Честь за честь

После появления на свет их общего продолжения, Вокса странно переклинило. Слава Сатане, он наконец-таки отъебался от Аластора во всех возможных смыслах. Перестал приставать каждый день, вообще перестал приставать; даже ни разу за последовавшие десять месяцев к собственному мужу не притронулся, ни проводом, ни пальцем. Всецело сосредоточился на работе и ребёнке. Пропадал в компании сутками напролёт и они почти не пересекались, что полностью устраивало вторую сторону их недобровольного, одной из сторон крайне неприятного союза. Теперь радио-демону доставались знаки внимания разве что формальные, вроде регулярных дорогих подарков и вежливых записок на приятно пахнущей стариной бумаге, доставляемых ему курьером. Помешанный на всём современном, сильно презирующий всё винтажное теле-демон увлекся каллиграфией на настоящей бумаге (сколько гордо он прежде сообщал, что у него нет бумаги). Чёртов анекдот! Нелепая шутка. Нонсенс... тем не менее, это происходило. Такое внимания мужа Аластора устраивало гораздо больше ежедневных домогательств. Он подумал, что Вокс себе кого-то нашёл и почти искренне за него порадовался. И полностью искренне - за себя. Лишённый строгого надзора и контроля, предоставленный самому себе на своё полное усмотрение, Аластор впервые за последний год свободно выдохнул и вернулся портить жизнь постояльцам отеля. Он с этими наивными идиотами ещё не закончил. Изначально пугавшая "игровая комната", оборудованная едва ли не полным арсеналом бдсм-борделя, с его подачи была переделана под светлую просторную библиотеку. Аластор предложил, а Вокс не сопротивлялся. Он теперь утверждал все инициативы радио-демона, будто бы не читая. Авансом и навсегда. Радио-вышка при доме? Пожалуйста. Новые охоты и эфиры с криками? Разумеется, дорогой. Наслаждайся. ~ (Первой жертвой стал наблюдавший его беременность доктор, имевший на его тело виды явно за гранью врачебных) Домашний повар из квартала каннибалов? Тебе решать. ~ (Всё равно Вокс не ночует дома) Безлимитная чёрная карта Вокстек? Запрошенное пришло в тот же день, стоило Аластору будто бы невзначай об этом заикнуться в недолгом телефонном разговоре. Чисто ради эксперимента, просто чтобы побесить мужа, сам факт наличия которого Аластора очень бесит, он даже прогулялся с этой семейной картой, гордо подписанной знаком V, по всем самым элитным магазинам и ресторанам. И вынужден был признать, что запугивание не настолько эффективно, как большие деньги. Так Аластору никогда не лебезили от страха, сколь подобострастно вылизывали ему задницу, завидев чёрную кредитку с на весь Ад известным логотипом. Он вылакал пять чашек латте только после обеда и заодно накупил столько брендового хлама, что его пришлось доставлять в дом грузовой машиной. За всего один-единственный день радио-демон потратил в разы больше денежных единиц, чем у него самого когда-либо было в жизни и посмертии вместе взятых... и не получил никаких претензий от супруга! * * * * Очевидно, его обоснованно сложившееся мнение об угасании сексуальной заинтересованности со стороны Вокса к его персоне, было несколько преждевременным и ошибочным. Об этом говорит пробуждение на вульгарной красной кровати цвета бордо, явно не в своей спальне. Он просыпается с тяжёлой головой и приятной ломотой во всём теле, первую минуту ощущая лёгкую дезориентированность, не сразу понимая, что произошло и где он вообще оказался... А, точно... гон. Его неизбежное проклятие снова его настигло. Память подбрасывает картинки, как Вокс гладит его по голове, вылизывает его тело... как он сам охотно скачет на крепких бёдрах теле-демона, в кровь царапая острыми когтями (которые, на этот раз почему-то не стали спиливать) широкие плечи своего партнёра... и как приятно ощущалось его тело сверху, ммм... его крепкий упругий член... Вокс кормит его с рук... Вокс шепчет что-то нежное на ухо, после чего игриво запускает в него язык... Вокс его купает в горячей ванне, пытается расчёсывать, в то время как спятившее от похоти тело Аластора активно ему в этом мешает, пытается на него наброситься, поскорее заполучить в себя снова этот восхитительный член... Вокс пытается поспать. Животная натура радио-демона, всё ещё неудовлетворённая, ненасытная, кусает его за плечи и тормошит, требуя секса, ЕЩЁ СЕКСА (!!) и Вокс сдаётся, хотя вид у него явно очень задолбанный,... вернее сказать, заёбанный... Вокс каждый раз пользуется презервативами... И всё это Аластор помнит смутно, будто происходило не с ним, а значит, ни разу за это продолжительное время гона Вокс не делал ему больно, чтобы немного привести в сознание. Позволил ему течь, сходить с ума от похоти так, как и должно быть в этот период. Укутал безопасностью и трахал столько, сколько требовала животная часть Аластора. Позволял кусаться, драть ему плечи и спину когтями, царапать рожками края монитора... хотя раньше всячески этого избегал и жестоко наказывал за малейшую агрессию в свой адрес. Вокс входит в свою спальню и это первый раз за продолжительное время, когда они осознанно видятся. До гона Аластор не видел своего мужа несколько месяцев. - С возвращением, любимый. Хочешь чего-нибудь? Поесть? Может чаю? - никогда прежде голос Вокса не казался настолько искренним. Всегда ранее в нём присутствовала какая-то наигранная, фальшивая нота, которая не давала рядом с ним расслабиться. А, возможно, дело в проведённом вместе гоне, проведённом на этот раз полностью правильно, без прерываний осознанностью, без страха, боли и голода. Аластор так расслабился, так хорошо провел это непростое для него время, в уюте и безопасности, что его тело запомнило Вокса как сладкую пару для спаривания, а не как угрозу. Глядя на него теперь, одетого в белый домашний халат, исцарапанного и уставшего, до неузнаваемости потрёпанного, Аластор видит что-то ещё, помимо внешности... такой глубокий личностный надлом... Как давно это происходит с Воксом? А что если... холодок страха не за самого себя впервые появляется в груди радио-демона... что если всегда?! Все эти семьдесят лет с тех пор, как он, развлекаясь, жестоко растоптал чувства одного юного, безнадёжно в него влюблённого... В этот момент как будто тысячи масок жестокого тирана, сотни фальшивых личин, идеально подобранных интонаций, падают к ногам Аластора и разбиваются на десятки тысяч осколков. Это как... тысячи смертей тщательно сконструированных личностей, ни одна из которых никогда не была настоящей. Достойная жертва за его сердце. - Поцелуй. - отвечает он, мягко улыбаясь. Впервые за всё время их гадких отношений улыбается, потому что сам выбирает подарить улыбку. Глупый экран рябит от кратковременного замыкания. Вокс больше не прячет ту его уязвимость, что всё это время была тщательно сокрыта, чтобы её снова не раскромсали беспощадные слова радио-демона. Маска так прилипла к лицу, что забыл, кто ты на самом деле, а, Воксик? Аластор едва на этот спектакль не повёлся... И сам некоторое количество месяцев проносил на себе маску забитой, разрушенной жертвы. Настало время её снять. Чего стоит плохой год на фоне вечности? Так, лишь жалкое мгновение... рас и оно прошло. В глазах глупого телека стоят слезы, когда он тянется за поцелуем. Магия их контракта бездействует. Согласно брачной сделке, Аластор не имеет права вредить супругу. И нет проблемы, если он всего лишь как следует удовлетворит своего мужа. Правда, на своих условиях, но то, как говорится, нюансы... Надо было прописывать в брачном контракте, кто кого трахает, связывает и пункт о непричинении страданий во время соитий. Ах, Вокс, наивная ты глупышка... будто не знал, с кем связался нерасторжимыми узами. Совсем микросхемами тронулся от того, что там себе напридумывал? Аластор игриво отталкивает от себя мужа и, наслаждаясь его отчаянно-уязвимо-удивлённым выражением, тут же подминает под себя свою тёпленькую добычу. В воздухе загораются зелёные символы вуду. Помещение спальни заполняет кромешная тьма. Тихо играет изниоткуда похоронная музыка, извечная классика кровавых развлечений радио-демона. Конечности Вокса связывают прочные теневые путы, распиная тело на кровати, как на жертвенном алтаре. Алый шёлк простыней и мягкость матраса сменяются твердым: шероховатой и серой поверхностью поросшей чёрными розами каменной плиты. Аластор склоняется, медленно мокро проводит языком по диагонали экрана, от чего тот издаёт жалобный писк, на миг гаснет, а когда снова загорается, выражение лица Вокса становится ещё более открытым, напуганно-сладким, таким влекуще отчаянным, что невозможно устоять... Аластор нежно гладит боковую панель тонкого монитора, предвкушая возмездие. За каждую минуту в плену он возьмёт две. За каждое изнасилование - вдвое более жестокое. Его измерение. Его время. Его правила. В реальности пройдут секунды. Здесь - вечность. За каждую причинённую ему боль... каждый момент слабости и отчаяния Вокс ощутит на себе сполна, без малейшей жалости, без передышек. Радио-демон не щадит своих жертв. И когда они закончат, навсегда перевернут ту плохую страницу и начнут заново, будучи полностью в рассчёте. Глаз за глаз. Зуб за зуб. Боль за боль. Честь за честь. С набежавшими процентами ренты... Проявляя последнюю крупицу нежности, прежде чем приступить к пыткам, Аластор легонько потирается щекой о прохладный монитор, залитый бледно-голубым цветом, цветом бессилия и смущения, и тихо шепчет: - Мой милый маленький Вокс, ты проиграл. Сегодня я тебя съем... По щекам Вокса текут слезы, когда он кивает и доверительно ластится в ответ на последнюю ласку, за которой его неизбежно ждёт океан агонии.