Чёрствый дым с лимонным привкусом на губах.

      — Два ноль. Ты снова проиграл, чудик, — с озорной улыбкой подытоживает свою очередную победу Феликс и с фейерверком в зрачках смотрит на парня рядом, что явно ожидал другого исхода.       Чонин сжимал своими пальцами чёрный джойстик от очередного проигрыша. На экране перед глазами так и появлялись те самые привычные буквы и после триумфальное награждение победителя. Ли, как победитель, очень настаивал на игре и теперь тоже ждёт свою награду, как пиксельный его персонаж.       Но только не цветы, а что-то посущественнее. К примеру, поцелуй. Страстный, насыщенный поцелуй, который Чонин каждый раз проигрывает ему и после отдаёт с лихвой. Ян и сам не против такого. Ведь они уже целый год вместе, и один такой поцелуй у них обходится чуть ли не каждый час, как только кто-то из них появляется у другого в поле зрения.       — Ну? — Ли откидывает джойстик в сторону и, облокотившись о подлокотник поясницей, с игривым взглядом смотрит на Чонина.       Тот не повёлся на его голос и продолжал пялиться в экран, как тот самый стратег, что вновь решает обдумать план и на этот раз одержать долгожданную победу. Мысль за мыслью бегает в его голове и придумывают новую тактику, но каждая из них сыпется прахом против игры Феликса, что каждый раз похожа на предыдущую.       Тогда как? Как он выигрывает каждый раз? И причём так быстро?       Ян пытался разузнать и понять его ход мыслей, игру и тактику на победу, но постоянно оставался ни с чем. И даже сейчас, сидя перед экраном, парень вместо того, чтобы отдать уже победителю заслуженный приз, пытается что-то придумать новое.       — Эй, Чонин? — Ли не выдерживает такое долгое молчание со стороны своего парня и придвигается к нему, прикасаясь своей ладонью к его бедру. Пальцы слегка сжимаются на ткани серых спортивках. Ян тихо вздыхает и медленно разворачивается к Феликсу, едва не сталкиваясь с ним кончиками носов. — Что с тобой?       — Ты постоянно побеждаешь, — без упрёка проговаривает Чонин хриплым голосом, и в ответ слышит тихий бархатный смех. — Я ничего смешного не сказал, Феликс, ты…       — Тебе не нравится, что я постоянно побеждаю тебя, чудик? — он очерчивает линию скул Чонина кончиком пальцев и обжигает своим дыханием его кожу, но не прикасается к ней губами. Ещё рано. Но Ян уже чувствует, как задыхается внутри.       — Я просто не понимаю, как тебе это удаётся. Каждый раз ты выигрываешь и ставишь, грубо говоря, меня на колени.       — Чудик, я и без игр тебя ставлю на колени, — с серьёзным тоном говорит Феликс и шелестит в своём кармане чёрных джинс в поиске сигарет и зажигалки, чтобы выйти и закурить после такой потной игры (почти потной).       Он не дожидается ответа от парня и хлопает его по коленке перед тем, как встать с дивана и выйти. Глаза ищут любимую толстовку, но находят её на Чонине, который накинул её на своё тело из-за колючего холода. Хотя в комнате было достаточно тепло, но видимо ему слишком нравилось сидеть в одежде Феликса. И именно в этой толстовке.       Ли щёлкает языком от такой картины и представляет уже разные картинки с участием этого человека и этой толстовки в постели, но умалчивает об этом, чтобы не заставлять Чонина смущаться ещё сильнее. Иначе тот сгорит и снимет его толстовку. А Феликсу не хочется этого. Совсем не хочется.       Он уже привык видеть Чонина именно в своей одежде, чтобы после одеть её на себя и чувствовать приторный запах лимонов, которыми парень пропах от кончиков пальцев до самой макушки чёрных, как уголь, волос.       В этом было что-то притягательное, другого объяснения Феликс не искал, почему ему это так нравится.       — Погоди, — произносит лишь слово Ян вслед уходящему молодому человеку с сигаретой во рту, и тот на пятках сразу разворачивается к нему и делает шаг. Как и всегда. Феликс всегда идёт к нему, как только тот заговаривает с ним. — Давай ещё раз, но в этот раз сыграем немного иначе.       Ли за секунду меняет свои планы и вынимает сигарету изо рта, садясь обратно с Чонином бедро к бедру. Приставучий и ласковый ток проходит по телу двоих сразу, а зрачки, наполненные множеством звёзд, стреляют друг в друга.       — И как же?       — Ты слишком азартный, ты знал?       — Говорит мне человек, что после второго проигрыша хочет сыграть ещё раз и предлагает другие условия, — Ли облокачивается спиной о диван, не отрывая взгляда от парня. — Не боишься проиграть всего себя?       Ян почему-то дёргается слегка от этих слов, но не подаёт никакой реакции. Он уже и так принадлежал этому человеку всем. Как телом так и сердцем. Его пальцы скользят по кнопкам джойстика в подходящей игре, которую Чонин обнаружил совсем недавно на этой консоли.       Пока Феликс снова решал дела в порту с Сынмином, он решил просмотреть несколько игр и развеяться после тяжёлого рабочего дня. И это удалось. Даже, возможно, не зря, что он решился на такое, ведь теперь ему удастся проверить не только свою стратегию, но и выдержку Феликса.       Хотя уже понимает, что тот сорвётся при первой же секунде начала.       — Вот, эта игра.       Чонин нажимает на кнопку, и на экране выскальзывает одна знакомая игра для Ли. Он часто играл в неё раньше, пока не обзавёлся другими, что были намного интереснее и давали возможность играть уже вдвоём.       Но в эту игру нужно было играть только одному. Это что-то наподобие песочницы. Ли играл в неё, чтобы успокоить свои нервы, но, видимо, в этот раз будет немного иначе.       — Astro Bot? — словно самому себе, задаёт вопрос Феликс и придвигается к краю дивана поближе, чтобы взять джойстик в руки и перевести управление на себя.       Парень просто кивает ему в ответ и встаёт с дивана в шансах найти хотя бы один свой ободок для волос из сотни, которые Ли доброжелательно раскидал в разных сторонах комнаты.       «Тебе не идёт».       Каждый раз звучало из его уст, и после каждый ободок был снят с головы Чонина и выброшен. Но только сейчас Яну он очень необходим. Иначе волосы будут слишком мешать ему в процессе.       — Я так и не понял, к чему ты клонишь… эта ведь игра на одного, а ты собираешься у меня выиграть, — Ли медленно поднимает взгляд на парня, который уже нашёл какой-то один из старых ободков и вернулся к нему. Он уже хотел высказать всё по этому поводу, но Чонин не даёт ему этого сделать и сразу перебивает.       — Верно. Эта игра на одного, но моя — на нас двоих.       — Не понял, — молодой человек хмурит брови, но лицо не становится серьёзным или хмурым, лишь ещё привлекательнее. И Ли знает это. Даже иногда раньше пользовался этим до встречи с Чонином.       Чонин с самодовольной улыбкой подходит к нему и своим коленом давит на коленные чашечки Феликса, заставляя того раздвинуть немного ноги и дать ему пространство. Тот, как заколдованный, делает всё без лишних вопросов, лишь задерживает дыхание внутри своих лёгких и, выбросив джойстик рядом, хватается своими ладонями за любимые бёдра, что тянет на себя.       Парню только это и нужно было.       — Давай поспорим… — начинает медленно говорить Ян и ведёт кончиками пальцев по пульсирующей шее Феликса, опуская глаза ещё ниже, чтобы не встречаться с чужими сейчас зрачками, полными предвкушения и решимости заткнуть его своими губами и продолжить их спор в более приятном месте.       — На что? — хрипло спрашивает он, нервно сглатывая, понимая, что ничего сейчас хорошего из этих губ не вылетит. Чонин точно скажет то, от чего сердце Ли остановится сразу.       — Спорим, что ты не сможешь продержаться в игре, пока я буду тебя отвлекать.       — Что? — Феликс не совсем не понимает. Половину слов он не услышал из-за горячего воздуха в комнате, что забивает все пути к сознанию и не даёт правильно понять всё то, что пытается ему сказать Ян.       Тот наклоняется к нему поближе и прикасается ладонью к грудной клетке через чёрную майку, что обтягивала каждый сантиметр этого любимого тела. Прислоняется практически к уху и шепчет слабым голосом:       — Хочу посмотреть, как ты выиграешь в такой ситуации, пока ты будешь стараться пройти игру, а я займусь тобой и буду всеми силами соблазна тебя отвлекать. Если сможешь, то я перестану к тебе придираться и разрешу неделю курить в комнате, не выходя на балкон.       — А если…       — А если выиграю я, то ты выполнишь моё желание.       Нет, сердце уже начинает трястись от этих слов, что звучат от парня, что никогда ранее не произносил что-то подобное. Феликс облизывает свои пересохшие губы и нервно сглатывает, смотря уже в родные глаза напротив. В них играли самые яркие огоньки, и это был свет победы — долгожданной и сладкой.       — Что же ты? Уже сдаёшься? — шёпотом спрашивает Чонин, заметив небольшой ступор в лице Ли, с обворожительной улыбкой и медленно опустился на Феликса, обхватывая его с двух сторон своими бёдрами, не позволяя ему куда-то сбежать сейчас.       Хотя Ли и не собирался.       Кончиками пальцев он ведёт ещё ниже и поддевает футболку, задирая её немного выше, открывая себе часть вида на чётко очерченный пресс, на котором ещё блистали следы от губ после вчерашней длительной ночи, как метки, которые нравилось оставлять на его теле каждый раз.       Феликс резко перехватывает руку Чонина и сжимает её пальцами, когда тот уже доходит до ремня на джинсах и тяжело выдыхает от сухости внутри и переполненных чувств.       — Нет. — чётко отвечает Ли на все эти издёвки и улыбается краешком губ. — Смотри как бы и в такой игре не останься ни с чем, чудик.       Чонин молча поднимается с Феликса и залезает на диван, прося Ли подвинуться немного вперёд, чтобы уместиться сзади него и попытаться забрать не только власть над ним, но и саму победу.       Ли немного разминает свои плечи и сразу же приступает к игре, не говоря ни слова. Понимает, что если начнёт, то не сможет остановиться и заполнит все свои мысли голосом парня, что сидит сейчас за его спиной и пока ничего не предпринимает. Что же это? Уловка? Или Чонин ждёт подходящий момент?       Феликс сразу делает ошибку в игре и нервно цыкает. Мысли не дают ему сконцентрироваться, и это начинает его раздражать. Ведь Чонин к нему даже ещё не прикоснулся, как ему хотелось, не начал говорить своим сладким голосом на ухо. Но это уже поддавало жару всему телу и заставляло сердце стучать быстрее.       Но надо взять себя в руки.       Ведь Ли уверен, что заберёт свою награду любой ценой, даже если придётся побороть себя и сдержаться, чтобы не выбросить джойстик в телевизор, а после развернуться к парню и утащить его в спальню для дальнейших игр.       — Как-то ты говорил мне… — начинает шептать на ухо Чонин и ведёт кончиками пальцев к краю футболки, забираясь под неё и дотрагиваясь до горящей кожи, что ещё сильнее начинает пылать от прикосновения к ней. Он уже не медлит и начинает действовать.       — Что… говорил... — отрывисто спрашивает Ли и прикусывает свою нижнюю губу от того, как Чонин направляет свою ладонь выше, к грудной клетке, и слегка надавливает на неё подушечками пальцев.       — Что ты хотел бы попробовать что-то наподобие. — Ян наклоняется к нему и случайно задевает губами мочку уха Феликса. Тот тяжело вздыхает, но продолжает играть, как надо, не отвлекаясь от игры. — Бойся своих желаний, чертёнок.       Концентрация.       Концентрация.       Концентрация.       Феликс неустанно повторяет себе эти слова, полностью игнорируя парня. Он обязательно заберёт своё после, но не сейчас, особенно когда на кону такая ставка, как неделя без прохладного воздуха на балконе. Всего неделя, но это того стоит.       Всего неделя.       Неделя.

***

      Холодный ветер обдувает угольные, волнистые волосы парня и едва попадает на веснушчатые щёки, что сразу покрываются мёрзлым румянцем из-за нелётной погоды декабря.       Ли аккуратно прикуривает свою ещё одну чёрствую сигарету и тут же выдыхает дым, заполняя свои лёгкие этим противным смрадом. Он едва дёргается от непривычного холода, что пробирался к нему через чёрную олимпийку, что была застёгнута по самое горло.       Феликс проиграл.       И это было очевидно, особенно когда против него был Чонин со своими интересными махинациями, которые он никогда ранее не проводил против него. Но Ли не грустит от проигрыша. Это был первый момент, когда после игры Чонин был слишком доволен исходом, слишком рад и улыбался своей очаровательной улыбкой, показывая Феликсу свои ямочки на щеках.       Как тут можно грустить?       Для Феликса это очередная победа, но никакой не проигрыш.       Он облизывает свои губы от мёрзлого ветра и горького дыма, что осел на них и не собирался сходить. Лучше бы на них был лимонный привкус — его привкус.       — Так и думал, что смогу найти тебя тут, — Чонин аккуратно заходит на балкон и закрывает за собой дверь, чтобы никакой ветер не попал в их тёплую обитель и не забрал в свои владения.       Феликс слегка разворачивается в его сторону и облокачивается поясницей о железные прутья балкона, что немного поскрипывали от его веса. Чонин подходит сначала к жёлтым тюльпанам, что крепко спали в эту прохладную ночь.       Он ещё не все успел перенести с Феликсом горшки с этими тюльпанами внутрь комнаты, где им было бы намного теплее. Но уже утром, или же после их небольшого перекура на свежем воздухе, они займутся этим.       — Замёрзнешь, — сквозь колючий дым проговаривает Феликс, выдыхая его из своих приоткрытых губ.       На парне была вновь его толстовка, но это не говорило, что Чонину было тепло. Ли уверен на сто двадцать процентов, что парень вышел из-за него в этот холод, чтобы просто побыть с ним и скурить одну сигарету на двоих, как и всегда. Их любимое занятие.       Чонин накидывает на свою макушку капюшон от кофты и подходит к Феликсу ещё ближе. Он забирает из его губ сигарету и делает затяг, выдыхая куда-то в сторону противный дым, что остался на губах вместе с привкусом губ Феликса.       — В твоей толстовке я никогда не замёрзну, — Ян делает губы трубочкой и ещё раз выдыхает дым практически в лицо молодого человека, а после выбрасывает бычок в их самодельную пепельницу рядом.       Тот не отворачивается от него и, только прикрыв веки, позволяет чёрствому дыму осесть на его лицо.       — Слишком сладко, — произносит Феликс и проникает своими холодными ладонями под толстовку к парню, чтобы ухватиться за его талию и прижать к себе.       Ян практически задыхается от резкой смены температуры, но не убирает руки и приближается к нему практически в плотную, оставляя между ними какие-то дохлые миллиметры, что сейчас им совсем не нужны и являются лишними.       Кончики пальцев скользят по нежной коже, что горит под подушечками пальцев и практически таит, как сладкая и тягучая карамель.       Феликс не любит сахар.       Но любит Чонина, что состоит на девяносто процентов из сахара, а остальные десять покрываются тем самым кислым лимоном, что Ли ощущает сразу, коснувшись губами шею, что уже немного обдало прохладой.       Этот контраст холода, тепла и липкой сладости вперемешку с лимоном добавляет только ещё больше страсти в эти несколько минут на балконе в декабрьскую ночь.       Чонин прикрывает глаза и сам ластится к нему, приподнимая руки и немного расстёгивая воротник лёгкой куртки парня. Он оставляет ладони на его талии, а после кончиком носа прикасается к тёплой шее, прижимаясь к Феликсу ещё сильнее — насколько только это возможно.       Парень слышит, как чужое сердце стучит в грудной клетке и пытается биться в ритм с его, что пытается пробраться через поток холодного ветра и соприкоснуться с чужим тёплым сердцем, связаться с ним в один прочный клубок нитей и после обвязать этими нитями двух влюблённых, что не хотят что-то говорить сейчас и просто растворяются в объятиях друг друга.       Им никогда не мешала тишина, наоборот — она была частью их и дополняла как последний и самый нужный кусочек пазла, без которого невозможно было завершить картинку и после восхититься ею.       Чонин вдыхает в свои лёгкие его терпкий запах духов вместе с чёрствым дымом, что осел на коже и стал её частью. Губы едва прикасаются к горящему месту и впитывают в себя этот вкус, взамен оставляя свой — сладкий и лимонный.       — Ты не расстроился? — вдруг нарушает эту сладкую тишину Чонин и слабо выдыхает, обжигая своим дыханием прохладную кожу молодого человека.       — В чём?       — В том, что проиграл мне сегодня впервые.       — Дурак... — протягивает Ли и крепче обнимает парня в своих руках, утыкаясь носом в его макушку. — Для меня это оказался самым большим выигрышем, ведь ты был счастлив. А другого и не надо мне.       — Подхалим, — бубнит Чонин со смешком ему в шею и отлипает от неё, пытаясь взглянуть в эти тёмные глаза, где плавает в радужках тёмный шоколад, что всегда казался для него сладким.       Очень сладким.       Веснушки, что рассыпались на щеках Феликса, казались очень красивыми под лунным светом в эту ночь. Ян проходился зрачками по каждой крапинке, собирая из них какую-то картинку или же созвездие, как по ярким звёздочкам.       Он наклоняется к его лицу и прикасается шершавыми губами по мёрзлым щекам, по каждой веснушке, что после тёплого поцелуя начинала гореть. Чонин постоянно расцеловывает их, не оставляя ни одну без своего внимания.       Ведь обещал. Обещал, что расцелует каждую крапинку на его щеках, чтобы они не смели гаснуть, как и сам Феликс, что сейчас расплывался в улыбке от таких касаний в свою сторону и готов поклясться, что это лучшее, что происходило за весь год.       — Я должен тебе желание, — говорит Феликс сквозь приятные ощущения и сжимает пальцы на талии парня, оставляя там ещё раз свои отпечатки, что, по его мнению, практически стёрлись за последний час.       Чонин что-то проговаривает неразборчиво и отлипает от щёк Ли после последнего поцелуя для крохотной веснушки, что ютилась в одиночестве на левой стороне щеки. Он проводит кончиком пальцев по ней и после вновь смотрит в любимые глаза своего человека.       Тот смотрит на него в ответ с той самой любовью, что пылает в его сердце как лесной пожар, что невозможно уже остановить, как ни старайся его потушить. Но никто из них не пытался. Наоборот, они вместе разжигали его каждую секунду, минуту и день, чтобы их любовь стала ещё больше и крепче.       Вросла корнями в самое сердце и впитывала в себя алую кровь, пытаясь насытиться, как и крохотными чувствами, что дали начало этой любви.       — Желание...       — Желание, мой чудик, — он целует его в кончик носа с приятной улыбкой, что была ярче лунного света в эту ночь.       Чонин берёт его лицо в свои прохладные ладони и приближает к себе. Тот не двигается и идёт навстречу к нему, гуляя зрачками по любимым чертам лица, на которых хочется оставить отпечатки своих губ вместе с любовью.       — Не исчезай из моей жизни, — серьёзно говорит ему Чонин и проводит кончиком пальца по нижней губе Феликса. — Неважно, что у нас будет завтра, послезавтра или через месяц. Возможно, завтра мы найдём ещё причины для того, чтобы быть вместе и дальше, но сейчас у меня есть лишь одна причина. И это просто ты, Феликс. Я хочу каждый день проводить именно с тобой. Встречать закаты и рассветы. Рядом. С тобой, Феликс. Только с тобой.       — Не исчезну, — шепотом проговаривает, практически в губы, Ли и облизывает их от сухости. — Я всегда буду рядом с тобой. Неважно, как физически мы будем рядом, но морально и душевно я никогда не сделаю шаг назад. Чонин, я выбрал тебя тогда, и выбираю каждый день. Я не уйду от тебя, потому что люблю тебя, чудик. Ты стал первым и последним, кого я так люблю в этой чёртовой жизни.       Ян слушает его сладкие слова, что так искусно входят в его сердце и согревают его. Тело тут же покрывается долгожданным теплом и требует намного большего. Очень сильно.       Чонин хочет что-то сказать ещё, но Феликс не выдерживает больше и затыкает его своими губами, ощущая на кончике языка привычный привкус лимона, которого так, оказывается, не хватало этих полчаса.       Но, честно говоря, Феликсу никогда не будет хватать этого кислого привкуса. Даже если Чонин будет каждую секунду дарить ему его, этого всё равно будет мало.       Ведь их любовь всегда будет с лимонным привкусом на губах, вперемешку с чёрствым дымом, как на губах, так и в самом сердце.