Склизкий Сеннин

Глава 43 - Итак, - сказала я, сидя за столом в своем доме. – Кто может объяснить мне, что здесь произошло, за те полдня пока я отсутствовала? – спросила у людей, что сидели со мной за одним столом. Карин волком смотрела на свою мать и моего ученика, тиская бедного поросенка, что сейчас всем своим видом изображал вселенскую тоску от своего нынешнего положения. Ранмару виновато смотрел в пол, а его глаза обзавелись раскраской, как у панды. Шизуку смотрела куда угодно, но только не на свою дочь. А Шизуне, судя по всему, пыталась выступить послом мира между двумя конфликтующими сторонами, но выходило у нее из рук вон плохо, сейчас у нее тоже самое выражение лица, когда она раньше пыталась отговорить меня от чего-либо. Эх, а ведь стоило только подумать, что жизнь начала налаживаться, как у нас дома случилась какая-то хрень и мне теперь придется разобраться во всем этом, ибо сейчас я даже не вижу проблесков на мирное урегулирование ситуации. Одно хорошо, после возвращения из Шиккоцурин, Цуме дала мне особые духи, что напрочь убивают запах, идущий от моего тела. Нужно, не забыть, попытаться выбить рецептик, ну или можно заняться созданием подобного состава вместе с Кацую, чтобы не быть зависимой от Инузука. Мне слабо верится, что после того, как я поимела Цуме, она никогда не предаст меня, особенно если на одной чаше весов буду я, а на другой благополучие ее клана. - Шизуне? – обратилась к ученице, устав от окружающей меня неловкой атмосферы. И так на сегодня запланировала массу дел, так что тратить время ещё и на это нет ни малейшего желания. - Эм-м, понимаете, Цунаде-сама… - Шизуне начала рассказывать все те события, которые произошли, пока я присутствовала на Собрании Кланов, а после на тренировках с Кацую. - Так, для ясности. Ранмару, из-за приема препарата, теперь у тебя большие трудности с тем, чтобы держать свое хозяйство в состоянии покоя?  - начала задавать вопросы после того, как переварила всю информацию от ученицы. - Х-хай, Цунаде-сама, - кивнул он в ответ, стараясь стать еще меньше, пока я смотрела на него. - Понятно. Шизуку, как я тебя и попросила, ты решила помочь моему ученику с его проблемой, верно? – мой вопрос заставил Карин удивленно уставиться на меня, словно у меня внезапно отросла вторая голова. - Да… - смущенно вильнула она взглядом в сторону. Ками… Значит ебаться с конем и пить его спущенку литрами это нормально, а спалиться за тем, что ты сосешь чей-то член, так все, стала смущенной целочкой, которая узнала о том, что детей не из капусты достают? - Карин, помимо того, как ты застала недавно Ранмару за мастурбацией, - от этих слов он сжался еще сильнее. Глядишь исчезнет без всяких дзюцу. – Ты также застала свою мать за тем, как она орально удовлетворяла его? - Т-так э-это были вы?! – шокировано воскликнула Карин, ткнув в меня указательным пальцем. - Можно сказать и так. Если ты не слушала то, что я говорила ранее, то повторю, у твоей матери из-за непрерывного лечения шиноби Кусы откровенно варварским методом, проблемы с жизненной энергией. И, чтобы исправить их, ей нужно как-то получить эту энергию из вне. Также нельзя забывать про вашу клановую проблему. Ранмару же, после того как он проглотил мазь, заимел проблемы с эрекцией и увеличившимся фаллосом. Не учитывая того, что ему придется заново покупать одежду, или шить ее на заказ чтобы та не стесняла его движений, большая часть его внимания теперь сосредоточена на его пенисе. Вот я и убила двух зайцев одним броском куная. Твоя мама получает лечение, а Ранмару на время избавляется от эрекции. - Но… но… но… - затараторила она в ответ. - Ха-а, Карин, если не с Ранмару, то с кем-нибудь другим, но Шизуку все равно бы пришлось этим заняться. Можешь сама расспросить у нее о будущих проблемах, что тебя ждут, как Узумаки. Думаю, тогда ты поймешь, что я пытаюсь до тебя донести, - устало ответила я. Ксо, еще с Тсую объяснять эту тему, ибо сомневаюсь, что ей кто-то рассказал об этом. - Цунаде-сама, как прошло вчерашнее собрание? – Шизуне как нельзя вовремя решила сменить тему. Хм-м, а я ведь давно никак не хвалила ее. Надо будет исправить это, причем, в ближайшем будущем. - Все прошло замечательно. Помимо того, что меня назначили Ирьенин Ханчо, моя идея с курсами по ирьениндзюцу заинтересовала кланы, пусть и на первое время средства на ее претворение в жизнь будут браться из моего кармана. И самое главное. Шизуку, кланы и Хокаге одобрили право опеки над Тсую. Так что сейчас я собираюсь пойти за ней. - П-правда? - Да. Стала бы я лгать тебе о таком? - Цунаде-нее, могу ли я пойти с тобой? - М-м-м… Нет, не стоит. Я понимаю, что ты хочешь побыстрее встретиться с ней, но будет лучше, если ты приготовишь чего-нибудь очень вкусного к нашему приходу. Как раз объяснишь своей ревнующей дочери об ее ситуации. Шизуне, Ранмару, Тонтон, помогите Шизуку и Карин, пока меня не будет. - Хорошо, Цунаде-сама/Х-хай, Цунаде-сама/*Пуи-Пуи*, - ответили они одновременно. Так, этот вопрос закрыли, уже хорошо. А теперь осталось самое тяжелое за сегодня. Блядская бюрократия…

***

- Идатакима-ас! – радостно воскликнула Тсую, поглощая первую порцию рамена быстрого приготовления. – Интересно, смогу ли я сегодня встретиться с Цунаде-сама? – спросила она в пустоту, смотря на пейзаж за окном. Привычка, что развилась у нее за годы одиночества. Лишь благодаря Хинате-чан и Ируке-сенсею, а также Аяме-нее и старику Теучи она понемногу избавлялась от привычки говорить сама с собой. Тсую до сих пор не могла окончательно поверить, что она встретила своего кумира. Ее теплую улыбку и… - Ксо-о-о, проклятый обезьяной мозг! Нельзя о таком думать! Не дай Ками Цунаде-сама узнает о том, что я сделала на уроке ниндзюцу! – стенала Узумаки, схватившись за голову. - *Тук-тук-тук*, - раздался стук в дверь, пугая будущую Хокаге. - Д-да? – пискнула Тсую. - Тсую-чан, мне нужно кое о чем с тобой поговорить, можешь меня впустить? – услышав голос за дверью, страхи Узумаки вновь захватили разум. Неужели она узнала? Она пришла к ней, чтобы отказать ей в обучении? – Тсую-чан? - А, д-да, сейчас, Цунаде-сама! – воскликнула Узумаки, открывая дверь. - Доброе утро, Тсую-чан, - увидев улыбку женщины, Тсую невольно поплыла. - О-ой, проходите, Цунаде-сама, - опомнившись, она отошла в сторону, чтобы впустить своего кумира внутрь. - Уютненько, - заметила Сенджу, осматривая интерьер квартиры, в которой жила ее подопечная. - С-спасибо, - ответила Тсую, смущенно почесав щеку. – Правда тут больше заслуга Хинаты-чан, она помогла мне с обустройством, когда у меня появились лишние деньги. Так что вас привело ко мне, Цунаде-сама? Неужели вы согласны стать моим Сенсеем? – Узумаки в надежде уставилась на Сенджу, будто с помощью этого ей удастся прочесть мысли Принцессы Слизней. - Можно сказать, итак, но для начала мне нужно присесть, разговор будет достаточно долгим. - Хорошо, пройдемте на кухню, - усадив Сенджу за стол, Узумаки начала хлопотать по кухне. – Так, о чем вы хотите поговорить, Цунаде-сама? – спросила Тсую, поставив перед ней чашку горячего чая, а также вазочку с кондитерскими изделиями, что удалось заполучить благодаря Хинате-чан. - М-м-м, замечательный чай, Тсую-чан, - похвалила Цунаде, пригубив напиток. – А поговорить я хочу о нескольких вещах. Хах, в общем, я хотела бы извиниться перед тобой, - склонила Сенджу голову перед ней. - Ч-ч-чего? – любой на месте Тсую был бы очень удивлен, если бы перед ним извинилась такая личность, как одна из Саннинов Конохи. - Я виновата перед тобой и твоей матерью за то, что покинула Коноху, оставив вас обеих на волю Ками. - М-моей матерью? – Узумаки пыталась узнать хоть что-нибудь о своих родителях, но любые ее попытки пропадали втуне. - Да. Твоя мама, Тсую-чан, моя родственница по бабушке. Ты принадлежишь к клану Узумаки, которые во время своего существования были известны как Алаволосые Дьяволы и были мастерами в фуиндзюцу, кеккай-дзюцу и связанных с ними направлениями. Издревле клан Узумаки разделял отношения с кровью клана Сенджу. Мы поддерживали тесные связи между друг другом. Жена Шодай Хокаге, моего дедушки, была женщиной из клана Узумаки. Ты ведь никогда не задумывалась, почему на жилетах шиноби Конохи имеется знак водоворота? - Н-нет, Цунаде-сама, - ответила Тсую, пытаясь впитать всю информацию, получалось пока что из рук вон плохо. - Мой дедушка таким образом захотел символизировать дружбу с кланом Узумаки, ведь их гербом и являлся знак водоворота. Даже селение Узумаки называлось Узушиогакуре но Сато, что означает Деревня Скрытая в Водовороте. - Эм, а что с ними случилось? – спросила Тсую, до сих пор не веря словам Сенджу. – Подождите, то есть та женщина и ее ребенок, что были с вами в день нашей встречи, тоже из клана Узумаки, как и я? - Да, Шизуку родная сестра твоей матери, так что она твоя тетя, а Карин-чан двоюродная сестра, - от ответа Цунаде, Тсую чувствовала себя так, словно ее огрели по голове чем-то очень тяжелым. – А случилась… Вторая Мировая Война Шиноби. Под ее конец Коноха лишилась союзников в лице Узумаки, а также клана основателя Сенджу. За время войны оба клана оказались на грани исчезновения. - Вы помните мою маму? – спустя некоторое время, Узумаки задала вопрос, наблюдая за меланхоличным выражением лица куноичи. - Да, ты вылитая копия своей матери, Тсую-чан, такая же непоседа, как и она, даже ее словесный тик унаследовала, - ответила Цунаде с грустной улыбкой на лице. – После войны, когда из Сенджу осталась лишь я одна, когда погиб мой жених, я проявила малодушие и просто покинула Коноху, не желая оставаться в месте, которое приносило мне лишь душевную боль. В результате я оставила Мито-обаа-сама и твою маму одних в Конохе, вынуждая Кушину в одиночку пройти путь, по которому сейчас идёшь ты. - О чем вы говорите, даттэбанэ? – спросила Узумаки. Вдруг ей в голову пришла безумная мысль, которую она озвучила. – Это как-то связано с тем, что жители Деревни прогоняют меня ото всюду и испытывают ко мне негативные эмоции? - Эмпатия значит, да? – пробормотала Сенджу. – Скажи, Тсую-чан, знаешь ли ты, кто такие Биджу? – Цунаде задала вопрос, решив начать с небольшой предыстории. - Да, это огромные монстры, что разрушают все вокруг, Кьюби но Йоко напал на Деревню одиннадцать лет назад и унес множество жизней жителей Конохи во время своего буйства. - Но, как ты думаешь, что с ним стало после, как его победили? – спросила Сенджу, смотря в глаза Узумаки. - Эм-м, его убили? – предположила Тсую, ведь если Биджу нет, а Коноха на месте, то шиноби уничтожили Биджу, верно? - Биджу нельзя окончательно убить, Тсую-чан. Если Биджу умирает, то спустя время он воскресает. (П/А: - Обосруто смело может сосать жопу со своими ВНЕЗАПНЫМИ поворотами!). Если бы шиноби убили Биджу, то он бы уже давно воскрес и вновь начал разрушать все в округе, - пояснила Цунаде, прикидывая в уме, какую часть информации стоит поведать своей собеседнице. - Тогда как они его одолели? – Узумаки задала закономерный вопрос, пытаясь понять, как шиноби справились с Хвостатым Зверем. - Если нельзя убить, то можно запечатать. Фуиндзюцу, направление пути шиноби, которыми был известен твой клан, Тсую-чан. Биджу запечатывали в особые сосуды, которые прозвали Джинчурики, чтобы после использовать Биджу, как оружие. - О-о-о… У Конохи есть запечатаный Кьюби? – все-таки Тсую была права. Ее Деревня самая сильная в мире, раз она смогла запечатать такое чудовище. - Да, и он запечатан в тебе, - ответ Сенджу вновь заставил Узумаки пытаться проглотить воздух, ставший чем-то очень твердым. - В-во мне? – с трудом сделав вдох, Тсую переспросила, надеясь, что ей все показалось. - Да. Джинчурики – это не какой-то предмет, а живые люди, в которых запечатывают Хвостатых Зверей.  И из-за это окружающие боятся и ненавидят их, считая, что они это или ослабленные Биджу или из-за того, что Биджу убил дорогих им людей, во время своего буйства. А Джинчурики отвечает закономерной реакцией, получая ненависть окружающих людей, а также Хвостатого Зверя, что видит в нем тюремщика, клетку, закрывающую его путь к свободе. Наша бабушка, твоя мама и теперь ты, носите в своем теле Кьюби. - Н-но зачем?! – воскликнула юная Узумаки. Значит именно поэтому жители боялись и ненавидели ее, а также отовсюду прогоняли? Из-за чертового Биджу? - Как я и говорила ранее, чтобы не дать вырваться Биджу на свободу. А также, чтобы использовать Джинчурики и Биджу, как оружие массового поражения. Почему же эта ноша выпала на твои плечи, а также на плечи твоей матери и бабушки? Потому что вы Узумаки. Знания в фуиндзюцу, мощная телесная энергия, огромная длительность жизни превращает вас в идеальный сосуд для Биджу. - М-можно ли мне от него избавиться? - Если ты хочешь умереть, то можешь попробовать. Извлечение Биджу из Джинчурики приведет к тому, что последний умирает от разрушения всей кейракукей. Единственные, кто могут продержаться некоторое время – это твои соклановцы, Тсую-чан. - И что теперь? – неужели сейчас Тсую будет чувствовать негативные эмоции и от своего кумира из-за чертового Биджу? - По правде говоря, я вернулась в Коноху из-за того, что узнала о том, что у моей сестры есть ребенок, Тсую-чан, - ответила Сенджу, встав со стула и подойдя к Узумаки, встав на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. – Иначе ноги бы моей здесь не было. Я хочу позаботиться о тебе заместо Кушины, а также сделать из тебя не какое-то тупое одноразовое оружие, а сильную куноичи. Чтобы окружающие видели тебя, а не Зверя, что из-за своей силы вызывает у окружающих естественный страх. - Д-даже если в будущем я захочу отомстить жителям Конохи, за то, через что я прошла? - Как образцовый шиноби Конохи, я должна сказать тебе, что они не в чем ни виноваты, но говорить я этого не буду. Тсую-чан, в этом мире есть лишь две неизменные вещи. Первое, в какой-то момент все заканчивается. Второе, единственное, что человек может контролировать, это выбор, который он делает на протяжении всей своей жизни. Вне зависимости от того, что будет в будущем и аукнется ли мне мои действия, но я не собираюсь от тебя отворачиваться за то, что за тебя сделали выбор стать Джинчурики. Я даю тебе свое Слово, что обучу тебя всему, что знаю, даже если в будущем ты захочешь использовать эти знания против меня или Конохи, - от слов Сенджу у Узумаки защипало в глазах и она, не сдержавшись, крепко обняла женщину. – Ну-ну, будет тебе, Тсую-чан, - услышала она голос, наполненный теплом и нежностью, а также то, как ее стиснули в объятиях, давая возможность излить все свои нахлынувшие чувства.