5 Корпус

Сынмин проснулся рано утром, когда все ещё спали. Он находился в лагере уже несколько дней. Ему тут нравилось, хоть и признаваться в этом он не собирается никому, даже себе. Он поднялся с кровати еле разлипая глаза он сонного состояние. Он прошёл в уборную, совмещённую с раковинами. Умылся, сделал все свои дела, за это время с ним уже успело поздороваться и пожелать доброго утра несколько человек. Он вернулся обратно в комнату, садясь на кровать он достал из тумбочки любимый молочный ломтик, взяв любимую книгу, он упёрся спиной о стену начал читать. Через полчаса из коридора раздался шум. Чан ходил по комнатам с колонками включенные на всю громкость и будет ребят. - А ну просыпаемся, собираемся и на зарядку. - сказал Чан заходя в комнату. Конечно, никто не встал, а лишь повернулись на другой бок. Он снова вернулся в пятую комнату уже настойчивее. - Я не понял, с хуяли они ещё спят? Сынмин пожал плечами. Ему уже стало интересно что же придумает Чан чтобы разбудить этих енотов. Чан подошёл к кровати Чонина и потрогал его плечо. На что то лишь отмахнулся. Чану это не понравилось. Он откинул одеяло младшего, схватил его за талию поднимая и перекидывая через плечо, под возмущения парня. - Я сказал, подняли жопы и пошли умываться, в то ополосну под ледяным душом. - фыркнул важатый, уже собираясь нести парня в душевую. - Всё всё, хорошо, встаю я, пусти. - испугался парень, вжимаясь в старшего. Чан бросил его на кровать, подходя к кровати Хёнджина. - Я проснулся, проснулся, честно. - Ликс? - ухмыльнулся Чан - Я тоже. - Вот отлично, чтобы через минуту все были на улице. По комнате раздался возмущёные голоса парней. Чан лишь улыбался и вышел из их комнаты. Чонин сел на кровать и спокойно выдохнул. - Интересные у него прикольны. - сказал Хёнджин доставая из тумбочки зубную пасту и щётку. - Это ещё цветочки, на прошлых сменах он мог заставить бегать под ливнем если провинился, в окно мог кинуть с первого этажа и так далее. Всех паразил шок. - Интересный у нас важатый. - сказал сонным голосом Феликс который только что проснулся. - Да нет, он хороший, главное его не бесить.

***

Центральная площадь лагеря. Яркое утро. На сцене — огромная растяжка «Здравствуй, лето!». Весь лагерь в сборе. Чан хлопает в ладоши, пытаясь собрать свой разбегающийся отряд - Так, балбесы внимание. Нас ждёт звёздный час Помните движения. Главное — энергия и улыбки. Минхо разминается как перед Олимпиадой. - Я готов. Я выложусь на все двести, нет, миллион процентов Чанбин напевает припев, весело пританцовывая - Про-о-сто, про-о-сто, мы маленькие звёздв. Застревает в голове намертво Хан чтоит в стороне, с лицом человека, идущего на гильотину. - Я согласился на это только потому, что в детстве мне не хватило травмирующего опыта. Теперь он будет. Феликс радостно повторяет движения, которые ему за пять минут до выхода показал Минхо - Звёздочка. Я буду звёздочкой - ты добаёб. - усмехнулся Хёнджин. - Эй, обидно вообще то. - расстроился Ликс. - Да ладно, звезда ты небесная. Не обижайся, я же шучу. - сказал Хван ероша волосы Феликса. Сынмин прислонился к стене сцены в чёрной футболке и шортах, с выражением лица, которое могло бы заморозить солнце. - Я буду стоять сзади. Буду изображать чёрную дыру, которая поглощает излишки звёздного света. Это концептуально. Ёсан Поправляет ему воротник. - Ничего подобного. Ты будешь танцевать. Все. Это командообразующее. Хёнджин ворчит, поправляя нелепую бумажную звёздочку, приколотую к футболке. - Я же говорил, что идея идиотская. Меня ещё в детском саду за такие пляски выгоняли. Звучит их выходная музыка. Паника. На сцену выбегают сначала девочки их отряда. Наён, Сана и др. в ярких банданах. За ними, под дружелюбный смех зала, нестройной толпой вываливаются парни. Минхо и Чанбин — на первых ролях, улыбаются во все 32 зуба и действительно выкладываются: прыжки, вращения, энергичные взмахи руками в такт. Хан двигается с механической точностью робота, делая минимум необходимых движений, но в ритм попадая. Его лицо — маска научного сотрудника, проводящего опасный эксперимент над собой. Феликс путает лево и право, но компенсирует это таким искренним, солнечным энтузиазмом, что зал начинает кричать ему «Давай!». Хёнджин выполняет движения с видом глубоко оскорблённого достоинства, словно его заставляют разгружать вагоны. Но иногда, поймав взгляд смеющегося Чана, не может сдержать усмешку. А Сынмин... Сынмин — это отдельное искусство выживания на сцене. Он стоит сзади, слегка переминаясь с ноги на ногу в такт музыке. Его руки поднимаются для хлопков на полсекунды позже всех и опускаются, будто сделанные из свинца. Его лицо — шедевр мимического искусства: легкая гримаса, смесь страдания, стыда и философского принятия своей судьбы. Он похож на человека, которого загипнотизировали и заставили делать то, против чего восстаёт всё его естество. Когда песня доходит до кульминационного «Мы летим, нас не догнать!», Минхо делает импровизированное недо сальто (не очень удачное, но зрелищное), а Сынмин в этот момент просто слегка приподнимается на носках и тут же опускается, как будто проверяя, не прилипли ли они к полу. Музыка смолкает. Зал взрывается аплодисментами и смехом. Их отряд, красный и потный, выстраивается в линию для кричалки. Чанбин выходит вперёд с мегафоном. После всей этой ахинеи все отряды со всех ног понеслись в столовую. Кто-то мыл руки на первом этаже, например старшие отряды. Кто на втором — младшие, которым очень хотелось есть. Поварихи стояли в стороне с испуганными выражениями лица, потому что боялись наплыв маленьких трагладитов. - Я надеюсь они нас то хоть не съедят? - спросила одна из них, держа в руке контролю с гороховым супом. - Надеюсь. - ответила другая с поварёшкой в руке. Всё расселись по своим местам за столами. Минхо набрал полный поднос, сияет. -Ну как? Я же говорил! Мы их уделали! Моё сальто видели? Это был момент! Хёнджин ковыряет пюре - Видели. Видели, как ты чуть не приземлился на голову Хану. Это было самым захватывающим моментом номера. Хан мпокойно режет котлету. - Если бы я знал, что участие в хореографии включает в себя риск черепно-мозговой травмы, я бы потребовал дополнительную страховку. Кстати, Сынмин, я анализировал твою хореографию. Ты изобрёл новый стиль: «стоический минимализм». Два движения за всю песню. Впечатляет. Сынмин уткнулся в тарелку, с мрачным лицом. - Я выражал протест. Молчаливый. Но выразительный. Чанбин хохочет, подходит к нему с зади обнимая Сынмина за плеч. - Зато выразительный. У тебя на лице была написана вся история человеческого стыда. Это было гениально. На тебя смотрели больше, чем на Минхо с его сальто. Феликс жестикулируя вилкой: - И ты. он показывает на Хёнджина. - а ты. Ты танцевал как… как сердитый медведь. Но смешно. - Я не танцевал. Я отбивался от назойливых мошек. И от чувства стыда. Чонин улыбаясь. - А мне понравилось. Все были разные. Минхо — как заводной, Чанбин — как луч света, Хан — как учёный-испытатель, Феликс — как счастливый щенок, Хёнджин — как благородный разбойник, а Сынмин… как заложник на весёлой вечеринке. Но вместе это сработало. Минхо вдруг вспоминает. - О, вы видели, как отжигали девочки из третьего отряда? У них была целая синхронная связка! - Да, но у нас было мощнее. Наша энергия — хаотичная, но честная. Сынмин наконец отрываясь от тарелки. - Наша "энергия" была похожа на взрыв на макаронной фабрике. Каждый летел в своём направлении. Все засмеялись. - Самым дисциплинированным, кстати, был отряд Ёсана. Но слишком отрепетировано. Неискренне. - сказал Хан - А мы искренние. Даже если неправильные движения. - Именно. А знаете, что все запомнят? Не идеальные движения, а лица. И наше общее… безумие. И то, как мы потом вместе тут сидим и ржём над этим. Вот что значит настоящая команда. Сынмин, слушая этот поток глупости и милой ереси, неожиданно почувствовал, как уголки его губ сами тянутся вверх. Он отодвинул тарелку. - Ладно. - сказал он. - Признаю. Это было уникально. Как кошмар, в котором ты понимаешь, что это твоя жизнь, но уже слишком поздно просыпаться. И да. - он посмотрел на Чанбина. - я, наверное, действительно был самым запоминающимся элементом. Как предупреждение для других. - Неужели наш айсберг начал таять? - усмехнулся Хёнджин. - Вовсе нет. - фыркнул Мин снова надевая свою маску холодного человека. Но в душе он понимал что ему всё нравится эта компания шумных детей, которые любят его даже таким. - Как наша тайная звезда - поправил Чанбин, и в его глазах светилось столько нежности и гордости, что Сынмин снова поспешил отвернуться к своей котлете, пряча улыбку. И за этим столом, пахнущим компотом и котлетами, среди смеха и подколов, они все чувствовали себя теми самыми "маленькими звёздами" — нелепыми, разными, но внезапно — одной яркой, шумной и очень-очень своей созвездием.

***

Вечер. Сынмин тихо валяется на кровати пока во круг него творится хаос. Феликс зарядил подушкой в Хёнджина и теперь прячется на своём втором этаже от гнева истерички. Чонин снова сидит в комнате Чана о чём то бурно споря, или обсуждая. Весь этот шум прервал Минхо, который ворвался в комнату с водяным пистолетом. - Объявляется битва века. На водяных пистолетов. - он зашёл в комнату стреляя водой в Хёнджина, который согнулся закрываясь от напора воды летящей в него. - Эй, ты что творишь, еблан. - возмущался он. Минхо лишь усмехнулся. Следом за ним показались две головы, Хана и Чанбина. Который тоже принимают участие в его затее. Хван который отошёл от десятого нападения, посмотрел на Минхо с пистолетом в руках, затем на Феликса и заметно улыбнулся. Феликс понял его план. - Мин, а дай эту шайтан машину на минуту. - попросил Хён забирая пушку из его рук подходя к кровати Ликса. - ЭЭ, нет нет, нет, Джини прости, всё я понял. Хёнджин поднял пистолет атакуя Феликса, актив его ледяной водой на кровати. Феликс забился в углу, пытаясь защититься от напора воды. - Всё всё, прости прости, перестань. - смеялся младший. Пока двое дурачились, Чанбин подошёл к кровати Сынмина, протягивая ему маленький пистолетик. - Согласен? - интересуясь спросил парень. Мин закатил глаза. - а что это мне такой маленький? - спросил Сынмин принимая мини пушку вставая с кровати, стреляя в бок Бину. На что тот согнулся от холодной воды. Выходя из комнаты, на лице Сынмина была еле заметная улыбка.

***

Битва шла в полном разгаре, все стрелялись водой, даже подключились остальные мальчики, и некоторые девочки, но всё же девчонки предпочли остаться сухими, ведь если бы они намокли это надо было снова идти в душ, да и кто знает этих парней, мало-ли что им придёт в голову добавить в воду в своих пушках. Сынмин и Чанбин прячутся за шкафом пытаясь залить ещё воды, внезапно Бину пришла в голову интересная идея, которой он сразу захотел поделиться с парнем. - Эй, мин, у есть план как нам выиграть. - прошептал Бин так, чтобы их не услышали. - И какой-же. - поинтересовался парень. - Я приманка, ты атакуешь понял? я погнал. - и он сразу ворвался в бой, не дав Мину деже сообразить и переварить то что он сказал. С начала всё идёт по их плану, им удаётся победить Ёсана и Ода, и ещё пару девчонок. но их план ломается когда Хёнджин и Минхо не нападают со спины на Бина, тем самый нападая на них. В самый разгар битвы Чанбин с криком "прости меня!" нападает на Мина вместе с парнями. они в троём зажимают его в углу и обливают водой с ног до головы. все смеются, и даже глыба Сынмин не может подавить счастливую улыбку. - Всё всё сдаюсь, прекратите. - улыбался тот. Парни остановились и помогли встать бедолаге. в его глазах смещалось чуство радости и предательства. - Это предательство. -фыркнул он. - Это тактика выживания. - сказал Бин прячась за спиной Минхо. Все кто был на этой битве засмеялись и вскоре пошли приводить себя в порядок.