Вдвоём наедине

      Вечер опустился на город почти незаметно для Лоуин. Солнце догорающего дня давно скрылось за крышами невысоких домов спального района, который она так любила, который защищала и которым дорожила.       Но сейчас она просто девушка. Не защитница, не воительница. Просто человек, по которому со стороны и не скажешь, что она бывший агент СТУ, а ныне и вовсе агент Ножниц. Впрочем, о последнем лучше в целом никому не знать, кроме близких.       Огражденная темными шторами от внешнего мира квартира освещялась совсем не ярко. Только телевизор и тусклый, тёплый по-домашнему, свет от лампы освещал небольшую комнату, убранную максимально аскетично и минималистично. Никаких лишних вещей, только самое важное — диван, низенький столик под него, телевизор, висевший на стене, шкаф с разным полезным барахлом, пару тумбочек и любимые часы.       Сама же владелица квартиры расположилась на диване, сложив ноги под себя и накрывшись тёплым старым пледом, доставшимся от родителей. Руки аккуратно грел тёплый чёрный чай, крепкий, как она и любит. Только рисовых крекеров не хватало...       Но она и не жаловалась. Ей до некоторой поры в целом редко удавалось так просто посидеть дома, поэтому сейчас девушка хочется насладится одиночеством во всю... хотя сейчас, из-за одного белобрысого, ее одиночество уже не то чтобы устраивает. Впрочем, несмотря на это, она продолжает его ценить — когда еще удасться поговорить с собой и поразмышлять над чем-то важным?       Хотя сейчас и думать то вовсе не хотелось. Поэтому компанию составляет телевизор, на котором идёт какая-то смазливая мелодрамма о любви двух шпионов, побеждающих зло. Вот бы все так просто было в жизни, а не только по телевизору. Хотя в её жизни почти все так и есть...       Из прихожей сквозь звук телевизора доносится дребездание замка входной двери, от чего Лоуин хмыкает. Он наконец-то пришел, причём очень вовремя — она почти успела соскучится.       Но из своеобразного "кокона" девушка не встаёт. Смысла в этом не много — это точно не враг, а кто-то близкий. И этот близкий совсем не обидется, если она не выйдет его встречать.       Наконец, скрипит входная дверь и на пол прихожей, почти неслышимо для Лоуин, ступают ноги. Мозг тут же делает на автомате сноску по звуку, что это мужчина и при том высокий, но в этом нет смысла. Лоуин всегда знает, кому отдаёт ключи от квартиры.       Синяя кружка, оставшись недопитой, ставится на стол рядом со второй, почти такой же, но в другой цветовой гамме, красной. Она ее специально для него купила, а то посуды в доме лишь на гостей, а он никогда для нее просто гостем не был.       Из прихожей же доносятся шорохи. Пришедший явно раздевался, но аккуратно, медленно, будто боясь спугнуть. Но незамеченным ему никогда оставаться не удавалось, ведь Лоуин привыкла всегда обращать внимание на мелочи, как и на все, что связано с ним.       Глаза, тем временем, продолжают смотреть на телевизор. На экране боевая сцена — пара сражается изо всех сил с, будто бы, целой армией врагов, так и наровящих оборвать их жизни в погоне за признанием собственных руководителей, стараясь убить предателей. Как знакомо, не так ли?       Но мозг все это время остаётся с пришедшим, слушая все, что он делает. Лоуин не пропускает ни как он снимает куртку, ни как скидывает обувь, ни как шуршит принесённым пакетом с чем-то явно вкусным. Вот и любимые рисовые крекеры подоспели, вместе с любимым.       Наконец шуршание заканчивается и по квартире разносятся неторопливые тихие шаги, с продолжающимся шелестом пакета, в сторону комнаты. Вскоре они становятся слышны на пороге, где затихают. Человек явно остановился.       Но Лоуин виду не подаёт и продолжает наблюдать за дракой на экране, оценивая краем глаза постановку и хореографию. В жизни, конечно же, все не так, главных героев бы давно застрелили. Но на то это и кино.       Наконец девушка чувствует, как теплые руки обвиваются вокруг шеи, несколько отодвигая плед, лишь бы почувствать тепло чужого тела. На спину почти неощущаемо наваливаются, а около покрасневшего уха чувствуется его дыхание. — Заждалась? — доносится родной несколько хрипловатый тихий голос, от чего по телу пробегают мурашки, а руки девушки сами тянутся к рукам любимого. — Не то чтобы, но ты явно мог бы быть быстрее. — хмыкает Лоуин, полуоборачиваясь прямо к лицу пришедшего.       Рейичи. Как же он для неё красив, особенно сейчас. Продолговатое лицо так и отдает душевной теплотой и спокойствием, а его серо-голубые глаза словно морская пена сталкиваются с ее глубоким океаном и завораживают. — Прости, и в правду слегка задержался. — он полуулыбается и сжимает крепче в своих руках. — Но я же не с пустыми руками пришел. — Молодец. — Лоуин подносит своё лицо к его и мягко и трепетно целует в холодную, несколько шероховатую щеку. — Надеюсь, не заставишь ждать и их?       Рейичи аккуратно отрывается от девушки и тянется к своим ногам за пакетом, пока Лоуин трепетно ждёт нового контакта. Спустя столько лет одиночества она наконец нашла любимого человека, поэтому отлипать ей от него совсем не хочется. Но надо, особенно когда речь идет о ее любимых вкусняшках.       И, как по заказу, парень кладёт перед ней упаковку рисовых крекеров, которые перед этим бережно вскрывает. А Лоуин уже на готове тянет руку в упаковку, нащупывая любимую лакомость. — Пустишь к себе? — спрашивает парень, вновь облакатившись на диван, но теперь уже сбоку. — Конечно, спрашиваешь еще. — бормочет девушка, пережевывая крекер.       Она хлопает по месту рядом с собой и поднимает руку вместе с пледом, предлагая место поближе. И Рейичи не смеет отказываться — он тоже хочет быть ближе.       Теперь перед телевизором они уже вдвоём, накрытые пледом и обнимающие друг друга. Рейичи аккуратно уместил руку на талии девушки, в то время как сама Лоуин обвила его руку, уместив голову на его плече.       Вот теперь ей окончательно хорошо. Рядом любимый человек, любимая еда, она в любимой квартире и чувствует себя любимой. О большем она и мечтать не могла когда-то. — Давно заварила? — спрашивает парень, беря со стола его любимую кружку и делая глоток. — Нет, буквально перед тем, как села. — выдыхает Лоуин, слегка потираясь головой о его плечо. — Как тебе? — Вкусно. — кивает парень. — Но ты же не пьёшь черный чай. — Сегодня захотелось. — жмет плечами девушка. — Тем более не пропадать же добру. К тому же не так он и плох в сравнении с зелёным. — Мне одинаково нравится все, что ты завариваешь. — хмыкает Рейичи, отпивая еще горячей жидкости, несколько обжигающей губы и язык. — Еще бы тебе не нравилось. — усмехается девушка, после чего несколько отодвигает от его лица кружку, накрывая его руки своими, и тянется к лицу.       Тёплый поцелуй обжигает, но по-домашнему. Он спокоен, но трепетен, оба вкладывают все, что чувствуют в этот момент. На губах играет привкус чая — и пусть Лоуин и вправду недолюбливает чёрный чай, но с его губ она могла бы пить его вечно. А он с ее губ принял бы и яд, лишь бы это была она.       Его рука сама тянется к пульту, чтобы убавить звук и сделать момент еще интимнее и ближе. Но никаких пошлых мыслей нет — оба устали и хотят лишь отдохнуть в компании друг друга. Тихо и непринуждённо. Наедине.       Даже когда поцелуи заканчиваются и оба просто облакачиваются друг об друга в воздухе все еще витает жар. Но они не говорят о нём, не двигаются даже. Вкушают момент тихо, как любят только они.       А после пара продолжает смотреть фильм, лишь изредка прерываясь на нежности и поцелуи.       Долго же они ждали такой жизни. Долго мечтали о тишине, о том, чтобы не нужно было ни о чем волноваться. Чтобы не нужно было подрываться в 6 утра на срочное задание, не жить в страхе, что умрёшь завтра.       В СТУ всегда было не спокойно. Они всегда улавливали запах смерти и чувствовали, что словно что-то всегда не так. Что все не правильно и они лгут сами себе. Даже рядом с друзьями расслабиться почти не удавалось, ведь эти самые друзья могли в любой момент погибнуть. А за что погибнуть? А чёрт его знает, за то, что должны кому-то, видимо.       В СТУ не спокойно и сейчас. Даже неспокойнее, чем раньше, судя по словам сбегающих оттуда. Штат редеет, офисы пустеют. Все бегут от той лжи и коррупции, которой потворствовали сами. Но взамен за это люди готовы бороться, а значит все еще только начинается.       Но они сбежали давно. Не вдвоём, конечно, но примерно в одно время. И пусть за спиной остались скелеты и родные, в случае Рейичи, но они смогли решиться перейти к Ножницам, чтобы биться за то будущее, о котором грезили. И Мередит, как и остальные, приняла их, несмотря ни на что.       И пусть сейчас все, казалось бы, вернулось на прежние места, и подрываться иногда приходится, и умереть можешь в любой момент, но чувствуется все по-другому. Ведь здесь настоящие друзья, которые всегда поддержат. Ведь здесь они могут быть вдвоём, не убитые работой, а живущие здесь и сейчас, друг с другом. И они будут бороться за это право для других, особенно для бывших друзей и родных...       Внезапно на столе звонит телефон Рейичи. Оба не желают на него отвлекаться, но он бренчит снова. Видимо от него ждут ответов. К тому же, а что если это что-то важное?       Рейичи нехотя тянется к мобильному, утягивая за собой и Лоуин, никак не желающей больше отпускать его руку. Но вскоре все возвращается на места и оба садятся в ту же позу, прижимаясь друг к другу ближе. "Мы собираемся у нас потусить" "Прийдёте?"       Вот такое сообщение от Мередит точно было неожиданно для обоих. Хотя, смотря на то, в каком окружении она находится, то может, это вовсе и не она писала? Хотя, в любом случае это прогресс — их босс наконец то перестаёт быть затворником-ученым и старается жить эту жизнь, а не постоянно эксперементировать. — Не пойдём? — спрашивает Рейичи, уже зная ответ. — Нет, зачем? — уже несколько сонно бурчит девушка. — Она наверняка с Мин. С ними, может, парни. А если с ними парни, то это шумно, пусть шум в основном будут создавать Мин и Широ... — Значит нет. — кивает беловолосый. — Я тоже не хочу.

"Нет, спасибо. Мы лучше сами"

"Ну, как знаете, голубки"       Вот это уже точно была не Мередит. Может Мин телефон стащила? Хотя она и сама написать могла... впрочем, шутить она очень любила, поэтому и это не исключено.       Хотя в любом случае уже толком то и не важно. Главное, что их больше никто не будет трогать. Поэтому телефон законно улетает на край дивана, а оба жмутся друг к другу, ощущая обволакивающее тепло и заботу.       На сегодня, теперь уж точно, они вдвоём. Наедине.