Конец телеэфира

Тишина. Холодная и отталкивающая она была подобна зыбучему омуту, что медленно разъедает душу. Вокс не привык к ней. Его голос, звучащий из каждого телеэкрана в кругу гордыни, всегда отгонял её прочь. Теперь же он не слышал ничего. Он хотел возмутиться, но вместо этого выдавил из себя лишь звук помех. Собственный голос почему-то его не слушался. Он попытался встать, но так и не смог – ноги и руки были скованы друг с другом чем-то, что Воксу не удалось в итоге сломать. Полный непонимания и злости он стал прокручивать в голове события минувшего дня, что мелькали один за другим на его экране. Падение райского щита, драка с оленем и... ничего. Он помнил каждый ненавистный взгляд, брошенный на него радиодемоном, каждую пресловутую натянутую улыбку. А главное, его шоу, которое он разыгрывал изо дня в день, не прекращавшееся ни на минуту, в студии и за её пределами, и подошедшее к концу. К концу, который могли лицезреть все, кто наблюдал за их битвой. Он чувствовал это ещё тогда, когда сорвался, хоть и боялся признать. Всё из-за Него. Стоило только подумать о Нём, как по телу пробежало волной электричество, пробудив от подобия сна. Только, открыв глаза, он ничего не увидел. Лишь что-то горело вдали, позволив различить сетку ткани, покрывающую всю его голову. Где он находился? И как он сюда попал? Вокс проматывал запечатлевшиеся в памяти кадры один за другим. Проскользнули лишь обрывки того, как рука в красном пиджаке куда-то тащила его за ногу. Механическое сердце пронзило как электрошоком. Неужели он?.. – Доброе утро, Вокс. Я всё жду, когда же ты подашь голос. Я же вижу, что ты очнулся. – Знакомый голос, вырвавший из омута тишины, потрескивал старым радио и шёл отовсюду. Пиксельные зубы сжались, норовив сломать друг друга. – Что же ты молчишь? Скажи хоть слово. – Вобрав в лёгкие побольше воздуха, он чуть ли не закричал. Но вместо слов вырвался лишь шум от потерянного сигнала. – Что такое? Не можешь? Радиодемон засмеялся, резко стянув с него мешок. Вокс ненароком прищурился от красноватого света, а когда глаза привыкли, огляделся. Первое, что он увидел: свои руки, переплетенные друг с другом пальцами и окровавленные, закованные в обычный, успевший заржаветь металл. Он поднял голову. Хоть и вокруг царил полумрак, перед ним в нескольких шагах горели красные лампы, освещавшие балкон, переоборудованный в радиорубку. Из её динамиков доносился едва слышный шум, что всё время менялся, будто скакал с волны на волну. На стенах возле алтарей с черепами, где горели почти потухшие свечи на неизвестных символах, отпечатались следы прошлых убийств в виде не оттираемых пятен крови. Посреди же рубки сидел Он в своём кресле и улыбался. – Иногда полезно копаться в телевизорах и перерезать провода. - улыбнулся он шире. Вокс же, прислушавшись ко внутренним ощущениям, неисправностей не обнаружил. Однако при очередной попытке заговорить, кроме белого шума, его динамики ничего не издали. Ему пришлось перезагрузиться, погасив экран на долю секунды. – Где, блять, мы находимся? Куда ты меня притащил?! – спросил Вокс дребезжащим от помех голосом. Аластор же, прищурившись, перекинул ногу на ногу, постукивая пальцами по своему микрофону на посохе. – О-о, не беспокойся об этом. Мы в всего лишь моём логове, где я коротал семь долгих лет. – Встав со своего кресла, он прошёл мимо Вокса и, загремев чем-то железным, вернулся с инструментным столиком. Острые, но ржавые, покрытые засохшей грязью ножи слегка поблескивали в кровавом свете. Пока Вокс рассмотривал каждый из них, экран его медленно потухал, в то время как радиодемон жалел лишь об одном. Радио не сможет передать в полной мере всё то отчаяние, что читалось в его глазах. – Теперь, когда... некоторые обстоятельства благоприятно сложились, я готов вернуться в игру. Но в этот раз по-настоящему. И для этого мне нужно запустить мою давнюю программу, к которой я столько лет не возвращался. Мою трансляцию криков. И начну я её с человека, который успел насолить всему аду. Догадываешься, о ком я говорю? – Улыбка его стала шире. Казалось, у него вот-вот порвётся рот. То удовольствие, с которым он смаковал свои озвучиваемые мысли, не поддавалось описанию. Почему он всё разрушил? – Вокс только об этом и думал. Ведь именно он положил начало их вражде. Если бы тогда, в баре, сидя за дружеской беседой, Аластор согласился, всё было бы иначе. Однако ничего исправить уже было нельзя. – Да начнётся эфир! – скорее себе сказал радиодемон, настроив нужную волну. Из всех радиоприёмников в Пентаграмм-сити зазвучал приглушенный шум. Грешники, что проходили мимо, стали интересоваться происходящими помехами, ведь помнили они, что именно с этого начиналось восхождение загадочной фигуры – радиодемона. – Приготовься, – Аластор повернулся к нему с горящими от предвкушения глазами, – ибо скоро все услышат, как должен звучать ужас. Залившись смехом, он в мгновение ока схватил за тв-голового рукой, держащей микрофон, и провел кончиком ножа по экрану. Из радио донесся скрип стекла, от которого вяли уши. Вокс скривился от боли, впившись стальными когтями в руки, но не издал ни звука. Ещё чуть-чуть и его экран бы треснул, не выдержав силы, с которой Аластор вдавил в него тупое лезвие. – Что такое? Недостаточно больно? Вокс промолчал, и взглядом не удостоив радиодемона. Он уже был на дне. Его голос на паршивом радио, что дойдет до некогда почитавшей его публики, только утвердило бы его положение, пробив тем самым дно второе. Поэтому он выдохнул лишь когда от его лица убрали орудие. – Хм-м. Нужно что-то посерьезней. – усмехнулся Аластор, взяв за руку. Вокс не мог смотреть без слез на то, как его ладонь, ту самую, что он когда-то протянул оленю, раскалывается от ножа. Как рвутся и искрятся внутри неё провода. Одну слезу он всё же не удержал. Она потекла по экрану, скрывшись в царапине, отчего неприятно защипало. Тот же всё не унимался, всаживая лезвие всё глубже, разрезая ладонь вдоль, – Criez, allez. Criez! Когда и это не заставило Вокса проронить ни слова, Аластор резко выдернул нож из его руки, презрительно глянув на своего пленника. – Ты не сможешь молчать вечно. Ну же, порадуй слушателей, как ты обычно и любишь это делать. Иначе... – Свет в рубке потускнел, а радиостанция стала воспроизводить помехи. Он, ухватившись за верхнюю часть корпуса его головы, с силой дернул вниз, заставив Вокса посмотреть в свои почерневшие от злости глаза, – я выдавлю из тебя крик. Буду выдавливать до тех пор, пока ты не охрипнешь. Жёлтая ухмылка чуть ли не светила в темноте острыми зубами, когда охваченные зеленым свечением щупальца, появившиеся из неоткуда, сжали шею и поползли по телу, сдавливая его всё сильней. Дышать становилось всё тяжелей. Под давлением трескался корпус. Однако его молчание ничто не нарушило. Более того, он даже успевал думать, чтоб отвлечься от происходящего. После всего пережитого он вдруг понял, что вся та накопившаяся ненависть куда-то исчезла. Вокс не ощущал ничего, кроме боли, физической, что пронзала всё его тело, и моральной, что покоилась в нём уже очень давно под толстым слоем обиды и злобы, медленно убивая его изнутри, как загноившаяся рана. Теперь же этот гной, отравлявший его нутро, куда-то подевался. Не выплеснулся ли он в разгар их битвы, когда он в порыве подавляемых столько лет эмоций чуть не уничтожил город? В глазах понемногу мутнело, а внутренности надламывались один за другим. Скоро от его тела ничего не останется, кроме деформированного металла, осколков плат, погнутых проводов и самого телевизора. Вокс был готов к этому. Он зажмурился еще сильней, зная, что вот-вот хрустнет шея и его голова упадет на пол. От кислородного голодания стало двоиться и расплываться в глазах. В голове проносились уже не мысли, а образы, тени минувших дней. Не тех, когда он измывался над плененным Аластором, не тех, когда тот отвернулся от него. То были светлые деньки, где Вокс только начинал вводить телевидение в адскую культуру развлечений. Тогда-то он и познакомился с Ним. Галантный, амбициозный радиоведущий и кошмар всех грешников в одном лице, он попивал сазерак в баре, откуда сбежали все его постояльцы, едва его заприметив. Вокс был тоже наслышан об Аласторе благодаря радиоэфирам и прохожим, его обсуждавшим. Его как только не называли, однако посыл оставался одним и тем же: он настоящее чудовище, зло во плоти даже по меркам отъявленных головорезов. Но для Вокса тот был не злом, а шансом возвыситься вновь. Втираться в доверие к статусным людям у него получалось отменно, так что он был готов поставить на кон даже свою жизнь. И он рискнул, незаметно подсев к радиодемону и после заведя разговор, что, на его удивление, оказался приятным. Так началось их общение. Так впервые его цель достигнуть вершины стала отодвигаться на второй план. Ещё немного, и он провалится во тьму. Только вот в планы радиодемона не входило добить его так просто. Разрушать Вокса до конца он не стал, отпустив до того, как его тело распадется. Тот, когда щупальцы исчезли, полетел вниз и чуть не упал "лицом" на пол, повиснув в паре сантиметров над землей – каркас не успел ещё выйти из строя, понял он, и не давал сгибаться его телу там, где не положено. Руки ему боле не подчинялись. Искореженные и изогнутые они повисли на его плечах словно кукольные. – Это мимолетное могущество так подействовало? Ты одновременно и не смирился со своей судьбой, и не пытаешься сбежать. Или без опоры Ви и зрителей ты ослаб настолько, что стал ни на что не годным, а? Даже цепи разорвать не в силах? Днем раньше его бы не просто задели слова Аластора, а оскорбили и вывели из себя. Но сейчас, находясь в столь незавидном и уязвимом положении, они его никак не задевали. Его шоу давно завершилось. Он больше не мог и не хотел притворяться. Не перед ним. – Т-ты не смо-ожешь мен-ня слом-мать. – только и смог сказать он лагающими динамиками, едва ли достоверно передававшими голос и меняющими его звучание. – Твои выпадающие запчасти говорят об обратном. Что касается духа, я и не таких ломал. Это вопрос времени. Он зажмурился, кривясь от того, что действительно собирался сделать. – Те-ебе не уд-дастся. Не снов-ва. Открыть глаза Вокс так и не решился, пока не услышал помехи. Те самые, ранее знаменовавшие конец кровавого радиоэфира. Молчание, казалось, длилось вечно, электроразрядами отзываясь в контроллере. – Ты правда хочешь об этом поговорить? Не успел Вокс даже глаз открыть, как почувствовал удар в грудь, отправивший его в стену. Связанные цепью ноги так и не смогли удержать и впечатались коленями в пол. Ожидая следующего удара, он огляделся, но ничего увидеть не смог, кроме тускло мерцающей лампы у радиорубки, пока из толщи тьмы не показались красные злые глаза и знакомая, мозолившая раньше глаза улыбка. Лицо то и дело мигала в унисон с помехами, медленно приближаясь. В радио помимо белого шума, зазвучал голос. – Ты сам виноват в произошедшем. Если бы только ты не назвался моим!.. – Лицо замерло, но вскоре продолжило приближаться, – Как я и говорил, в аду нет друзей. Никого, кому бы ты мог доверять. И до тебя давно должно было дойти почему, Винсент. Экран, чрез который проступила слеза, треснул, корпус помялся под чужими пальцами, сжимавшими всё сильней. Он смотрел на радиодемона, чувствуя доводящее до потемнения в глазах дежавю. Только теперь отмалчиваться он не собирался. – Ты ошиб-баешься, уб-блюдок. Я был друг-гом тебе! Если бы только н-не я один так считал... – слёзы покатились по экрану. Вокс хотел их вытереть, но вспомнил о сломанных руках, когда те заискрились, – Делай со мной, что хочешь, но знай: мои намерения были ис-скренними. Впервые в ж-жизни и после неё. – Я знаю. – Раздраженно ответил он, выделив каждое слово. Вокса будто водой окатило. Экран его потемнел, и из него теперь зыркал лишь одно белое око. Зыркало прямо на радиодемона, не отводя взора. Но Аластора это не смутило, – И я хотел лишить тебя этой слабости, но ты так и не понял этого. Не захотел в итоге оставить меня в прошлом. Я причинял тебе боль, но ты всё равно продолжал за меня держаться. На это так смешно было смотреть. И так... Агх! Ты!.. Ты всё испортил! – Он улыбался, но улыбка та не походила на другие. От неё на лице было только натянутая в её виде кожа, однако мышцы под ней выражали вовсе не улыбку. Аластор отпустил его голову так же резко, как схватил, – Конец веселью. Ты доволен? Вокс молчал. Дар речи покинул его окончательно, когда расплавились динамики. Аластор же, достав сигареты, поднес одну из них к искрящимся проводам и, сделав глубокую затяжку, выдохнул дым в его лицо, только Вокс как будто этого и не замечал, продолжая сверлить его взглядом. Дым успокоил его, напряжение спало с его плеч, а ухмылка вновь стала прежней. Ритмично протукивая коготком по треснувшему экрану в такт лишь ему известной мелодии, Аластор спокойно произнес: – За всё, что ты сделал, я бы мог пытать тебя до тех пор, пока ты сам не предложишь свою душу. Однако я бы никогда её не забрал. – Он выдержал паузу. Не для себя, а чтоб его слушатель успел осмыслить сказанное, – Потому что она мне не нужна. Ты. Мне. Не. Нужен. – каждое слово он простукивал, будто надеясь вбить её суть в голову Вокса. И, когда тот вышел из подобия транса, когда глаз его дернулся, выразив эмоции, что радиодемон терпеть не может, Аластор схватил его за цепи на руках, потащив в радиорубку. Щелчком пальцев он открыл нараспашку окно. Всё произошло слишком быстро, Вокс даже не успел моргнуть, как оказался подвешенным за собственные оковы, которые покоились в руке Аластора. Внизу не было ни души. Только этажей десять отделяли Вокса от асфальта. Звуки оживленного города не раздавались по округе, померкнув в тишине. – Спустись уже с небес на землю, Икар. Хватит витать в облаках. Его рука сжалась. Послышался лязг металла, что тут же раскололся, выпав из его ладони. Некогда сковывающие цепи летели вместе с ним, не поспевая. Он непроизвольно чуть не протянул руку, в надежде ухватиться за несостоявшегося друга. Она лишь заискрилась, не поддавшись, пока алые глаза, пылавшие в ночи, всё удалялись, вскоре и вовсе растворившись в тени. Громкий удар нарушил городской покой. Асфальт пошёл трещинами вокруг окончательно разбитого тела Вокса. Ни одна частичка не шевелилась боле по его воле – он был заперт в железном сосуде без возможности его покинуть и вынужден смотреть на заросший трещинами красно-кирпичный дом, с которого и был сброшен. Он бы и лежал там целыми часами, окруженный безлюдными улочками, если бы не звук хрустящих камешков, попавших под шины, что замолк около антенн. Из чёрного лимузина, что чуть не наехал на его голову, выпархнул Валентино с явным намерением скорее поднять своего партнера по бизнесу, но, замешкавшись, обиженно скрестил руки на груди. – Мы все окрестности прочесали, а ты вон где разлегся. Выглядишь слегка... помятым. Это Он сделал, да? – Ответом ему было дребезжание неисправных динамиков и жалкие попытки Вокса сесть. – Паскуда. Но и ты ничем не лучше. Но ничего, у тебя теперь будет много времени подумать над своим поведением. Аккуратно взяв его на руки, Валентино уложил Вокса на свои колени на заднем сидении, чтоб тот не свалился по дороге до башни, велев водителю тронуться.