Запах соседа

Тренировка была изнурительной, как и всегда, когда речь заходила о команде BC Sol. Куза Акерман, с его обычным легким отношением, сегодня чувствовал себя необычайно тяжело. Каждая мышца ныла, а в голове крутилась одна навязчивая мысль, от которой он не мог избавиться с самого утра: он очень сильно хотел удовлетворить себя, но не знал, чем именно. Это было странное, тупое желание, которое не давало покоя. Наконец, громкий, но спокойный голос эхом разнесся по стадиону: — Тренировка окончена! Всем хорошего отдыха. Завтра жду вас с новыми силами! — объявила Кристина Курода с командного пункта, окинув взглядом команду. Куза поспешил к своей комнате которую разделял с Сайласом, хотя до этого это была комната Сайласа. — "Надо просто расслабиться," — бормотал он себе под нос, — "Может, мне просто нужен отдых". — Куза жил в одной комнате с Сайласом Карлайлом. Куза, в своей эксцентричной манере, соорудил себе кровать-сетку, подвешенную прямо над кроватью Сайласа. Это давало ему ощущение свободы и немного раздражало Сайласа, что, конечно же, было дополнительным бонусом. Куза бесшумно открыл дверь. "Фух, Сайласа нет". — Подумал Куза. Он мог делать все, что хочет. Он забрался на свою сетку-кровать и растянулся, пытаясь сосредоточиться на том, что же ему нужно. И тут... желание исчезло. То самое, тупое, навязчивое чувство просто испарилось, словно его и не было. Но пустота не осталась. На его место пришло новое, более острое и неопределенное желание. Он хотел чего-то другого. Чего-то, связанного... с его соседом. Куза долго смотрел в потолок, вглядываясь в едва уловимую тень под собой, которую отбрасывала кровать Сайласа. Внезапная, почти сумасшедшая идея вспыхнула в его голове. Он резко и быстро, как акробат, спрыгнул со своей сетки-кровати, приземлившись тихо, как кот. Он направился прямо к шкафу Сайласа. — "Надеюсь, он не заметит," — подумал Куза, хотя его сердце уже колотилось от предвкушения и легкого страха быть пойманным. Он открыл первую створку. Джекпот. Там было полно вещей Сайласа, даже те, которые он, видимо, забыл кинуть в стирку. Они были аккуратно сложены, но Куза знал: Сайлас никогда не был образцом чистоты, и это было именно то, что ему нужно. Он взял первую попавшуюся ношеную футболку Сайласа. Она была темной, слегка мятой. Куза поднес ее к лицу. Он вдохнул. Глубоко. Смесь запахов ударила в нос: пот после тренировки, едва уловимый одеколон Сайласа и что-то более... едкое, но при этом уютное, что было присуще только его соседу. Это было оно. Это было то, что он хотел. Он перенюхал почти всю его ношеную одежду, сложенную стопочкой, словно коллекционер, изучающий редкие экспонаты. Каждый вдох приносил новое, пьянящее ощущение, разжигая то самое, странное желание, которое его не отпускало. Наконец, его рука легла на темный, облегающий топ, которую Сайлас носил чаще всего. Она пахла им больше всего: сильный, концентрированный запах его друга-соседа, который для Кузы сейчас казался самым притягательным ароматом в мире. Он поднёс кофту к лицу, уже готовясь сделать самый глубокий, самый желанный вдох... Резко распахнулась дверь. — Хей Куза, в прошлый раз мы так и не закончили бой! Я требую, чтобы мы продолж... — голос Сайласа был громким, требовательным, и обрывался на полуслове, когда он увидел картину, развернувшуюся в комнате. Куза, стоящий перед его открытым шкафом, с его самой любимой, ношеным топом, замершей в миллиметре от его носа. Наступила мертвая, неловкая тишина. Лицо Сайласа, обычно надменное, исказилось от замешательства и легкого отвращения. — ...продолжили. Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил Сайлас, его голос упал до низкого, опасного рычания. Он скрестил руки на груди, ожидая самого невероятного объяснения. Куза попытался быстро отвести руку с топом, но это движение было слишком резким и очевидным. Он понял: отрицать бессмысленно. Но что, чёрт возьми, сказать? «О, я просто проверяю твою одежду на наличие пятен, Сайлас»? Он почувствовал, как к лицу приливает жар, но решил, что лучшая защита — это нападение, или, по крайней мере, абсурдное объяснение. — Э-э-э... Привет, Сайлас! — Куза натянул на лицо свою самую невинную, клоунскую улыбку. Он поспешно, но небрежно, бросил темный топ обратно в шкаф, закрыв дверцу. — Ты пришёл! Как раз вовремя! Сайлас сделал шаг в комнату. Его острые черты лица напряглись, а его глаза, обычно горящие раздражением, сейчас горели непониманием и подозрением. — «Как раз вовремя»? Ты рылся в моём шкафу, Куза. Ты... ты нюхал мою грязную одежду, — он произнес это последнее слово с такой брезгливостью, будто кофта Кузы была покрыта слизью. — Не смей притворяться, что это нормально. Объяснись. Сейчас же! Куза отступил на шаг. Ему впервые было по-настоящему страшно попасться Сайласу. — Я... я проводил научный эксперимент! — выпалил Куза, скрестив руки, как настоящий учёный-шарлатан. — Да! Я изучаю феромоны, Сайлас! Понимаешь? — Феромоны? — Сайлас поднял бровь, и это выглядело невероятно опасно. — Ну да! Я слышал, что у самых сильных Блейдеров — а ты же сильный, да? — особые феромоны, которые усиливают их ауру на арене! Я просто... проверял твою боевую ауру! Через одежду. Это очень важно для... для цирковой физиологии! Сайлас медленно покачал головой. Каждая секунда молчания была для Кузы пыткой. — Ты отвратительный лжец, Акерман. И это самая убогая ложь, которую я слышал от тебя, — Сайлас сделал еще один шаг, сокращая расстояние. — Ты пытаешься украсть что-то? Если это твой способ отвлечь меня, он не сработает. — Нет! Ничего я не ворую! Клянусь, — Куза поднял руки в примирительном жесте. — Я просто... Он замолчал. Внезапно, все его клоунское обаяние ушло. Осталась только неловкость и то самое, странное, ненасытное желание, которое вернулось с удвоенной силой под пронзительным взглядом Сайласа. Сайлас ждал. Он смотрел на Кузу, и что-то в его взгляде изменилось. Исчезло отвращение, осталась только жёсткая, напряжённая любопытность. Он видел, как Куза, обычно такой беспечный, смутился. — Что ты хотел, Куза? — на этот раз Сайлас задал вопрос тише. Почти шёпотом. Куза опустил голову, избегая прямого контакта. Он чувствовал запах Сайласа уже не от одежды, а от него самого. Свежий запах после тренировки, смешанный с запахом кожи. — Я... — начал Куза, его голос дрогнул. Он поднял взгляд, и в нём была не шутка, а что-то очень личное и растерянное. — Я не знаю. Я просто хотел... тебя. Эти слова прозвучали громче, чем он ожидал, и застряли в воздухе между ними. Сайлас замер. Его скрещенные руки медленно опустились. Злость, требование продолжить бой, брезгливость — всё исчезло. Осталась только звенящая, электрическая тишина. — Ты... что? — Сайлас наклонил голову, изучая Кузу. Теперь его взгляд был не опасным, а оценивающим. Куза, осознав, что он только что сказал, почувствовал, как его щёки горят. Но пути назад не было. — Я... я не знаю, что со мной, Сайлас. Я хотел удовлетворить себя, а потом это прошло, и... — Куза сделал глубокий вдох. — А потом я увидел твою одежду, и мне показалось, что она пахнет тобой. И я понял, что хочу это. Я хочу тебя. И я не знаю, как именно. Сайлас сделал еще один, последний шаг, оказавшись прямо перед Кузой. Он был выше, и его тень накрыла Кузу. — Ты не знаешь, как, да? — прошептал Сайлас, и в его голосе прозвучала опасная, притягательная усмешка. Он протянул руку и схватил Кузу за воротник, притягивая его ближе, пока их лица не оказались в опасной близости. — А я, кажется, начинаю догадываться, — его глаза блеснули, словно синие огни. Сайлас резко потянул его вперёд и, прежде чем Куза успел среагировать, прижал его к створке шкафа, откуда секунду назад Куза доставал его грязную кофту. В этот момент не было никакой вражды. Было только чистое, неконтролируемое желание. Он не дал Кузе шанса ответить. Сайлас резко наклонился. Это был не поцелуй, а скорее захват, жест, полный доминирования и накопившегося напряжения, которое они оба, кажется, скрывали друг от друга. Рот Сайласа был жестким, требовательным, и он сразу же углубил прикосновение, не оставляя места для сомнений. Куза, ошеломленный и сбитый с толку, сначала дернулся, но очень быстро его руки инстинктивно обхватили шею Сайласа. Это было лучше, чем запах. Это было само удовлетворение. Куза ответил с той же неожиданной страстью, которую только что пытался утолить запахом чужой одежды. Он открыл рот, принимая напор Сайласа, чувствуя его язык, его вкус, который был таким же едким и собственным, как и вся его аура. Сайлас оторвался от его губ, чтобы перевести дыхание, но тут же опустил голову и начал жадно целовать нежную кожу на шее Кузы, прямо под подбородком. — Ты такой странный, Акерман, — прорычал Сайлас прямо ему в кожу. — Нюхать мою одежду? Что за бред? — Я... я думал, это поможет! — Куза задыхался, его пальцы вцепились в волосы Сайласа. — Ты всегда... всегда такой... запах у тебя! — Теперь ты его чувствуешь, — Сайлас усмехнулся. Он одной рукой всё еще держал Кузу за воротник, а вторую опустил ниже, скользнув по талии и прижимая Кузу еще плотнее к себе. Куза почувствовал напряжение, исходящее от Сайласа. Они оба были в этом. Желание, которое пробило брешь в броне Кузы, полностью заразило и Сайласа. Яростное требование продолжить бой улетучилось, замененное более сильным, более личным требованием. Сайлас отстранился и посмотрел Кузе прямо в глаза. Синие огни горели. — Нам здесь будет... неудобно, — констатировал он, оглядывая тесное пространство у шкафа. Куза, чей разум наконец-то немного прояснился, кивнул. — Твоя кровать, — прошептал он, указывая глазами на кровать под своей сеткой. Сайлас нахмурился, но не от отвращения, а от сосредоточенности. Он не собирался останавливаться. Он взял Кузу за руку и, больше не церемонясь, потащил его через комнату. Оказавшись у кровати, Сайлас резко толкнул Кузу, повалив его на матрас. Он немедленно навис над ним, блокируя путь к отступлению. — Ты хотел меня. — Сайлас тяжело дышал. Он наклонился и прошептал Кузе на ухо, — Хорошо. Ты меня получишь. Но не ожидай, что я буду нежен. Куза улыбнулся — это была уже не клоунская, а хищная улыбка. — А я и не ожидал, Сайлас, — его глаза горели в ответ, — Но на моей сетке-кровати было бы интереснее. — Заткнись, — Сайлас не дал ему договорить и снова накрыл его губы своим поцелуем, более глубоким и настойчивым, чем раньше. Куза почувствовал, как мир сужается до горячего, тяжелого тела над ним и мягкого матраса под спиной. Поцелуй Сайласа был яростным, не оставляющим места для мыслей, кроме ощущения здесь и сейчас. Сайлас отстранился, его глаза горели. Он быстро, словно это был отвлекающий манёвр, стянул с себя свою тёмную, пропахшую тренировкой кофту и бросил её на пол. Куза невольно засмотрелся на напряженные мускулы его плеч и рук. В этом моменте не было места его обычному раздражению или надменности; была только грубая сосредоточенность. Куза, в свою очередь, тут же потянулся к своей одежде, но Сайлас перехватил его руки. — Не торопись, Куза, — прорычал Сайлас. В его голосе прозвучало хищное удовольствие. — Я хочу смотреть. Его руки скользнули по телу Кузы, снимая шарф и бирюзовую безрукавку, а затем уже и последний элемент одежды на верху, Сайлас резко дёрнув за край. Куза, не сопротивляясь, позволил ему снять с себя одежду, чувствуя контраст между прохладным воздухом комнаты и горячим дыханием Сайласа. Сайлас не был нежен, как и обещал. Он исследовал кожу Кузы требовательными поцелуями и укусами, продвигаясь вниз от шеи. Куза застонал, вцепившись пальцами в простыни. Каждый жест Сайласа был властным, но при этом дарил невероятное освобождение от накопившегося напряжения. — Это то, чего ты хотел? — прошипел Сайлас, его губы скользнули к уху Кузы. — Это лучше, чем нюхать мои шмотки? — В миллион раз, — честно ответил Куза, его голос дрожал. — Я... я хотел, чтобы ты был грубее. Эта фраза стала спусковым крючком. Сайлас усмехнулся, и его действия стали решительнее. Он вернулся к губам Кузы, целуя его долго и глубоко, пока его руки ловко освобождали их обоих от оставшейся одежды. В этот момент, когда не осталось никаких преград, Куза почувствовал, как его желание, тупое и неясное в начале дня, наконец, обретает форму. Это было не просто физическое удовлетворение; это была острая необходимость контакта с этим колючим, раздражительным и невероятно желанным соседом по комнате. Сайлас не стал долго тянуть. Он быстро подготовил Кузу к приёму, не тратя времени на излишнюю прелюдию. Когда он вошёл в Кузу, это было мощно и внезапно. Резкий вздох сорвался с губ Кузы, который крепко зажмурился. — Сайлас! — только и смог он выдохнуть. Сайлас замер, его дыхание было рваным. — Слишком быстро? — спросил он, его голос был глухим, но в нем проскользнула доля беспокойства. — Нет, — Куза открыл глаза. В них уже не было ни смущения, ни клоунской бравады, только чистая страсть. — Просто... двигайся. И Сайлас двинулся. Их ритм был неистовым, отражая их обычные, яростные стычки на арене. Это была битва, но на этот раз они сражались за общее, мощное чувство. Скрип пружин кровати Сайласа заглушал их прерывистые стоны. Куза смотрел вверх, на свою сетку-кровать, но думал только о том, как хорошо чувствовать вес Сайласа, его силу и его запах — сильный, живой, настоящий, а не на грязной кофте. Наконец, Сайлас издал низкий, животный рык и рухнул на Кузу, тяжело дыша. Оба были мокрыми и измотанными. Мгновение тишины. Только их тяжёлое дыхание нарушало спокойствие в комнате. Сайлас, не сходя с Кузы, уткнулся лицом в его шею, и Куза почувствовал, как он медленно успокаивается. — Не смей больше рыться в моем шкафу, Акерман, — прохрипел Сайлас, его голос звучал устало и необычно мягко. — И не смей говорить, что я не знаю, чего хочу, — ответил Куза, нежно поглаживая Сайласа по затылку. — Я точно этого хотел.