We wish you a fuck damn Christmas!

Кабинет главного эльфа, всегда привычно чистый и убранный, сейчас был весь завален различными письмами: они перевязанные плотной бечёвкой валялись кривыми стопками на огромном письменном столе, на большом и мягком зелёном диване посреди комнаты, и под ним тоже; на деревянном полу и на пушистом цветастом ковре под ногами; на камине, в котором мирно потрескивали горящие угли, а ещё — на подоконниках, за окнами которых виднелись лишь горы снега; на полках с книгами, на кофейном столике и даже в кружке из-под уже давно успевшего остыть за это время какао. В эпицентре всего этого беспорядка за письменным столом сидел Пак Чимин, наполовину погребённый в распечатанных письмах, что он успел прочитать за восемь часов своего законного рабочего дня, и конвертах от них. Из-за этого в его красных от круглосуточного чтения глазах поселилась вселенская усталость, которая периодически сменялась острым желанием всё бросить и свалить отсюда к хренам моржовым, в какое-нибудь жаркое местечко на берегу Тихого океана. На Бали, к примеру. Но на его календаре всё ещё ярко светилось двадцатое декабря, а это значило только одно — до Рождества осталось всего пять дней. И за это время ему нужно было прочитать ещё более тысячи писем и методично распределить каждое из них в соответствующий тому запросу цех. Но для того чтобы полностью ввести вас в курс дела, начнём с того, где именно работает Пак Чимин и чем конкретно он занимается в стенах их резиденции. Резиденция Санта Клауса в Лапландии, а точнее, в городе Рованиеми в Финляндии, это огромный территориально-производственный комплекс, работа в котором кипит круглый год, а с наступлением зимы только набирает свои обороты из-за быстро приближающихся праздников. Всего на производстве существует пять основных цехов: электротехнический, на котором собирают все электроприборы — от детской машинки на радиоуправлении до стильного вибратора в виде губной помады, что заказала у Санты какая-то юная мадам; столярный цех, где сотня эльфов стругают досточки да лопатки для кухни, чтобы те радовали глаз отчаянным домохозяйкам на кухне; швейный цех — самый большой и важный цех в резиденции, на котором умелые руки эльфиек отшивают любую одежду, будь-то кружевные трусы в цветочек или же мохеровый платок для бабулиной поясницы; стеклодувный цех, занимающийся всем, что сделано из стекла, а под Рождество имеющий завал из-за огромного количества заказов на новые стеклянные шарики на ёлку; ну, и последний, но не менее важный — кулинарный цех, где пекутся самые вкусные имбирные пряники и отливаются яркие разноцветные леденцы в виде всеми узнаваемых тросточек. И именно этот цех Чимин старательно избегает, ведь каждый его поход туда заканчивается тонной съеденных конфет и печенья, что не очень положительно влияет на его утончённую фигуру. Конечно, в резиденции есть цеха и поменьше этих. Например, зоологический цех, который отвечает за все подарки для питомцев или малярный цех, где эльфы вручную рисуют открытки. Здесь даже есть цех по производству товаров для взрослых, благодаря которому каждая извращённая человеческая душенька получает под ёлку именно ту игрушку, о которой она мечтала сильнее всего. В этом отделе работает лучший друг Чимина, Мин Юнги, великий знаток в делах любовных и большой фанат стрёмных БДСМ-практик, о существовании которых Чимин чаще всего впервые слышит именно от Мина, что не устаёт часами хвастаться другу о завозе новых кожаных плёток или целого набора пробок с кристалликами всех цветов радуги. В самые смущающие моменты таких разговоров Пак называет Юнги страшным эльфом-извращенцем и возвращается обратно в свой тихий и уютный кабинет, где занимает должность главного секретаря. Хотя по сути, Чимин является не только одним лишь секретарём. На его крохотных, но сильных, плечах лежит вся ответственность за налаженное производство резиденции — от закупки сырья до выпуска готовой продукции и бережной её упаковки для своевременной отправки в Рождественскую ночь. Также Пак отвечает за расписание самого Санта Клауса: Чимин всегда тщательно составляет график мероприятий, которые тот должен будет посетить в Рождество. Всё же, у старого не такая хорошая память, как у молодого, для его лет, эльфа. На данный момент, Чимину всего девяносто пять лет. Конечно, по человеческим меркам с него давно уже должен песок сыпаться, но по эльфийским, представители которых живут более пятисот лет, Пак сейчас в самом расцвете сил и выглядит не старше двадцати пяти. И вот сейчас, главный эльф занимается тем, что сортирует присланным им в резиденцию письма, вычитывает оттуда информацию о желаемом подарке и по воздуховоду отправляет запрос в соответствующий цех, где этот самый подарок изготовят другие эльфы-работяги. И от этого увлекательного занятия Чимина в десятом часу вечера сумел отвлечь только короткий стук в дверь, который мог означать только одно — он снова кому-то понадобился. — Эльф Пак, вам просили передать, — эльф-посыльный протягивает Чимину конверт, перевязанный широкой атласной красной лентой, с сургучной печатью Санта Клауса, — сказали, что письмо срочное. От вас ждут ответа по телефону в течении пары часов. — Хорошо, я понял, спасибо за работу, — Пак забирает у посыльного конверт с письмом и возвращается обратно за свой рабочий стол. Лёгким движением руки главный эльф сметает бумажную гору уже распечатанных писем с дубовой поверхности стола на пол и усаживается в мягкое кресло на колёсиках, подъезжая на нём к массивной деревянной тумбе сбоку стола, в верхнем ящике которой хранятся все его ножи для открывания писем. Чимин достаёт оттуда острый металлический нож с латунным резным ангелом на ручке и аккуратно вскрывает им конверт от Санты. Внутри него оказывается рукописное письмо от старика, которое весьма радушно начинается с яркого примечания: "Эльф Пак, мне правда очень жаль вас расстраивать, но..." Дальше Пак уже не читает, с громким вздохом откидывая письмо подальше от себя, чтобы в порыве злости не разорвать то в клочья. Что уже там могло произойти у неработающего девять из двенадцати месяцев в году старика? Добротно прооравшись в лежащую на диване подушку, Чимин с новыми силами и, что главное, терпением возвращается обратно к прочтению сего злополучного письма. А там Санта ещё несколько раз сердечно извиняется перед главным эльфом за столь внезапно возникшие проблемы со здоровьем и скачущим в последнее время давлением. Что ж, справедливости ради, в его преклонном возрасте подобные явления не редкость. Но даже так, где Чимин должен найти нового Санта Клауса за пять дней до Рождества?! Эльф просто в бешенстве закрывает ладонями покрасневшее от злости лицо и орёт уже в них, чтобы хоть немного выпустить пар и только после этого подумать о том, как разрулить эту ситуацию на холодную голову. Спустя ещё пару минут Пак наконец-то добирается до конца письма, где старик пишет о том, что раз у него не получится приехать в резиденцию лично, то он пришлёт вместо себя надёжную замену, чтобы главный эльф ни в коем случае не волновался на этот счёт. Ну, хоть на этом спасибо! А то Чимин уж думал, что окончательно поседеет в этом году, пока будет искать по всей Лапландии подходящего кандидата на роль Санта Клауса. Полностью успокоившись, эльф подходит к дисковому телефону и проводит пальцем несколько раз по номеронабирателю, чтобы ввести необходимый ему номер и сказать, что он с нетерпением ждёт приезда нового Санты в их резиденцию к завтрашнему вечеру. С этого момента и начинают происходить непонятные для самого Чимина чудеса.

🎅🏻🎄

Весь следующий день главный эльф как обычно проводит в своём кабинете, разбирая всё новые и новые письма, конца и края которым, кажется, не наступит даже просиди он здесь до самой весны. И к тому моменту, когда Паку уже нужно идти встречать преемника Санты, распечатанные конверты полностью устилают деревянный пол комнаты, скрывая под толщей бумаги даже тот пушистый цветастый ковёр, что был расстелен перед камином. Чимин устало потягивается в кресле и, прихватив с собой блокнот, выбегает из кабинета. Он безошибочно передвигается по витиеватым коридорам их семиэтажного здания, огибая производственные цеха по боковой лестнице правого крыла, и наконец-то попадает в большой главный холл на первом этаже, куда должен с минуты на минуту прибыть новый Санта. Посреди холла возвышается огромная ёлка до потолка, которая пышно украшена стеклянными шарами, красными бантами, разноцветными гирляндами и причудливыми деревянными игрушками, которые благодаря магической пыльце двигаются и причудливо танцуют на хвойных ветках. Мимо главного эльфа быстро мелькают лица других работников резиденции, с каждым из которых Пак дежурно здоровается кивком головы, а потом снова возвращается глазами к резным входным дверям, чтобы ненароком ещё не упустить из виду важного гостя. Через пятнадцать минут ожидания, эльф конкретно так задалбывается гипнотизировать взглядом дверь и устраивается наверху одного из стоящих вокруг ёлки декоративных подарков, скучающе наблюдая за снующими по своим делам туда-сюда эльфами. Внезапно створки дверей распахиваются — и через них внутрь холла попадает молодой парень в чёрной дутой куртке, что катит за собой огромный чемодан на колёсиках. Он стаскивает с лица бафф и отряхивает с волос снег, тем самым путая непослушные пряди и пропуская их сквозь покрасневшие на морозе пальцы. Чимин на несколько секунд подвисает от такой картины, а потом, всё ещё надеясь на лучшее, спрыгивает с подарка и подходит к парню. — Добро пожаловать в резиденцию Санта Клауса, господин... — Пак быстро пробегается по письму, которое получил вчера и находит там имя человека, которого прислали на замену, — Чон Чонгук. Это же вы, всё верно? — голос эльфа прямо-таки сквозит скепсисом, но он честно пытается выглядеть дружелюбно, и поэтому в конце вопроса даже выдавливает из себя улыбку. Возможно, этот парень просто заблудился или на крайняк ошибся дверью и зашёл не туда, куда нужно. Чимину очень хотелось бы, чтобы это было правдой, но все его надежды вмиг растворяются в воздухе, когда парень мило улыбается ему в ответ и тут же уверенно заявляет: — Да, это я. Деду в последнее время не здоровится, поэтому он попросил меня подменить его ненадолго. Вы же введёте меня в курс дела, что я вообще должен здесь делать? Чимин чувствует, что ему снова нужно срочно проораться в подушку в его кабинете. Иначе он прямо сейчас соорудит из светящейся на ёлке гирлянды петлю и вздёрнется на ней из-за переполняющего его приступа истерии. Потому что, он что сейчас издевается над ним? Как этот почти двухметровый накаченный олень с лицом Бэмби без единой морщинки и лишнего килограмма на теле собирается играть престарелого и полноватого деда в шапке? Единственный, кто будет рад такому Санте, это одинокие женщины, и то, если этот "дед" станцует им стриптиз вокруг ёлки, пока на его сосках будут весело звенеть колокольчики. Так, стоп! Эльф машет головой, прогоняя оттуда подобные мысли, в которых Чимин винит не кто иного, как Юнги и его постоянные извращенческие рассказы, что плохо сказывается на воспалённом от круглосуточного чтения чужих писем мозге Пака. Вон его как понесло, как только он встретил кого-то, кто хоть немного моложе тех древних ископаемых, которые работают с ним в одном здании. Чимин прочищает горло, после раздосадовано хмыкает и возвращает своё внимание Чонгуку, что так и застыл посреди холла, ожидая дальнейших распоряжений от главного эльфа. — Ладно, шагай за мной. Для начала заскочим в швейный цех и снимем с тебя мерки для нового костюма. В тех, что есть у нас, ты однозначно просто утонешь, — говорит Чимин, но не успевает он круто развернутся на пятках в сторону лестницы, что ведёт на второй этаж, как его тут же со спины окликает звонкий голос Чона: — Господин.... эм, эльф? Извините, вы так и не назвали мне своё имя, — юноша всё ещё по-дурацки мило улыбается своей щенячьей улыбкой, будто абсолютно не замечая того, насколько сильно вышеупомянутый эльф пытается не свихнуться окончательно и не начать биться головой об ближайшую от него стену. — Меня зовут Пак Чимин, я занимаю должность главного секретаря Санта Клауса, и по совместительству твоей няньки, поэтому убедительно прошу! — на этом моменте он делает долгую театральную паузу, а затем со всей серьёзностью продолжает: — Слушай всё, что я тебе скажу и не занимайся самодеятельностью, надеюсь, мы договорились? — Конечно, вверяю вам себя, — нет, этот парень явно какой-то отбитый, хоть и до ужаса красивый. Настолько красивый, что у Пака ноги подгибаются с того самого момента, когда Чонгук впервые посмотрел на него своими чёрными блестящими глазами-шариками. Чимин такие видел только у тюленей, которые плавают в водах Северного Ледовитого океана и часто выпрыгивают на льдины вблизи берега, чтобы отдохнуть и погреться на солнышке. — Эльф Пак, я хотел сказать, — ведёт дальше этот детёныш тюленя, — что мне вовсе не нужен новый костюм. Я надену тот, что дал мне с собой мой дед. Он мне как раз впору. Чимин скептически вскидывает бровь, пытаясь прикинуть в голове хоть примерный вид сего чуда в костюме Санты, который минимум на десять размеров больше него, и через пару минут всё же решает уточнить: — Я, по твоему, похож на дурака? — или как это вообще называется? А может, Чимин всё-таки дошёл до стены и хорошенько об неё приложился, что ему всякий бред слышится? — Нет, — сразу же отвечает на его, казалось бы, риторический вопрос парень и наконец-то начинает что-то объяснять главному эльфу, — я подготовил надувной костюм, при помощи которого моё тело будет казаться визуально больше. Также я привёз с собой накладную бороду с усами, парик и профессиональный грим, чтобы сделать реалистичные морщины. И поэтому я абсолютно уверен, что к концу моего перевоплощения, никто не сможет отличить меня от настоящего Санта Клауса. Ладно, Пак приятно удивлён таким подходом к делу, из этого может даже что-то получится, если он грамотно проинструктирует Чонгука и расскажет ему о всех тонких нюансах работы Санты. Желание биться головой об стену потихоньку угасает, когда Чимин в последний раз обводит прибывшего парня взглядом, а потом и вовсе исчезает, когда внук Санты после одного короткого взмаха руки резво подхватывает чемодан и следует за Паком в его кабинет на седьмом этаже резиденции.

🎅🎄

— Значит так, утром двадцать третьего декабря у нас торжественное открытие ёлки в центре, затем двухчасовая встреча с детьми, потом небольшой перерыв на обед, затем мы едем раздавать подарки больным деткам в городскую больницу, а на вечер в резиденции запланирован грандиозный Рождественский концерт для всех желающих, — оглашает их график Чимин, замечая, как с каждым новым пунктом глаза Чонгука всё больше округляются и становятся похожими на две огромные какао бомбочки, которые главный эльф так любит добавлять в тёплое молоко по утрам. — Мне что нужно будет целый день провести в этом жарком и неудобном костюме? — вымученно стонет Чонгук и откидывается спиной на мягкую спинку дивана в кабинете, — а ещё я совсем не умею находить общий язык с детьми. Да они от меня к концу встречи шарахаться будут, если не раньше. Кажется, наш план действительно обречён на провал. — А-ну, перестань причитать раньше времени, — грубо обрывает его многострадальную тираду Чимин и подходит к парню ближе, — ты что не выдержишь всего два часа, пока они будут просто подходить к тебе, садиться на колени и шептать на ухо всё, что только взбредёт им в их светлые детские головы? К тому же, я всё время буду рядом с тобой, и если ты, не дай олений бог, облажаешься, то я сумею разрулить ситуацию и быстро взять всю инициативу в общении с детьми на себя. — Звучит обнадеживающе, — с облегчением вздыхает Чонгук, а потом резко подскакивает с места, потому что: — Что значит они будут садиться мне на колени?! Прям каждый? Паку кажется, что он разговаривает с оленем, глупеньким таким, несмышлёным, который только родился и сразу стал на ноги, и теперь стоит и смотрит на него, как баран... Нет! Как-то слишком много сравнений этого парня с ничем не повинными зверушками. — Да, Чонгук, каждый. Какие-то проблемы? — складывает руки на груди Чимин. — Мхм, я просто, понимаешь, — долго мнётся с ответом Чон, чем выбешивает эльфа ещё сильнее, — ну знаешь, это... — Да ёлки-палки, Чонгук, скажи уже наконец-то, что ты это! — У меня ещё никто никогда не сидел на коленях, вот я и волнуюсь, вдруг что-то пойдёт не так. Я даже не знаю, как правильно их придерживать, чтобы детям было удобно! Нет, приложиться головой об стену и полежать где-то в отключке несколько часов всё ещё кажется Чимину отличной идеей. Он демонстративно хмыкает и, не желая тратить больше ни секунды на подобные бесполезные разговоры, подходит к Чонгуку и без всякого предупреждения усаживается тому на колени. Преемник Санты от такого поворота событий слегка подвисает, удивлённо таращась во все глаза на Пака, который, в отличие от парня, на чужих коленях чувствует себя просто прекрасно и ни капли этого не стесняется. — Подожди, пока ребёнок усядется у тебя на коленях, а потом заведи руку назад и осторожно положи ему её на спину, чуть выше талии, — Чимин сам берёт руку Чонгука и укладывает её в нужное место на своей спине, — затем наклонись немного к ребёнку и приложи вторую руку к противоположному уху, чтобы сквозь шум было лучше слышно то, что он тебе говорит, — эльф вторит своим словам и прислоняется к уху Чонгука, едва касаясь его мочки своими пухлыми губами. Чонгук под нежными, но весьма уверенными касаниями Пака плавится, словно снеговик на солнце, от которого по итогу останется одна морковка и пару чёрных глаз-пуговиц. Его рука, что лежит на спине у Чимина медленно спускается вниз, пока пальцами не сжимает ткань ярко-красной рубашки у того на талии. И пока Чимин распинается о чём-то безумно важном ему на ухо, парень отчетливо ощущает, как лёгкая волна возбуждения проходится по всему его телу, концентрируясь как раз там, куда главный эльф примостил свою шикарную пятую точку. Чонгук опасливо сглатывает, бросая быстрый взгляд на Пака, и сводит ноги вместе, ведь если Чимин поймёт, что у Чона только что на него встал, то от него и от его морковки вряд-ли что-то останется. — Ты всё понял? — заговорщически шепчет эльф прямо Чонгуку на ухо, отчего его щёки вмиг вспыхивают преступным румянцем, а сам он резко подхватывается на ноги, из-за чего бедный работник резиденции кубарем валится на пол. — Да какого йети ты творишь вообще? — с громким болезненным стоном причитает Пак, хватаясь за свой пострадавший после падения с чужих коленей зад, — больно же! — Ой, Чимин, прости, пожалуйста, я не хотел, — Чонгук, осознав до конца свою ошибку, тут же подхватывается, чтобы помочь эльфу встать, в процессе успевая ещё облапать того со всех сторон, — но я правда всё понял. Это был очень, так скажем, наглядный пример. Ты так отлично смотрелся у меня на коленях, и... — Что? — вот это последнее предложение, оно моментально вводит Чимина в ступор, а Чонгука, явно ляпнувшего лишнего, вгоняет в такой ужас, что он тут же начинает яростно махать руками перед лицом эльфа и нервно пытаться что-то ему объяснить. — Ты всё не так понял, Чимин! Я сказал, что... То есть, я хотел сказать, что ты такой лёгкий и миниатюрный, что мне было очень удобно, пока ты сидел у меня на коленях. И то, что я надеюсь, что дети будут такими же лёгкими, как ты, и это будет ощущаться примерно так, когда ты сидел у меня на коленях, и поэтому.. — Я уже понял, Чонгук, хватит нести этот бред. Такими темпами мои длинные эльфийские уши просто завянут и отпадут, а я стану похож не на благородного эльфа, а на какого-то гнома, — Чимин устало плюхается обратно в кресло и достаёт из нижнего ящика стола бутылочку с травяной настойкой, залпом опрокидывая ту в себя. — Ладно, молчу, — успокаивается Чонгук и присаживается на край дивана, пристально наблюдая за всем, что делает главный эльф. Пак в это время достаёт свой блокнот и ещё раз проходится глазами по составленному им графику, чтобы ненароком ничего не забыть. И если они с Чонгуком смогут выполнить всё из этого списка и не наломать при этом дров, то Рождество в их резиденции будет спасено. А Чимину остаётся теперь только надеяться, что самый волшебный праздник в году не приготовил для него ещё какие-либо чудеса. Ему одного Чонгука будет вполне достаточно.

🎅🎄

— Да пошло оно всё к осиновой матери! — рявкает Чимин, стоя посреди комнаты до верху заваленной различными новогодними костюмами, и смотрит на свой — с юбкой и длинными полосатыми гольфами, что для него подготовили организаторы праздника. Но, к огромному сожалению, не учли один небольшой нюансик, Пак Чимин — эльф, а не эльфийка! И ему нужны для выступления штаны, а не это подобие костюма для взрослых, коих у Юнги в цеху под Рождество валяется целая куча. Там и коротенькие платьишки для Снегурочек имеются, и эротические наряды для Санта Клаусов и даже развратные вещички в комплекте с накладными ушами для костюма сексуального эльфа, которым Чимин был озадачен больше всего, когда увидел такой в списке на отправку. А теперь Пак сам стоит в комнате перед зеркалом в коротенькой юбке с милыми беленькими рюшами и бантиками по бокам и думает, в какой конкретно момент всё пошло не так: когда он получил то злополучное письмо от Санта Клауса, где ему пообещали прислать Чонгука в качестве замены, или же это произошло гораздо раньше. Но выбора у главного эльфа нет — детишки ждут праздник, а появиться в обычной одежде без костюма он просто не может, иначе нарушит регламент их резиденции. Поэтому Чимин, смирившись с таким положением дел, начинает натягивать на себя полосатые гольфы. Благо, что ноги у эльфа оказываются гладко выбритыми и со стороны выглядят один в один, как у девушки. И как только Чимин заканчивает прихорашиваться перед зеркалом, заплетая свои короткие светлые волосы в пару косичек, на пороге комнаты появляется Чон в костюме Санта Клауса, который благодаря надувной подкладке, действительно подходит ему по размеру и не стесняет движений. — Чимин, я уже готов.... Матерь лосья, что на тебе надето? — Чонгук подходит ближе к Паку и внимательно рассматривает его прикид, что на худой и миниатюрной фигуре эльфа сидит просто идеально. Тонкая ткань зелёно-красных полосатых гольфов плотно обтягивает мягкие бёдра Чимина, что не остаётся без внимания пылкого взгляда Чона, который остановился в дверном проёме как вкопанный, когда увидел эльфа в этом наряде. — Организаторы перепутали наши костюмы и подготовили для меня это, — Чимин весьма озадаченно обводит взглядом юбку с чулками, которые ему всё же пришлось надеть, и надеется лишь на то, что никто из резиденции не увидит его в таком виде. Ведь если об этом узнает Юнги, то не отстанет от Пака до тех пор, пока тот не перемеряет всю его коллекцию эротических рождественских костюмов. А тех у Мина насчитывается уже около двух сотен штук. — Очень даже симпатично, — вновь краснея, выдавливает из себя Чонгук, когда подходит ближе к эльфу и одними пальцами касается края пышных белоснежных рюшей на юбке. Подушечки пальцев скользят по кромке вниз, едва задевая молочную коже бёдер Чимина, а потом резко поднимаются вверх, к талии, где верхом костюма служит такой же зелёный корсет на застёжках с белым мехом и лёгкая накидка на завязках, из которых Пак прямо сейчас пытается соорудить что-то наподобие бантика. — Давай помогу, — Чон подхватывает концы атласных завязок пальцами и умело вяжет из них бант, не туго затягивая тот на шее эльфа. — Как же смущает, — Чимин прикрывает глаза руками и тихо стонет от неловкого чувства, от которого не может избавиться, глядя на своё отражение в зеркале на стене. Хотя Чонгука, видимо, вся эта ситуация никоим образом не смущает, потому что он без каких-либо зазрений совести продолжает рассматривать главного эльфа со всех сторон и говорить ему какой же он всё-таки милый в этом прикиде. — Ты выглядишь просто замечательно в этом костюме, никто даже и не поймёт, что вместо эльфийки к ним на праздник пожаловал эльф, — Чонгук несильно сжимает хрупкие плечи Пака и склоняется к нему ближе, — так что просто расслабься и повеселись там вместе со мной, хорошо? Я без тебя не справлюсь, Чимин. — Ладно, — Чимин с облегчением выдыхает и надевает на себя последний элемент одежды — тёплые зелёные перчатки по локоть. Чонгук же всё это время роется в одном из стоящих в углу комнаты мешков и, на удивление Пака, выуживает оттуда длинный блондинистый парик и протягивает тот эльфу, довольно так ухмыляясь. — Дополнение к образу, — кидает напоследок Чон и скрывается за дверьми гримёрки. Но странности на этом не заканчиваются. Они распаляются с бóльшей силой, когда Чимин и Чонгук начинают вести праздник для детей. Пак, чувствуя себя словно олень в лесу в окружении громко кричащих человеческих чад, быстро находит к ним нужный подход, весело улыбается, танцует и таскает каждого на руках, пока Чонгук только и делает, что залипает на носящегося вокруг него эльфа в коротенькой юбке и гулко сглатывает, глядя на то, как она периодически подлетает из-за сильных порывов полярного ветра, когда Пак присаживается, чтобы взять очередного пищащего от восторга детёныша себе на руки. Во всех смыслах отмороженный Санта-Чонгук иногда подвисает на Чимине настолько, что пропускает мимо ушей абсолютно всё, что ему говорят скачущие у него на коленях дети, из-за чего потом соглашается подарить им на Рождество атомную подлодку, летающую собаку, космическую ракету в натуральную величину и даже дешифратор "Энигмы" времён Второй Мировой Войны. По итогу, несостоявшийся Санта Клаус наобещал им столько, что Паку потом приходится ещё долго и нудно убеждать мамочек, что "тот крутой Санта" точно не пришлёт их детям по почте пошаговое руководство по изготовлению взрывчатки в домашних условиях. — Ты хоть слушал, что они тебе говорят, перед тем, как кивать головой, словно глупый болванчик?! — рявкает на Чона после праздника Чимин, сдирая с себя надавивший ему всю голову парик, от которого эльф уже начал весь чесаться. — Да слушал я, просто иногда невнимательно, — понуро опускает голову Чонгук и мнётся с ноги на ногу рядом с Чимином, внимательно выслушивая все замечания в свою сторону. Ну, не может же он признаться, что безбожно тупил только потому, что не мог оторвать взгляд от мягких, быстро покрасневших на морозе бёдер эльфа, которые не давали ему покоя весь праздник. Если Пак это услышит, то прикопает Чона возле ближайшего сугроба, оставив на память только шапку с белым пушистым помпоном. — Ладно, проехали уже, пошли поедим лучше, нам ещё нужно сегодня успеть в больницу к больным деткам, — говорит Чимин и тащит своего никудышного напарника в сторону местного паба, где в такое время года готовят просто вкуснейший лохикейто и разливают горячий и пряный гранатовый глинтвейн.

🎅🎄

Остальные мероприятия проходят согласно расписанию и, что удивляет самого Чимина, проходят весьма сносно: после сытного обеда в пабе они с Чонгуком отправляются в местную больницу, где поздравляют детей с наступающими праздниками, дарят каждому из них сладкие подарки, взамен получая огромную стопку детских рисунков и писем; затем возвращаются в резиденцию, чтобы посетить вечером грандиозный гала-концерт, а потом, ближе к полуночи, заваливаются в кабинет главного эльфа, чтобы отметить конец этого насыщенного рабочего дня за бутылочкой янтарного эля. — На завтрашний день тоже много всего запланировано? — спрашивает Чонгук, наконец-то снявший с себя ужасно душный костюм Санты с надувной подкладкой, и удобно плюхается прямо на цветастый ковёр возле камина. Теперь, когда на нём нет того дурацкого костюма и седой бороды, а на спортивном подтянутом теле надет лишь лёгкий коричневый свитер и полосатые пижамные штаны, Чонгук выглядит особенно красиво в свете мелькающих в камине огней. Он медленно потягивает со своего бокала эль и играется пальцами в ворсе ковра, рисуя на том причудливые узоры из собственного воображения. Чимин же лежит рядом с ним на ковре в клетчатой пижаме и греет у камина свои замёрзшие руки, поочерёдно протягивая те к ласкающим его ладони языкам пламени. — Не то, чтобы много, — устало произносит эльф, которого этот день вымотал так же сильно, как и парня, — завтра мы должны с тобой целый день провести в загородной резиденции Санта Клауса, куда приедет несколько экскурсионных автобусов с детьми. Ты будешь слушать их заветные желания и читать написанные ими письма, в то время как я буду развлекать остальных детишек, проводить экскурсию по резиденции и рассказывать интересные истории про Рождество. Впрочем, всё то же самое, что и сегодня, только без всей этой дурацкой суеты. — Мхм, вполне сносно, — довольно рокочет Чонгук и, хлебнув своего эля, валится рядом с Чимином, — а завтра ты тоже наденешь тот милый костюм с юбкой и гольфами? — а ещё дразнится ради забавы. — А что, так понравилось? — недовольно бурчит в ответ Чимин, хотя точно знает, что да. Понравилось. Даже очень. Взгляд Чонгука, больше напоминающего в тот момент оленя в свете фар, был настолько красноречив, что без всяких слов выражал весь переполняющий его восторг при виде пухлых и мягких бёдер главного эльфа, что виднелись из-под юбки, — нет, завтра я буду в своей привычной одежде, хватит с меня этого коротенького тряпья, всю задницу сегодня в ней себе отморозил. — Ладно, как скажешь, — с ноткой досады хмыкает Чон, а потом вдруг прижимается ближе к эльфу и вдыхает природный еловый запах его блондинистых волос, что разметались по ковру непослушными кудрями. Среди светлых прядей, если хорошо присмотреться, время от времени мелькают заострённые кончики длинных эльфийских ушей, на которых блестят несколько тонких серёжек-колец с разноцветными изумрудными камнями. Самой большой из них — изумрудный, прикреплён вместе с двумя длинными цепочками к швензе, что продевается в мочку уха. Чимин, однако, никак не реагирует на странное копошение парня подле себя, продолжая греть замёрзшие ладони от жара камина. Хотя с каждым новым касанием Чонгука к его коже, по телу проходится разливается тепло, которое словно пожаром обволакивает гулко стучащее в груди эльфа сердце. Чон, захмелевший от алкоголя, настойчиво жмётся к Паку и утягивает того в свои объятья, чем окончательно добивает побагровевшего от внезапной ласки главного эльфа. От духоты и близости парня начинает кружится голова, а перед глазами — летать кучка оленей с лицом Чонгука, отчего Чимин резко жмурится и мотает головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать от себя подобную летающую чушь. Чего только не привидится по пьяни! Пак слегка толкает парня локтем в бок и выпутывается из чужих крепких объятий, а потом и вовсе встаёт с нагретого места на полу. Он быстро накидывает на себя висящий на его рабочем стуле пуховик и выбегает прочь из кабинета прямиком на заснеженную улицу, чтобы немножечко охладиться и подышать воздухом. А ещё — подумать над тем, что это только что было, и почему его тело и сердце так странно реагировали на прикосновения Чонгука. Было ли в них что-то особенное или на главном эльфе таким образом уже просто сказываются постоянные переработки и хронический недосып во время праздничного сезона? Или, может, всё-таки, дело в Чонгуке: в его по-настоящему милой заячьей улыбке и двух чёрных большущих глазищах, которыми он так часто заглядывается на Пака последние несколько дней? Жаль, что Чимин не курит, иначе он обдумал бы всё это ещё раз, пафосно затягиваясь сигаретным дымом на морозном ветру, но в кармане пуховика эльф находит только яркий разноцветный леденец-трость и закидывает его себе в рот, тут же ощущая насыщенный карамельный вкус. Не так он, конечно, планировал закончить этот год и явно не думал, что по уши — а они у него, как известно, большие и длинные — втрескается во внучка Санта Клауса. И что делать теперь с данным фактом Чимин тоже не знает. Не попрётся же он в Новый Год есть двенадцать виноградин под столом и Чонгука под венком из омелы на Рождество засасывать. Пак отчаянно вздыхает и, лизнув леденец-трость в последний раз, со злости втыкает тот в голову рядом стоящего снеговика, которого днём слепила местная детвора. За эти полчаса, что он стоит на улице руки эльфа покраснели от холода, а сам он весь начинает дрожать, хоть и одет сейчас в тёплый дутый пуховик поверх клетчатой пижамы, поэтому Чимин принимает решение подумать об их с Чонгуком отношениях завтра, а сейчас вернуться обратно в резиденцию и погреться возле камина, даже если ради этого придётся вновь сдаться в плен крепких объятий парня. Хотя Пак, кажется, не очень то и против. Но когда эльф наконец-то возвращается в свой кабинет, то Чонгук уже сладко спит прямо посреди цветастого ковра, подложив руку под голову вместо подушки. Чимин тихо ступает по деревянным половицам к парню, скидывает с плеч пуховик и присаживается рядом с Чоном, вновь протягивая свои заледеневшие конечности к огню. Сразу становится тепло и уютно. Чонгук под боком тихо сопит и тут же, будто по волшебству, безошибочно находит Пака, а после прижимается к нему всем телом, обхватывая ноги эльфа свободной рукой. Чимин на это лишь слабо улыбается, а потом стаскивает с дивана несколько подушек и плед и укладывается рядышком с Чонгуком, чтобы получше разглядеть его спящее лицо. Эльф аккуратно зачёсывает спадающие пряди чёлки парню за ухо и нежно гладит его по голове, на что в ответ сразу же получает довольное мычание Чонгука, которому такая ласка даже во сне приходится по душе. Ладно, думает Пак, ничего не случится, если сегодня они поспят вот так — на ковре возле камина. Вместе. Крепко обнявшись ночью, когда огонь в их камине догорит и погаснет.

🎅🎄

Чимин впопыхах выбегает из здания с большой фетровой сумкой через плечо и сразу же замечает у главных ворот упряжку из семи серебристо-белых хаски и большие сани, на которых они и поедут с Чонгуком в загородную резиденцию. Парня, кстати, не видно нигде с самого утра — в кабинете, где они уснули вдвоём прошлой ночью, Пак проснулся один. Возможно, очнувшемуся в объятьях эльфа Чонгуку было немного неловко будить Чимина и он просто быстро ретировался в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и собрать всё необходимое для их сегодняшней поездки. Но факт того, что его до сих пор нет, Пака не на шутку так тревожит, даже несмотря на то, что до их выезда осталось ещё целых десять минут. Эльф кидает сумку в некое подобие багажника внизу саней и начинает нервно наматывать вокруг них круги, протаптывая себе в снегу широкую дорожку подошвами ботинок. Ну, не мог же Чонгук просто взять и раствориться в воздухе, как какой-нибудь злой колдун или джинн из лампы. Может быть, он и не совсем обычный человек, раз является внуком Санта Клауса, а значит, как и старик, немного обладает магическими способностями. Но даже это умение не способно так быстро и, тем более, бесследно позволить Чонгуку исчезнуть. Спустя ещё пять минут ожидания, за которые Чимин успел весь известись, он уже было решает броситься на поиски нерадивого напарника, как Чон неожиданно вываливается из ворот, на ходу натягивая на себя красную шапку с пушистым белым помпоном. Его густо раскрасневшиеся щёки резко контрастируют с белой накладной бородой, а сам Чонгук выглядит сейчас, как загнанная лошадь — хорошо, хоть здесь нет сравнения с оленем. Он быстро подбегает к саням и, едва отдышавшись, начинает громко извиняться перед Паком. — Чимин, прости, я чуть не опоздал! — голосит парень, хватаясь за сани в качестве опоры, — я немного проспал сегодня утром, поэтому не смог вовремя привести себя в порядок и как следует нанести грим для образа. Эльф приближается к лицу Чонгука, рассматривая его явно впопыхах нанесённый макияж, и не может скрыть проступающей на губах улыбке, потому что с этими не до конца растушёванными тенями в складках на лбу и вокруг глаз, он и правда выглядит так глупо, но всё ещё до жути привлекательно в глазах Пака. Чонгук весь выглядит привлекательно. И Чимин просто не может скрыть своего восхищения, когда это чудо, хоть и не в перьях, смотрит на него так виновато и поправляет свою съехавшую на один бок шапку. — Да ладно, всё нормально, ты как раз вовремя, — успокаивает его главный эльф, хотя сам ещё пару минут назад в мыслях грозился затолкать в Чонгука парочку новогодних шаров с ёлки за опоздание, — поехали скорее, поправим твой грим уже по приезде. Они наконец-то садятся в сани — и Чонгук сразу же накрывает ноги Чимина, обтянутые тонкой тканью чёрных брюк тёплой попоной, чтобы тот не замёрз по дороге в резиденцию. Когда они наконец-то приезжают на нужную локацию, то оказываются посреди просторной лесной поляны, в центре которой стоит огромная деревянная изба, украшенная гирляндой со всех сторон. Возле неё установлена высокая новогодняя ёлка, на которой висит множество стеклянных игрушек, разноцветных шаров разных размеров, яркого блестящего дождика и припорошенных снегом шишек. Чонгук завороженно крутит головой по сторонам, повсюду натыкаясь на новогодние украшения и сверкающие огни гирлянд, благодаря чему обычная на вид поляна превращается в самую настоящую рождественскую сказку, которую дети запомнят на всю жизнь. Он слезает с саней и, прихватив мешок со своими вещами, следует за Чимином в избу, чтобы как можно скорее подготовиться к приезду первых посетителей их волшебной резиденции Санта Клауса. После этого день начинает бежать с бешеной скоростью: Пак быстро подправляет Чонгуку его грим, после чего они сразу выходят на двор, чтобы встретить детишек и провести им экскурсию по территории резиденции; после короткой прогулки всех желающих угощают горячими напитками, приготовленными в громадных пузатых котлах прямо на костре: детишкам наливают горячий шоколад или какао с маленькими маршмэллоу, а родителям — согревающий гранатовый глинтвейн из домашнего вина или веселящий грог с пряностями. Прямо здесь же, на костре, гости также могли погреть замёрзшие на морозе руки или пожарить большие маршмэллоу на палочке до получения тягучей, карамелизированной корочки. И пока одни наслаждаются угощениями на импровизированном фудкорте у огня, другие заходят внутрь деревянной избы, где их уже ждут Чимин и переодетый в костюм Санта Клауса Чонгук, что восседает на большом мягком кресле у камина, готовый этим вечером выслушать заветные желания абсолютно каждого ребёнка в их резиденции. Дети по очереди радостно подбегают к Санте, усаживаются ему на коленки и мило лепечут о том, что бы они хотели в качестве подарка, а потом возвращаются к главному эльфу, который сидит за небольшим столиком в углу комнаты и помогает малышам вырезать из белой бумаги снежинки и рисовать поздравительные открытки для родителей. И несмотря на то, что сегодня на Паке нет того смущающего прикида в виде короткой юбки и полосатых гольфов, Чонгук всё равно моментами засматривается на мило общающегося с детишками эльфа и тает от его яркой и искренней улыбки, которую тот дарит крохотным созданиям. — Мистер Санта! — вырывает его из собственных мыслей громкий голос девчушки на его коленях. — Да, милая, что ты хочешь попросить у Санты в этом году? — не выходя из положенной ему роли, интересуется у ребёнка Чонгук. — Эльфа! Эльфа Пака! — неожиданно выкрикивает девчушка, чем вводит Чона в дичайший ступор, — эльф Пак такой очаровательный, а ещё очень милый и весёлый! Я хочу, чтобы эльф Пак жил со мной и рассказывал мне на ночь сказки! Занимательно, однако совершенно невыполнимо. И даже будь Чонгук по жизни грёбанным волшебником, всё равно бы не согласился исполнить подобную просьбу. Потому что, может он тоже, вообще-то, хочет эльфа Пака? Он бы ему такие сказки на ночь рассказывал, что потом на утро вообще говорить не мог. — К сожалению, я не могу подарить тебе эльфа Пака, милая, — и нет, ему совсем не жаль. Если и кому достанется этот очаровательный эльф, то однозначно только Чонгуку. И ради такого ему даже не стыдно будет подраться с восьмилеткой. Как там иногда говорят, цель оправдывает средства. — Но почему?! Разве ты не говорил, что можешь исполнить абсолютно любое желание? — продолжает настаивать на своём девочка, капризно подпрыгивая на коленях парня. — Потому что эльф Пак живёт в Лапландии вместе с Сантой и помогает мне развозить детишкам подарки в Новогоднюю ночь. Без эльфа Пака я не управлюсь со всем один, — как можно тактичнее пытается отвертеться от вопросов ребёнка Чонгук, чтобы ни в коем случае своими словами не разбить её столь хрупкую детскую веру во всемогущего Санта Клауса. — Ла-адно, — явно расстроенная отказом, тянет девчонка и слезает с колен Чона, так больше ничего у него и не попросив, — эльф Пак тоже сказал, что не сможет жить со мной, потому что очень любит Санту и тот будет сильно грустить, если он уедет. Сказав это, девушка просто убегает обратно к родителям, а Чонгук так и остаётся сидеть в кресле и прокручивать в голове её слова. "Эльф Пак сказал, что очень любит Санту" — мог ли Чимин действительно сказать такое всерьёз? Или это была такая же отчаянная попытка объяснить маленькому ребёнку почему его желание не может быть исполнено? Чонгук кидает быстрый взгляд на Чимина, который продолжает хлопотать над детишками, и улыбается, глядя как тот носится по комнате с маленьким мальчиком, одетого в костюм оленёнка, на руках. А Пак, будто почувствовав на себе пристальный взгляд парня, вдруг оборачивается и смотрит прямо на Чона, а потом радостно машет ему рукой. Но от такого, казалось бы, простого жеста сердце Чонгука заходится стучать в быстром ритме, а сам он сейчас безумно рад, что из-за искусственной бороды на лице не видно его пылающих от смущения щёк. Ближе к вечеру, когда последние посетители покидают резиденцию, Чонгук устало стаскивает с себя костюм и усаживается обратно в кресло, чтобы немного передохнуть. Чимин крутится где-то неподалёку, собирая обрезки бумаги в мусорное ведро и складывая все канцелярские принадлежности по местам. В камине приятно потрескивают полена, а из колонок играют популярные рождественские песни, отчего атмосфера, что царит сейчас в этом доме, неустанно напоминает Чону то, как он праздновал канун Рождества в детстве. Тогда всё вокруг тоже, казалось, было наделено особым волшебством и рисовало перед глазами маленького ребёнка красочную картинку этого магического праздника, который он отмечал в тесном кругу семьи. Сейчас, Чонгук вырос — и Рождество уже не кажется ему таким волшебным, каким оно было в детстве, однако в то, что все загаданные в этот день желания обязательно сбудутся, исправно верит до сих пор. И одно из них он хочет исполнить прямо сейчас. — Чимин, иди сюда, — тихо подзывает Чонгук эльфа, когда замечает, что тот уже закончил с уборкой и просто отдыхает за столиком в другом конце комнаты. Пак молча встаёт из-за стола, за которым решил почистить им с Чонгуком мандаринку, и подходит к парню. Но не успевает он сделать и пары шагов к креслу, как оказывается на коленях Чона, что самостоятельно усаживает туда эльфа и довольно улыбается из-за его шалости, которая удалась. — Что ты делаешь, Чонгук? — интересуется смутившийся от такой близости Чимин, но с коленей парня слезть отчего-то не спешит. — Ну, сейчас канун Рождества, а ты так и не сказал Санте своё желание, — шепчет на ухо эльфа Чонгук, отчего сразу же чувствует, как тело Пака в его руках начинает дрожать, а сам он сжимается и отводит взгляд в сторону, явно не готовый отвечать на такие вопросы. — Я уже слишком взрослый для такого. Ты вообще знаешь, сколько мне лет? — спрашивает у Чона эльф, а после отрицательного кивка гордо заявляет: — Мне девяносто пять! Чонгук давится воздухом от такого заявления, потому что, какого оленьего хрена так много?! Да Чимин его в четыре раза старше! А с виду вообще так и не скажешь. Это что, получается, он ему в деды годится? А если забить на этот факт, в бойфренды хоть сойдёт? Интересно, и как, в случае чего, отреагирует дед, если узнает, что Чонгук встречается с его одногодкой? — Да ты это, да это потому, что эльфы больше пятисот лет живут, Чонгук. Да мне не больше тридцати по человеческим меркам! — тушуется Чимин при виде побледневшего лица парня, — я вообще это просто в шутку сказал, чтобы разрядить обстановку. — Ладно, я понял, — после быстрого объяснения успокаивается Чон. Всё же, на свой реальный возраст Чимин точно не выглядит, со всем остальным можно как-то смириться, — но я всё равно уже приготовил для тебя подарок, поэтому хочу, чтобы ты его принял. Чонгук достаёт из кармана брюк маленькую коробочку и протягивает её на ладони ничего не понимающему Паку, что завороженно смотрит на заранее приготовленный для него подарок и не может сдержать радостной улыбки, хоть до сих пор не знает, чем именно является содержимое коробки. Эльф аккуратно принимает презент с рук Санты и открывает его, тут же ахая от восторга, потому что внутри, на мягкой бархатной подушечке, лежит пара длинных серёжек-колец, инкрустированных блестящими изумрудными камнями, что ярко переливаются в свете гирлянд. — И когда ты только успел это подготовить? — взволнованно шепчет Чимин, но даже так остаётся услышанный парнем, который на это загадочно ухмыляется и просто пожимает в ответ плечами. Не скажет же он Паку, что полночи бегал по цеху за мастером-ювелиром, чтобы тот срочно изготовил для него пару серёжек на заказ. Такие жертвы ради любви должны оставаться тайной, — но у меня совсем ничего нет, что бы я мог подарить тебе! Эльф растерянно машет головой по сторонам, пытаясь срочно что-нибудь придумать, но не находит ничего лучше, чем быстро прижаться губами к щеке Чонгука и оставить на ней влажный и звонкий поцелуй, после чего сразу же слезает с коленей парня и прожогом вылетает из избы на заснеженную поляну, оставляя хоть и шокированного произошедшим, но безумно счастливого Чонгука одного.

🎅🎄

— Он просто взял и ни с того ни с сего подарил мне серьги! — эмоционально рассказывает о случившемся вчерашним вечером Чимин стоящему рядом с ним возле стола Юнги, который в это время как раз занят тем, что красиво упаковывает анальную пробку с пушистым хвостом в подарочную коробку. — А ты ему что? — скептически вскидывает бровь Юнги, продолжая колдовать над своей коробкой. — А я просто взял и поцеловал его за это в щёку! Пак Чимин, вот же олень недалёкий! — хватается за голову главный эльф, не в силах объяснить сей опрометчивый поступок. — А он тебе что? — Мин даже не пытается выглядеть взволнованным данной ситуацией. — Юнги! — громко выкрикивает имя друга Пак, — ты меня уже затрахал этими вопросами. Ты можешь сказать мне уже что-то толковое? — выбухает от злости Чимин и перерезает ножницами ленту, которой Юнги так бережно завязывал коробку. — Не ври, я тебя ни разу не трахал, Пак, — ласково шипит в ответ Мин, выхватывая из рук главного эльфа свои ножницы, — и что ты конкретно хочешь, чтобы я тебе сказал? Что вам просто нужно перестать ходить вокруг да около и переспать друг с другом? — говорит Юнги и со спокойным выражением лица начинает упаковывать огромный резиновый член, — или тебе нужно моё благословение на крышесносный секс с тем горячим Сантой? У тебя вообще есть презервативы? — вдруг интересуется Мин, — могу подкинуть тебе парочку со вкусом карамельных леденцов, такая вкуснятина! — Фу, Юнги, откуда ты вообще их взял? — брезгливо морщится Чимин, не желай даже знать, кем была очередная жертва Мина, на которой он протестировал данное "угощение". — Да ладно тебе, я просто добавил карамельный лубрикант в обычные презервативы — и получилось достаточно неплохо. И раз уж ты отказываешься от моего столь эксклюзивного предложения, то я больше не знаю, чем тебе помочь. Сходи, что-ли, в купели искупайся, подумай там на свежем воздухе о высоком, духовном. Может, после этого тебе наконец-то полегчает. После этого Чимин прощается с Юнги и выходит из цеха по изготовлению игрушек для взрослых, медленно бредя обратно к себе в кабинет. Может, ему реально стоит немного расслабиться и пойти искупаться, чтобы очистить голову от намертво заевших там мыслей? Вдруг, Юнги действительно прав — и это поможет ему перестать думать о Чонгуке хоть на какое-то время? Эльф поднимается в свой кабинет и достаёт из нижнего ящика большого резного комода чёрные плавки, которые лежат там как раз для таких случаев. В их резиденции на первом этаже находится несколько комфортных финских купелей, где каждый работник может в любое время полежать в горячей воде и немного отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Фишка этих купелей в том, что все они выходят на открытую террасу, что примыкает к основному зданию, поэтому лежа в одной из них перед тобой открывается восхитительный вид на заснеженные верхушки холмов и мирно колышущиеся на ветру столетние ели. Чимин проходит в тамбур, что весь оббит деревом, и медленно снимает с себя всю одежду, всё ещё очень сильно надеясь, что будет здесь в столь позднее время один. Многие эльфы вообще сегодня взяли выходной, чтобы навестить свою семью и провести с ними вечер Рождества. У Пака же среди родных остался только старший брат, который живёт далеко за океаном вместе со своей большой семьёй, в которой уже скоро должен родится восьмой по счёту ребёнок, поэтому у Чихёна совершенно нет времени, чтобы навещать младшего в Рованиеми. Вместо этого, Чимин каждое Рождество получает письмо, в котором всегда находятся открытки для любимого дядюшки Пака от каждого племянника или племянницы. Обернув белое вафельное полотенце вокруг бёдер, эльф наконец-то заходит в зал с купелями и к своему пребольшому везению обнаруживает, что кроме него здесь никого нет. Довольный Пак быстро стаскивает с себя полотенце и, выбрав для себя крайнюю купель поближе к панорамному окну, что выходит прямиком на террасу, аккуратно заходит ногами в парующую воду, тут же ощущая невероятный прилив тепла по всему телу. Горячая вода постепенно обволакивает тело Чимина, когда он ступает всё ниже по кафельным ступеням, пока не достигает его плеч, прежде чем эльф останавливается и на какую-то минуту погружается под воду с головой. И там, где все звуки приглушаются и превращаются в неразборчивый гул, мысли Пака наконец-то прочищаются, перед глазами мелькает лишь смутный образ Чонгука, что ласково протягивает к Чимину свои руки и заключает его в крепкие объятья. Но даже эти картинки уплывают из сознания, когда Пак остаётся под водой ещё ненадолго, выпуская оставшийся воздух из лёгких, из-за чего опускается на самое дно купели. Достигнув такого необходимого за последние несколько дней умиротворения, Чимин отталкивается ступнями от кафельного пола и выныривает на поверхность, быстро хватая воздух ртом. А когда эльф наконец-то промаргивается и убирает с лица влажные волосы, то на противоположном конце его купели он видит... Чонгука. Тот мирно сидит на одной из ступенек и внимательно наблюдает за Паком, пока тот глупо открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег рыба, и до конца не верит, что перед ним сейчас сидит реальный Чонгук, а не его очень правдоподобная галлюцинация. Чимин ещё несколько раз промаргивается для пущей уверенности, а потом просто берёт и окатывает галлюцинацию водой, желая чтобы та поскорее исчезла. Однако чего эльф точно не ожидает, так это то, что эта "галлюцинация" начнёт вопить и обтряхивать с лица воду, ко всему прочему ещё и нелестно выражаясь в сторону Пака. — Да за что?! — громко возмущается Чонгук, которому вода попала везде, даже в ухо. — Ты что здесь делаешь вообще? — не уступает ему Чимин, прикрывая своё нагое тело руками, хотя в этом, вроде как, вообще нет никакого смысла, — напугал меня до чёртиков! — Прости, я просто хотел тебя увидеть, — честно признаётся парень, на что в ответ сразу же получает недоумённый взгляд эльфа. Потому что это что ещё за причина такая? Может, хватит уже играться с бедным сердцем девяностопятилетнего эльфа и сказать всё прямо? — И поэтому запёрся ко мне, пока я купался в купели? — вся эта ситуация всё ещё кажется Чимину странной, а присутствие практически голого Чонгука только сильнее усугубляет её абсурдность. Пак не может нормально сфокусироваться на их диалоге, как и не способен взвесить всё за и против, чтобы понять, что Чон оказался сейчас рядом с ним вовсе не просто так. Юнги, вот же хрен моржовый! Только он мог сказать парню, куда конкретно пошёл Пак. — Да, — как-то уже совсем неуверенно в правильности своего импульсивного поступка отвечает Чонгук, — ты хочешь, чтобы я ушёл? — нет, пожалуйста, Чонгук вовсе не хочет уходить, пока напротив него сидит весь раскрасневшийся и до жути возбуждающий эльф. Но парень всё же перебарывает себя и отплывает к противоположному бортику и прислоняется к тому спиной, молча ожидая того, что ему скажет Пак. — Нет, — всё, что говорит ему Чимин, и просто прикрывает глаза, в надежде успокоить своё гулко бьющееся в груди сердце. Ему просто нужно не смотреть на Чона пару минут. Просто. Не. Смотреть. На. Чонгука. Очень просто, ведь так? Невыполнимо. Пак борется с рвущимися наружу чувствами, которые воют на душе похуже любой предупредительной сирены, и, всё-таки не выдержав давящего до дробящихся костей напряжения, открывает глаза — и видит лицо Чонгука в каких-то жалких сантиметров от своего. Видит его улыбку, с помощью которой тот пытается скрыть своё смущение от того, что его застали врасплох. И это последнее, что Чимин видит перед тем, как Чон прижимается к его губам и утягивает ничего не подозревающего эльфа в поцелуй. Влажные ладони парня касаются пылающих щёк Пака, зачёсывают назад его непослушные мокрые пряди со лба и прижимают ближе к себе. Парень буквально вжимает хрупкое тело эльфа в свою крепкую грудь, ни на секунду не разрывая долгожданный поцелуй, и тянет того на себя, чтобы удобнее устроится с ним на одной из кафельных ступеней купели под водой. Губы Чонгука ласкают чужие, пухлые губы, проталкивая между ними язык, что не остаётся от внимания Пака, который на это действия Чона протяжно стонет и толкается в его бёдра своими, утекая по чужому нагому телу руками вниз. — Я и не думал, что моё желание на Рождество так быстро сбудется, — Чонгук находит в себе силы оторваться от сладких, карамельных губ эльфа и прижимается к его лбу своим. Желание Чонгука — Чимин. Тёплый. Мягкий. Нежный. Реальный. В его руках этой ночью. И похоже, что Юнги ради такого потратил в этом году всё своё благословение на этих двоих, потому что оторваться от друг друга они уже просто не в силах. Чонгук сплетает их пальцы под водой и оставляет на шее Чимина несколько аккуратных отметин, которые эльфу уже завтра придётся прятать под красным вязаным шарфом, что он нагло сворует у парня. Его парня. Которого Санта Клаус не просто принёс ему под ёлку в качестве рождественского подарка, а просто взял и скинул на Чимина, как снег на голову, в преддверье Нового года. Но Пак не жалуется и ни в коем случае не обижается на старика, что решил сыграть с ним такую злую шутку и преподнести ему Чонгука вот так. Его и так всё устраивает, по правде говоря. Особенно, когда его ненаглядный подарочек жмётся к нему, как верный щенок к хозяину, и целует его так самоотверженно и страстно, что Чимин вмиг забывает обо всём на свете. — И ты хочешь распаковать его прямо сейчас? — хитро улыбается Пак и под нечитаемый взгляд Чонгука вытаскивает из-под воды свои чёрные плавки, откидывая их куда-то в сторону. После этого в голове Чона не остаётся ни одной приличной мысли, а под руками ощущаются мягкие ягодицы эльфа, которых парень касается пальцами, вырывая из того ещё один несдержанный стон. — Сгораю от желания, — вожделенно шепчет на ухо Пака Чонгук и касается пальцами его члена, что активно реагирует на приятную ласку и сталкивается под водой с чужим, таким же сильным возбуждением, что уже какое-то время потирается головкой об упругие бёдра эльфа. Стоит ли вообще заострять своё внимание, что Чонгук изначально пришёл в купель к Чимину абсолютно голый и даже ради мнимого приличия не удосужился надеть плавки? — Какой нетерпеливый, — Чимин слегка отстраняется от парня и вновь ныряет под воду, проплывая мимо Чонгука в другой конец длинной купели под импровизированный фонтан, откуда льётся чистая и холодная вода, благодаря чему в купели всё время поддерживается одинаковая комфортная температура, несмотря на постоянный подогрев. Пак выныривает наружу и подставляет лицо под холодные струи воды, желая хоть немного охладиться, как в тот же момент чувствует, что его талию со спины оплетают сильные руки Чонгука, правой поднимаясь гораздо выше положенного и с силой сжимая пепельно-розовые соски эльфа пальцами. Чимина от такого выгибает дугой, а сам он крупно дрожит от переполняющей его ласки, словно осиновый лист на ветру, так что даже серёжки в длинных эльфийских ушах начинают тихо звенеть. — Нужно было послушаться Юнги и взять у него парочку карамельных презервативов, — вдруг шутливо подмечает Чонгук, чем окончательно развеивает последние сомнения о том, что этот эльф-извращенец приложил свою руку ко всему в данный момент происходящем между ними. Чимин в ответ на это лишь хмыкает, и так довольно подставляясь под чужие проворные пальцы, что один за другим проникают в его разгорячённое нутро и медленно растягивают податливые стенки заднего прохода. — И без них справимся, — тихо шипит сквозь зубы Чимин, пока член Чонгука постепенно проникает в него на всю длину. Ему, например, и без всякой карамели и леденцов-тросточек сладко. А тело Чонгука так вообще вкуснее любого имбирного пряника, который Чимин когда-либо пробовал на Рождество за всю свою жизнь. А прожил он, как мы знаем, достаточно немало. И пока за окном с новой силой начинает валить снег, а люди собираются за праздничным столом на ужин, вода из купели переливается через край, где в эту зимнюю ночь эльф плавится в объятьях своего Санты, который подарил ему чертовски счастливое Рождество!