Гадкое существо.

«Он идёт» — раздался голос в телефонной трубке в кабинет мистера Перкинса, директора, и в Банке Зла начался настоящий переполох. Сам Грю — легенда злодейского сообщества — наконец решил нанести им визит. Мистер Перкинс давно мечтал заполучить такого знаменитого клиента. Весь мир содрогался от его дерзких злодеяний, его фото давно не сходило с обложек «Злодейских новостей». Если этот человек станет их клиентом, репутация их заведения взлетит до небес. Но больше всех ждал появления легендарного злодея Виктор — девятилетний сынишка главы Банка Зла. Он помнил, как впервые увидел статью о Грю в газете, которую читал его отец. —Мир жесток, и люди в большинстве своём алчные и подлые, Виктор, — сказал мистер Перкинс, — потому быть злодеем в этом мире означает бросить вызов этой несправедливости. Но и среди злодеев немного тех, кто заслуженно несёт это звание. Вот один из них. Виктор запрыгнул на колени к отцу и уставился в газету. На него смотрел серьёзный лысый мужчина с длинным носом. Он не был красив, скорее наоборот, но всем видом он излучал какое-то зловещее достоинство, одновременно устрашал и восхищал. Каждый день Виктор ждал в приёмной, пока папа закончит работу, и видел немало злодеев, но с этим никто из них не мог сравниться. Тогда Виктор захотел побольше узнать о свершениях знаменитого Грю и начал следить за его карьерой, собирая вырезки из газет и расспрашивая о нём злодеев в приёмной. Они знали, что Виктор — сын главы банка, и снисходительно терпели его назойливость. Виктор не ходил в школу, папа скрывал его от мира, потому эти мелкие беседы с посетителями банка были для маленького Виктора единственной возможностью живого общения с кем-то, кроме отца и искусственного интеллекта «Ивел» в его доме, которая заменяла ему мать. Посетители в приёмной Банка Зла замерли в страхе и благоговении, когда Грю — эта легенда злодейского мира — окинул их беглым равнодушным взглядом. —Кто последний? — спросил он, но ответа не последовало. Не стоит заставлять его ждать.Он уже сделал шаг в сторону кабинета мистера Перкинса, как вдруг нечто преградило ему путь, без тени страха процёбывав громкое «привет». Это был девятилетний Виктор. Злодеи в приёмной ахнули, ожидая, что сейчас будет. Грю отличался своей неприязнью к маленьким детям и никогда не упускал возможности жёстко подшутить над ними. Ему нравилось, как менялись их наивные лица, когда их ожидания рушились в один миг. Когда Грю сам был ребёнком, ему постоянно приходилось терпеть насмешки, особенно от своей матери. Мир был жесток к нему, и теперь он был готов отплатить ему тем же. — Когда я вырасту, я тоже стану великим злодеем. Как ты, — сказал Виктор, глядя снизу вверх на своего кумира полными восхищения глазами. Грю медленно опустил взгляд. Это было немыслимо. Ребёнок. Ребёнок в Банке Зла. Ребёнок, посмевший заявить такое — что станет, как он, будто это так же просто, как хотеть стать врачом или полицейским. — У меня кое-что есть для тебя, — продолжил Виктор и начал что-то лихорадочно искать в своём огромном рюкзаке. — Куда же он делся? — бурчал он себе под нос, раскладывая прямо на пол многочисленное содержимое своего рюкзака — плюшевую игрушку, тетради, провода, батарейки, чертежи и даже паяльник, а также множество разных сладостей. Грю с недоумением наблюдал за этой картиной,затем, аккуратно перешагнув через препятствие, снова двинулся к двери. Как вдруг услышал радостное: —Нашёл! То,что Виктор так долго искал, оказалось в переднем кармане его джинсовки — аккуратно сложенный лист бумаги. Он протянул его Грю. Грю взял листок и развернул. Это был детский рисунок, на котором Грю в космическом корабле держит в руках земной шар. —Это ты. И ты украл весь мир. Круто? Подпиши его для меня! Зловещая улыбка медленно начала расползаться по лицу Грю,но для Виктора это была просто улыбка. —Конечно. Грю начал медленно мять рисунок,пока тот не превратился в маленький комочек. Затем он замахнулся и кинул его в другой конец зала. —Ой, уронил, — сказал он с наигранным сожалением. — Не принесёшь? Грю уже представил,как эта глупая улыбочка сойдёт с лица ребёнка, сменившись недоумением, а затем слезами. Но этого не произошло. —Сейчас! — радостно процёбывал Виктор и побежал на поиски, будто ничего не случилось. Когда он вернулся с комком в руке, Грю уже не было. С тех пор Виктор каждый раз выжидал, когда Грю снова придёт за кредитом. Грю одновременно презирал эти встречи и ждал их. Этот ребёнок отличался от остальных, тех, кто становились жертвами его шуток — он как будто не понимал, что Грю над ним издевается. Идиотская улыбочка никогда не спадала с его лица, сменяясь лишь на разочарование. Для Грю это был вызов. — Уберите, — потребовал Грю, подозвав уборщицу, когда Виктор в другой его визит снова попросил подписать рисунок. —Простите, сэр, но я только что мыла здесь, — недоумевает уборщица. —Я вот об этом, — указывает Грю на Виктора. Уборщица,поняв, в чём дело, хватает Виктора за руку и уводит. —Разве папа не говорил тебе не приставать к посетителям, Виктор? —Ну, это же Грю! Великий Грю! —Тем более. — Я построил прототип летающего корабля на основе твоего, — радостно пищит Виктор, держа в руках небольшой джойстик. Прямо перед носом Грю летает туда-сюда и жужжит нечто,похожее на маленький вентилятор. —Ой, сломался, — с тем же напускным сожалением говорит Грю, схватив и силой ударив игрушку об пол. —Ничего, я починю, — спокойно говорит Виктор и принимается за работу. Когда в следующий раз жужжащая игрушка снова появляется перед лицом Грю, схватить её оказывается не так просто: кораблик стал быстрее и изворотливее. Грю даже приходится встать, чтобы всё-таки достать его. —Ой, сломался, — снова говорит он, глядя в лицо Виктору, в котором по-прежнему нет и тени обиды, лишь новая цель. Когда однажды игрушка, ударившись об пол, взлетает снова, Грю в ярости, что не смог справиться с усовершенствованным прототипом, отбирает пульт управления у Виктора и растаптывает его ногой. Грю поставил себе цель — вывести из себя этого ребёнка. В итоге вышел из себя сам Грю. Последней каплей стало вопиющее нарушение личных границ. Для Виктора было обычным явлением забраться на колени, обнять или взять без спроса личную вещь какого-нибудь клиента-злодея, даже если он видел его впервые. Может, потому что папа почти никогда не обнимал его, и он отчаянно нуждался во внимании. На мгновение назойливый ребёнок исчез из поля зрения Грю,он почти вздохнул с облегчением, когда понял, что произошло. Он опустил взгляд на свой злодейский план и увидел голову перед собой: крошечная рука лежала на его коленке — Виктор тоже изучал его план, прижавшись к нему и приобняв одной рукой. Волна отвращения, недоумения и гнева накрыла Грю. Он грубо оттолкнул ребёнка, схватил за капюшон и бросился в кабинет Перкинса, открыв дверь ногой. Мистер Перкинс вздрогнул от такого громкого вторжения. —Ещё раз, — зашипел Грю, — ещё раз я увижу здесь это гадкое существо, я больше никогда не приду в этот банк! —Мистер Грю, — начал Перкинс голосом, полным растерянности, — о чём вы говорите? Что за гадкое существо? —Ребёнок! — закричал Грю. — Самый уродливый, наглый и тупой из всех, что я видел! Липнет ко мне, будто я какой-то Санта-Клаус. Это Банк Зла или детский сад для отсталых детей!? Осознание и ужас отразились на лице Перкинса. —Мистер Грю, вы знаете, как мы ценим наше с вами сотрудничество. Произошло чудовищное недоразумение. Этот ребёнок, должно быть, — сын уборщицы. Я уже много раз предупреждал её не таскать на работу ребёнка. Он поднял трубку и велел позвать уборщицу. Женщина вошла в кабинет. —Вы уволены! — рявкнул Перкинс ничего не понимающей женщине. — Я предупреждал, никаких детей в приёмной! —Но это же… — начала было оправдываться уборщица, но твёрдое «Вон!» заставило её замолчать и уйти. —Простите, мистер Грю, вы больше никогда его не увидите. И за неудобства наш банк готов предложить вам более выгодные условия… — Ты хоть понимаешь, как ценен для нашего банка мистер Грю?! — кричал в бешенстве Перкинс на сына после случившегося. — Разве я не предупреждал тебя не подходить к нему? Этот человек ненавидит детей, а тут ему пришлось терпеть ребёнка в таком солидном месте, как Банк Зла, к тому же такого, как ты! Что он подумает о нас?! Виктор стоял поникший;крик — единственное, что пугало его и заставляло нервничать. —Ты больше никогда не будешь ждать меня в приёмной! Я тебе запрещаю! Детям не место здесь! — эти слова отца ранили Виктора в самое сердце. Клиенты банка были его единственным окном в мир, единственными людьми, с кем он мог поговорить. Для Виктора это стало ударом,но также и целью. Он слушал упрёки отца и представлял, что однажды весь мир будет обсуждать его преступление века и папа будет гордиться, что Виктор — его сын, хвастаться его свершениями. Что великий Грю наконец скажет ему «привет».