Кладбище желаний

Потрёпанные кеды шаркали по опавшим листьям. Финн Хансен не спеша брёл туда, где совсем не хотел оказаться. Впереди его ждали привычные стены, знакомые лица, но что-то внутри всё равно протестовало. Ноги двигались сами по себе, прокладывая путь по давно заученному маршруту, пока сам Финн мысленно находился где-то очень далеко. Его мысли блуждали в потоке воспоминаний и размышлений, которые отвлекали от осеннего пейзажа вокруг. Норвежский город Тронхейм за год стал ему родным. Он привык к шуму больших улиц, к толпам прохожих и холодному ветру, который здесь, казалось, не утихал никогда. Хотя ещё недавно Финн был уверен, что такие крупные города совсем не для него, Тронхейм со временем открылся с новой стороны, обнажив свою уютную, почти домашнюю атмосферу. Однако этот день не располагал к таким размышлениям – промозглый ветер заставлял ежиться, а настроение, как и погода, оставляло желать лучшего. Внезапный порыв леденящего ветра поднял с земли опавшие листья, и они начали кружиться в воздухе, словно в танце. Поток воздуха ненадолго выдернул Финна из раздумий и вернул его в холодную реальность. Он вздрогнул и зарыл ладони глубже в карманы своего старого, видавшего жизни пальто. До нужной автобусной остановки оставалось всего несколько минут, и он ускорил шаг, пытаясь успеть до того, как придёт автобус. Через двадцать минут толкучки в переполненном автобусе Финн, наконец, оказался на нужной остановке. Выйдя на улицу, он вдохнул ледяной воздух и кинул взгляд в сторону колледжа. Перед ним возвышалось огромное многоэтажное здание, казавшееся даже больше, чем было на самом деле. Его фасад выглядел строго и внушительно, словно подчеркивая важность происходящего внутри. В этих стенах ежедневно кипела жизнь, тысячи студентов спешили по своим делам, погружённые в свои заботы и планы. Финн был лишь одним из них. Он сделал несколько шагов в сторону входа, ступая по мокрым плитам, и оказался в просторном вестибюле. Тёплый воздух помещения обволок его, приглушая холод, проникший сквозь пальто. В этот момент его взгляд случайно зацепил знакомую фигуру. Девушка стояла в стороне, внимательно изучая свои волосы в большом зеркале на стене. Её сосредоточенность вызвала у Финна лёгкую улыбку, но он продолжил двигаться дальше. Однако, увидев его отражение, девушка резко повернулась, словно застигнутая врасплох, и тут же осветилась широкой улыбкой. — О! Финн, привет! Как дела? — воскликнула она, оживлённо махнув рукой. — Привет, пойдёт, — ответил Финн, не останавливаясь. Он знал, что если затянет разговор, то рискует провести с ней слишком много времени и опоздать. — Моа, я тороплюсь, на тренировке успеем поболтать. Он сухо улыбнулся, помахал ей рукой и быстро направился в сторону нужной аудитории. Моа осталась стоять, немного удивлённая его спешкой, но не сказала ничего, лишь проводила его взглядом. Финн, чувствуя лёгкое облегчение, прошёл по коридору и открыл дверь кабинета. Помещение было почти пустым — несколько студентов молча сидели на своих местах, кто-то уткнулся в телефон, кто-то лениво листал тетрадь. Финн сразу занял привычное место в заднем ряду, устроившись так, чтобы никто не отвлекал его. Оперевшись локтями на парту, он осматривал кабинет скучающим взглядом, стараясь занять себя чем-то до начала занятия. В голове снова начали мелькать отрывочные мысли, унося его далеко от суеты этого дня. Слушая уже не первый десяток минут нудную, а местами и вовсе непонятную лекцию, Финн чувствовал, как его внимание постепенно ускользает. Рука машинально выводила какие-то наброски на уголке тетради. Линии становились всё более хаотичными, сменялись причудливыми узорами, пока идеи для рисунков не иссякли. Тогда его взгляд начал блуждать по аудитории. Он стал замечать черты лиц окружающих, пытаясь зацепиться за что-то уникальное. Однако лица казались однотипными, словно нарисованными под копирку. Скучные и безликие, они не вдохновляли его, и каждый раз Финн ловил себя на разочаровании. Изредка он встречал что-то интересное, нечто особенное в чьей-то внешности, но таких моментов было ничтожно мало. День тянулся с трудом. Минуты растягивались в вечность, а часы сливались в бесконечную череду пар. Усталость давила на плечи, и к середине дня Финн чувствовал себя полностью истощенным. Наконец наступило время последнего занятия, и он, с трудом сдерживая зевоту, плелся по длинному коридору. Поток студентов в здании становился плотнее. Лица мелькали перед глазами, обрывки разговоров заполняли пространство, но Финн двигался как во сне, не замечая ни шумов, ни людей вокруг. Ему оставалось лишь добраться до кабинета, пересидеть ещё одну пару и отправиться домой. Оказавшись в просторной аудитории, он тяжело опустился на стул. Вокруг звучали голоса одногруппников, кто-то болтал о мелочах, кто-то торопливо что-то дописывал в тетрадях. Финн смотрел в одну точку, мысленно проклиная длинный учебный день, как вдруг услышал протяжный скрип двери. Звук заставил его невольно поднять голову. В класс вошел незнакомый мужчина. Его уверенные шаги и прямая осанка сразу привлекли внимание. Лёгкое покашливание прозвучало в полной тишине. — Здравствуйте, — произнес он, оглядев аудиторию быстрым, но цепким взглядом. Его голос звучал ровно и спокойно, но в нем угадывалась нотка требовательности. — Меня зовут Хэлтор Горден. Теперь я буду преподавать вам историю и философию. — Он сделал несколько шагов в сторону стола, поставил на него стопку бумаг и продолжил уже с большей строгостью: — Прошу не опаздывать и всё записывать. В конце каждой четверти я буду забирать ваши конспекты. От них напрямую будет зависеть ваша итоговая оценка. Финн внимательно смотрел на нового преподавателя. Тот поправил очки, перелистал бумаги, лежавшие перед ним, и начал лекцию. Его голос заполнил пространство кабинета, размеренный и уверенный. Он рассказывал о самом начале истории Скандинавии, и, хотя тема могла показаться скучной, манера общения захватывала. Но Финн едва ли слушал слова. Его внимание было приковано к самому Гордону. Светлые локоны, аккуратно подстриженные, спадали на лоб, слегка закрывая его. Мужчина машинально заправлял выбившиеся пряди за ухо, когда наклонялся к своим записям. Его выразительные, слегка нахмуренные брови создавали образ человека, погруженного в работу. Иногда он покусывал губу, будто раздумывая над чем-то. Эти мелкие движения, напряженные и непринужденные одновременно, почему-то завораживали Финна. Преподаватель выглядел воплощением интеллигентности. Его осанка, манеры, даже то, как он держал ручку в пальцах, казалось, говорили о человеке, который привык к порядку и самодисциплине. Финн не мог отвести глаз. Его мысли унеслись куда-то далеко, и он лишь смутно осознавал, что рука вновь начинает водить карандашом по бумаге. На этот раз ему не нужно было искать вдохновение — оно стояло прямо перед ним. Он наносил штрих за штрихом, параллельно записывая конспекты, ловко чередуя внимание между словами преподавателя и своей работой на полях тетради. Время пролетело незаметно, и спустя всего десять минут на краю страницы появился тщательно прорисованный профиль Хэлтора Гордена. Лёгкий изгиб бровей, линия носа, очки, которые придавали чертам лица строгую интеллигентность, — всё это Финн успел уловить и перенести на бумагу с точностью, будто рисовал не впервые. Несмотря на то, что рисование отвлекало, Хансен старался не упускать из виду и саму лекцию. Остаток пары он просидел, скрупулезно впитывая всё, что говорил Горден. Новый преподаватель не тратил время впустую и с ходу начал насыщенный рассказ о доисторической Скандинавии. Его манера говорить завораживала, голос звучал ровно и уверенно, а поток информации был настолько плотным, что отвлекаться просто не представлялось возможным. Финн даже подметил, что редко видел, чтобы аудитория слушала лекцию с таким вниманием. Когда пара подошла к концу, Хэлтор аккуратно сложил свои бумаги, убрал их в одну из папок и отправился к своему просторному столу. Он присел, немного ослабил узел галстука и, казалось, полностью погрузился в работу, перебирая какие-то бумаги и время от времени что-то набирая на клавиатуре компьютера. Финн, в свою очередь, быстро собрал свои вещи, аккуратно укладывая тетрадь с конспектами и рисунками в рюкзак. На секунду он задержал взгляд на преподавателе, будто хотел что-то сказать, но, не придумав ничего подходящего, просто коротко попрощался: — До свидания, мистер Горден. Тот мельком взглянул на студента, кивнул и, вновь сосредоточившись на мониторе, произнес что-то невнятное в ответ. Выходя из здания, Финн ощутил, как холодный ветер резко ударил в лицо, заставив его вздрогнуть. Порывы ветра гуляли между корпусами, настойчиво подталкивая вернуться обратно в теплое помещение, но он решил идти дальше. Натянув шарф повыше и спрятав руки в карманы пальто, Финн сжалился над собой и ускорил шаг. Его путь лежал к автобусной остановке. Шагая по тротуару с потрескавшимся асфальтом, он машинально думал о прошедшем занятии. Ему нравилось, как Горден вел уроки, но ещё больше он запомнил выражение лица преподавателя, ту непринужденную уверенность, с которой тот управлял аудиторией. Мысли об этом заняли Финна настолько, что он и не заметил, как подошёл к остановке. Автобус оказался полупустым, и Финн сел у окна, глядя на уличные фонари, которые включались в наступающих сумерках. Дорога домой пролетела в размышлениях. Выйдя на нужной остановке, он свернул на знакомую улочку, где в конце, словно приветствуя его, маячило невысокое здание общежития. Под ногами похрустывал гравий, а старые кеды неприятно скользили по неровному асфальту. Листья с деревьев падали с последними порывами ветра, кружась вокруг Финна, будто заглушая его мысли. За это короткое расстояние от остановки до дома он успел вновь погрузиться в свои фантазии. Не замечая, как ноги привели его к порогу, Финн уже вставлял ключ в замочную скважину. Щелкнул замок, и дверь поддалась. Тёплый воздух общежития встретил его, согревая замерзшие пальцы. На автомате он закрыл дверь за собой, скинул обувь у входа и, проходя в свою комнату, бросил рюкзак на стол. Спустя секунду он включил настольную лампу, сел за стол и, вытащив из рюкзака ту самую тетрадь, начал с интересом разглядывать нарисованный портрет Гордена. "Нужно кое-что доработать", — подумал он и потянулся за карандашом.