вершина Олимпа

      последние дни Воксу кажутся лучшими с момента его попадания в ад. план по захвату рая идёт полным ходом: оружие создано и проверено в действии, большинство жителей ада поддерживают его. даже большая часть оверлордов на его стороне! конечно, если упустить тот факт, что этому поспособствовали угрозы и манипуляции Вокса.       на войне ведь все способы хороши.       он сидит в кресле и разглядывает статистику, которая только и делает, что радует его цифровой глаз. под его когтями скрипит стеклянный стакан с алкоголем, а в сердце преобладает чувство власти и контроля над всем и всеми.       —как же я... — начинает приятную для себя фразу оверлорд, но его нагло перебивают:       —жалок.       Вокс оборачивается на голос и смотрит озлобленно, замечая недалеко от себя фигуру Аластора, привязанного к стулу. сидит и улыбается, сука.       —ты серьёзно? — злобно усмехается основатель ВоксТека, поднимаясь со своего места, — ты сидишь у меня в плену, пока я захватываю рай. кто из нас ещё жалок?!       —хочешь поговорить о своих достижениях? — риторический вопрос, который заставляет Вокса сомкнуть губы в недовольном оскале, — все эти твои поступки, которыми ты так гордишься, не были бы реализованы без других оверлордов. ты присвоил их работу себе. знаешь, гордиться нечем.       Аластор, привыкший к сидячему положению и отсутствию свободных рук, жестикулирует ногами, продолжает втаптывать бывшего товарища в грязь.       —при жизни я убивал радиоведущих за то, что они пользовались моим приветствием, моими шутками и изюминкой. я убил десяток за меньшую наглость, а ты ей гордишься и считаешь своей победой. признайся уже себе, что ты жалкое подобие лидера, которому таковым стать не светит. тебя слишком легко затмить.       Вокс глючит от ярости, пока губы рогатого грешника растягиваются в садистской улыбке — ещё более широкой и яркой, чем обычно. она выделяется, пока глаза радио-демона скрыты тенью.       —а что мне твои людишки? я веду за собой целый ад. я начал войну, и я в ней выиграю. Я и никто другой! — с трудом выуживает изо рта Вокс и приближается к пленному до предела, впиваясь когтями в подлокотники, — ты в моей власти, олень. я могу сделать всё, что пожелаю. твое дело лишь терпеть и ждать, когда мне надоест. не тебе говорить о жалости.       в подтверждение своих слов он хватает Аластора за подбородок, поднимая его лицо на себя. щеки прижались к носу, улыбка собралась в неестественном положении от чужих пальцев. Теле-демон пару раз дергает его голову в разные стороны, прежде чем отпустить.       —ты хочешь быть на вершине Олимпа. ползешь в гору, хватаясь за острые выступы, стираешь ладони и колени в кровь. тебе вечно помогают, подают руку и ведут по лёгкому пути. ты жаждешь достичь цели, попасть на самую вершину и сбросить оттуда всех, кто вел тебя по протоптанной дорожке. но тебе там не бывать, — метафорично тараторит радио-демон, сузив глаза от удовольствия. слова, которые он произносит, ласкают его уши, ведь ничего не может быть лучше, чем унижение этого блядского телевизора. его лицо, что пытается не показывать обиды. ответы, которые изо всех сил стараются опровергнуть простые истины. Аластор глаголит правду, а Вокс — свою слабость.       —не смей продолжать, сукин ты сын! — практически рычит Вокс, сжимая ладони в кулаки. он видит по глазам, что Аластор желает продолжить свой рассказ.       —уже понял, что не заткнёшь меня? — насмехается радио-демон, показывая зубы. — так я продолжу. ты упадешь в самый низ, и никто больше не протянет тебе руку помощи. останешься валяться в снежной пустоши и замерзать от собственной бесполезности. ты настолько ничтожен, что не можешь контролировать ничего.       —я держу под контролем весь ад! — выкрикивает Вокс и хватает Аластора за шею, сжимая ее под своим натиском гнева. — все грешники зависимы от меня.       —не смеши, — Аластор и вида не подает, что кислорода ему не хватает. лишь слегка отталкивает Вокса от себя ногой, что, естественно, не меняет их положения, — это ты зависишь от их одобрения, тебе оно нужно. ты всегда был таким, Винсент.       настоящее имя вывело Вокса из строя. его экран моргнул несколько раз, перегружаясь от спектра эмоций. слышать это имя из уст Аластора было пыткой. настоящей, безжалостной пыткой!       —заткни свой рот! — в порыве ярости выходит из динамиков Вокса с явными помехами. он хватает Ала за уши, как уже делал пару дней назад, и пускает по ним ток. Аластор не издает ни звука, но в глазах видна прикрытая уверенностью агония. шоковая терапия ему явно не по душе.       зато как хорошо она выпускает пар из Вокса. пару секунд он пускает заряд по всему телу радио-демона, заставляя того содрогаться. остановившись, демон грубо отпускает его, поправляя одежду на себе.       —ты не изменился, — медленно, приглушённо, в шуме радиопомех проносится по комнате фраза. Вокс снова замирает, вслушиваясь в каждое слово, — всё такой же наивный и бесполезный грешник, нуждающийся в чьей-то помощи.       —считаешь себя самым умным? — брезгливо спрашивает теле-демон, смотря на Аластора с надменностью. он старается подавить его нутро всё это время. и он уверен — у него это выйдет. и неважно, сколько ещё времени должно для этого пройти.       —ум приходит с опытом. я усваивал уроки жизни моментально, зная, какие последствия будут за каждым действием, разглядывал сущности людей, — спокойно твердит Ал, словно минуту назад не искрился, — а ты вечно наступаешь на одни и те же грабли, надеясь, что исход изменится. так что умнее тебя буду, Винсент.       —с опытом, говоришь? — цепляется Вокс, пока на его мониторе растекается улыбка. — знаю я одну сферу, где опыта я набрался всяко больше тебя. есть догадки, Ал?       —имеешь в виду свои плотские утехи, которые ты заставил меня лицезреть? — вопрос остаётся без ответа, но он там и не нужен. оба знают, что догадка верна. — явно не то, что может пригодиться в жизни. это слабость — эмоциональная и физическая.       —спасибо за твои разглагольства, Аластор, — ухмыляется Вокс, снова ставит руки на бедные подлокотники кресла, чтобы приблизиться к лицу пленного вплотную. — найти твои слабости входило в мои планы. этим и займусь, пожалуй.       путы, в которых находился Аластор, освободили его тело. правда, ненадолго. провода скрутили его конечности, отбрасывая податливое тело на рабочий стол Вокса. плечи радио-демона дёрнулись от удара поясницей об твердую столешницу.       —всегда интересовался одной деталью. ты же не так непредсказуем, как желаешь казаться, — показывая свое величие, медленными и уверенными шагами теле-демон направляется в сторону своего недруга. стоит же пользоваться данной ему безнаказанностью, — твои уши всегда говорят за тебя, а если ещё и...       —решил проверить достоверность своей глупой и несуразной шутки? — спрашивает Ал, наклоняя голову набок.       —догадливый, Бемби, — искрится от предвкушения Вокс и за считанные шаги подходит вплотную к столу, цепляясь кончиками пальцев за брюки Аластора. по сведенным к переносице бровям было ясно, что Алу эта идея не симпатизировала, но он молчит и не дёргается.       брюки медленно снимают, открывая худощавые ноги, слегка покрытые пушком. Вокс показательно, с небрежностью отбрасывает элемент одежды в сторону, зная трепетное отношение Аластора к своей одежде. смотрит на его выражение лица, выражающее недовольство, и расплывается в ухмылке.       провода ловко переворачивают демона на живот. Вокс чуть не заискрился от представшей перед ним картины: слегка задравшаяся рубашка открывает тонкую и отчётливую талию, аккуратные бёдра прижатые друг к другу, а задницу оленя прикрывает небольшой хвост. от смущения он старался скрыть бёдра, прижавшись к ним вплотную.       —прекрасное зрелище, — с лёгким глюком озвучивает Вокс, слегка дотрагиваясь ладонью до правой ноги. — знаешь, у Вала фетиш на хвосты. может, отправить тебя к нему в студию на денёк? твой живой хвостик явно его впечатлит.       секундная пауза не была чем-то особенным. ровно до того момента, пока ее не прервал смешок.       —так вот что он пытался найти перед тем, как трахнуть твою задницу, — смеётся радио-демон. его плечи и грудь дёргаются от сокращений, пока он пытается сдержаться, чтобы в голос не заржать, — стараешься подходить его стандартам? Вокс, ты безнадёжен!       смех и слова Аластора ввели теле-демона в ступор, экран покрылся голубым румянцем. вот уж действительно догадливый сучара!       —что, кто-то успел посвятить в прелести сексуального контакта, да? — спрашивает Вокс, пытаясь отвлечь внимание от этой унизительной детали его личной жизни, — так и знал, что ты та ещё шлюха.       —с порноактером в одном помещении и не таких знаний наберёшься. тебе ли не знать, Вокс? — продолжает смеяться Ал, поворачивая голову в сторону демона.       —хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, Аластор, — констатирует Винсент и хватает хвост у основания, дёргая его на себя. спина радио-демона дёрнулась, смех резко угас.       Ал отворачивается от Вокса, прикрывая глаза. никогда не любил эту часть своей адской физиологии. она слишком бесполезна и неконтролируема, чем и раздражает своего хозяина.       —а чего мы дёргаемся, Аластор? неужели не нравится? — издевается Вокс и отпускает хвост, поглаживая его. — такое чувствительное место. неужели никто за 70 лет не смог обуздать его?       Аластор смотрит на пол, где его тень мимично смеётся над ним. глаза почернели, раскрывая свое демоническое обличие. этого хватило, чтобы избавиться от навязчивого силуэта.       —невозможно приручить то, что не поддается даже своему хозяину, — отвечает олень, расправляя плечи. он старался найти для себя положение поудобнее, но тщетно — так или иначе каждая часть его тела наравила заныть от статичного положение на твердой поверхности стола, — так что можешь даже не мечтать о том, что у тебя это получится. хотя, в этом даже сомневаться не стоит — твои мечты всегда оставались несбыточными.       —а вот тут ты проебался, друг мой, — ухмыляется Теле-демон, шумно расстегивая ширинку, — прямо сейчас исполняется моя давняя мечта: выебать дурь из твоей занозчивой головешки. практически век я грезил об этом, и вот оно — сам Аластор лежит передо мной, виляет хвостом и ждёт, когда в него всунут хер.       и Ала вновь на смешок пробивает. он сам толком не понял, почему. хотя он не сильно удивился сказанному давним знакомым: ещё давно радио-демон понял, что вдохновение — штука многогранная. и какое "вдохновение" в нем видел Винсент остаётся загадкой до сих пор.       да и не то чтобы Аластор хотел это знать.       —спешу тебя огорчить, но твоё приукрашивание действительности даже пугает, — отмечает Аластор ровным тоном, пока к нему не прикасается когтистая рука Вокса, — весь этот спектакль — последнее, в чем я хотел бы участвовать.       —о, я знаю, Бемби, — смеётся демон, поглаживая бедра пленного, — если бы не сделка, я был бы мертв уже не единожды за каждое прикосновение, но сейчас я могу делать всё. всё, что взбредёт мне в голову.       «к сожалению.»       эта мысль пролетает в ушастой голове Аластора, ускользает куда-то, но далеко не уходит. демон знает, что вернётся к ней ещё не раз за ближайшее время. вернётся, но позже.       а сейчас его мысли опустошаются из-за холодных прикосновений когтистых лап Вокса. неприятное ощущение заставляет шерсть встать дыбом и кожу покрыться мурашками.       но приходится смириться, ведь теле-демон прав: при других обстоятельствах он давно бы уже захлёбывался собственной кровью и слюнями, лежал бы с переломанными костями и разбитым к хуям экраном. но сделка не даёт Аластору возможности противиться чужой воле.       ситуация неприятная, но награда впоследствии стоит того. Аластор держит эту мысль в голове и прокручивает раз за разом, чтобы хоть чем-то себя занять.       —а чего ж мы молчим, дорогой мой? неужели твоя красноречивость покинула тебя или я прижег тебе язык? — с насмешкой интересуется Винсент, открывая шкафчик внутри стола. всякие побрякушки по типу защиты и смазки, кажется, были везде. Вал раскидал их повсюду, чтобы при любых обстоятельствах они были под рукой.       —интересно слушать, как ты в очередной раз показываешь свою одержимость моей особой, — перемешивал с тяжелым воздухом звуки Аластор, стараясь собрать из них что-то членораздельное, — даже приятно, в какой-то мере, но твоя навязчивость всё портит. чрезмерное внимание отталкивает.       Вокс на секунду пожалел, что добровольно позволил Аластору сказать ещё какое-либо слово в свою сторону. секунда прошла, и Винсент решил действовать.       провода снова меняют положение Аластора, после чего теле-демон кладет ладонь на чужую грудь, прижимая вплотную к столешнице. от этого из лёгких Ала пропали остатки воздуха, дышать стало ещё труднее, чем изначально. волосы распались на локоны и хаотично легли на стол, уши поджались к вискам.       —дьявол, — слетает с губ Вокса, пока он распределяет лубрикант по члену с характерным хлюпающим звуком. — твой облик тебе к лицу. вылитый оленёнок.       —я бы сказал что-то в ответ, но не думаю, что ходить с плазмой вместо бошки очень удобно, — усмехается Ал и растягивает улыбку шире, только вот недолго: его промежности коснулись пальцы, смоченные холодной жидкостью, отчего всё тело пробила дрожь.       —а я думаю, что тебе все таки стоит закрыть свой поганый рот, — грубит Вокс и проталкивает палец в чужое нутро, заставляя оверлорда содрагаться от незнакомых, чуждых ему ощущений, — я заставлю запомнить каждое мгновение, когда я властвую над тобой. как проникаю в тебя, трогаю в тех местах, что не открыты для чужих глаз, как оставляю на память метки принадлежности. я присвою твое тело себе полностью, и знаю, что никому более такое не удастся.       Аластор прикрыл глаза, на несколько секунд исчезая из собственной головы. чужие слова синтезировались в белый шум, практически неясный для радио-демона.       одно ему ясно точно — его хотят унизить, прогнуть под свою натуру, как и всегда, как при каждой их стычке. несмотря на самое уязвимое положение, которое только можно придумать, нужно сохранять лицо и самообладание.       Аластор держится за трезвый анализ ситуации, в которой он оказался, чтобы не поддаваться давно зарытым в сердце эмоциям. это оставляет его на плаву, хоть внутри горит синим пламенем злоба и желание оторвать теле-демону руки, обмотать его собственными проводами, чтобы придушить в самых жестоких муках.       —слишком самонадеянно, Винсент, — в перемешку с помехами гудит Ал, чувствуя как внутри него двигаются чужие пальцы. омерзительно. — моё тело принадлежит только мне, что бы ты не сделал.       —как-то не сходится твоя сказочка, ушастый, — скалится Вокс, самодовольно возвышается над фигурой своего пленного и ускоряет темп движения. — разве не ты сказал мне, что не можешь совладать с собственным телом?       Аластор старается сформулировать ответ, который в полной мере зачеркнет эту мысль в голове телевизора, но не успевает. Вокс положил ладонь ему на голову, нащупал основание уха и стал гладить, ощупывать, расчёсывать, отчего непослушная часть тела таяла, поддавалась на чужие касания.       в этот момент Аластор всерьез задумался о том, чтобы лично оторвать себе уши с хвостом и сожрать на завтрак. невыносимо чувствовать, что твое же тело не поддается на команды, а у Ала большими кричащими буквами написано в голове: "угомони это! угомони-угомони-угомони!!!"       —смотри, какой же ты нежный, — смеётся Вокс и размашисто проходится языком по ушной раковине, отчего кончики ушей начало потряхивать. — твое нутро говорит за тебя — не так уж ты и бесчувственный кусок говна, которым пытаешься казаться. тебе это даже идёт.       у Вокса стоит, член призывно ноет и просит обратить внимание на себя, но демон сильно занят унижением и подготовкой своей миленькой жертвы, которая сводит его с ума уже несколько десятков лет.       и, слава Люциферу, глаза не верят в то, что видят. платы внутри него скоро перегреются от вида давнего врага, что у Вокса из головы не вылазит. он сейчас такой открытый, чувствительный, каким его не увидит больше никто.       «никто.»       это слово повторяется неоднократно внутри, чем тешит самолюбие теле-демона. он смотрит, рассматривает, разглядывает, всматривается в каждую деталь, чтобы запечатлеть это и смотреть в своей памяти сотни раз на дню.       —у всего есть последствия. может, внешне ты и раскусил барьер моего контроля, — приходится признать, потому что невозможно скрывать очевидные факты, — но внутри тебе не добраться до меня. ты не доберешься до глубин, останешься на поверхности. и поверь, когда ты проебешься — я напомню тебе обо всем.       —вау, пошли угрозы, — наигранно удивляется Вокс и вынимает пальцы из нутра надоедливого оленя, принимаясь лёгкими движениями ласкать жаждющий касаний органа, параллельно распределяя лубрикант, — твои слова — дешёвка. так что оставь их себе в качестве утешения.       Винсент пристраивается ближе к обнажённому радио-демону, расставляет руки по бокам от его головы и смотрит прямо в глаза, наполненные неоднозначными эмоциями. теле-демон видит в них огонек слепой ярости, прыгающий с зрачка на радужку.       —ты всегда внимаешь каждое мной сказанное слово, желаешь услышать одобрение и признание. всегда хотел, хочешь и будешь хотеть, Винсент, — загадочно растягивает Ал, сохраняя напряжённый зрительный контакт, — но ты можешь утешать себя сколько угодно. я с удовольствием понаблюдаю за этим со стороны.       вместо ответа в плечи Аластора чуть ли не вгрызались зубами, оставляя заметный след. демон проглотил крик, зажмурившись. неприятная экзекуция.       и плавая в море неприятных ощущений, ударивших в голову Ала, он чувствует резкий толчок — Вокс вошёл резко, грубо, не желая больше терять времени на какую-либо подготовку. глаза горят от возбуждения, плазма иногда раздается помехами и глюками, руки практически ввонзаются в мягкие бедра пленного.       Вокс двигается быстро, безумно, желая наконец-то достигнуть апогея. хотя, не будь он так возбужден, растянул этот момент на целую вечность, лишь бы он не кончался.       звуки шлепков прерывают неловкую, скромную тишину, поддавая всё вокруг разврату. воздух горячий, пылкий, всё вокруг словно нагрелось от двух совокупляющихся тел.       триумф, победа, вершина! Вокс достиг её, дождался мести, которая в данный момент приносит ему целый калейдоскоп удовольствия. мягкие стенки сжимаются вокруг него, а Аластор молчит.       это даже подозрительно...       Аластор лежит и лыбится, привстав на локтях. смотрит на лицо давнего врага. в нем не видно даже неприязни к процессу. он заинтересованно наблюдает за действиями, которые Винсент совершает над ним, молчит и продолжает, блять, улыбаться.       «да что с ним не так?» — мелькает в голове Вокса, хотя... это сейчас так неважно. малая деталь, которая не отменяет того, что он получил власть, опустил Аластора в грязь лицом. опустил же?       Вокс замечает, что член Аластора никак не реагировал на всё происходящее — радио-демону откровенно похуй на то, что его трахают. неудивительный факт, который хотелось бы исправить.       но, как говорит Вал: "если процесс не даёт удовольствия — заставь получить его чем-то извне". именно потому большинство шлюх в его студии баловались наркотиками. Валентино пичкал их таблетками, чтобы они могли долго работать.       возбуждение — это чувство. можно либо вызвать, либо заставить появиться. ни одно, ни другое не подходило теле-демону. это его ненадолго озадачило.       он витал в своих мыслях какое-то время, пока Аластор не решил прервать громкую тишину:       —ты так и не понял, да? — спрашивает демон и ухмыляется. как бы трудно не было разобрать значение улыбки Ала, Вокс знал каждую наизусть. — не понял, что проебался?       —в каком смысле? ты вообще понимаешь, что происходит? — спрашивает теле-демон и слегка замедляется, чтобы всецело уловить суть того, что ему пытаются донести.       —это ты, походу, не понимаешь, Винсент, — тараторит Аластор и поднимает руку, чтобы аккуратно провести по раме телевизора. — секс — слабость, физическая и эмоциональная. одно вытекает из другого. и, знаешь, я до последнего думал, что ты не настолько глуп. но ты в очередной раз проиграл, увы и ах. а сколько же надежд и амбиций было...       Аластор не скрывает своего довольного оскала, смотрит прямо в глаза, пока Вокс в протест ускоряет темп толчков. Ал на это лишь брови хмурит, ему приятного мало.       —показал все свои слабости мне, поддался искушению. думаешь, это то, чего ты добивался? — вопрос врезался в уши, заставил вздрогнуть, будто вместо речи радио-демона его заставили слушать шабуршание непопласта. — Винсент, твоя попытка повыебываться передо мной кончилась крахом. признай, ты слишком слаб, чтобы пытаться тягаться со мной.       Вокс слушает и понимает, что его наглым образом обманули, повернули все его действия против него самого же! и он осознает это лишь сейчас, когда почти вскарабкался на пик высокой горы своего эпогея.       а ещё невыносимее становится от факта того, что унизительные слова радио-демона доводят его до конца, будоражат и заводят не меньше его узкой девственной дырки.       Вокс кончает, останавливаясь внутри демона. ему в самое ухо констатируют:       —жалкий.       теле-демон замер и пытался полностью переварить сказанные ему слова. голова нагрелась до предела, глаза бегали из стороны в сторону в попытке скрыться от безумно уебищного провала.       только вот "идиллию" двух оверлордов прерывают громкие крики Вала, доносящиеся из коридора.       —Hijo de puta, Vox, ¡¿por qué carajo no te he contactado en tres horas, perra?! ¿Qué carajo estás,— тараторит на родном языке Вал, резко раскрывая двери комнаты. рядом с ним, что не удивительно, стояла занятая гаджетов вельвет, — haciendo?...       Аластор пользуется отвлеченностью Вокса и точным ударом ноги попадает в плазму теле-демона, разбивая ее, как недавно это сделал другой оверлорд. Винсент отшатнулся и упал на пол, пока его друзья наблюдали за этой картиной.       Ал поднялся со стола и по щелчку пальца оказался в своей одежде, аккуратными движениями ладоней поправляя пиджак на груди. Вал засмотрелся заинтересованно.       —хороший мальчик, — себе под нос говорит Вал, озвучивая свои мысли, а далее адресует уже радио-демону, — Аластор, дорогуша, может всё-таки...       —можешь не продолжать. я всё равно скажу "нет".       и пока Вокс издает кривые хрипы и глючит из-за неисправности системы, на лицах остальных присутствующих улыбки. разные, но настоящие.