раз… — Рейдан чуть не задохнулся от ярости и самого настоящего ужаса. Вспышки памяти — Фуджин, избегающий взглядов, Фуджин, дрожащий от каждого прикосновения, Фуджин, прячущий синяки под одеждой… — Так вот, что ты боялся сказать! — Ярость вскипела в груди, но Рейдан подавил её. — Сначала — исцеление. Он осторожно опустил Фуджина в воду. Ритуал очищения Первые капли коснулись кожи Фуджина — и озеро замерцало ярче. Вода, обычно прозрачная, начала светиться голубым, обволакивая тело бога ветра, как живое существо. — Очисти его… — мысленно молился Рейдан. Он провёл рукой над водой, и молнии, тонкие, как паутина, сплелись между его пальцами, опускаясь в озеро. Энергия стихий смешалась с древней магией Джин-Сей, и вода закипела — не от жара, а от силы. Фуджин вздрогнул. Его веки дрогнули, но не открылись. — Держись, брат… — мысленно молился Рейдан, уже не скрывая наступающих слез. Рейдан опустил руки в воду, осторожно касаясь тела Фуджина. Каждое движение было точным, выверенным — он знал этот ритуал. — Исцели раны! — произнес Рейдан, словно заклинание. Синяки начали бледнеть, царапины — затягиваться. Вода вытягивала из пор Фуджина чужеродное — грязь, боль, следы насилия. Но самое важное было внутри. Рейдан сжал кулаки, и молнии ударили в воду, проникая в тело Фуджина. — Очисти его… верни ему невинность! — не отступал Рейдан. Это был древний обряд, доступный только богам. Возвращение чистоты. Вода вокруг Фуджина потемнела, затем вспыхнула — и стала кристально чистой. — Готово… — Рейдан выдохнул. Фуджин был чист. Тело — без следов. Но душа… — Он всё помнит… — мысленно вздохнул Рейдан, очень аккуратно погладив Фуджина по голове. Осторожно, как драгоценность, Рейдан поднял Фуджина из воды. Теперь его кожа снова была безупречной, но лицо… — Он даже не плачет… — Рейдан уже не сдерживал слез. Фуджин был без сознания, но его губы дрожали, словно он всё ещё пытался кричать. — Я не позволю этому повториться… — Рейдан завернул его в чистый белый плащ и поднял на руки. Комната Рейдана была тёплой, освещённой мягким светом магических кристаллов. Он уложил Фуджина на свою кровать, поправил подушку, накрыл одеялом: — Спи… Я буду здесь… Я больше не оставлю тебя! Но Фуджин не просыпался. Дверь тихо скрипнула — старый слуга Лян вошёл, неся поднос с едой и чашку мятного чая. — Господин… — голос его дрожал. — Вы должны поесть. Рейдан, быстро стерев руками слезы со своего лица, не ответил. — Я… мы все… — Лян опустил глаза. — Мы не защитили его… — Они не виноваты… — успокаивал Рейдана его внутренний голос, но сам Рейдан не винил живущих здесь слуг. — Это не ваша вина, — тихо сказал Рейдан. — Тот, кто это сделал… он сильнее вас. — Но кто… кто мог… — произнес Лян. — Я найду его, — голос Рейдана стал твёрдым, как сталь. — И он заплатит. Лян кивнул, поставил поднос на стол: — Я могу посидеть с ним… если Вам нужно отдохнуть… — Нет. — Рейдан сел на край кровати. — Я останусь. Спасибо за помощь, но я не хочу, чтобы мой бедный Фуджин оставался один… Лян поклонился и вышел, оставив их одних. Рейдан взял руку Фуджина — она была холодной: — Проснись… Но Фуджин спал. И, возможно, не хотел просыпаться. Остров Шан Цзунга. Тем временем… Шан Цзунг стоял посреди своих новых покоев, довольный. Комната была идеальной — тёмные тона, шёлковые занавеси, кровать с резными столбами… — Скоро он будет здесь… — мысленно усмехался Шан Цзунг. Но что-то беспокоило его: — Рейдан… он исцелил его… Интересно… Колдун провёл рукой по зеркалу, но образ Фуджина был скрыт — Джин-Сей защищал его. — Неважно… — Шан Цзунг улыбнулся. — Ты уже мой… даже если не знаешь об этом. Пока что спи, мой милый ветерок… но очень скоро я вернусь за тобой! Тишина в комнате Рейдана была густой, как смола. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, скользил по лицу Фуджина, делая его кожу почти прозрачной. Он лежал неподвижно, лишь слабый подъём груди выдавал, что он жив. Рейдан сидел рядом, его мощные руки, привыкшие сокрушать врагов, теперь дрожали, когда он осторожно проводил пальцами по лбу брата. — Горячий… — прошептал Рейдан, сжимая кулак. Он знал, что это будет. Вода Джин-Сей очистила тело, но не душу. А когда душа ранена, тело отвечает лихорадкой. — Ты должен бороться… — мысленно молился Рейдан, наклоняясь ближе. Фуджин не отвечал. Его веки лишь слегка дрожали, словно за ними бушевала буря. — Что же тебе снится? — обеспокоенно Рейдан гладил Фуджина. Рейдан сжал его руку, словно пытаясь передать через прикосновение хоть каплю своей силы: — Я не оставлю тебя… Но в ответ — только тихий, прерывистый вздох. Кошмар Фуджина. Тьма. Густая, липкая, как смола. Фуджин бежал, но ноги увязали в чём-то вязком, будто земля под ним превратилась в болото. — Где я? — испуганно осматривался Фуджин, чувствуя, что страх овладевает им еще сильнее. Ветер, обычно такой послушный, теперь не отвечал на его зов. Воздух стоял мёртвый, тяжёлый, пропитанный запахом гниющих цветов. — Рейдан! — Фуджин звал старшего брата. Но голос после второй попытки докричаться до Рейдана застрял в горле. И тогда… шаги. Медленные. Насмешливые. — Нет… — уже подсознательно Фуджин ощутил настоящий ужас от этих шагов, ибо он знал, кому принадлежат эти шаги. Фуджин рванулся вперёд, но что-то схватило его за волосы, резко запрокинув голову. — Бесполезно, мой ветреный божок… — Голос Шан Цзунга. Фуджин зажмурился, но пальцы колдуна впились в его челюсть, заставляя смотреть. — Ты думал, убежишь? — змеиное шипение сковало Фуджина, словно те тиски, в которые зажимал его Шан Цзунг, когда изнасиловал. Тени вокруг них сгущались, принимая форму… комнаты. — Нет… не снова… — мысленно умолял Фуджин, зная, что вот-вот Шан Цзунг вновь схватит его и изнасилует. Но он уже видел: кровать с резными столбами, цепи, зеркала, отражающие его унижение. — Ты мой… — Шан Цзунг прижал его к постели, пальцы скользнули вниз, к поясу… — Нет! — Фуджин закричал, но звук растворился в пустоте. Реальность же была не менее пугающей. — Фуджин! — Рейдан резко наклонился, когда тело брата дёрнулось в конвульсиях. — Лихорадка усиливается… Рейдан схватил полотенце, смоченное в холодной воде, и прижал ко лбу Фуджина: — Держись… Пожалуйста, Фуджин, держись… Но Фуджин не слышал. Его губы шептали что-то — обрывки слов, мольбы, проклятия: — Нет… отпусти… Рейдан стиснул зубы: — Кто это сделал с тобой? Но ответа не было. Вместо этого напуганные стоны несчастного Фуджина. Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла старая служанка Мэй-Лин, неся в руках глиняную чашу с дымящимся отваром. — Господин… — её голос дрожал. — Это поможет снизить жар. Рейдан кивнул, беря чашу. Аромат мяты и горьких корней ударил в нос. — Спасибо… — поблагодарил Рейдан, хоть ему не хотелось просить о помощи, тем более слуг, которые и так устали. Рейдан осторожно приподнял голову Фуджина, поднося отвар к его губам: — Пей, брат… Но Фуджин сжал зубы, его тело выгнулось в немом протесте. — Он даже во сне сопротивляется… — мысленно испугался Рейдан. Рейдан вздохнул, капнув немного отвара себе на запястье, проверяя температуру: — Не слишком горячо… Он снова попытался напоить Фуджина, но тот резко дёрнул головой, и жидкость пролилась на подушку. — Господин, позвольте… — Мэй-Лин осторожно взяла чашу. — Есть другой способ. Она смочила в отваре тонкую ткань и приложила её к губам Фуджина: — Так он впитает хоть немного… Рейдан наблюдал, как капли просачиваются сквозь сжатые губы брата: — Хоть что-то… Но Фуджин продолжал метаться. Ночь в Храме была невероятно беспокойной и изматывающей. Часы моментально обратились в секунды, когда слуги помогали Рейдану менять компрессы на лбу Фуджина, стирая капли пота и давая выпить еще чая. К рассвету жар немного спал. Фуджин перестал бредить, его дыхание стало ровнее, но сознание не возвращалось. Рейдан присел в кресло рядом, его веки отяжелели от усталости, но он старался не казаться слабым. — Господин… — Лян, старый страж, стоял в дверях. — Вы должны отдохнуть. — Нет. — сквозь усталость и страх ответил Рейдан, при этом тронутый заботой слуг. — Хотя бы немного… Мы будем рядом. — дал клятву Лян. Рейдан посмотрел на Фуджина, потом на Ляна. — Они всю ночь помогали… — Рейдан понимал, что он уже сам едва стоял на ногах, ведь даже боги могут уставать, словно смертные; и ведь сейчас эти самые смертные, союзники и друзья Рейдана, пришли на помощь. Он кивнул: — Хорошо. Но если он проснётся… — Мы сразу разбудим вас. — обещал Лян. Рейдан откинулся в кресле, закрыв глаза. Лян укрыл бога грома плащом, после чего встал на страже в комнате, в то время, как остальные слуги, не менее обеспокоенные состоянием Фуджина, удалились в свои комнаты. В это время на своем Острове Шан Цзунг стоял перед магическим зеркалом, его пальцы сжаты в бессильном гневе. — Он слишком слаб… — мысленно смекнул Шан Цзунг. — И так возбуждающий… Я с удовольствием вновь прикоснусь к твоему прекрасному телу! Образ Фуджина был размытым — Джин-Сей всё ещё защищал его, но Шан Цзунг видел достаточно. — Рейдан исцелил его… но не душу. — Колдун провёл рукой по зеркалу, и картина сменилась: комната в его цитадели, почти готовая. — Ему нужно больше… лекарств. Он резко повернулся: — Дзян! Ли-Хо! Двое слуг поспешно вошли, низко кланяясь: — Господин? — Добавьте в покои целебные снадобья… — приказал слугам Шан Цзунг, при этом не поворачиваясь к пришедшим слугам. — Какие именно, господин? — рискнул спросить для уточнения Дзян. Шан Цзунг улыбнулся, не поворачиваясь: — Те, что успокаивают… и лишают воли. Слуги переглянулись, но не осмелились переспросить. — Скоро он будет здесь… — прошептал Шан Цзунг, глядя в зеркало. — И на этот раз… он не сбежит. Рейдан проснулся от тихого шороха. Его веки, тяжелые от недолгого сна, медленно поднялись. Перед ним стоял Лян — старый страж, его руки дрожали, а глаза были красными от усталости. — Господин… — прошептал Лян, едва держась на ногах. Рейдан резко вскочил с кресла, поддерживая слугу: — Ты должен отдыхать! Лян покачал головой: — Я… не мог оставить его одного. Рейдан взглянул на Фуджина. Брат лежал неподвижно, его дыхание ровное, но глубокий сон не отпускал его. Жар спал, но в глазах Фуджина, даже закрытых, читалась тревога. — Сколько времени прошло? — спросил Рейдан. — Пятнадцать часов… — ответил Лян, пошатываясь, но упорно скрывая, хоть и неудачно, усталость. — Но ничего не случилось. Он… не просыпался. Рейдан сжал плечо старика: — Ты сделал больше, чем должен был, старый добрый друг... Иди, отдохни. Позови других слуг — пусть помогут тебе дойти. Лян хотел возразить, но ноги уже подкашивались. Двое слуг, стоявших у двери, поспешили к нему, поддерживая под руки. — Спасибо, господин… — прошептал Лян, кланяясь. Рейдан кивнул, провожая их взглядом. Когда дверь закрылась, он снова опустился на край кровати, осторожно проводя пальцами по лбу Фуджина. — Прости меня… — его голос дрогнул. — Я не уберег тебя снова. Фуджин не ответил. Его губы лишь слегка дрожали, будто он пытался что-то сказать, но не мог. Рейдан сжал кулаки: — Кто посмел… Кто осмелился это сделать с тобой?! Рейдан встал, подошёл к окну, чувствуя, как он слабеет и чувствует, как из его глаз текут слезы. Ночь уже уступала место рассвету, но в его сердце бушевала буря. Рейдан не сдержался и заплакал, виня себя, что не защитил, не уберег, не настоял, ведь он же чувствовал, что Фуджин изменился. — Тот, кто это сделал… заплатит! — Рейдан смог заставить свои слезы высохнуть, ведь сейчас Рейдан должен был приложить все свои силы, чтобы восстановить состояние Фуджина. Рейдан вышел в соседнюю комнату, где стояли кувшины с водой и травяными настоями. Он налил мятного чая — чтобы успокоить нервы, снять остатки лихорадки. — Ему станет лучше… — произнес Рейдан. Но стоило ему отвернуться, как в спальне раздался приглушенный напуганный стон. Фуджин проснулся от знакомого запаха — сладкого, гнилостного, как перезрелый плод. Его тело напряглось еще до того, как сознание полностью вернулось. — Ну вот, наконец-то… — шепот Шан Цзунга обжег ухо. Фуджин резко открыл глаза. Колдун сидел на краю кровати, его длинные пальцы скользили по одеялу, почти касаясь бедра бога ветра. — Т-ты… — голос Фуджина сорвался. Шан Цзунг улыбнулся: — Я же говорил, что я вернусь. Фуджин рванулся назад, вжимаясь в стену, но колдун резко схватил его за запястье. — Не кричи… — Шан Цзунг наклонился, губы почти коснулись его уха. — Или ты хочешь, чтобы Рейдан увидел, как я снова тебя трогаю? Фуджин замер. — Вот и умница… — Шан Цзунг провел пальцем по его щеке. — Ты уже почти здоров. А значит… пора. — Пора?.. — испугался Фуджин еще сильнее. — Ты переезжаешь ко мне. — произнес Шан Цзунг. Фуджин попытался вырваться, но Шан Цзунг лишь рассмеялся и сжал его запястье сильнее: — Не сопротивляйся. Ты же не хочешь, чтобы Рейдан пострадал? Фуджин сглотнул: — Я… я не пойду с тобой. Пожалуйста… оставь меня в покое! Шан Цзунг вздохнул: — Какая жалость… Тогда, может быть, тебе стоит увидеть кое-что… Он щелкнул пальцами, и перед ними возникло магическое зеркало. В нём отражался Храм Стихий — но не тот, что был сейчас. Прошлое. Фуджин увидел самого себя — избитого, окровавленного, лежащего на земле в саду. И Шан Цзунга над ним. — Ты помнишь это? — прошептал колдун. — Ты помнишь, как я взял тебя в первый раз? Фуджин зажмурился, но образы не исчезали. — А теперь представь… — Шан Цзунг провел рукой по зеркалу, и картина сменилась. Теперь в нём был Рейдан. Он стоял на коленях, его доспехи разбиты, кровь текла из носа и рта. А над ним… Шао Кан. — Нет… — прошептал Фуджин. — Он умрёт, если ты не подчинишься. — Шан Цзунг сжал его подбородок. — Выбор за тобой. Или ты сдаешься мне, или я лично отдам твоего братца на смерть в руки Шао Кану… Фуджин дрожал: — Я… Но в этот момент дверь распахнулась. Рейдан ворвался в комнату, его тело окутано молниями: — Шан Цзунг! Колдун неспешно поднялся, всё ещё держа напуганного Фуджина за запястье: — Ах, Рейдан… как вовремя. Рейдан не стал ждать. Он ударил — молнии пронзили воздух, но Шан Цзунг, продолжая держать Фуджина, лишь рассмеялся и отступил в тень: — Ты опоздал. Фуджин смог освободить руку и рванулся к брату, но Шан Цзунг резко схватил его за волосы. — Не двигайся! — похотливо прошипел Шан Цзунг. Рейдан замер, боясь теперь задеть Фуджина: — Отпусти его! Шан Цзунг улыбнулся: — Или что? Ты убьёшь меня? Рейдан с яростью прорычал, в его руках искрились молнии: — Я уничтожу тебя! — А потом Шао Кан уничтожит Земное Царство. — Шан Цзунг провёл пальцем по шее Фуджина. — Ты же не хочешь, чтобы твой брат видел, как гибнут невинные, включая тебя самого? Рейдан сжал кулаки: — Что тебе нужно? — Его. — Шан Цзунг потянул Фуджина ближе. — Он уже мой. Просто ещё не знает об этом. Но он уже ощутил прелести наших наслаждений… И в дальнейшем они будут только преувеличиваться! Фуджин закрыл глаза: — Рейдан… прости… Я не хотел… Он меня… — Тише-тише, мой ветерок! — прошипел Шан Цзунг на ухо Фуджину, который начал задыхаться в подступающих слезах. Но в этот момент в комнату ворвались слуги. Лян был первым: — Шан Цзунг! Уберите свои нечестивые руки от господина Фуджина! Шан Цзунг вздохнул: — Надоели… Он махнул рукой — и тёмная энергия ударила в Ляна и второго слугу. Они рухнули на пол, их тела содрогнулись в последнем вздохе. — Нет! — Фуджин рванулся к ним, но Шан Цзунг удержал его. Рейдан бросился вперёд, закрывая собой остальных слуг. — Убирайся! — зарычал Рейдан так, что гром над ними был хором, что дополнял ярость своего бога покровителя. Шан Цзунг рассмеялся: — Как трогательно… Ты защищаешь смертных людишек, но не можешь защитить своего любимого младшего брата. С издёвкой Шан Цзунг даже отпустил Фуджина, отступив в тень. — Но не волнуйся… Я вернусь. И тогда… он будет моим навсегда. — засмеялся Шан Цзунг — И спасибо за две души! Они усилят мое могущество! Тени сомкнулись за ним, и колдун исчез. Фуджин упал на колени рядом с Ляном: — Нет… нет, нет… Старик улыбнулся, его глаза уже теряли блеск: — Господин Фуджин… простите… — Ты не виноват, Лян! — Фуджин, чьи глаза были полны слез, схватил его руку. — Это я… я должен был… Лян покачал головой: — Я… рад, что вы живы… Для меня… честь… служить… Вам и… господину Рейдану… Его грудь перестала подниматься. Фуджин зарыдал. Рейдан опустился рядом, обняв брата. — Он спас тебя… — прошептал Рейдан. — Он умер, защищая тебя. Фуджин прижался к нему, его тело сотрясали рыдания: — Я не хочу… чтобы кто-то ещё умирал из-за меня… Рейдан прижал его к себе крепче: — Это не твоя вина. Это — Шан Цзунг. Он посмотрел на остальных слуг, стоявших в дверях. Их глаза были полны страха, но и решимости. — Шан Цзунг вернётся… — прошептал Рейдан. — И мы будем готовы. Но в его голосе звучало нечто большее, чем просто обещание. Это была клятва. Через час после гибели Ляна и Чена в Храме Стихий прошли похороны. Тишина. Глубокая, тяжёлая, как камень на сердце. Фуджин стоял у двух свежих могил, его пальцы сжимали букет белых лотосов до хруста стеблей. Слуги молчали, опустив головы. Рейдан, стоявший рядом, произнёс слова прощания, но Фуджин не слышал их. В ушах звенело: — Это моя вина… Он не мог смотреть в глаза слугам. Не мог вынести их взглядов — не обвиняющих, нет. Скорбящих. Преданных. — Они погибли из-за меня… — мысли Фуджина не утихали. Лян лежал в земле с улыбкой на губах. Последнее, что он видел, — Фуджина живым. — Он спас меня… а я даже не успел сказать спасибо… — Фуджин не мог сдержать слезы. Фуджин опустил цветы на могилу, его пальцы дрожали. — Пусть ветра унесут вас легко… — голос Рейдана прозвучал тихо, но твёрдо. Фуджин закрыл глаза. Ветер подхватил лепестки лотоса, развеивая их над могилами. — Простите… — Фуджин плакал. Комната Фуджина была тёмной. Он не зажёг свечей, не открыл штор. Просто упал лицом в подушку, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Трус… слабак… — мысленно ругал и винил себя Фуджин. Слёзы жгли, но он не пытался их остановить. Дверь скрипнула. — Фуджин… — в комнату вошёл обеспокоенный и не менее опечаленный Рейдан. Фуджин не обернулся. Не мог. — Ты не виноват. — Голос Рейдана был мягким, но в нём не было сомнений. — Шан Цзунг… он манипулировал тобой. Угрожал. Это не твой выбор. Фуджин сжал подушку, которая была уже вся пропитана слезами бога ветра. — Я… я должен был сказать тебе… — голос Фуджина дрожал. — Но он… он обещал убить тебя… Рейдан сел на край кровати, осторожно положив руку на его спину: — Ты хотел защитить меня. Я не виню тебя. Фуджин резко перевернулся, его глаза блестели в полумраке: — А Лян?! А Чен?! Они умерли из-за меня! И многие другие… которые умерли от магии Шан Цзунга! Рейдан не отвёл взгляда: — Они умерли, защищая того, кого любили. Это честь для воина. Да, это больно и тяжело… — Они не воины! Они — друзья! — всхлипнул Фуджин — Они должны были жить! А из-за меня… — И они выбрали свой путь. Как и ты выбрал свой — пытаясь спасти меня. — ответил Рейдан. Фуджин сжал зубы, но слёзы текли сами: — Я… я не хочу, чтобы кто-то ещё умирал… Рейдан обнял его, крепко, как когда-то давно, когда Фуджин боялся грозы: — Тогда мы будем сильнее. Вместе. Фуджин прижался к нему, дрожа: — Я буду скучать по нему… — Я тоже. — вздохнул Рейдан — Лян был нашим другом и верным союзником… Спустя несколько минут слуги постучали в дверь. Фуджин хотел было зажаться, но поддержка Рейдана его отогрела. — Господин Фуджин… — старая служанка Мэй-Лин стояла на пороге, держа поднос с едой. — Вы должны поесть. Фуджин хотел отказаться, но увидел их глаза — тёплые, полные заботы. — Мы… мы тоже будем защищать вас. — прошептал другой пожилой стражник. — Вы хотели спасти господина Рейдана. Это благородно. — добавила другая служанка. Фуджин не смог сдержать новый прилив слёз. Он с благодарностью посмотрел на слуг, которые пришли к нему поддержать. Рядом был и Рейдан, который прижал к себе Фуджина. Остров Шан Цзунга был окружен темными облаками. Шан Цзунг наблюдал за сценой через магическое зеркало, его тонкие губы растянулись в улыбке. — Как трогательно… — мысленно ухмыльнулся Шан Цзунг. Фуджин, окружённый слугами, принимал их поддержку. — Но это не спасёт тебя. — Шан Цзунг облизнулся. Он провёл пальцем по зеркалу, и образ сменился — теперь он видел свои покои. Кровать с резными столбами. Цепи, спрятанные под шёлком. Зеркала, которые покажут Фуджину его унижение. — Скоро, мой ветреный божок… — Шан Цзунг взял со стола тонкий ошейник — чёрный, с серебряными шипами. — Ты будешь здесь. На коленях. В слезах. Он сжал ошейник в руке, представляя, как кожа Фуджина покроется мурашками от его прикосновений. — И на этот раз… ты никуда не убежишь. — рассмеялся Шан Цзунг. Фуджин сидел у окна в своей комнате, рассеянно глядя на сад Храма Стихий. Солнечные лучи мягко скользили по его серебристо-белым волосам, рассыпанным по плечам. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Шан Цзунг вторгся в Храм, но тень его угроз всё ещё висела в воздухе. — Фуджин? — голос Рейдана был тёплым, но осторожным, словно он боялся нарушить хрупкое спокойствие брата. Фуджин обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что раньше было утрачено — слабый, но живой свет. — Я здесь… — ответил он, и голос уже не дрожал так, как раньше. Рейдан подошёл, держа в руках гребень из слоновой кости. — Ты не заплетал косу уже несколько дней, — заметил он, касаясь кончиков прядей Фуджина. Фуджин опустил глаза, но не отстранился: — Я просто… забыл… Рейдан улыбнулся, мягко проводя гребнем по волосам брата: — Давай я помогу. Фуджин не сопротивлялся. Он закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Рейдана осторожно разделяют пряди, заплетая их в тугую косу. Это было что-то знакомое, почти забытое — простое, но такое важное. — Тебе лучше? — спросил Рейдан, завязывая ленту на конце косы. Фуджин тихо вздохнул: — Да… немного… Рейдан кивнул, но в его взгляде читалось что-то ещё — тревога, скрытая за заботой: — Ты снова тренировался с ветром? Фуджин поднял руку, и лёгкий вихрь закружил у его пальцев: — Я стараюсь… но он всё ещё не слушается так, как раньше. — Он вернётся, — уверенно сказал Рейдан, положив руку ему на плечо. — Ты сильнее, чем думаешь. Фуджин хотел в это верить. Вечерние тени распространились по Саду Храма Стихий. Когда солнце склонилось к горизонту, Фуджин вышел в сад с небольшим артефактом в руках — древним амулетом, который Лян когда-то подарил ему на удачу. Могилы старого стража и других слуг находились в тихом уголке, где цвели белые лотосы. Фуджин опустился на колени перед камнем с именем Ляна, осторожно положив амулет у его основания. — Спасибо… — прошептал он, и голос дрогнул. Слёзы снова подступили, но на этот раз он не пытался их сдержать. — Я не хотел, чтобы ты… чтобы кто-то из вас умирал из-за меня. — не глазах Фуджина вновь проступили слезы. Ветер шевельнул лепестки лотосов, будто отвечая ему. — Но я обещаю… я стану сильнее. Чтобы больше никто не погиб. — даже сквозь слезы Фуджин смог улыбнуться. Он не знал, слышал ли его Лян, но в этот момент ему казалось, что старик где-то улыбается ему — так же, как раньше, когда подбадривал Фуджина во время тренировок. Фуджин провёл рукой по камню и встал, чувствуя, как какая-то тяжесть внутри него немного ослабла. Но в этот момент из Храма донёсся крик. Фуджин рванулся на звук. Когда он вбежал в зал, там уже собрались слуги. Посреди комнаты лежали трое — старые воины, которые ещё утром были живы. Теперь их лица были бледны, глаза остекленевшие, а на губах застыли выражения ужаса. — Что случилось?! — вырвалось у Фуджина. Рейдан стоял рядом, его лицо было мрачным, как грозовая туча: — Шан Цзунг… Один из стражников, седовласый воин по имени Джиро, шагнул вперёд: — Господин… я осматривал коридоры всю ночь. Никого не было. Ни тени, ни звука… Рейдан сжал кулаки, и по его телу пробежали молнии: — Шан Цзунг крадёт души на расстоянии. Теперь он делает это намеренно… чтобы сломать тебя, Фуджин. Фуджин почувствовал, как земля уходит из-под ног: — Это… из-за меня? Рейдан резко покачал головой: — Нет. Это из-за него. И мы не позволим ему продолжать. — Рейдан повернулся к слугам. — Спрячьтесь в гроте Джин-Сей. Его воды защитят вас. А я… — Рейдан посмотрел на небо, где уже сгущались сумерки. — Я отправлюсь к Старшим Богам. Они уже разгневаны действиями Шан Цзунга. Я добьюсь защиты для Храма. Фуджин хотел возразить, хотел сказать, что боится оставаться без него, но слова застряли в горле. Рейдан, словно прочитав его мысли, подошёл и положил руку ему на голову: — Я вернусь до рассвета. Обещаю. Фуджин кивнул, стараясь не показать, как сильно ему страшно. Перед сном Рейдан снова расплел косу Фуджина и аккуратно расчесал его волосы, как делал это много раз в детстве. — Ты должен отдохнуть, — сказал он, укладывая брата. Фуджин закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Рейдана ласково гладят его по голове. — Ты вернёшься? — спросил с настороженностью и волнением в голосе Фуджин. — До первого луча солнца. — ответил Рейдан. Рейдан наклонился и поцеловал его в висок, как когда-то делала их мать: — Спи, Фуджин. Когда дверь закрылась, комната погрузилась в тишину. Фуджин лежал, прислушиваясь к звукам ночи — к шороху листьев за окном, к лёгкому треску свечи. Он хотел верить, что всё будет хорошо. Но в глубине души он знал — Шан Цзунг ещё не закончил. Магическое зеркало отражало образ спящего Фуджина. Шан Цзунг стоял перед ним, его пальцы сжимали край трона. — Как трогательно… — прошептал он, но в голосе не было ни капли умиления. Шан Цзунг повернулся к тени за своим плечом: — Куан-Чи. Ты согласен? Из мрака вышел высокий, худой некромант. Его бледное лицо исказила ухмылка: — Рейдан отправился к Старшим Богам… Как удобно. — Они помешают мне забрать Фуджина, — прошипел Шан Цзунг. — Но если ты атакуешь их… — Они будут отвлечены, — закончил Куан-Чи. — Но помни нашу сделку: Фуджин будет и моим. А Рейдан… достанется Шинноку. Шан Цзунг замер на мгновение, но затем кивнул: — Согласен. Он поднялся с трона, его плащ развевался, как крылья летучей мыши: — Готовьтесь. Мы отправляемся в Храм Стихий. Пятеро его верных слуг (Сяо, Мин-Жуй, Лан, Тай-Шен и Вэй) склонились в поклоне: — Мы готовы, господин. Шан Цзунг улыбнулся, глядя в зеркало, где спал Фуджин: — Скоро, мой ветреный божок… скоро ты будешь моим. Навсегда. Тени Острова Шан Цзунга сгущались, как чернила, разлитые по пергаменту. Колдун стоял на краю обрыва, его тёмный плащ трепетал на холодном ветру, а глаза, горящие хищным огнём, были прикованы к горизонту. Там, за гранью реальности, лежал Храм Стихий — последний оплот Фуджина. — Скоро… — прошептал Шан Цзунг, и его голос слился с шелестом ночи. Позади него, в полумраке, замерли пятеро слуг, его избранные, его верные: — Сяо, женщина с лицом, скрытым за маской из чёрного лака, её гибкие пальцы перебирали лезвия, вплетённые в пояс. — Мин-Жуй, огромный мужчина с шрамами вместо глаз, его мускулы напряжены, словно перед прыжком. — Лан, юноша с безобидной улыбкой и ядом на кончике кинжала. — Тай-Шен, старик с дрожащими руками, но твёрдым взглядом — мастер иллюзий. — Вэй, молчаливый убийца, чьи шаги не оставляли следов. Они ждали. Ждали сигнала. — Куан-Чи начнёт атаку на Небеса… и тогда ничто не помешает мне забрать Фуджина. — мысленно усмехнулся Шан Цзунг. Шан Цзунг повернулся к ним, его губы растянулись в улыбке, лишённой тепла: — Готовы? Слуги склонили головы: — Мы живём, чтобы служить вам, господин. Шан Цзунг провёл рукой по воздуху, и перед ними возникло магическое зеркало. В нём отражался Храм Стихий — тихий, беззащитный. — Ты так сладко спишь… — прошептал колдун, глядя на Фуджина, укрытого тонким одеялом. Фуджин ворочался во сне, его серебристые волосы растрепались по подушке. — Скоро ты проснёшься в моих покоях… и твой первый крик будет для меня. — мысленно промурлыкал Шан Цзунг, обводя пальцами отражение Фуджина в своем артефакте. Зал Старших Богов был огромен — купол, усыпанный звёздами, колонны из чистого света, тронные кресла, высеченные из мрамора времён. Здесь располагались: — Раулен, бог мудрости, с лицом, скрытым за золотой маской. — Сиенна, богиня судьбы, её пальцы перебирали нити невидимого полотна. — Драксос, бог войны, его доспехи звенели при каждом движении. Рейдан стоял перед ними, его голос гремел, но в глазах читалась тревога: — Шан Цзунг охотится за моим братом. Я прошу защиты для Храма Стихий. Раулен склонил голову: — Ты знаешь, что мы не вмешиваемся в дела смертных… или даже богов, если нет угрозы мирозданию. — Но Шан Цзунг крадёт души! — Рейдан сжал кулаки. — Он нарушает законы жизни и смерти! Сиенна подняла руку, и её голос прозвучал, как звон хрусталя: — Если он действительно собирает души… тогда это наша забота. Драксос хмыкнул: — Я всегда говорил, что этого колдуна надо было придушить в колыбели. Но прежде чем они успели принять решение, воздух затрещал. — Что… — не успел даже бог войны приготовиться и даже удивиться. Пространство разорвалось, и из чёрного портала хлынули демоны. Куан-Чи шёл впереди, его бледное лицо искажено ухмылкой: — Простите, что без приглашения… Рейдан развернулся, молнии уже сверкали между его пальцами: — Преисподняя нападает на Небеса?! Куан-Чи рассмеялся: — О, это не нападение… Это нечто большее... И в этот момент где-то вдалеке, на границе миров, вспыхнул огонь. Храм Стихий горел. Фуджин проснулся от криков. Он вскочил с кровати, сердце колотилось, как птица в клетке. За окном — зарево. — Нет… — вскричал Фуджин. Он бросился в коридор, зовя слуг: — Джиро! Мэй-Лин! Но ответом ему были только стоны. Слуги лежали в лужах крови. Сяо склонилась над телом старухи, её кинжал блестел в свете пожаров. — Господин Фуджин… — она улыбнулась. — Мы ждали вас. Фуджин почувствовал, как ветер ответил на его зов — слабый, но яростный: — Убирайтесь! Вихрь ударил в Сяо, отбросив её к стене, но тут же Мин-Жуй выступил вперёд, его кулак сокрушил камень под ногами Фуджина: — Не сопротивляйся… Ты слишком ценен! Фуджин отпрянул, но Лан уже был за его спиной — лезвие коснулось шеи: — Шан Цзунг ждёт. И тогда… — Господин Фуджин! — Джиро, истекая кровью, поднялся на колени. — Бегите… Не для нас… Фуджин застыл: — Я не могу… — Ты должен! — прохрипел старый страж. И в этот момент из дыма вышел Шан Цзунг: — Как трогательно… Он подошёл к Фуджину, которого уже окружили, его пальцы скользнули по щеке бога ветра: — Ты видишь? Они умирают за тебя… и всё напрасно. Фуджин дрожал: — Останови это… Шан Цзунг улыбнулся: — Ты знаешь, как именно это можно сделать… Фуджин закрыл глаза, осознавая свою беспомощность: — Я… сдаюсь. Шан Цзунг рассмеялся и достал ошейник — чёрный, с серебряными шипами: — Тогда прими мой дар. Металл сомкнулся на шее Фуджина: — Теперь ты мой. Он щёлкнул пальцами, и Тай-Шен поджёг последние свитки. — Уходим! — приказал Шан Цзунг. Портал разверзся перед ними. Фуджин оглянулся в последний раз. Храм Стихий пылал. Джиро улыбался сквозь кровь: — Не плачь… И тогда Шан Цзунг вколол Фуджину снотворное. Тьма накрыла его. Рейдан примчался слишком поздно. Он стоял среди руин, его доспехи покрыты сажей, лицо — пеплом. — Фуджин… — звал сорванным уже голосом Рейдан. Джиро лежал у его ног, его дыхание было прерывистым: — Шан… Цзунг… Забрал… его… Рейдан опустился рядом, но было уже поздно. Душа старика ускользала. — Я не дам ему забрать тебя… — Рейдан сжал руку Джиро, и молнии обвили их, не давая душе уйти к Шан Цзунгу. Но Джиро покачал головой: — Пусти… меня… И тогда Рейдан отпустил. Джиро умер. На его руках… А вокруг горел Храм Стихий. Рейдан поднял голову: — Шан Цзунг… Гром разорвал небо. — Я найду тебя. — в глазах Рейдана искрились молнии. Фуджин очнулся в цепях. Его подвесили за запястья к потолку, босые ноги едва касались холодного камня. Перед ним стоял Шан Цзунг: — Добро пожаловать домой, мой ветреный божок. Фуджин попытался вызвать ветер, но ошейник жёг кожу, подавляя силу: — Зачем?.. Почему я? Шан Цзунг улыбнулся и провёл пальцем по его груди: — Потому что ты прекрасен, когда страдаешь. За его спиной засмеялись Сяо, Мин-Жуй, Лан, Тай-Шен и Вэй. Им всем хотелось урвать кусочек запретного плода – тела Фуджина. — А теперь… начнём. — усмехнулся Шан Цзунг, подойдя к Фуджину и бережно поднимая его подбородок. Шан Цзунг стоял перед Фуджином, его пальцы медленно скользили по холодным цепям, сковывающим запястья бога ветра. Фуджин висел без сил, его серебристые волосы падали на лицо, скрывая слезы. — Ты так прекрасен в цепях… — прошептал Шан Цзунг, наслаждаясь каждым вздрагиванием Фуджина. Он щелкнул пальцами, и оковы ослабли. Фуджин рухнул на колени, едва удерживаясь на дрожащих руках. — Вставай… — шелково произнес Шан Цзунг, обращаясь к Фуджину. Фуджин не двинулся. Шан Цзунг вздохнул и махнул рукой. Слуги — Сяо, Мин-Жуй, Лан, Тай-Шен и Вэй — окружили бога ветра, но не касались его. Их глаза жадно скользили по его обнаженному телу, но ни один палец не осмеливался прикоснуться без разрешения. — Посмотри на них. — Шан Цзунг наклонился, подняв подбородок Фуджина. — Они хотят тебя. Но никто не посмеет тронуть без моего слова. Потому что ты — мой. Фуджин сжал зубы: — Я никогда не буду твоим! Шан Цзунг рассмеялся — мягко, почти ласково: — О, мой наивный божок… Ты уже мой. С первой нашей встречи в саду. С первого стона. С первого раза, когда твое тело ответило мне, даже когда твой разум сопротивлялся. — Он провел пальцем по губам Фуджина, чувствуя, как тот дрожит. — Но я не злой. Я дам тебе выбор. Добровольно отдайся мне — и я оставлю в покое души твоих слуг. Фуджин замер: — Какие… души? Шан Цзунг улыбнулся и раскрыл ладонь. Над ней закружился магический вихрь, и в нем проступили лица — старый Лян, Чен, Джиро… Их души, искаженные болью, кричали беззвучно. — Видишь? Они здесь. Они принадлежат мне. И если ты откажешься… — Шан Цзунг аж облизнулся. Он сжал кулак, и души взвизгнули от невыносимой муки. Фуджин вскрикнул, потянувшись к ним, но Шан Цзунг отстранился. — Нет! Прекрати! — дернулся Фуджин. — Ты решаешь. — Шан Цзунг разжал пальцы, и души замерли, затихнув. — Либо ты подчиняешься… либо они будут страдать вечно. Фуджин сжал кулаки: — Ты… монстр. — Да… — согласился Шан Цзунг. — Но ты все равно будешь стонать под моими руками. Сяо хихикнула, проводя языком по лезвию кинжала: — Господин… может, просто найдем Рейдана и убьем его? Тогда он точно сдастся. Шан Цзунг задумался, но затем покачал головой: — Слишком просто. Слишком… скучно. Он повернулся к Фуджину, его глаза горели голодом: — Я хочу, чтобы он сам приполз ко мне. Чтобы умолял. Чтобы его тело горело от желания, даже когда разум ненавидит меня… Лан застонал, мечтательно прикрыв глаза: — Какая поэзия… Шан Цзунг ухмыльнулся: — Охраняйте замок. Никого не впускать. Особенно — Рейдана! Слуги склонились и исчезли в тенях. Шан Цзунг повернулся к Фуджину: — А теперь… Он резко схватил его сзади, прижав к себе. Фуджин вскрикнул, но Шан Цзунг уже обвил его шею рукой, заставляя смотреть вперед: — Видишь эту дверь? За ней — твой новый дом. Фуджин не ответил. — Я сказал — смотри! — Шан Цзунг был гораздо настойчивее. Шан Цзунг толкнул его вперед. Дверь открылась. Интимные покои Шан Цзунга были явно приготовлены для наслаждения плотских утех с Фуджином. Комната была огромной, но душной — словно весь воздух здесь был пропитан чем-то тяжелым, сладким, одурманивающим. — Нравится? — Шан Цзунг провел рукой по спине Фуджина, чувствуя, как тот дрожит. Фуджин молчал. Кровать. Массивная, с резными столбами, обвитыми шелковыми шнурами. Покрывало — черный бархат, расшитый серебряными узорами. Но если присмотреться… это не узоры. Это цепи, искусно вплетенные в ткань, готовые в любой момент опутать того, кто ляжет на нее. Ванна. Глубокая, из черного мрамора, уже наполненная водой. На поверхности плавали лепестки — но не цветов. Что-то темное, кроваво-красное, издающее сладковатый, гнилостный запах. Зеркала. Их было много. На стенах, на потолке… И они отражали не только то, что было сейчас. В них мелькали прошлые моменты — Фуджин, связанный в саду. Фуджин, стонающий под руками Шан Цзунга. Клетка. Маленькая, позолоченная, с мягкими подушками внутри. Для тех моментов, когда Шан Цзунгу захочется поиграть с пленником иначе. Крестовая установка. Деревянная, с мягкими ремнями для запястий и лодыжек. И с дополнительными… приспособлениями. Фуджин почувствовал, как его тошнит: — Это… мерзко. Шан Цзунг рассмеялся: — Это — подарок для тебя. Он толкнул Фуджина вперед, заставляя пройти глубже. — Ты будешь жить здесь. Спать здесь. Принимать меня здесь… — издал змеиное шипение Шан Цзунг. Фуджин попытался вырваться, но Шан Цзунг легко притянул его обратно: — Не торопись. Сначала… ванна. Он провел рукой по бедру Фуджина, чувствуя, как кожа под пальцами покрывается мурашками: — Ты должен быть чистым. Для меня. Фуджин сжал зубы: — Я не буду… Шан Цзунг вздохнул и потянулся к полке, где стояли флаконы с маслами: — Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор? Он открыл один из флаконов — запах ударил в нос, резкий, пряный, вызывающий мгновенную слабость. Фуджин закашлялся, голова закружилась: — Что… что это? — Расслабляющее… — улыбнулся Шан Цзунг. — Чтобы ты не сопротивлялся. А чтобы наслаждался. Он вылил немного масла на пальцы и провел ими по вискам Фуджина. Тот застонал, чувствуя, как жар разливается по телу. — Видишь? Твое тело уже отвечает. — промурлыкал Шан Цзунг. Фуджин попытался оттолкнуться, но руки не слушались. Шан Цзунг медленно разделся сам, его глаза не отрывались от дрожащего бога ветра. — А теперь… зайдем в воду. — Шан Цзунг повел Фуджина к ванне. Тем временем… Рейдан стоял среди руин Храма Стихий, его кулаки сжаты до боли. — Фуджин… — мысли не прекращались биться внутри головы Рейдана. Он знал, кто это сделал. Он мог только предполагать, куда его забрали. Но Остров Шан Цзунга был скрыт. Рейдан повернулся к гроту Джин-Сей — единственному месту, которое не тронул огонь. — Ты поможешь мне найти его. — Рейдан шагнул в воду, чувствуя, как древняя магия обволакивает его. Но даже она не могла сказать ему самого главного… Что сейчас происходит с Фуджином. Теплый пар клубился над ванной, наполняя воздух густым, сладковатым ароматом. Шан Цзунг стоял позади Фуджина, его длинные пальцы скользили по мокрым плечам бога ветра, оставляя за собой мурашки. — Расслабься... — прошептал колдун, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло ухо Фуджина. Фуджин стиснул зубы. Вода была горячей, почти обжигающей, но не это заставляло его кожу пылать. Масло, которое Шан Цзунг втер ему в виски, растекалось по венам, превращая каждый вздох в тяжёлый, каждый взгляд — в затуманенный. — Н-не трогай меня... — голос Фуджина дрожал, но звучал слабее, чем он хотел. Шан Цзунг лишь усмехнулся и провел ладонью по его груди, собирая капли воды с бледной кожи. — Ты дрожишь... — заметил он, наслаждаясь тем, как тело Фуджина реагирует на каждое прикосновение. Фуджин закрыл глаза, пытаясь отстраниться, но цепь ошейника не давала ему отклониться слишком далеко. — Рейдан... прости... — мысленно молился он, чувствуя, как пальцы Шан Цзунга скользят ниже, к его животу. Колдун взял кувшин с розовой водой и медленно вылил её на плечи Фуджина. Жидкость стекала по спине, смешиваясь с маслами, оставляя кожу гладкой, чувствительной. — Ты так прекрасен, когда мокрый... — Шан Цзунг прижался губами к его шее, ощущая, как пульс Фуджина учащается. Фуджин рванулся вперёд, но цепь натянулась, не давая ему вырваться. — Держи себя в руках, — прошипел Шан Цзунг, сжимая его бедро. — Или ты хочешь, чтобы я напомнил тебе о душах твоих слуг? Я уже не говорю о твоем драгоценном брате… Фуджин замер. Где-то в глубине цитадели, запертые в кристаллах, страдали Лян, Чен, Джиро... — Ты... обещал отпустить их, — прошептал он, ненавидя себя за то, что вообще разговаривает с Шан Цзунгом. — Если ты будешь послушным, — поправил колдун, набирая в ладонь ароматное масло. Он провел им по груди Фуджина, круговыми движениями втирая в кожу. — Нет... нет, нет... — Фуджин чувствовал, как тело предательски отзывается на прикосновения. — Пожалуйста… пусть он перестанет… Шан Цзунг заметил это. Его пальцы скользнули к соскам, слегка сжав их. — Ах... — невольный стон вырвался из груди Фуджина. — Вот видишь... — Шан Цзунг ухмыльнулся. — Ты уже не можешь врать своему телу. Фуджин стиснул зубы, но Шан Цзунг не останавливался. Его руки опустились ниже, к бедрам, к внутренней стороне... — Остановись... пожалуйста... — умолял про себя Фуджин, но его чуткое тело уже откликалось, предавая его. Шан Цзунг чувствовал это. Чувствовал, как дрожь проходит по коже Фуджина, как его дыхание становится прерывистым. — Ты близко... — прошептал он, обхватывая основание члена Фуджина. — Нет! — Фуджин рванулся, но Шан Цзунг резко потянул за цепь ошейника, заставив его закашляться. — Тише... — колдун прижал его к краю ванны. — Ты не хочешь кончить в воду? Хорошо... Он резко вытащил Фуджина из ванны, оставив его стоять на каменном полу, абсолютно голым, дрожащим, мокрым, с кожей, покрасневшей от масла и от собственного стыда. — Посмотри на себя... — Шан Цзунг провел рукой по его животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами. Фуджин не смотрел. Он не хотел видеть, как его тело предаёт его. Но Шан Цзунг не дал ему выбора. — Смотри! — Шан Цзунг сжал подбородок Фуджина, заставляя опустить взгляд. И Фуджин увидел. Свой член, напряжённый, дрожащий... — Нет... — он попытался закрыть глаза, но Шан Цзунг резко щёлкнул пальцами, и веки Фуджина предательски остались открытыми. — Кончай, — приказал Шан Цзунг, проводя большим пальцем по головке. Фуджин застонал, его тело выгнулось, но он боролся, пытаясь сдержаться... — Я... не... — он стиснул зубы, но волна удовольствия уже накрывала его. И тогда он кончил — с криком, с дрожью, с ощущением грязного, сладкого позора. Семя брызнуло на камень, оставляя прозрачные капли. Шан Цзунг наблюдал, его глаза горели голодом. — Прекрасно... — прошептал он, проводя пальцем по дрожащим губам Фуджина. Фуджин тяжело дышал, его тело дрожало от пережитого, от осознания того, что он снова проиграл. — Теперь... Мы с тобой ляжем в кровать, — улыбнулся Шан Цзунг, обхватив его за талию. Фуджин не сопротивлялся. Он был слишком слаб. Тем временем... Рейдан стоял среди руин Храма Стихий, его молнии восстанавливали стены, но души... — Они у Шан Цзунга, — прошептал он, сжимая кулаки. — Все. И среди них... Фуджин. Рейдан поднял голову, смотря на горизонт: — Держись, брат... Я иду. Но в глубине души он боялся. Боялся того, что уже могло случиться. Боялся того, что ещё предстоит увидеть... На своем Острове Шан Цзунг продолжал наслаждаться телом ослабленного Фуджина. Комната была погружена в полумрак, освещенный лишь тусклым светом магических кристаллов, отбрасывающих кровавые блики на стены. Фуджин лежал на массивной кровати, его запястья закованы в тонкие серебряные цепи, прикованные к резным столбам. Его тело, все еще влажное от ванны, блестело под слоем ароматных масел, а кожа, покрытая легким румянцем, выдавала его возбуждение, несмотря на отчаянное сопротивление. — Ты так прекрасен, когда дрожишь… — прошептал Шан Цзунг, скользя пальцами по внутренней стороне бедра Фуджина. Фуджин сжал веки, пытаясь отстраниться, но цепи не давали ему даже пошевелиться. — П-прекрати… — его голос дрожал, но в нем уже не было прежней силы. Шан Цзунг лишь усмехнулся и наклонился ниже, его горячее дыхание обожгло кожу Фуджина. — Ты все еще пытаешься сопротивляться? — он провел языком по животу бога ветра, собирая капли воды, смешанные с маслом. — Но твое тело уже знает правду… Ты хочешь этого. Фуджин резко вдохнул, когда губы Шан Цзунга коснулись его члена, уже наполовину возбужденного. — Нет! — он дернулся, но цепи лишь глубже впились в кожу. Шан Цзунг не спешил. Он медленно облизывал головку, наслаждаясь тем, как Фуджин сжимает кулаки, как его дыхание становится прерывистым, как его тело предательски отвечает на каждое прикосновение. — Ты уже так близко… — прошипел колдун, обхватывая основание. Фуджин застонал, откинув голову назад. — П-пожалуйста… остановись… — его голос был слабым, почти детским. — Зачем… — Шан Цзунг ускорился, и Фуджин взвыл, выгибаясь. Он был на грани. Его тело напряглось, живот сжался, но в последний момент Шан Цзунг резко отпустил его, заставив оргазм оборваться. — А-а-ах! — Фуджин забился в цепях, слезы брызнули из глаз. — Нет-нет, не так быстро… — Шан Цзунг провел пальцем по его щеке, собирая слезы. — Я хочу, чтобы ты почувствовал каждую секунду. Фуджин дрожал, его член пульсировал от невыносимого напряжения. — Рейдан… — он прошептал имя брата, словно молитву. — Пожалуйста… помоги! Шан Цзунг нахмурился, но тут же улыбнулся. — Он не слышит тебя… — он наклонился к уху Фуджина. — Но если хочешь, я могу позвать его. Пусть увидит, как его драгоценный братец стонет подо мной… Фуджин зажмурился, но Шан Цзунг уже опустился ниже, его пальцы скользнули между ягодиц бога ветра. — В прошлый раз я был груб… — он провел языком по чувствительной коже, заставляя Фуджина вздрогнуть. — Но теперь… я научу тебя получать удовольствие. Фуджин стиснул зубы, но его тело предательски отозвалось на прикосновение. — Н-нет… — он попытался сжать ноги, но Шан Цзунг резко раздвинул их шире. — Ты уже мокрый… — колдун ухмыльнулся, ощущая, как мышцы слегка подрагивают под его пальцами. — Твое тело помнит меня… И тогда он втолкнул язык внутрь. Фуджин закричал. — Т-ты… остановись! — он рванулся, но Шан Цзунг лишь прижал его сильнее, погружаясь глубже. Язык колдуна двигался, как змея, исследуя, растягивая, заставляя Фуджина содрогаться. — Нет… ах… — голос Фуджина сорвался в стон, когда Шан Цзунг намеренно коснулся той самой точки внутри. — Вот видишь… — Шан Цзунг отстранился на секунду, чтобы смазать пальцы маслом. — Ты уже не можешь врать. Фуджин хотел ответить, но в этот момент Шан Цзунг ввел палец, и слова превратились в нечленораздельный звук. — Ты так тугой… — прошептал колдун, добавляя второй. Фуджин закусил губу, но его бедра уже предательски подались навстречу. — Н-нет… я не… — он тряс головой, но его тело отвечало, сжимаясь вокруг пальцев Шан Цзунга. — Ты кончаешь… — констатировал колдун, чувствуя, как Фуджин дрожит. И он был прав. Волна накрыла Фуджина с такой силой, что он даже не успел сдержать крик. Его тело выгнулось, член пульсировал, но ничего не извергал — лишь слабая струйка мочи вырвалась наружу, орошая живот. Шан Цзунг замер, наблюдая, как Фуджин, униженный, сгорающий от стыда, плачет. — Какой ты чувствительный… — он провел пальцем по мокрому животу, поднося его к губам. — И какой сладкий… Фуджин не отвечал. Он просто лежал, опустошенный, чувствуя, как слезы катятся по вискам. — Не переживай… — Шан Цзунг лег на него, прижимаясь всем весом. — Это только начало. Тем временем… Рейдан стоял перед Старшими Богами, его кулаки сжаты до боли. — Вы должны помочь мне! — его голос гремел, но в нем звучала не только ярость, но и отчаяние. Раулен, бог мудрости, покачал головой. — Мы не можем вторгаться на Остров Шан Цзунга напрямую. Он защищен древними заклятиями. — Но мой брат… — голос Рейдана дрогнул. Сиенна, богиня судьбы, вздохнула: — Есть другой путь… Через Преисподнюю. Но он опасен. — Я пойду, — Рейдан не колебался ни секунды. Драксос, бог войны, хмыкнул: — Ты рискуешь не только собой. Если Шиннок узнает… — Мне все равно, — Рейдан повернулся к выходу. — Я спасу его. И с этими словами он шагнул в пустоту, оставив Старших Богов в молчании. На Острове Шан Цзунга… Фуджин лежал на кровати, его тело все еще дрожало от пережитого. Шан Цзунг сидел рядом, проводя пальцами по его груди. — Скоро Рейдан может прийти за тобой… — прошептал он. Фуджин поднял глаза: — Он… он убьет тебя. Шан Цзунг рассмеялся. — О, нет, мой ветреный божок… — он наклонился, губы почти коснулись губ Фуджина. — Он придет… и тогда я заставлю его смотреть, как ты наслаждаешься мной. Фуджин зажмурился, но Шан Цзунг уже прижался к нему, готовый продолжить. Шан Цзунг стоял над Фуджином, его глаза пылали голодом, а губы были растянуты в хищной улыбке. Тело бога ветра всё ещё дрожало от предыдущих прикосновений, его кожа покрылась лёгким румянцем, а серебристые волосы растрепались по подушке, как лунные лучи, пойманные в ловушку. — Ты уже дважды кончил, — прошептал Шан Цзунг, проводя пальцем по животу Фуджина, — Но я ещё даже не начал по-настоящему. Фуджин сжал веки, пытаясь отстраниться, но цепи на запястьях не давали ему даже пошевелиться. — П-прекрати… — его голос дрожал, но в нём уже не было прежней силы. — Пожалуйста… Шан Цзунг рассмеялся и медленно сбросил с себя последние одежды. Его тело, бледное и изящное, было лишено всякой стыдливости. Но когда взгляд Фуджина упал на его возбуждённый член, бог ветра задрожал сильнее. — Н-нет… — Фуджин забился, его глаза расширились от ужаса. — Пожалуйста… остановись! Шан Цзунг лишь ухмыльнулся, наслаждаясь его реакцией. — Ты боишься? — он наклонился, его губы почти коснулись уха Фуджина. — Или просто не хочешь признать, что уже жаждешь этого? Фуджин тряс головой, его дыхание стало прерывистым. — Я ненавижу тебя… — прошептал он, но голос его звучал слабо, почти безнадёжно. — Лжешь, — Шан Цзунг провёл рукой по его груди, чувствуя, как сердце Фуджина бешено колотится. — Твоё тело знает правду. Фуджин закрыл глаза, но Шан Цзунг резко сжал его подбородок, заставляя смотреть. — Видишь? — он провёл пальцем по своему члену, смазывая его ароматическим маслом. — Я не хочу причинять тебе боль… если ты не заставишь меня. Фуджин сглотнул, его взгляд скользнул вниз, и он тут же отвёл глаза, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Ты… ты не посмеешь… — попытался пригрозить Фуджин, но его голос дрожал. Шан Цзунг наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу Фуджина. — О, я посмею. И не только это... — его голос стал тише, опаснее. — Если ты продолжишь капризничать… мои слуги схватят Рейдана и доставят его к Шао Кану. Представь… твой гордый брат, стоящий на коленях перед императором Внешнего Мира. Его тело, разорванное в клочья… Его крики… Фуджин замер, его глаза наполнились слезами. — Нет! — прошептал он, но это было уже не сопротивление. Это была мольба. — Тогда будь умницей, — Шан Цзунг провёл пальцами по его щеке, стирая слёзы. — Добровольно прими меня… и я освобожу твои руки от цепей. Фуджин сжал кулаки, чувствуя, как цепи впиваются в кожу. — Я слаб… — мысленно прошептал он, ненавидя себя за то, что даже рассматривает это. — Нет! — Фуджин вскрикнул, его голос сорвался в рыдания. — Пожалуйста… не трогай его! — Тогда перестань капризничать, — Шан Цзунг провёл языком по его щеке, слизывая слезу. — И прими меня добровольно. Фуджин задыхался. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь: — Я… я не могу… — Можешь, — Шан Цзунг взял флакон с маслом и медпенно нанёс его на свой член. — И я помогу тебе. Фуджин сжал кулаки, но сопротивляться уже не было сил. — Если… если я соглашусь… ты не тронешь Рейдана? И отпустишь души моих друзей? Шан Цзунг улыбнулся: — Конечно. Фуджин закрыл глаза: — Х-хорошо… Шан Цзунг щёлкнул пальцами, и цепи на запястьях Фуджина ослабли. Он медленно опустил руки, но к своему ужасу не пытался оттолкнуть колдуна. — Умница… — Шан Цзунг погладил его по голове, словно хваля покорного ребёнка. — Теперь расслабься… Фуджин дрожал, но не сопротивлялся, когда Шан Цзунг раздвинул его ноги. — Дыши… — Шан Цзунг нанёс ещё масла на свои пальцы и осторожно провёл ими между ягодиц Фуджина. Фуджин вздрогнул, но Шан Цзунг лишь прижал его к себе, успокаивая. — Не бойся… Я не причиню тебе боли. Фуджин не верил. Но когда пальцы Шан Цзунга скользнули внутрь, он почувствовал не боль, а… тепло. — Видишь? — Шан Цзунг улыбнулся, чувствуя, как мышцы Фуджина постепенно расслабляются. — Ты принимаешь меня так хорошо… Фуджин не отвечал. Его дыхание стало глубже, тело — податливее. Но Шан Цзунг уже не ждал ответа. Его пальцы скользнули между бёдер Фуджина, осторожно раздвигая их. — Расслабься… — прошептал он, смазывая вход маслом. — Я буду нежен. Фуджин зажмурился, но его тело уже отвечало на прикосновения, предательски расслабляясь. — Н-не надо… — он попытался сжать ноги, но Шан Цзунг лишь прижал его сильнее. — Шшш… — колдун наклонился, его губы коснулись шеи Фуджина. — Скоро ты поймёшь, какое это наслаждение… И тогда он вошёл. Фуджин вскрикнул, его тело напряглось, но Шан Цзунг не остановился. Он двигался медленно, позволяя мышцам растянуться, но каждое движение заставляло Фуджина дрожать. — Больно? — спросил Шан Цзунг, но в его голосе не было сочувствия. Фуджин не ответил. Он просто лежал, чувствуя, как горячие слёзы катятся по вискам. Но затем… что-то изменилось. Боль постепенно утихла, уступая место странному, тёплому ощущению. Фуджин не хотел признавать этого, но его тело начало отвечать. — Видишь? — Шан Цзунг ускорился, его дыхание стало тяжелее. — Ты уже принимаешь меня… Фуджин стиснул зубы, но невольный стон вырвался из его груди. — Н-нет… я не… — он попытался сдержаться, но его бедра предательски подались навстречу. Шан Цзунг засмеялся — низко, животно. — Ты кончаешь… — он сжал основание члена Фуджина, не давая тому разрядиться. — Но не сейчас. Фуджин застонал, его тело выгнулось, но удовлетворения не было — только мучительное, невыносимое напряжение. — Скоро… — прошептал Шан Цзунг, ускоряясь. И тогда он почувствовал, как его собственное удовольствие нарастает. — Я помечу тебя… — его голос стал хриплым. — Как свою собственность. Фуджин вздрогнул, его глаза расширились. — Нет! Не внутрь! — он попытался вырваться, но Шан Цзунг уже не мог остановиться. Он вонзился глубже, сжимая бёдра Фуджина, и кончил — горячо, обильно, заполняя его. Фуджин закричал, его тело дрожало от пережитого, от стыда, от невыносимого смешения боли и удовольствия. Шан Цзунг медленно вышел, наблюдая, как его семя смешивается с кровью и стекает на покрывало. — Теперь ты мой… — прошептал он, целуя Фуджина в лоб. Фуджин не ответил. Он просто лежал, опустошённый, с глазами, полными слёз. Тем временем… Рейдан стоял среди руин Ву-Ши, его лицо было мрачным, как грозовая туча. — Бо'Рай Чо, — его голос звучал резко. — Мне нужен Скорпион. Старый монах, поспешив убрать бутылку, покачал головой: — Ха-ха! Ты хочешь призрака? Он не появится просто так. — У меня нет времени! — Рейдан сжал кулаки. — Шан Цзунг держит Фуджина на своём Острове. Я должен попасть туда! Я должен спасти брата! Бо'Рай Чо задумался, его глаза стали серьёзными. — Есть другой путь… — он понизил голос. — Через Внешний Мир. Рейдан нахмурился: — Шао Кан… Он быстро ощутит мое присутствие! — Да. Но я знаю скрытый портал. — Бо'Рай Чо вздохнул. — Это опасно. Но именно там есть портал, который отведет тебя на Остров Шан Цзунга… В свое время именно так я бежал из Внешнего Мира. Рейдан не колебался: — Веди. Бо'Рай Чо кивнул и повернулся, направляясь вглубь разрушенного храма. — Тогда пойдём. Но помни: если Шао Кан узнает… — Мне всё равно, — перебил его Рейдан. — Я спасу его. Я должен спасти Фуджина… Я не прощу себе, если он погибнет! И с этими словами он шагнул в темноту, не зная, что в этот момент Фуджин лежит в постели Шан Цзунга, дрожа и плача, но уже не в силах отрицать — его тело больше не принадлежит ему. Шан Цзунг стоял у кровати, его пальцы медленно скользили по коже Фуджина, оставляя за собой магические знаки — тёмные, почти невидимые узоры, которые светились при каждом прикосновении. Фуджин лежал без сил, его тело всё ещё дрожало от недавнего акта, но теперь колдун не спешил. Он наслаждался процессом. — Ты так прекрасен под моими руками… — прошептал Шан Цзунг, проводя ногтем по соску Фуджина. Бог ветра вздрогнул, но не сопротивлялся. Его серебристые волосы растрепались по подушке, а глаза, красные от слёз, смотрели в потолок, словно пытаясь отстраниться от реальности. — Не плачь… — Шан Цзунг наклонился, слизывая слезу с его щеки. — Это только начало… Он взял со столика тонкое серебряное колечко — изящное, с крошечной подвеской в виде змеи. — Ты будешь носить мои знаки… — его голос звучал мягко, но в нём не было места отказу. Фуджин зажмурился, когда Шан Цзунг приложил колечко к его соску. — Нет! — прошептал он, но колдун уже сжимал нежную кожу, прокалывая её тонкой иглой. Фуджин вскрикнул, его тело дёрнулось, но Шан Цзунг лишь улыбнулся, вдевая колечко. — Как красиво… — он провёл пальцем по украшенному соску, чувствуя, как Фуджин сжимается от боли и… чего-то ещё. Второй сосок получил такое же украшение. Затем — пупок. Фуджин лежал, сжав кулаки, но не сопротивлялся. Его тело уже не принадлежало ему. — Теперь ты мой… — Шан Цзунг наклонился, целуя его в лоб. — Мой супруг… Фуджин резко открыл глаза: — Нет! Я никогда не соглашусь! Шан Цзунг вздохнул, разочарованно покачав головой. — Ты всё ещё цепляешься за прошлое… — он взял цепь ошейника и резко дёрнул. Фуджин вскрикнул, потеряв равновесие, и рухнул на колени перед колдуном. — Посмотри на себя… — Шан Цзунг провёл рукой по его щеке. — Ты уже мой. Твоё тело знает правду. Почему бы не принять это? Фуджин дрожал, но поднял глаза, полные ненависти: — Я ненавижу тебя… Шан Цзунг рассмеялся: — Лжешь… В этот момент дверь распахнулась. В комнату вбежал запыхавшийся слуга — Лан, его лицо было бледным и испуганным, так как знал, что ему будет за то, что прервал наслаждения Шан Цзунга: — Господин! Во Внешний Мир открылся портал! Рейдан и Бо'Рай Чо проникли в вашу лабораторию! Шан Цзунг медленно повернулся, его глаза сверкнули: — Интересно… Он щёлкнул пальцами, и в воздухе возникло магическое зеркало. В нём отражалась тёмная комната, заваленная склянками, книгами и странными механизмами. Рейдан и Бо'Рай Чо стояли посреди хаоса, озираясь. — Они ищут тебя… — Шан Цзунг улыбнулся, глядя на Фуджина. Бог ветра рванулся вперёд, но цепь снова дёрнула его назад: — Рейдан! Нет, он не должен… — Он уже здесь… — Шан Цзунг повернулся к слуге. — Оповестите Шао Кана. Пусть его воины встретят громовержца. Император будет в восторге от такого подарка! Лан кивнул и исчез. Фуджин попытался встать, но Шан Цзунг резко прижал его к полу. — Пожалуйста… отпусти его! — слабым голосом сквозь слезы произнес Фуджин. Шан Цзунг наклонился, его губы почти коснулись губ Фуджина: — Ты знаешь, как это сделать. Фуджин замер. Шан Цзунг дышал Фуджину в ухо с нотками наигранной заботы: — Если ты отречёшься от прошлого… если станешь моим супругом… я пощажу его. Фуджин закрыл глаза. В зеркале Рейдан уже сражался с шоканами, его молнии слабели во Внешнем Мире. — Выбирай, Фуджин… — прошептал Шан Цзунг. — Его жизнь… или твоя гордость? Фуджин дрожал: — Я… Но в этот момент в зеркале Бо'Рай Чо толкнул Рейдана в портал, а сам остался, окружённый врагами. — Нет! — вскричал Фуджин. Шан Цзунг засмеялся: — Он уже на Острове… И тогда в лесу, окружающем цитадель, зашевелились тени. Слуги Шан Цзунга уже ждали. А Фуджин оставался на коленях, разрываясь между ненавистью… и страхом за брата. Лес Теней… Лес на Острове Шан Цзунга был не просто мрачным — он был живым. Деревья, скрюченные, словно старые скрипачи, шептались листьями, похожими на когти. Воздух был густым, пропитанным запахом гниющих грибов и чего-то сладковато-гнилостного — как будто земля под ногами дышала разложением. Рейдан шагал осторожно, его копье, обычно сверкающее молниями, сейчас лишь слабо мерцало. Здесь, во Внешнем Мире, его сила была ограничена. Но он не мог остановиться. Не после того, как увидел в закрывающемся портале Бо’Рай Чо, отрубающего голову шокану, чтобы дать ему время бежать. — Фуджин… — мысленно молился Рейдан, пробираясь сквозь чащу. Он чувствовал их. Слуг Шан Цзунга. Они не шли за ним — они скользили, сливаясь с тенями. Их дыхание было тише шелеста листьев, но Рейдан знал: они здесь. — Пять… — насчитал он, улавливая мельчайшие движения. Сяо пряталась за стволом впереди, её кинжалы уже блестели в слабом свете. Мин-Жуй замер в кустах справа, его огромные кулаки сжимались в ожидании. Лан, Тай-Шен и Вэй рассредоточились по флангам, готовые набросить сеть. Рейдан стиснул зубы. Он мог бы вызвать грозу, но тогда Шан Цзунг узнает о его присутствии раньше времени. — Придется пробиваться тихо. — мысленно решил Рейдан. Он сделал шаг вперед — и земля под ногой провалилась. Ловушка. Сеть. Она взметнулась из-под листьев, сплетенная из теней и колючей проволоки. Рейдан едва успел увернуться, но край все же зацепил его плечо. Проволока впилась в плоть, и он зарычал от боли. — Яд… — понял он, чувствуя, как жжение расползается по венам. Из тьмы выступили фигуры. — Наконец-то, громовержец… — прошипела Сяо, вращая кинжалом. Мин-Жуй просто засмеялся — низко, глухо, как землетрясение. Рейдан не ответил. Он уже держал копье наготове. — Выбор прост: сдайся — и Шан Цзунг, возможно, оставит тебя в живых. — Мин-Жуй наступал. — Нет! — Рейдан ударил появившимся в его руках копьем о землю. Молнии ударили в сеть, но она не распалась — лишь зашипела, впитывая энергию. — Особый сплав… — пронеслось в голове Рейдана. Лан ухмыльнулся: — Шан Цзунг специально ее сделал для тебя, бог грома? И тогда они атаковали. Битва в Тенях… Рейдан дрался, как демон. Его кулак, обернутый остатками молний, врезался в челюсть Мин-Жуя — тот отлетел, сокрушая кусты. Сяо бросилась в спину, но Рейдан развернулся, сбивая её ударом локтя. Но сеть… Она сжималась, опутывая его. Каждое движение затягивало петли туже. — Я не сдамся… Я должен спасти Фуджина! — Рейдан рванулся вперед, но Тай-Шен щелкнул пальцами — и иллюзия огня охватила его. На секунду Рейдан ослеп. Этого хватило. Вэй подкрался сзади и вонзил иглу в шею. Рейдан рухнул на колени. — Снотворное… — его веки стали тяжелыми. Последнее, что он увидел — ухмылку Лана: — Шан Цзунг будет доволен… Он щедро наградит! Тьма накрыла его. Фуджин стоял на коленях посреди тронного зала, его руки были скованы за спиной, а на шее — тот самый ошейник с шипами. Шан Цзунг сидел на троне, его пальцы лениво перебирали рукоять хлыста, которым он изначально хотел поиграть с Фуджином. — Рейдан уже здесь. — сказал он, наслаждаясь тем, как Фуджин вздрагивает. — Нет… — прошептал Фуджин. — О, да. Мои слуги уже ведут твоего брата в мой зал пыток… — Шан Цзунг встал и подошел к магическому зеркалу. В нем отражался лес. Рейдан, без сознания, волочился по земле, его могучие руки были скованы цепями, а доспехи — разбиты. — Он проиграл. — констатировал Шан Цзунг. — Наивный глупый громовержец! Я подарю Шао Кану твое истерзанное, но еще дышащее тело! Фуджин рванулся вперед, но цепь ошейника дёрнула его назад: — Нет! Отпусти его! Шан Цзунг рассмеялся: — Ты знаешь, как это сделать… Он щелкнул пальцами — и в воздухе возникли души: Лян, Чен, Джиро… Они кричали беззвучно, их лица искажены вечной мукой. — Выбирай, Фуджин… — Шан Цзунг сжал кулак, и души взвыли. — Или ты становишься моим супругом… или они страдают вечно. А Рейдан умрет у тебя на глазах. Фуджин задрожал: — Ты… монстр! — Да… — согласился Шан Цзунг. — Но ты все равно скажешь «да». Двери зала распахнулись. Слуги втащили Рейдана. Зал пыток Шан Цзунга был шедевром жестокости. Стены, усыпанные крюками. Пол, испещренный стоками для крови. В центре — крестовая установка, но не простая. Её перекладины были усеяны шипами, а у основания стоял чан с кипящей жидкостью. Рейдана приковали к кресту. — Фуджин… — он поднял голову, его голос был хриплым. — Не сдавайся… Фуджин не мог сдержать слёз. Шан Цзунг взял нож и медленно провел лезвием по груди Рейдана: — Ты уверен, что не хочешь изменить решение? Фуджин сжал кулаки: — Я… Шан Цзунг опустил нож в кипящий чан. — Последний шанс… Фуджин, соглашайся… Я знаю, ты не позволишь своему старшему брату умереть и страдать… В отличие от других богов ты слишком слабый и ранимый… Фуджин закрыл глаза. Его крик сорвался, когда лезвие ножа коснулось шеи Рейдана: — Я согласен. Шан Цзунг! Я согласен стать твоим супругом! Но не трогай Рейдана! Тишина. Рейдан закричал: — Нет! Но Шан Цзунг уже улыбался: — Ты станешь моим супругом? Добровольно? Фуджин кивнул. — Но сначала… — Шан Цзунг взял его за подбородок. — Докажи свою преданность… Он щелкнул пальцами. Слуги окружили Фуджина. — Ублажай нас… и Рейдан останется жив. Фуджин с виной и слезами на лице взглянул на брата. Рейдан не осудил его. — Я не брошу тебя… — прошептал громовержец. Фуджин сделал шаг вперед. И опустился на колени перед Шан Цзунгом. Тем временем, во Внешнем Мире, Бо'Рай Чо отбивался от шоканов, его массивное тело, несмотря на возраст, двигалось с удивительной ловкостью. Каждый удар его посоха оставлял на чешуе врагов трещины, но их было слишком много. — Черт! — мысленно выругался старый монах, отступая к стене. Он огляделся. Лаборатория Шан Цзунга была завалена склянками, свитками, странными механизмами. И… бочками. Бочками с алкоголем. — Ну что ж… — Бо'Рай Чо ухмыльнулся. Он схватил ближайший факел и швырнул его в бочку. Огонь вспыхнул мгновенно, пламя лизало дерево, перекидываясь на полки с реагентами. Шоканы зашипели, отступая. — Гори, мерзость! — Бо'Рай Чо плюнул в огонь и рванул к порталу, который уже начал закрываться. Он прыгнул в него в последний момент, оставив позади взрывы и крики шоканов. Остров Шан Цзунга встретил его холодным ветром и запахом гниющих водорослей. Бо'Рай Чо огляделся. Берег был пустынным, лишь черный песок скрипел под ногами. Вдали возвышалась цитадель — мрачная, с острыми шпилями, будто выросшая из самой тьмы. — Рейдан… Фуджин… — Бо'Рай Чо сжал кулаки и двинулся вперед. Но не успел он сделать и десяти шагов, как услышал шепот: — Бо'Рай Чо… Бо'Рай Чо обернулся. Никого. — Кто здесь? — спросил Бо'Рай Чо. — Я… Лян… — голос был едва слышным, будто доносился из-под земли. Бо'Рай Чо нахмурился. Лян? Старый страж Храма Стихий? — Ты… мертв… — произнес Бо'Рай Чо. — Моя душа… в плену… — прошептал Лян. — Шан Цзунг мучает нас… но я нашел щель… Бо'Рай Чо почувствовал, как по спине пробежали мурашки: — Где Рейдан? Где Фуджин? — В цитадели… — голос Ляна дрожал. — Фуджин… он… Бо'Рай Чо не стал ждать окончания. Он уже бежал. В тронном зале цитадели Шан Цзунг восседал на своем черном троне, его пальцы лениво перебирали цепь, прикованную к ошейнику Фуджина. Бог ветра стоял на коленях, его тело дрожало, но не от холода — от стыда. — Ну что, мой ветреный божок… — Шан Цзунг улыбнулся. — Ты обещал доказать свою преданность. Фуджин не поднял глаз: — Я… — Сними одежду! — приказал Шан Цзунг. Фуджин вздрогнул, но медленно потянулся к поясу. Его пальцы дрожали, когда ткань скользнула по бедрам, обнажая бледную кожу, покрытую следами прошлых «игр». На сосках и пупке красовался постыдный пирсинг. Слуги Шан Цзунга замерли, их глаза жадно скользили по телу бога ветра. — Красив… — прошептал Лан, облизывая губы. — И наш… — добавил Мин-Жуй, сжимая кулаки. Шан Цзунг встал и подошел к Фуджину, проводя пальцем по его щеке: — Итак… началось… Он щелкнул пальцами, и один из слуг поднес вибратор — черный, обсидиановый, уже знакомый Фуджину. — Ты знаешь, что делать. — прошептал Шан Цзунг на ухо Фуджину. Фуджин закрыл глаза, но подчинился. Он взял вибратор и, дрожа, ввел его себе, включил на слабый режим. — А теперь… обслужи нас. — дыхание Шан Цзунга опалило кожу Фуджина. Фуджин опустился на колени перед Шан Цзунгом, его губы дрожали, когда он взял член колдуна в рот. — Не халтурь… — Шан Цзунг потянул за цепь. — Или Рейдан умрет. Фуджин застонал, но продолжил. Рейдан, прикованный к кресту, сжал зубы. Он не мог смотреть, как его брата унижают. — Фуджин… — прошептал он — Мой бедный Фуджин… Но Фуджин не слышал. Его сознание уже плыло, тело отвечало на прикосновения, несмотря на ненависть. Слуги по очереди подходили к нему, заставляя обслуживать себя. Лан вонзил в него член, смеясь над его стонами. Мин-Жуй кончил ему на лицо. Сяо, единственная женщина среди слуг, села на него сверху, заставляя войти в нее. — Кончай, божок… — прошипела она, сжимая его бедра. Фуджин закричал, когда волна удовольствия накрыла его. Бо'Рай Чо пробирался по коридорам цитадели, прислушиваясь к звукам: — Где же они… И тогда он услышал. Стоны. Смех. Он подкрался к двери и заглянул в щель. То, что он увидел, заставило его кровь закипеть. Фуджин лежал на полу, его тело покрыто спермой, слезами, а между ног — кровью. Шан Цзунг стоял над ним, ухмыляясь: — Ты прекрасен в своем унижении… И тогда Фуджин заметил. Скальпель. Он лежал в полуметре от Фуджина, выпавший из рук Шан Цзунга. Фуджин понял. Он не мог больше терпеть. Он не хотел, чтобы Рейдан видел это; не хотел, чтобы Рейдан страдал. Фуджин схватил скальпель. — Довольно! — крикнул он, прижимая лезвие к горлу Шан Цзунга. Слуги замерли. — Освободите Рейдана! — голос Фуджина дрожал, но в нем была решимость. Шан Цзунг рассмеялся: — Ты не посмеешь… Фуджин надавил. Капля крови скатилась по шее колдуна. — Попробуй меня… — Фуджин уже едва дышал. Шан Цзунг вздохнул и кивнул слугам: — Освободите Рейдана! Цепи Рейдана раскрылись. — Фуджин… — громовержец шагнул вперед. — Беги! — крикнул Фуджин. — Я уже опозорен… Я не могу… Я не хочу, чтобы ты меня стыдился! И тогда он вонзил скальпель себе в горло. Кровь хлынула фонтаном. — Нет! — закричал Рейдан. Шан Цзунг замер, его лицо исказилось яростью: — Слабак! Но Фуджин уже падал, его серебристые волосы окрашивались алым. — Рейдан… прости меня… — прошептал он, глядя на брата. И тогда тьма поглотила его. Бо'Рай Чо ворвался в зал, но было уже поздно: — Черт! Рейдан стоял над телом брата, его глаза горели: — Шан Цзунг… Колдун отступил, но улыбка не покидала его лица: — Жаль, что он выбрал этот путь… Он был бы моим прекрасным супругом! Рейдан явил свое копье: — Ты умрешь! Но Шан Цзунг лишь рассмеялся и растворился в тенях, забрав своих слуг: — Мы еще встретимся, громовержец… Рано или поздно Фуджин воскреснет, и я заберу его к себе! Бо'Рай Чо подбежал к Рейдану: — Сбежал! Рейдан не ответил. Он взял тело Фуджина на руки, его слезы капали на бледное лицо брата. — Я спасу тебя… — прошептал он. — Даже если для этого придется отдать свою собственную жизнь… И с этими словами он шагнул в портал, оставив цитадель Шан Цзунга в огне. Портал захлопнулся за ними, оставив позади дымящиеся руины Острова Шан Цзунга. Рейдан едва держался на ногах — его доспехи были изорваны, раны сочились кровью, но он не выпускал из рук хрупкое тело Фуджина. Бо'Рай Чо, тяжело дыша, опирался на посох, его лицо покрыто сажей и потом. — Держись, брат… — прошептал Рейдан, прижимая завернутого в плащ Фуджина к груди. Бог ветра был бледен, как лунный свет. Его серебристые волосы, обычно струящиеся, как живой ветер, теперь слиплись от крови, а на шее зияла ужасная рана — глубокая, рваная, от скальпеля, который он сам вонзил себе в горло. — Почему? — Рейдан сжал кулаки, чувствуя, как по щекам текут слезы. Бо'Рай Чо положил руку ему на плечо: — Не время для скорби. Он ещё жив. Но ненадолго, если мы не поможем ему. Рейдан кивнул, стиснув зубы. Академия Ву-Ши встретила их тишиной. Монахи, увидев окровавленное тело Фуджина, бросились на помощь. — Господин Рейдан! — старый мастер Лиу Канг поспешил к ним, его глаза расширились при виде раны. — Он перерезал себе горло… — голос Рейдана дрогнул. — Долго рассказывать… Сейчас Фуджину нужна помощь! — Относите его в лечебницу! Быстро! — скомандовал Лиу Канг. Монахи подхватили Фуджина, бережно перенесли его в просторную комнату, где уже ждали травы, бинты и целебные настои. Рейдан не отходил ни на шаг. — Он… он не проснётся? — спросил он, глядя, как монахи перевязывают рану. — Рана серьёзная, но не смертельная… Она быстро срастется, если действовать быстро, — ответил Лиу Канг. — А это? — Рейдан указал на пирсинг в сосках и пупке Фуджина — металлические кольца с подвесками в виде змей, оставленные Шан Цзунгом. Лиу Канг нахмурился: — Знаки владения. Их можно и нужно снять. Рейдан кивнул и осторожно взял одно из колец. — Потерпи немножко, брат… — он сжал металл и резко дёрнул. Фуджин даже не пошевелился. Лишь тонкая струйка крови выступила на бледной коже. Рейдан повторил то же с остальными кольцами, затем раздавил их в кулаке, превратив в пыль. — Они больше не осквернят тебя. — прошептал Рейдан, гладя Фуджина по голове. Монахи продолжали работу: очищали рану, накладывали мази, зашивали порезы. — Его тело… — один из монахов, молодой ученик, смущённо отвёл взгляд. Рейдан понял: — Очистите его. Умоляю… Монахи кивнули. Они знали, что произошло: — Мы сделаем всё, чтобы стереть следы… этого. Рейдан отвернулся, сжимая кулаки: — Он не должен помнить… Он не должен вспоминать о Шан Цзунге! Прошли дни. Затем недели. Фуджин не просыпался. Рейдан сидел у его кровати, не смыкая глаз. Он разговаривал с братом, рассказывал ему о старых временах, о их детстве, о том, как они вместе защищали Земное Царство. — Ты всегда был сильнее, чем думал… — шептал Рейдан, гладя Фуджина по волосам. Но ответа не было. Лиу Канг вошёл в комнату, его лицо было серьёзным: — Господин Рейдан… нам нужно поговорить. Рейдан поднял глаза: — Что случилось? — Его тело… оно больше не божественное. — тихо и с печалью в голосе произнес монах, опустив глаза. Рейдан замер: — Что? — Он стал смертным. Его сила ушла. — печально ответил Лиу Канг. Рейдан вскочил, схватив Лиу Канга за плечи: — Это невозможно! Он — бог ветра! — Но его душа сломлена. Пережитое… жертва… всё это могло лишить его божественной сути. Мне… — вздохнул монах — Мне очень жаль… Рейдан подошёл к Фуджину, опустился на колени, его тело дрожало: — Нет… — Есть ещё одна вещь… — Лиу Канг опустил голос. — Говори. — произнес Рейдан. — Он не просто стал смертен. Его жизненная сила угасает. Если он не проснётся… у него осталось не больше десяти дней. — вздохнул монах. Рейдан закрыл глаза: — Я не позволю ему умереть. Рейдан оставил Фуджина на попечение монахов. — Я вернусь… — пообещал он, целуя брата в лоб. Бо'Рай Чо ждал его у ворот: — Ты уверен, что хочешь идти к ним? — У меня нет выбора… — ответил Рейдан. Бо'Рай Чо кивнул: — Тогда я иду с тобой… Знаю, что я не бог и даже не кровный житель Земного Царства… но помочь всегда готов! — Хорошо… — согласился Рейдан. Молнии разорвали небо, когда Рейдан и Бо'Рай Чо шагнули в портал. Зал Старших Богов был пуст. Лишь трое из них оставались на своих местах: Раулен, Сиенна и Драксос. — Рейдан! — голос Раулена был холодным. — Ты пришёл просить — Я пришёл спасти брата! — Рейдан упал на колени. — Верните ему божественную силу! Сиенна покачала головой: — Он предал себя. Отдался Шан Цзунгу. Отказался от своего предназначения. Он недостоин. — Его заставили! — Рейдан ударил кулаком по колонне. — Если кого и наказывать — так меня! Я не защитил его! Драксос задумался: — Есть один способ… — Какой? — спросил Рейдан. — Ты умрёшь. Твоя душа переродится в его теле. Он станет тобой. — поведал Драксос. Рейдан замер: — И… Фуджин? — Его больше не будет. — холодно ответил Драксос. Рейдан закрыл глаза: — Я согласен. Но тут раздался голос: — Нет. Из тени вышла четвёртая — богиня Луны, Селена: — Есть другой путь. — Селена? — удивился Раулен. — Фуджин заслуживает шанса. Он пожертвовал собой, чтобы спасти брата. — ответила Селена. — Но он сломлен! — возразил Драксос. — Тогда мы дадим ему силу вновь. Но для ритуала потребуется кровь Рейдана. — настояла Селена. Рейдан не колебался: — Берите. Но в этот момент стены зала задрожали. — Что это? — удивился Бо'Рай Чо. Тени сгустились, и перед ними возник Шиннок — Падший Старший Бог. — Как трогательно… — он усмехнулся. Рейдан развернулся, но было уже поздно. Из тьмы вышли Куан-Чи и Шан Цзунг. — Рейдан… — прошипел Шан Цзунг. — Как жаль, что ты не смог спасти его. Шиннок поднял руку: — Пустите ему кровь! И тогда тьма накрыла Рейдана. Тьма сгущалась в зале, где Рейдан лежал, скованный магическими цепями. Его тело, израненное и обескровленное, едва подавало признаки жизни. Лишь слабые всполохи молний, пробегавшие по его коже, напоминали о том, что он всё ещё бог. Шиннок стоял над ним, его тёмные глаза, лишённые зрачков, светились холодным зелёным огнём. — Как сладко… — прошептал он, проводя длинным ногтем по груди Рейдана. — Ты, который когда-то заточил меня в Преисподнюю, теперь сам в моих руках. Рейдан не ответил. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Куан-Чи склонился рядом, его бледные пальцы сжимали ритуальный кинжал — тонкий, из чёрного обсидиана, с выгравированными символами страдания. — Скоро, громовержец… — прошипел некромант. — Твоя кровь станет ключом к твоему же падению. Шиннок превратит тебя в тёмного бога, и тогда… Он не договорил. В этот момент дверь зала с грохотом распахнулась. — Не так быстро, мерзкие твари! — прогремел голос Бо’Рай Чо. Старый монах ворвался в зал, подобранный им посох от Старших Богов сверкал священными символами. Шиннок даже не успел развернуться, как удар пришёлся ему в спину. — Ты?! — зашипел Шиннок, отлетая к стене. Бо’Рай Чо не стал тратить время на ответ. Он бросился к Рейдану, одним движением перерубив цепи. — Держись, старый друг! — прошептал он, поднимая Рейдана. Но громовержец едва мог пошевелиться. Его раны сочились кровью, а глаза застилала пелена. — Беги… — хрипло прошептал Рейдан . — Нет! Я не оставлю тебя! — Бо’Рай Чо развернулся, готовясь к битве. Куан-Чи уже поднялся, его кинжал сверкал в полумраке. — Глупый пьяница! — он бросился вперёд. Бой был яростным. Бо’Рай Чо, несмотря на возраст, двигался с удивительной ловкостью. Его посох кружился, отражая удары, ноги скользили по полу, уворачиваясь от атак. Но Куан-Чи был быстрее. Его кинжал вонзился в бок Бо’Рай Чо, и старый монах застонал. — Ты проиграл… — прошипел Куан-Чи. Бо’Рай Чо ухмыльнулся сквозь боль: — Ошибаешься… некромант… Он резко ударил посохом в пол, и священная энергия взорвалась вокруг них. Куан-Чи отлетел, но Шиннок уже поднялся, его глаза пылали яростью: — ДОСТАТОЧНО! Тёмная энергия ударила в Бо’Рай Чо, сбив его с ног. Старый монах рухнул на колени, кровь хлынула изо рта. — Рейдан… — он протянул руку, в ладони которой лежал крошечный флакон с золотистой жидкостью. — Возьми… Это эликсир… Он поможет Фуджину… Рейдан с трудом дотянулся, его пальцы сжали флакон. — Беги… — Бо’Рай Чо улыбнулся. — Спаси его… Только это… поможет… кровь… И тогда Шиннок ударил в последний раз. Тьма поглотила Бо’Рай Чо. Его тело рассыпалось в прах, но в последний момент портал, созданный Старшими Богами, разверзся за спиной Рейдана. — НЕТ! — завопил Шиннок. Но было поздно. Рейдан исчез в молниях. Академия Ву-Ши… Фуджин проснулся с криком. Его тело обливалось холодным потом, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. Вокруг была тишина. — Где я? — учащенно дышал Фуджин. Он огляделся. Комната была простой, но уютной — деревянные стены, лёгкие бумажные шторы, пропускающие лунный свет. На тумбочке рядом стояла чашка с дымящимся чаем. — Я… жив? — удивился мысленно Фуджин. Он поднял руку, но пальцы дрожали. Его тело было слабым, как после долгой болезни. Дверь тихо скрипнула. В комнату вошёл старый монах с добрыми глазами. — Вы проснулись… — он улыбнулся. Фуджин нахмурился и удивился: — Кто Вы? Монах покачал головой: — Я — Лиу Канг... Вы в Академии Ву-Ши. Вы в безопасности… — «Академия…» — название звучало знакомо, но воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы. — Вы помните своё имя? — осторожно спросил Лиу Канг. Фуджин замер: — Я… Имя вертелось на языке, но он не мог его произнести. — Не торопитесь. — монах подошёл ближе, протягивая чашку. — Пейте. Это успокоит Вас. Фуджин взял чашку, но руки дрожали так сильно, что он едва не пролил содержимое. — Что со мной? — прошептал он. Лиу Канг вздохнул: — Вы пережили многое. Но теперь Аы здесь. И мы поможем Вам. Фуджин закрыл глаза. В голове мелькали обрывки — тёмные руки, цепкие пальцы, голос, который шептал: — Ты мой… Фуджин резко вдохнул, отбросив чашку: — Нет! Лиу Канг не испугался. Он осторожно положил руку на плечо Фуджина: — Вы в безопасности. Никто не причинит Вам вреда. Фуджин дрожал, но кивнул: — Спасибо… Но в глубине души он чувствовал, что-то было не так. Что-то важное он забыл… Земное Царство Рейдан рухнул на землю, его тело горело от боли. Портал закрылся за ним, оставив его одного среди руин деревни. — Фуджин… — он сжал флакон в кулаке. Но прежде чем он смог подняться, тени вокруг зашевелились. — Ну-ну, громовержец… — из темноты выступила Сяо, её кинжалы блестели в лунном свете. — Шан Цзунг ждёт. — добавил Мин-Жуй, его массивные кулаки сжимались в предвкушении. Рейдан стиснул зубы: — Вы не возьмёте меня! Он поднялся, молнии сверкнули вокруг его кулаков. Но слуги Шан Цзунга уже набросились. Академия Ву-Ши… Фуджин сидел у окна, глядя на луну. Прошло уже несколько дней, но его память всё ещё была пуста. Монахи относились к нему с добротой, но он чувствовал — они что-то скрывают. — Кто я? — этот вопрос не давал ему покоя. И тогда… Дверь распахнулась. В комнату вбежал молодой монах, его лицо было бледным: — Господин Фуджин! Вы должны спрятаться! — Что происходит? — Фуджин вскочил. — Они здесь… Слуги Шан Цзунга! — ответил монах. Имя ударило, как молния: — «Шан… Цзунг?» В голове что-то дрогнуло. Воспоминания хлынули — тёмные покои, цепи, боль… — Нет! — Фуджин схватился за голову. Но было поздно. Стена взорвалась. — Ну-ну, ветряной божок… — из дыма выступил Лан, ухмыляясь. — Хозяин так скучает… Фуджин отступил, его тело охватил ужас: — Я… не пойду! — Не хочешь? — Лан рассмеялся. — А как же твой брат? — Брат? — насторожился Фуджин. И тогда… В дверях появился Рейдан. Его доспехи были в крови, лицо — измождённым. — Фуджин… — он протянул руку. Фуджин замер: — Кто… ты? Рейдан сжал кулаки: — Твой брат… Рейдан… Но что-то было не так. На вид это действительно был Рейдан, и Фуджин его помнил внешне. Вот только от него не веяло ощутимой молнией и грозой, которую Рейдан очень сильно сдерживал, чтобы никто не пострадал. Рейдан взглядом мог показать свою любовь и заботу. Но его глаза не сияли тем божественным светом, о чем Фуджин подсознательно вспоминал. И тогда Фуджин вспомнил. Всё. — Нет! Я не хочу вспоминать! — он закричал, отшатываясь. И в этот момент «Рейдан» засмеялся. Его черты поплыли, и перед Фуджином предстал Шан Цзунг. — Как трогательно… — он улыбнулся. Фуджин задрожал: — Ты… ты не Рейдан! — Нет. — Шан Цзунг подошёл еще ближе и провёл рукой по его щеке. — Но он уже близко. И когда его приведут… он увидит, как ты снова становишься моим. Монахи бросились вперёд, защищая Фуджина, но Шан Цзунг лишь махнул рукой. Тёмная энергия ударила в них, вырывая души. — Нет! — Фуджин упал на колени. — Не смей их трогать! Шан Цзунг вдыхал украденные жизни, его кожа становилась моложе, глаза — ярче. — Ты видишь? — он наклонился к Фуджину. — Ты уже не бог. Ты — никто. Но я всё ещё хочу тебя. Так же страстно… Фуджин закрыл глаза: — Я… я не твой! Но в глубине души он знал — он уже проиграл. Тьма сгущалась за воротами Академии Ву-Ши, но даже высокие стены не могли скрыть тревожный гул, доносившийся снаружи. Фуджин стоял в тени колонн, его пальцы впились в каменную кладку, оставляя крошечные царапины. Его серебристые волосы, обычно струящиеся, как живой ветер, теперь были тусклыми, спутанными, словно отражая хаос внутри. — Он здесь… — мысли Фуджина были острыми, как лезвие. Шан Цзунг. Его дыхание. Его голос. Его руки, скользящие по коже… Фуджин сжал веки, пытаясь заглушить воспоминания, но они возвращались — горячие, влажные, невыносимые. Фуджин едва мог стоять, когда рука Шан Цзунга коснулась подбородка Фуджина: — Я не могу… Рядом с ним стоял Лиу Канг, его лицо, обычно спокойное, сейчас было напряжённым. Двое стражников — молодые монахи с мечами наготове — прикрывали их спины. — Господин Фуджин, — голос Лиу Канга был твёрдым, но не лишённым сочувствия. — Мы должны идти! Фуджин не ответил. Его взгляд был прикован к воротам, за которыми шевелились тени: — Они уже близко… И тогда ворота взорвались. Деревянные створки разлетелись на куски, осыпая двор щепками. Из дыма выступили фигуры — высокие, изломанные, с глазами, горящими голодом. — Слуги Шан Цзунга… — прошептал Фуджин. Лан вышел первым, его улыбка была шире, чем обычно, а в руках он сжимал тонкий кинжал, покрытый ядом. — Ветреный божок, — прошипел он, — Видно, хозяин ждёт. Фуджин отступил, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из его смертной груди: — Нет… — Не сопротивляйся, — Лан сделал шаг вперёд. — Или ты хочешь, чтобы эти монахи умерли так же, как твои слуги? Чтобы они умирали так же, как старик Лян… Имя «Лян» пронзило Фуджина, как нож: — Они погибли из-за меня… Лиу Канг встал между ними, его посох сверкнул в лунном свете: — Вы не оскверните его! Лан рассмеялся: — Старик, ты уже еле стоишь на ногах. И тогда Лиу Канг ударил. Его посох прочертил воздух, ударив Лана в грудь с такой силой, что тот отлетел назад, врезавшись в стену. — Что? — поразился Лан от произошедшего. Фуджин замер. Он не ожидал такой силы от монаха. — Бегите! — Лиу Канг повернулся к Фуджину. — В катакомбы! Но было уже поздно. Из тени выступил Мин-Жуй, его массивные кулаки сжались: — Глупый старик… Он ударил. Лиу Канг едва успел поднять посох, но удар был слишком силён. Кость хрустнула, монах рухнул на колени, кровь брызнула изо рта. — Нет! — Фуджин бросился вперёд, но двое стражников схватили его за руки. — Господин, мы должны уйти! — более молодой стражник подхватил Фуджина. — Я не оставлю его! — Фуджин был настроен решительно. — Тогда умрёте все! — напала на них Сяо. Её кинжалы сверкали, как зубы хищницы. — Ты думал, что убежишь? — она ухмыльнулась. Фуджин замер: — Она не должна подойти ближе… Перед ним стояла живая Сяо, её глаза горели ненавистью. И она бросилась вперёд. Фуджин не успел среагировать. Клинок вонзился в живот одного из стражников, второй монах закричал, но Сяо уже развернулась, её нога ударила ему в горло. — Нет! — простонал Фуджин. Фуджин схватил меч, валявшийся на земле: — Не подходи! Сяо рассмеялась: — Ты слаб. Ты даже не бог больше. — Я всё ещё могу убить тебя! — произнес Фуджин. Она ухмыльнулась: — Попробуй. И тогда Фуджин ударил. Меч пронзил её грудь, кровь брызнула на его руки. Сяо закашлялась, её глаза расширились: — Ты… Фуджин вырвал клинок: — Я предупреждал… Прости… Сяо рухнула, её тело обмякло. Тишина. — Я… убил её… — пронеслось в мыслях Фуджина. Но радости не было. Только пустота. — Господин Фуджин! — Лиу Канг, истекая кровью, протянул руку. — Идём… Фуджин кивнул. Они бросились вглубь Академии, оставив за собой мёртвых и унося раненных, даже если их нельзя было спасти. Катакомбы под Ву-Ши были лабиринтом из камня и тьмы. Влажный воздух пропитан запахом плесени и древних свитков, спрятанных здесь на случай войны. Фуджин шёл первым, его пальцы скользили по стенам, ощущая каждую трещину. — Они найдут нас… — бились тревожные мысли внутри Фуджина. Лиу Канг, опираясь на плечо оставшегося в живых стражника, тяжело дышал: — Дальше… есть комната. Защищённая. Фуджин не ответил. Его мысли были далеко: — Рейдан… где ты? Но ответа не было. Только тьма. И страх. Тем временем во дворе Академии Ву-Ши… Шан Цзунг стоял над телом Сяо, его лицо было непроницаемым. — Жаль… — прошептал он. — Она была полезной. Рядом стоял Шиннок, его глаза, лишённые зрачков, светились зелёным огнём: — Ты теряешь слуг, колдун. Шан Цзунг повернулся к нему, улыбаясь: — Зато приобретаю союзника. Шиннок хмыкнул: — Ты уде немало раз предавал меня. — Нет. Я просто… пересмотрел приоритеты. — ухмыльнулся Шан Цзунг. Куан-Чи, стоявший чуть поодаль, закашлялся: — Господин… — Молчи, некромант! — Шан Цзунг даже не взглянул на него. — Ты и сам предавал меня однажды. Куан-Чи сжал кулаки, но не осмелился возразить. Шиннок скрестил руки: — И что теперь? — Теперь… — Шан Цзунг подошёл ближе. — Мы разделим мир. Земное Царство — тебе. Внешний Мир — мне. — А Рейдан? — уточнил Шиннок. — Твой… — ответил Шан Цзунг. Шиннок задумался: — А Фуджин? Шан Цзунг улыбнулся: — Мой. Тишина. Затем Шиннок рассмеялся: — Договорились. И в этот момент из-за спины Шан Цзунга его оставшиеся слуги вывели пленного. Рейдан. Его доспехи были разбиты, лицо — в крови. Но глаза всё ещё горели. — Шан Цзунг… — он прошипел. — Я убью тебя… Шан Цзунг рассмеялся: — О, нет, громовержец. Тебя ждёт куда более… интересная судьба. Он повернулся к Шинноку: — Он твой. Делай с ним что хочешь. Я Фуджина по-любому сломлю, что он будет мне покорен, как ручная собачка… И я буду им наслаждаться вечно! Шиннок ухмыльнулся: — С удовольствием. Рейдан не дрогнул. — Фуджин… — прошептал он. — Я спасу тебя… Но Шан Цзунг уже махнул рукой, и тьма поглотила Рейдана. В катакомбах Фуджин вздрогнул: — Рейдан… Он почувствовал это. Боль. Страх. Фуджин был тревожен: — Он где-то близко… Лиу Канг положил руку ему на плечо: — Мы найдём его. Фуджин кивнул, но в глубине души знал — это ложь. Они были в ловушке. А Шан Цзунг… Шан Цзунг уже мысленно праздновал победу. Катакомбы Академии Ву-Ши… Тьма в катакомбах была густой, как смола, пропитанная запахом плесени и старой крови. Фуджин шёл впереди, его пальцы скользили по влажным стенам, цепляясь за выступы, чтобы не упасть. За ним, тяжело дыша, брел Лиу Канг, опираясь на плечо последнего выжившего стражника — молодого монаха по имени Чжань. — Они умерли из-за меня… — мысли Фуджина были остры, как лезвие. Он оглянулся на остатки их группы. Пятеро раненых монахов, двое из которых едва держались на ногах. Один из них, старый мастер Чин, уже начал хрипеть — клинок Сяо, пропитанный ядом, сделал своё дело. — Если бы у меня ещё была сила… — Фуджин сжал кулаки. Он чувствовал ветер — слабый, далёкий, словно сквозь толщу воды. Но он не мог его призвать. — Господин Фуджин… — Чжань прервал его мысли, голос дрожал. — Мы не сможем долго идти. Мастер Чин… ему хуже… Фуджин подошёл к старику. Чин лежал на камнях, его губы посинели, а веки дрожали. — Держитесь… — прошептал Фуджин, но сам не верил в эти слова. Чин слабо улыбнулся: — Не тратьте силы… на меня… — Нет! — Фуджин резко встряхнул его. — Я не оставлю Вас! Но Чин уже не слышал. Его грудь перестала подниматься. Тишина. — Он ушёл… — пробормотал Лиу Канг. Фуджин не ответил. Он просто сидел, глядя на свои дрожащие руки. Из глаз проступили слезы: — Это моя вина… — Нет. — Лиу Канг опустился рядом, его голос был твёрдым. — Вы не виноваты. Шан Цзунг… он сделал это. Фуджин закрыл глаза: — Но если бы я был сильнее… если бы не сдался… Лиу Канг положил руку ему на плечо: — Вы спасли Рейдана. Вы пожертвовали собой. Это не слабость. Фуджин вздохнул. — А теперь… — Лиу Канг поднялся, опираясь на посох. — Мы должны идти. Они найдут нас. Фуджин кивнул. Темница Шиннока… Рейдан висел на цепях, его тело было изуродовано пытками. Кровь стекала по груди, смешиваясь с потом и пылью. Перед ним стоял Шиннок, его глаза горели зелёным огнём. — Как трогательно… — прошипел он. — Сын мой… до сих пор сопротивляется. Рейдан поднял голову: — Я не твой сын! Шиннок рассмеялся: — Но кровь говорит иначе. Он провёл ногтем по груди Рейдана, оставляя кровавую полосу: — Ты мог бы быть моим наследником. Владыкой Внешнего Мира. Но ты выбрал… это. Рейдан стиснул зубы: — Я выбрал защищать людей… и Земное Царство! — Глупец. — Шиннок отвернулся. — Ты думаешь, твой брат спасён? Шан Цзунг уже нашёл его. Рейдан дёрнулся, цепи заскрипели: — Не смей трогать Фуджина! Шиннок ухмыльнулся: — О, он уже тронут. И будет тронут снова… и снова… Куан-Чи, стоявший в тени, хихикнул: — Может, стоит показать ему? Шиннок кивнул. В воздухе возникло магическое зеркало. В нём отражался Фуджин — бледный, измождённый, ведущий монахов через катакомбы. — Он слаб… — прошептал Шиннок. — Но Шан Цзунг сделает его сильным. В своём понимании. Рейдан рванулся вперёд, но цепи не давали ему пошевелиться: — Я убью вас… всех! Шиннок вздохнул: — Такая же пустая угроза, как и твоя преданность людям. — Он махнул рукой, и зеркало исчезло. — Но у меня для тебя… сюрприз. Из темноты вышли двое стражников, волоча за собой окровавленную фигуру. Бо’Рай Чо. Старый монах был едва жив. Его лицо было избито, а левая рука переломана. — Нет… — прошептал Рейдан. — Он пытался спасти тебя. — Шиннок улыбнулся. — Как мило. Бо’Рай Чо поднял голову, его глаза встретились с Рейданом: — Прости… старый друг… Шиннок вынул кинжал: — Начнём. Руины Небес… Там, где когда-то сверкали золотые залы Старших Богов, теперь царила тишина. Стены были почерневшими, полы — усыпаны осколками. И среди этого хаоса стоял он. Хотару. Повелитель Царства Порядка. Его высокий стан был облачён в белоснежные одежды, а длинные серебристые волосы, такие же, как у Фуджина, ниспадали на плечи. Его глаза, холодные и ясные, осматривали разрушения. — Господин… — один из его стражников, высокий воин в лазурных доспехах, склонил голову. — Они здесь. Хотару кивнул и направился вглубь руин. В центре зала, прикованные к обломкам колонн, сидели Старшие Боги. Раулен. Сиенна. Драксос. Их силы были скованы, а тела покрыты ранами. — Хотару… — прошептала Сиенна. — Ты пришёл. Хотару остановился перед ними: — Где мой сын? Я не ощущаю его ветер! Тишина. — Фуджин… — Драксос поднял голову. — Он стал смертным. Шан Цзунг охотится за ним. Хотару закрыл глаза: — А Рейдан? — У Шиннока… — ответил Раулен. Хотару разжал кулаки: — Освободите их. Стражи бросились выполнять приказ. Хотару же подошёл к окну, глядя вниз, на Земное Царство: — Я не позволю им погибнуть. Фуджин остановился. Перед ними была дверь — массивная, покрытая рунами. — Защитная печать… — пробормотал Лиу Канг. — Здесь должно быть безопасно. Фуджин потянулся к ручке… И тут стены задрожали. — Нет! — Чжань схватил его за руку. — Это ловушка! Но было поздно. Из-за спины раздался смех: — Как мило… Фуджин обернулся. В проходе стоял Шан Цзунг. А за ним — его оставшиеся слуги. — Привет, ветреный божок… — Шан Цзунг улыбнулся. — Я скучал. Фуджин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Катакомбы Академии Ву-Ши… Шан Цзунг стоял перед Фуджином, его улыбка растянулась в холодной усмешке. Вокруг сгрудились его слуги — демоны в обличье людей, их глаза сверкали в темноте, как угли. — Они окружили нас… — мысль пронзила Фуджина, как ледяная игла. Монахи сбились в кучу, Чжань дрожал, но держал меч наготове. Лиу Канг, бледный от потери крови, опирался на посох, его пальцы судорожно сжимали древко. — Сдайся, Фуджин… — Шан Цзунг сделал шаг вперёд. — И я отпущу их. Всех. Даже этого жалкого монаха… Он кивнул на Чжана. Тот сглотнул, но не отступил. — А если откажешься… — Шан Цзунг медленно провёл рукой по воздуху, и тени зашевелились. — Они умрут. Так же, как твои слуги в Храме Стихий. Фуджина будто ударило. Храм Стихий. Пламя, крики, кровь на его руках. Он не смог их защитить. — Не слушайте его! — Лиу Канг резко выдохнул. Но Шан Цзунг уже поднял руку: — Схватить их! Слуги Шан Цзунга рванулись вперёд. Фуджин увидел, как Чжана схватили за горло, как Лиу Канга повалили на землю. — СТОЙ! — его голос дрогнул. Шан Цзунг замер: — Ты решил? Фуджин сжал кулаки: — Если я сдамся… он убьёт их всё равно. Но если не сдамся… они умрут сейчас. Я уже однажды… допустил это. Я… — Не смейте! — Лиу Канг вырвался, но демон вонзил коготь ему в плечо. Фуджин вздрогнул. — Хватит! — он поднял руки. — Я сдаюсь. Отпусти их. Шан Цзунг рассмеялся: — Как благородно… Он щёлкнул пальцами, и слуги отступили. Но не до конца: — Но я не дурак, Фуджин. Ты попытаешься сбежать… Шан Цзунг шагнул вперёд, его пальцы сжали воздух. Фуджин почувствовал, как невидимые когти впились в его кожу: — Поэтому… я заберу твою волю. Боль. Острая, жгучая, как будто кто-то вырывал его душу. Фуджин закричал. И в этот момент… Ветер. Он пришёл внезапно — яростный, неукротимый, рвущийся сквозь камни. Стены задрожали, факелы погасли. Шан Цзунг вздрогнул, его хватка ослабла: — Что…? Фуджин упал на колени, но не от слабости. От силы. Он чувствовал её — ветер, который кружил вокруг него, как старый друг. — Я… призвал его? — удивился Фуджин. — Господин Фуджин! — Лиу Канг крикнул. — Это Ваша стихия! Она никогда не покидала Вас! Ее нужно было только пробудить! Шан Цзунг оправился быстрее всех. — Неважно! — он взмахнул руками, и слуги снова ринулись вперёд. Но теперь Фуджин не боялся. Он вскочил на ноги, и ветер подхватил его. — Я вас защищу! — он выхватил посох из рук Лиу Канга. И ударил. Первый слуга рассыпался в прах. Второй — отлетел в стену. Шан Цзунг начал отступать: — Ты… Фуджин не дал ему договорить: — Ты больше не прикоснёшься ко мне! И битва началась. Темница Шиннока Хотару вошёл без звука. Его армия — воины в серебряных доспехах — заполнили зал, окружив Шиннока. — Хотару… — прошептал Рейдан. Шиннок обернулся. — Хотару. — его голос был полон презрения. — Ты опоздал. Хотару не ответил. Он ударил. Молния пронзила зал, сметая стражей Шиннока. Куан-Чи бросился вперёд, но Хотару даже не взглянул на него. Один из воинов пронзил колдуна мечом. Куан-Чи захрипел, его тело начало рассыпаться в прах. — Нет! — Шиннок взревел. Он ринулся к Рейдану, но Бо’Рай Чо бросился под удар. Старый монах принял клинок в грудь. — Держись… — прошептал он Рейдану. Шиннок вырвал меч. Но было поздно. Хотару схватил его за горло: — Ты проиграл. Рейдан чувствовал, как тьма внутри него шевелится: — Отец… Я не… как ты. Он закрыл глаза. И сопротивлялся. Пока Хотару не подхватил Рейдана и не перенесся в открытый портал. Катакомбы. Финальный удар. Фуджин парил в воздухе, ветер носил его, как перо. Шан Цзунг отчаянно метал заклинания, но стихия была сильнее. — Ты не победишь! — закричал он. — Ты будешь подчиняться мне! Фуджин не ответил. Он ударил. Посох пробил защиту Шан Цзунга. Колдун рухнул на землю: — Невозможно… Фуджин опустился перед ним: — Это конец! Шан Цзунг засмеялся: — Ты… думаешь… Рано или поздно… я вернусь… И ты… ты будешь принадлежать только мне! — Его тело начало растворяться в тенях. — Я вернусь… И исчез. Фуджин тяжело дышал: — Он сбежал… — Но мы живы. — Лиу Канг подошёл к нему. — И все благодаря Вам, господин Фуджин! Вы не теряли свою силу, она просто в Вас заснула, сделав смертным… но Ваша доброта и жертва пробудили ветер вновь! Фуджин посмотрел на своих друзей: — Мы выстояли… Где-то далеко, в темноте, Рейдан поднял голову. Будто почувствовал это. — Брат… — прошептал Рейдан. И тьма отступила. Молния сверкнула над стенами Храма Стихий. Несмотря на приобретение полной уверенности в себе, Фуджин не чувствовал себя всесильным богом ветра. Он стоял на пороге Академии Ву-Ши, его серебристые волосы развевал лёгкий бриз, а пальцы сжимали посох, подаренный Лиу Каном. Монахи выстроились перед ним, их лица выражали благодарность и… надежду. — Господин Фуджин, — Лиу Кан склонил голову. — Вы всегда будете желанным гостем здесь. Фуджин улыбнулся, но в его глазах не было прежней беззаботности. — Спасибо вам… — он оглядел их. — За всё. Он не сказал, что чувствует. Не признался, что ветер, который теперь снова слушался его, казался чужим. Будто между ними стояла невидимая стена. — Вы вернётесь? — спросил Чжань, самый юный из монахов. Фуджин взглянул на горизонт, где сквозь облака пробивались первые лучи солнца: — Я должен вернуться домой. Но, может быть, однажды ветра вернут меня сюда и приведут с Рейданом… Он поднял руку, и воздух вокруг него закружился, подхватывая его тело. Ветер обнял его, как старый друг, но в его сердце оставалась пустота: — Прощайте. И он взмыл в небо, оставив монахов смотреть ему вслед. Храм Стихий был восстановлен. Фуджин опустился на мраморные ступени, его босые ноги коснулись холодного камня. Стены, некогда разрушенные огнём, теперь сияли белизной, а высокие колонны, украшенные резьбой, упирались в небо. Но что-то было не так. — Он пуст… — на лице Фуджина проступила слеза. Тишина. Ни смеха старых слуг, ни шороха страниц в библиотеке, ни запаха травяного чая из кухни. Только ветер, шепчущий в пустых коридорах. Фуджин вошёл внутрь. Каждый шаг отдавался эхом. Он прошёл через главный зал, где когда-то Рейдан учил его управлять стихией. Остановился у пруда в саду — вода была кристально чистой, но в ней не отражались лица его друзей. — Лян… Чен… Джиро… — Имена сжимали горло. Он опустился на колени у воды, его пальцы дрожали, касаясь поверхности. Круги разошлись, искажая его отражение: — Простите… Слёзы капали в пруд, смешиваясь с водой. — Я не спас вас… — Ветер подхватил его шёпот, унося ввысь. — Фуджин. — Голос… Тёплый. Твёрдый. Фуджин резко поднял голову. Рейдан стоял на пороге. Его доспехи сверкали в лучах заката, а в глазах, обычно полных молний, читалась глубокая, невысказанная боль. Но когда он увидел Фуджина, в них вспыхнуло что-то ещё. — Брат… — Фуджин вскочил, но не успел сделать и шага, как Рейдан уже был рядом, крепко обнимая его: — Ты вернулся. Фуджин прижался к его груди, вдыхая знакомый запах — грозы, кожи, дома: — Я думал… я думал, ты… — Я здесь. — Рейдан сжал его сильнее, будто боясь, что Фуджин исчезнет. — И теперь ты в безопасности. Фуджин закрыл глаза: — Но они… они погибли. Рейдан вздохнул и отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. — Они выбрали свой путь. Они защищали тебя. И я… — он сжал кулаки. — Я не позволю их смерти быть напрасной. Фуджин кивнул, но в его глазах всё ещё стояли слёзы. Рейдан мягко провёл пальцем по его щеке, стирая их: — Ты устал. Фуджин не стал спорить. Рейдан обнял его за плечи и повёл внутрь Храма. — Ты должен отдохнуть. А потом… — он остановился. — Потом мы поговорим. Фуджин почувствовал, как по спине пробежал холод: — О чём? Рейдан не ответил сразу. Его взгляд скользнул куда-то вдаль, за стены Храма. — О будущем… Хотару наблюдал. Скрытый в тени колонн, он стоял неподвижно, его серебристые волосы сливались с лунным светом. Он смотрел, как Рейдан уводит Фуджина вглубь Храма, как бережно касается его плеча, как шепчет слова утешения. Его сын. Его кровь. Но Фуджин не знал. И никогда не спрашивал у Рейдана. Хотару сжал кулаки. Он мог бы подойти. Мог бы сказать правду. Но… — Не сейчас. — прошептал сам себе Хотару. Он повернулся, и ветер, подчиняясь его воле, унёс его прочь — в Царство Порядка. Он вернётся. Однажды. Но не сегодня. Внутри Храма горел огонь, созданный молниями Рейдана. Фуджин сидел у камина, завернувшись в мягкое одеяло. Рейдан налил ему чашку чая — тёплого, с мёдом и мятой. — Пей. — с заботой произнес Рейдан. Фуджин взял чашку, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. — Ты был у Шиннока… — прошептал он. Рейдан кивнул: — Да. — Как ты сбежал? — спросил Фуджин. Рейдан задумался и ответил: — Мне помогли. Фуджин поднял глаза: — Кто? Рейдан взглянул в огонь: — Тот, кого я не ожидал увидеть. Фуджин хотел спросить ещё, но Рейдан перевёл взгляд на него: — Но это не важно. Важно то, что теперь мы вместе. И Шан Цзунг… — его голос стал твёрже. — Он заплатит. Фуджин опустил глаза: — Я боюсь. Рейдан нахмурился: — Чего? — Что он снова придёт. Что он снова… — Фуджин сжал чашку так сильно, что та треснула. Рейдан резко встал и опустился перед ним, крепко взяв его за руки: — Он не коснётся тебя. Никогда. Фуджин посмотрел ему в глаза: — Ты обещаешь? Рейдан не колебался: — Клянусь. И в этот момент Фуджин почувствовал — ветер вокруг них затих, будто затаив дыхание. Они были вместе. И этого пока было достаточно. Утром Рейдан отвел Фуджина в грот Джин-Сей, дабы окончательно смыть следы прикосновений Шан Цзунга. Рейдан опустил Фуджина в бассейн, но тот не смотрел на него: — Фуджин… — Не надо. — голос бога ветра к неожиданности Рейдана был сломанным. — Не смотри на меня… Мне и так стыдно, что я был обнажен… Рейдан стиснул зубы, но не стал настаивать. Он сам вошёл в воду, чувствуя, как магия источника затягивает его раны. Тишина. Только журчание воды. И наконец… — Он сказал… что убьёт тебя. — Фуджин поднял глаза. — Если я расскажу… он поклялся убить тебя. И я… я не мог. И весь этот кошмар унес столько невинных жизней! Рейдан замер: — Ты думал, я не справлюсь? — Я не хотел рисковать! — голос Фуджина дрогнул. — Шан Цзунг… он делал со мной ужасные вещи. И я… я не сопротивлялся. Моё тело… оно… Он не мог договорить. Рейдан шагнул ближе: — Ты не виноват. — Но я… — хотел было возразить Фуджин. — Ты хотел защитить меня. — Рейдан положил руку на его плечо. — Ты защищал наших друзей. И теперь я защищу тебя. Фуджин закрыл глаза, и слёзы смешались с водой: — Я так боялся… что ты отвернешься. Рейдан обнял его: — Никогда. Очищение… Вода Джин-Сей струилась по их телам, смывая следы плена. Рейдан осторожно касался синяков на запястьях Фуджина, следов верёвок, укусов. — Шан Цзунг больше не тронет тебя! — голос Рейдана был решителен. Фуджин молчал, но его дыхание выравнивалось: — Я… я не хочу, чтобы ты уходил. Я не хочу, чтобы ты исчез, как Лян, Чен, Джиро… все они… Рейдан сжал его руку: — Я никуда не уйду. И впервые за долгое время Фуджин почувствовал… Покой. Темнота сгущалась между колоннами Храма Стихий, но теперь она не казалась такой угрожающей. Фуджин стоял в саду, чувствуя ветер на своей коже. Он всё ещё боялся теней. Но теперь знал — где-то рядом Рейдан. И пока он есть… Ураган можно пережить. Прошло несколько дней. Фуджин медленно возвращался к себе. Его тело, очищенное водами Джин-Сей, больше не носило следов прикосновений Шан Цзунга. Но душа… душа заживала медленнее. Он сидел у пруда, где когда-то медитировал, пытаясь вновь ощутить гармонию со стихией. Ветер отзывался на его зов, но слабо, будто стесняясь. — Почему ты не слушаешься? — мысленно спросил он, разжимая ладонь. Легкий вихрь закружил у его пальцев, но тут же рассыпался, словно испуганный. — Ты слишком напрягаешься. — послышался голос. Фуджин вздрогнул. Рейдан стоял за его спиной, его мощная фигура отбрасывала длинную тень. — Я… не могу. — Фуджин опустил руку. — Раньше это было так просто. Рейдан сел рядом, его плечо коснулось плеча брата: — Ты не должен торопиться. — Но я должен! — голос Фуджина дрогнул. — Шан Цзунг ещё вернётся. А я… я даже не могу вызвать порыв ветра! Рейдан вздохнул, положив руку ему на спину: — Ты смог тогда, в катакомбах. Когда защищал монахов. Фуджин задумался. Да, тогда ветер пришёл сам — яростный, неудержимый. Но сейчас… — Я боюсь, — признался он шёпотом. — Чего? — спросил Рейдан. — Что если… если он снова возьмёт меня? Если я снова окажусь слабым? — от одной только этой фразы Фуджин вздрогнул. Рейдан сжал его плечо: — Ты не слаб. Ты выстоял. И теперь я здесь. Фуджин закрыл глаза, чувствуя, как тепло от руки брата разливается по телу: — Спасибо… Тишина в Саду Стихий была наполнена лишь шепотом листьев и далеким рокотом грома. Спустя ещё несколько дней Фуджин стоял у озера, сжимая кулаки. Вода отражала его лицо — бледное, с тенью страха в глазах, но уже не сломленное. — Рейдан… — он обернулся. Бог грома стоял в нескольких шагах, молча наблюдая. Его глаза, обычно полные ярости, сейчас были мягкими: — Я здесь. Фуджин сделал шаг вперед: — Я не хочу быть слабым. Рейдан нахмурился: — Ты не слабый… — Но я не смог защититься сам и защитить наших друзей! — голос Фуджина дрогнул. — Я хочу… я должен стать сильнее. Пожалуйста! Рейдан задумался, затем медленно подошел и положил руку на плечо брата: — Ветер — не просто стихия. Он свободен. Непредсказуем. Ты не слабый… ты другой. Фуджин опустил взгляд: — Но я не хочу быть жертвой. Рейдан сжал его плечо: — Тогда я научу тебя. Следующие дни были наполнены тренировками. Рейдан начал с основ — дыхания: — Ветер — это не просто движение воздуха. Это твое дыхание. Ты должен почувствовать его внутри себя. Фуджин закрыл глаза, пытаясь уловить ритм: — Я… не чувствую. — Ты чувствуешь… — Рейдан положил ладонь ему на грудь. — Ты просто забыл. И он был прав. С каждым днем Фуджин вспоминал. Сначала — легкий бриз, ласкающий пальцы. Потом — порывы, кружащие листву вокруг. А затем… Ураган. Он вскинул руки, и воздух взорвался вихрем, сметая все на своем пути. Рейдан улыбнулся: — Вот он. Твой ветер. Той ночью Рейдан привел Фуджина к источнику Джин-Сей. — Ты готов? — спросил Рейдан. Фуджин кивнул. Рейдан погрузил руку в воду, и та засветилась голубым светом: — Это не просто символ. Это связь. Ты и ветер — одно. Он прижал ладонь к левому предплечью Фуджина. Кожа вспыхнула. Иероглиф Фэн (風) проявился, сияя бирюзовым светом, затем угасая, оставляя лишь легкий серебристый отблеск. Фуджин вдохнул. — Я… чувствую его. Рейдан улыбнулся: — Теперь он с тобой навсегда. Утром в стенах все еще тихого Храма Стихий Фуджин стоял перед зеркалом, рассматривая себя. Его волосы, некогда растрепанные, теперь были заплетены в длинную серебристую косу, украшенную тонким золотым кольцом. Рейдан подошел сзади, поправляя прядь: — Как настоящий бог ветра. — Он протянул сверток. — Для тебя. Фуджин улыбнулся, приняв свёрток. Он поблагодарил брата и принялся распаковывать свёрток. И там был… Новый наряд: Синий кафтан с вышитыми узорами, напоминающими вихри, Белая футболка с высоким воротом, подчеркивающая стройность, Золотые надплечники, легкие, но прочные, Бирюзовые штаны, обтягивающие, но не сковывающие движения, Пояс с узором в виде волн, Кожаные сапоги с золотым тиснением. И оружие: Арбалет, легкий, с резными узорами, Кусанаги ветров — два изогнутых клинка, лезвия которых звенели при малейшем дуновении. Фуджин взял их в руки. Они пели. — Они… знают меня. — произнес Фуджин, смотря на старшего брата с благодарностью и любовью. Рейдан кивнул: — Они ждали… Фуджин приоделся и вышел в Сад Стихий. Теперь он был защищен — невидимые вихри окутывали его, как щит. Фуджин стоял рядом с Рейданом, глядя на закат. Фуджин улыбнулся: — Спасибо. Рейдан обнял его: — Всегда. И ветер, некогда похищенный, теперь был свободен. Через неделю Рейдан отправился в Академию Ву-Ши. Фуджин остался в Храме, но теперь не один — несколько монахов, выживших после нападения Шан Цзунга, уже начали обустраиваться в опустевших покоях. Лиу Канг подошёл к Фуджину, его лицо, обычно строгое, сейчас было мягким. — Господин Фуджин, — поклонился он. — Мы готовы служить Вам. Фуджин улыбнулся, но в его глазах читалась грусть: — Спасибо… но я не хочу, чтобы Вы называли меня «господином». — Тогда как? — удивился монах. — Просто… Фуджин. — произнес Фуджин. Лиу Канг задумался, затем кивнул: — Как пожелаете. Они прошли в зал, где когда-то собирались старые слуги. Теперь здесь стояли монахи — седобородые старцы и молодые ученики. Их глаза, полные решимости, смотрели на Фуджина. — Мы будем охранять этот Храм, — сказал Лиу Канг. — И вас с господином Рейданом. Фуджин почувствовал, как в груди что-то сжалось. — Лян… Чен… Джиро… — прошептал он. Лиу Канг опустил голову: — Они умерли с честью. И мы продолжим их дело. Фуджин кивнул, сжимая кулаки: — Тогда… добро пожаловать домой. Вечером Фуджин и Лиу Канг подошли к могилам. Белые лотосы, посаженные у камней, уже начали цвести. — Они были хорошими людьми, — сказал монах. — Да… — Фуджин опустился на колени. Лиу Канг начал молитву, его голос, низкий и спокойный, сливался с шелестом листьев: — Пусть ветра унесут вас легко… Пусть души ваши обретут покой… Фуджин закрыл глаза. Ветер подхватил его шёпот, унося ввысь: — Простите… Рейдан вернулся на закате. Его шаги, обычно тяжёлые и уверенные, сейчас были легче. — Фуджин! — он позвал брата, едва переступив порог. Фуджин вышел из зала, его серебристые волосы развевались на ветру: — Ты вернулся… Рейдан улыбнулся: — И не один. За его спиной стояли монахи — старые и молодые, их лица светились решимостью. — Они будут жить здесь, — пояснил Рейдан. — Лиу Канг попросил разрешения. Фуджин взглянул на монахов, затем на брата: — Спасибо… Рейдан кивнул, затем обнял его: — Теперь ты не один. Ты никогда не останешься один… Фуджин прижался к его груди, чувствуя, как ветер вокруг них затихает, словно успокаиваясь: — Да… Ночью Фуджин вышел в сад. Луна освещала мраморные плиты, а звёзды отражались в воде пруда. Он поднял руку, и ветер ответил — сильнее, чем раньше. — Я не один… — мысленно понял Фуджин. И в этот момент он почувствовал его. Тот самый порыв, что был в катакомбах. Силу, которая спала внутри. Фуджин улыбнулся: — Я вернулся… Утром Рейдан нашёл его спящим в саду. Фуджин лежал на траве, его лицо было спокойным, а вокруг него кружил лёгкий вихрь. Рейдан улыбнулся: — Доброе утро, брат. Фуджин открыл глаза, и в них снова светилась уверенность: — Доброе утро, Рейдан. Ветер подхватил его слова, унося в небо. Тишина в Храме Стихий была тёплой, наполненной шепотом ветра и мерцанием звёзд за высокими окнами. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как монахи Академии Ву-Ши поселились в опустевших покоях, и жизнь постепенно возвращалась в эти древние стены. Фуджин стоял у окна своей комнаты, глядя на сад, освещённый лунным светом. Его серебристо-белые волосы, распущенные перед сном, струились по плечам, мягко переливаясь в полумраке. Он глубоко вздохнул, ощущая лёгкий ветерок, ласкающий его кожу. — Ты не спишь? — спросил Рейдан. Голос Рейдана заставил его обернуться. Старший брат стоял в дверях, держа в руках гребень из слоновой кости — тот самый, что когда-то принадлежал их матери. — Не могу… — Фуджин улыбнулся. — Слишком много мыслей. Рейдан вошёл, его тяжёлые шаги, обычно громоподобные, сейчас были почти бесшумными: — Тогда позволишь мне помочь? Фуджин кивнул и сел на краю кровати, а Рейдан опустился за его спиной, осторожно взяв прядь волос в руку. Комната Фуджина была уютной и светлой, несмотря на поздний час. Высокие окна пропускали лунный свет, оставляя на стенах причудливые узоры. Стены украшали фрески с изображением неба, облаков и птиц в полёте — всё, что напоминало о ветре. На полу лежали мягкие ковры, сотканные из шёлка и облачной пряжи, а у изголовья кровати стоял небольшой столик с кувшином воды и чашкой травяного чая. Рейдан начал расчёсывать его волосы, медленно, аккуратно, как делал это много раз в детстве. — Ты стал чаще носить их распущенными… — заметил он. — Хотя коса тебе очень идет… — Да… — Фуджин прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. — Мне нравится, как ветер играет с ними. Но я не забываю и о косе. Рейдан улыбнулся: — Они красивые. Как у матери. Фуджин замер на секунду, затем повернулся к брату: — Рейдан… а ты думаешь, они… гордились бы нами сейчас? Рейдан перестал расчёсывать, его пальцы замерли в серебристых прядях: — Конечно. — Даже после всего, что случилось? — голос Фуджина стал тише. Рейдан положил гребень на тумбочку и обнял брата сзади, крепко, как будто пытаясь передать всю свою уверенность через это прикосновение: — Особенно после всего, что случилось. Ты выстоял. Ты вернулся. И ты снова стал собой. Фуджин закрыл глаза, чувствуя, как тепло от слов Рейдана разливается по груди: — Спасибо… Рейдан вздохнул и снова взял гребень, продолжая свою работу: — Фуджин… есть кое-что, что я должен тебе рассказать. — Что? — Фуджин насторожился. Рейдан замолчал на мгновение, его пальцы слегка дрогнули: — О нашем отце. Фуджин обернулся, его глаза расширились: — О Хотару? Да… я знаю теперь… Лиу Канг мне рассказал, когда мы лечили Бо'Рай Чо! Рейдан кивнул, но его лицо было напряжённым: — Да. Но… не только о нём. Фуджин почувствовал, как в груди что-то сжалось: — Что ты имеешь в виду? Рейдан опустил гребень и медленно встал, подойдя к окну. Лунный свет озарял его мощный профиль, подчёркивая тень в глазах. — Хотару — твой отец. Но не мой. — вздохнул Рейдан. Фуджин замер: — Что… Рейдан сжал кулаки: — Наша матушка… до встречи с Хотару… была женой Шиннока. Фуджин вскочил с кровати, его сердце бешено заколотилось; — Шиннока?! Рейдан, это правда?! — Он взял её силой. — голос Рейдана стал хриплым. — Она была богиней рассвета, чистой и светлой. А он… Фуджин подошёл к брату, его пальцы дрожали: — Рейдан… — Я родился от него. — Рейдан резко повернулся, и в его глазах читалась боль. — Я — его кровный сын. И я боялся, что если ты узнаешь… ты отвернешься. Фуджин не колебался ни секунды. Он бросился вперёд и обнял Рейдана, вжимаясь в его грудь. — Ты не он! — его голос дрожал, но в нём не было сомнений. — Ты никогда не был им! Ты — мой брат. Ты защищал меня. Ты… ты лучше его в тысячу раз! Рейдан замер, затем медленно обнял Фуджина в ответ, его пальцы впились в ткань его одежды: — Я не хотел, чтобы ты знал… — Но теперь я знаю. — Фуджин отстранился, глядя ему в глаза. — И это ничего не меняет. Ты — Рейдан. Бог грома. Мой старший брат. Рейдан закрыл глаза, его грудь тяжело вздымалась: — Спасибо… Фуджин улыбнулся и потянул его обратно к кровати. — Теперь ложись. Ты устал. — улыбнулся Рейдан, окончательно почувствовав, как груз на душе окончательно пал с него. Рейдан кивнул, но перед тем как уйти, он ещё раз провёл рукой по волосам Фуджина, поправляя прядь: — Сладких снов, брат. Фуджин лёг, укрывшись одеялом, а Рейдан задул свечи, оставив только лунный свет, струящийся сквозь окно. — Спокойной ночи, Рейдан. — произнес Фуджин, засыпая. Дверь закрылась, и Фуджин остался один, но теперь в его сердце не было страха. Комната Рейдана была другой — строгой, почти аскетичной. Каменные стены, массивный стол, заваленный свитками и картами, и огромное зеркало, в котором отражались не лица, а далёкие земли. Он вошёл, чувствуя тяжесть в плечах, но в груди было неожиданно… легко. — Господин Рейдан? — В дверях стоял один из монахов, держа поднос с фруктами и чаем. — Мы подумали… вам, наверное, хочется есть. Рейдан улыбнулся. Эти простые жесты заботы всё ещё трогали его точно так же, как и их с Фуджином уединение друг с другом: — Спасибо. Он взял поднос, а монах поклонился и уже хотел уйти, но Рейдан остановил его: — Вы… все хорошо устроились? Монах кивнул: — Да, господин. Храм снова стал домом как для богов-защитников Земного Царства, так и для нас. Рейдан вздохнул, глядя на фрукты — сочные персики, виноград, дольки яблок: — Тогда отдыхайте. Завтра новый день. Монах улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Рейдан подошёл к окну, глядя на звёзды: — Новый день… И впервые за долгое время он почувствовал, что будущее может быть светлым.