Зовика: Тяжелые времена отношений

Тусклый свет ночника отбрасывал длинные тени на стену комнаты Вики. Зося сидела на краешке кровати, ее сердце отчаянно колотилось. —Вика,— начала она, ее голос дрожал от волнения, — я больше не могу притворяться, что это просто дружба. Я хочу быть с тобой, по-настоящему. Вика, которая до этого спокойно читала книгу, резко захлопнула ее. —Зося, сколько раз я должна это повторять?— ее тон был холоден и отстранен. —Мы просто подруги. Только подруги. Перестань. —Но я чувствую, что это не так! —настаивала Зося, подаваясь вперед. —Между нами что-то есть, я знаю. Вика вскочила с кровати, ее глаза метали молнии. —Ничего между нами нет! Ты больная, Зося? Это отвратительно! Отстань от меня, я не такая! Никогда не буду! Ее слова больно резали сердце Зоси, словно острые осколки льда. —Почему ты так реагируешь?—прошептала Зося, чувствуя, как слезы подступают к глазам. —Потому что ты нарушаешь все границы!—крикнула Вика. — Ты разрушаешь нашу дружбу своими больными фантазиями! Убирайся! Я не хочу тебя видеть! Зося вскочила и выбежала из комнаты, слезы текли по ее щекам. Дверь Викиной комнаты с грохотом захлопнулась за ней, оставив Зосю одну в темном коридоре, с разбитым сердцем и чувством полного опустошения. Грохот захлопнувшейся двери эхом отдавался в ушах Зоси громче, чем ее собственное прерывистое дыхание. Она споткнулась в темноте коридора, прислонившись спиной к холодной стене, и позволила слезам хлынуть потоком. Слова Вики — «Ты больная», «отвратительно», «никогда не буду» — врезались в ее сознание. Надежда, которую она так берегла, рассыпалась прахом. Она чувствовала себя не просто отвергнутой, а униженной, будто ее самые искренние чувства были грязью, которой плюнули в лицо. ... В своей комнате Вика тяжело опустилась обратно на кровать, сжимая в руках так и не открытую книгу. Ее сердце тоже колотилось, но не от любви, а от смеси гнева, страха и необъяснимой вины. Она была в ярости на Зосю за то, что та посмела разрушить их безопасный маленький мир дружбы, но еще больше она злилась на себя за мимолетное, ужасное мгновение, когда слова Зоси кольнули ее где-то глубоко внутри, заставив на долю секунды представить «что если». Этот страх перед собственным замешательством и заставил ее реагировать так резко и жестоко. Коридор погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихими всхлипами Зоси. Она знала, что их дружбе пришел конец. Она рискнула всем и проиграла. Вика, за стеной, тоже это понимала. И хотя сейчас она чувствовала лишь злость и отвращение, тяжесть ее собственных слов уже начинала давить на грудь. Но пути назад не было: мост был сожжен, и пепел его пах горечью невысказанных чувств и разбитых сердец. Тишина в коридоре стала невыносимой. Запах отчаяния Зоси — терпкий, острый, как хвоя, смешанная с дождем, типичный для подавленной омеги — проникал даже сквозь плотно закрытую дверь комнаты Вики. Он бил в нос альфе, раздражая ее примитивные инстинкты. Вика металась по комнате, пытаясь отогнать этот аромат. Он был слишком личным, слишком приглашающим, несмотря на всю боль, которую нес. —Прекрати! — прошептала она в пустоту, сжимая кулаки. Ее собственная альфа-сущность требовала действия, требовала доминации, требовала заткнуть плачущую омегу или утешить ее, но не сидеть сложа руки. Это биологическое принуждение приводило ее в бешенство. Зося тем временем сползла по стене на пол. Слезы уже не текли, она просто тяжело дышала, чувствуя, как ее феромоны бесконтрольно заполняют пространство. Ее тело дрожало от отвержения и биологической реакции подчинения, которая нарастала в присутствии сильной, но недоступной альфы. Она чувствовала, как Вика злится за дверью, чувствовала ее собственную, яростную ауру альфы, просачивающуюся сквозь щели. Это было пыткой. Внезапно Зося почувствовала, как ее тело охватывает жар. Это был не гнев, а предвестник ранней, спровоцированной стрессом течки. Паника накрыла ее с головой. Сейчас ее запах изменится, станет сладким, призывным, и тогда Вика... Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об стену. Вика стояла в проеме, ее глаза потемнели от ярости и подавляемых инстинктов. Запах Зоси изменился, стал удушающе сладким ароматом цветущей вишни и ванили. Это был вызов, биологический сигнал, который альфа не могла игнорировать. —Что ты делаешь? —прорычала Вика, ее голос был низким и хриплым, уже не человеческим, а альфьим рыком. Она сделала шаг вперед, ее тело напряглось, готовое взять контроль над ситуацией, над этой маленькой, плачущей омегой, которая посмела так соблазнительно пахнуть. Все слова и обиды отошли на второй план, осталась только чистая, животная природа. Зося подняла на нее полные страха глаза. Ее тело дрожало от стресса и наступающей течки. Она инстинктивно подалась вперед, ее разум затуманился болью отвержения и чистой биологической потребностью в альфе. Вика оказалась рядом в два шага. Она резко схватила Зосю за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. —Ты не должна была этого делать," —прошипела она, ее дыхание было тяжелым и прерывистым. Запах ее собственных феромонов — горький, доминирующий аромат соснового леса после грозы — начал заполнять комнату, подавляя сладкую вишню. Зося чувствовала, как ее воля тает под этим напором. Ее тело само по себе начало подчиняться. —Вика...—прошептала она, ее голос был полон отчаяния, инстинктивно ища защиты и близости у источника сильного запаха. Вика смотрела на нее, раздираемая противоречиями. Ярость боролась с замешательством. Она хотела понять действия Зоси. Она хотела наказать ее за этот неконтролируемый, соблазнительный запах, за нарушение их мира. Но она также хотела просто уйти. Это было тотальное безумие. Она чувствовала, как сильное желание бороться с принципами и яростью. Не в силах больше оставаться в этой комнате, пропитанной сладким туманом, Вика резко развернулась и вышла из комнаты, захлопнув дверь за собой с новой силой. Она оставила Зосю одну с ее мыслями и наступающим жаром течки. Слова ненависти и отвержения потонули в новом, опасном вихре невысказанных эмоций и подавленных инстинктов. Дверь захлопнулась, но Вика не ушла далеко. Она осталась стоять в коридоре, прислонившись лбом к холодной стене, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Ярость, что пылала в ней секунду назад, начала уступать место чему-то более опасному — чистому, животному желанию. Сладкий, удушливый аромат цветущей вишни и ванили просачивался сквозь щели, забиваясь ей в нос, игнорировать его было невозможно. Ее альфа-сущность выла от неудовлетворенности и инстинктивного зова, требуя вернуться, подавить, взять под контроль эту внезапно распахнувшуюся омегу. Вика сжала кулаки до белых костяшек. Принципы, которыми она жила, сталкивались с биологией. Внутри комнаты Зося задыхалась. Жар течки нарастал, делая ее тело ватным, а разум — затуманенным. Она чувствовала, как запах Вики за дверью меняется, становясь более резким, требовательным. Это притягивало ее, как мотылька на огонь. Ее тело ныло от потребности в близости, в альфе, которая могла бы облегчить этот жар. Вика больше не могла этого терпеть. Подавив остатки рационального мышления, она резко распахнула дверь обратно. Зося сидела на полу, ее щеки пылали румянцем, а глаза были полузакрыты. Увидев Вику, в ее взгляде вспыхнула смесь облегчения и страха. —Вика... Вика не ответила. Она сделала шаг, затем второй, закрывая пространство между ними. Запах можжевельника теперь полностью доминировал в комнате. Она опустилась на колени перед Зосей, ее руки легли на бедра омеги. Властный огонь в ее глазах подавлял любое сопротивление. —Ты сама этого хотела,— прорычала Вика, ее голос был низким и властным. Она подалась вперед, вдыхая сладкий аромат с шеи Зоси, чувствуя, как ее собственное тело реагирует на близость. Все слова, все отказы потонули в нарастающей волне страсти и первобытных инстинктов, которым они обе больше не могли сопротивляться. Но что-то изменилось. Жар в глазах Зоси не был покорностью. Это было пламя дикой ярости, разжигаемое годами унижения и неприятия ее сущности. Биологический зов омеги требовал подчинения, но дух Зоси восстал против диктата альфы. Слова Вики — «больная», «отвратительно» — вернулись, обжигая сильнее, чем течка. Вместо того чтобы поддаться, Зося резко подалась вперед. Она впилась ногтями в плечи Вики, ее глаза расширились, а из горла вырвался не подавленный стон, а дикий, первобытный рык — звук, который редко можно было услышать от омеги. Вика отшатнулась, ошарашенная, ее альфа-инстинкты затребовали немедленной доминации, но было поздно. Ярость Зоси была неуправляема. Она использовала свое внезапное преимущество, толкнув опешившую Вику назад. Альфа потеряла равновесие и ударилась затылком о край стола. Вика рухнула на пол без сознания. Зося поднялась на ноги, ее тело все еще горело от течки, но разум был холоден и ясен. Она посмотрела на неподвижное тело Вики, чувствуя не вину, а странное удовлетворение. Коридор погрузился в тишину. Зося тяжело дышала, ее феромоны, теперь смешанные с запахом ярости и крови, заполнили комнату. Она победила в этой битве инстинктов и воли, но цена была слишком высока.