The Knight and the Shaman.

      Ночь тихая, светлая. Полная луна поднялась над высокой горой, озаряя равнины своим светом. Если бы не тихий голос Капитано, ночь была бы пустой, и лишь далёкое щебетание ночных птиц разбавляло бы её беззвучную тоску. — Ты похожа на луну, такая же неизведанная, красивая, — бормочет куда-то в шею Капитан, пока шаманка ведёт по смоляно-чёрным волосам, что-то шепчет. Оберег, возможно. — Она всегда была для меня неописуемой, и ты неописуема ни одним письмом, — продолжал он. Tакой редкий, кажется, невозможный момент тихой близости. Ночь добавляет какой-то интимности, но это не пошло. С этим мужчиной невозможно пошло. Только благоговейно, нежно и с придыханием.       Ситлали выдыхает, будто это её отдушина. От предвестника тянет чем-то несовместимым: холодом и чем-то тлеющим. Шаманка всегда поражалась, как он мог совмещать в себе столько противоположностей — нежный, но твёрдый как скала, безумно горячий, но такой обжигающе холодный. Она могла продолжать бесконечно, кажется, до следующего века, но ей не нужно столько слов, чтобы описать любимого. Из них двоих — лишь предвестник может чуть ли не баллады сочинять, и все они будут исполнены ей на ухо.       Каждый день как пытка без этой шумной женщины, как будто он стеснён клешнями, без возможности дышать. Именно поэтому он каждый раз почти бежит, почти спотыкается, лишь бы припасть к нежным рукам или уткнуться в груди, что угодно, лишь бы услышать ворчливый стон сверху. Капитано — рыцарь. Преданный, вечно служащий лишь одной, своей.