Я научу тебя не бояться

Лето в этом году выдалось невероятно жарким. Воздух, густой от запаха полевых трав, колыхался над головой золотистым маревом. Двое молодых волшебников шли по тропинке через поле, непринужденно держась за руки. Том говорил о звёздах и о магии. Гарри слушал, почти не дыша. В его груди, вечно сжатой тревогой и готовностью к бою, растекалось странное, тягучее спокойствие от его голоса. Тропа вывела их на проселочную дорогу, рыжую от пыли и окаймленную белоствольными березами, что шелестели на легком ветру листьями и серёжками. Том вдруг остановился, мягко высвободив свою руку. — Подожди секундочку, — ласково произнёс он. — Я забыл кое-что там, у камня, — Он кивнул в сторону поля, где среди волнующегося ковыля виднелась тёмная, поросшая мхом глыба. — Стой здесь, никуда не уходи. Я вернусь, не успеешь ты и глазом моргнуть. Гарри машинально кивнул в ответ, прислонившись спиной к прохладной, шершавой коре ближайшей березы. Он смотрел, как стройная фигура Реддла удаляется в даль, растворяясь в зыбком мареве. На душе стало очень одиноко. Вокруг не было ни единой души. Лишь тишина, жужжание насекомых, да шелест листвы над головой. Гарри опустил взгляд под ноги, на обочину, где из рыжей пыли вырывались стебли высокой травы с крошечными, нежными белыми цветками, похожими на рассыпанные звезды. И среди этих пыльных звезд он увидел её — змею! Она лежала кольцом прямо на пыльной колее в нескольких дюймах от его поношенного ботинка. Небольшая, с блестящей чешуёй и изящная. Она не двигалась, сливаясь с пейзажем. Её узкая, четко очерченная голова была слегка приподнята, а глаза смотрели прямо на Гарри. В груди мальчика что-то оборвалось и превратилось в ком животной паники. Медленно, с осторожностью отдирая подошвы от земли, он сделал шаг назад, заслонившись стволом березы. И, уже собирался облегчённо выдохнуть, как мир перевернулся. Они были везде. Сползались со всех сторон: из густой травы у дороги, из-под корней берез, из темноты кустарников. Медные, изумрудные, черные. Их тела бесшумно извивались в пыли, создавая жутковатый живой узор, сходящийся к его ногам. Десятки, возможно, больше. Они двигались бесшумно, лишь лёгкое шуршание чешуи по пыли выдавало их движение. Их тела извивались, переплетались, создавая на рыжем фоне живой, пульсирующий, непостижимый узор. Тишину наполнило тихое шипение, которое нарастало, множилось, превращалось в сплошной поток звука. В нём угадывались неясные слова. Гарри ловил знакомые шипящие и свистящие звуки парселтанга, но не мог разобрать ни слова, только чувствовал холодный ужас от этого змеиного шепота, ползущего в его уши. Это было хуже, чем встреча с Василиском на втором курсе или Нагайной во время воскрешения Тёмного Лорда. Слезы выступили на ресницах, искажая и без того чудовищную картину в плывущий кошмар. Он боялся пошевелить даже мизинцем. Боялся сглотнуть — звук собственного глотания казался слишком громким. Он боялся, что стук его сердца привлечёт внимание и станет сигналом к атаке. Мысли метались в панике: Том, где ты, вернись, пожалуйста, вернись скорее, я не могу, я не могу… Гарри боялся закрыть глаза. Он не знал сколько прошло времени, но в какой-то момент шипящий шепот начал стихать, будто по невидимой команде, переходящей от одной змеи к другой. Они замолкали, замирали на месте, а затем, так же неспешно и бесшумно, как и появились, начали расползаться. Травянисто-зеленые исчезали в траве, бурые растворялись среди корней, чёрные тонули в тени кустов. Через несколько тяжелых секунд дорога снова была пуста. Из марева появился Том, держа что-то в руках. Его взгляд скользнул по отползающим в последние укрытия змеям, а затем медленно, перешел на Гарри. Поттер ахнул, и это был первый звук, который он издал за всё время. Воздух обжег легкие. Слёзы, больше не сдерживаемые, хлынули по его щекам, оставляя на запыленной коже грязные, соленые дорожки. — Почему ты оставил меня с ними? — его голос срывался, дрожал, в нём клокотали и обида и стыд на себя, за эту обиду и первобытный ужас. — Ты же знаешь, как я их боюсь! Том засунул маленький свёрток в карман, подошёл ближе и положил руки на плечи Гарри. — Они бы ничего тебе не сделали, — произнес он, успокаивая Гарри своим голосом. — Они пришли, чтобы защитить тебя. Ты был в безопасности. Гарри смотрел на него, не в силах принять эти слова. Он все еще чувствовал на своей коже сотни немигающих взглядов, слышал в ушах эхо того леденящего душу шипения. Его тело мелко дрожало. Том тяжело вздохнул. Его пальцы слегка сжали плечи Гарри, а взгляд стал серьёзным. — С этим надо что-то делать, Гарри, — сказал он, а затем уточнил, когда Гарри недоумённо на него посмотрел. — С твоими страхами, я имею ввиду. Мы не можем позволить, чтобы они застилали тебе глаза. — Том закусил губу. — Нам придется над этим основательно поработать. Том отпустил его, но ощущение тяжёлой хватки на плечах осталось. Он повернулся в сторону дороги и сделал несколько шагов. Гарри всё так же стоял у березы, не в силах сдвинуться с места. Его ладонь впивалась в шершавую кору, как в единственную опору. Том замер на секунду, закатил глаза к небу, тяжело, с явственным раздражением выдохнул, повернулся на каблуках и быстрыми шагами вернулся назад. — Идём, — с досадой бросил он сквозь зубы. Но за раздражением скрывалось куда более сложное чувство. — Горе луковое. Его ладонь крепко обхватила пуку Гарри, утягивая за собой. Поттер, все ещё дрожащий, с мокрым лицом и путающимися ногами, позволил себя вести, потому что остаться одному было в тысячу раз страшнее. Том быстро шагал по дороге. Его пальцы сжимали запястье Гарри с такой силой, что, казалось, должны остаться синяки. Но Поттера это не заботило. Его мысли были далеко, в том кольце из шипящих тел, от которого до сих пор мурашки бежали по коже. Реддл не сердился на Гарри. Вернее, он был зол на саму ситуацию. Этот мальчик, который сейчас дрожал от страха перед обычными гадюками, когда-то не испугался его самого — Тома Реддла. Когда тот был лишь тенью на страницах дневника, жаждущего чьего-то внимания, чтобы снова стать реальным. Сквозь тоску и холод Том помнил Гарри, прижимавшего его дневник к своей груди. Не многие волшебники писали в дневнике. Те, кто писал… их заботила только собственная жизнь, но Гарри заинтересовался самим Томом. Он спрашивал и слушал, стал другом. Вложил в страницы дневника частичку своей жизни и магии, чтобы Том смог вырваться из небытия. И теперь этот же самый Гарри боялся змей. Боялся языка, на котором они с Томом говорили. Боялся мира таким, каким видел его Том. Это было глупо, оскорбительно и неправильно! Том резко остановился. Гарри наткнулся на него и замер, затаив дыхание. — Твой страх идиотский, — бросил Том не оборачиваясь. — Это просто змеи! Ты же не боишься молотка, потому что однажды увидел, как им ударили по пальцу. Он наконец повернулся. — Ты не убежал от меня, когда я был слабее любой из этих тварей, — произнес Том и его пальцы слегка ослабили хватку, но не отпустили. — Ты сравниваешь себя с ними? — Я пострашнее любой, ползающей здесь, гадюки буду, — вздёрнул он подбородок. — Но ты же не убегаешь от меня с криками. — Это другое! — Воскликнул Гарри. Том подошёл к Гарри вплотную и угрожающе протянул: — А что, если я сейчас нападу на тебя, обездвижу, — Том обходил его по кругу, в его руках появилась волшебная палочка. — Заставлю испытать боль. Знаешь, попади я в другие руки — иссушил бы полностью. Он провёл кончиками пальцев по шее Гарри. — Ты этого не сделаешь, — равнодушно пожал плечами Поттер, вытирая рукавом почти высохшие дорожки от слёз. — Да, не сделаю, — Том обхватил его руками прижимая к себе. — Убийство своего спасителя — дурной тон для начала новой жизни, не находишь? Теперь моя очередь. — Чего? — Гарри расслабился в этих объятьях. После незначительной паузы Том продолжил: — Я научу тебя не бояться, — уверенно констатировал он. И так будет, потому что он, Том Реддл, так решил. Он снова потянул Гарри за собой, но уже не так резко. Том, отбросив лишние эмоции, думал о будущем. Гарри был… интересным проектом. Он вкладывал в него силы, время и интерес, но этот недостаток нужно было устранить. Не ради Гарри, а для их общего дела. Он дал мне то, чего не давал никто, когда мне это было нужно, — думал Том про себя, глядя на юношу. — Теперь моя очередь. Я сделаю тебя сильнее. Уберу эту слабость. Ты перестанешь отшатываться от части самого себя. Он научит Гарри. И, может быть, тогда тот станет чуть ближе к тому, кем он, как считал Том, должен быть.