Мой принц

Дворяне. Мерлин искренне считал их бичом божьим. Высокомерные, заносчивые, уверенные в своей безусловной правоте только потому, что их угораздило родиться в правильной семье. Он не стеснялся высказать свое мнение, когда очередной "слишком важный" лорд перегибал палку, и многие в Камелоте уже знали, что лучше не провоцировать слугу принца. Или не слугу... скорее, его личную занозу в одном месте, которая, по необъяснимой причине, имела иммунитет к королевскому гневу. Все, кроме одного. Артур Пендрагон. Принц Камелота. Будущий король. Ходячее воплощение всего, что Мерлин так ненавидел в дворянстве. Он был надменным, тщеславным и до ужаса гордым. Его требования были абсурдными, а порой откровенно издевательскими. Но... — Мерлин! Ты собираешься целый день стоять там и мечтать о феях, или соизволишь наконец почистить мои доспехи? Они не вымоют себя сами! — раздался привычный рык из оружейной, выдергивая Мерлина из размышлений. Мерлин закатил глаза. Вот он. Идеальный образец. Принц. — Конечно, Артур, — отозвался Мерлин, заходя в комнату с тазом горячей воды и мыла. — Ведь твой блеск – это мой смысл жизни. Куда тебе без твоих сияющих доспехов, чтобы затмевать солнце своим величием? Артур оторвался от меча, который он полировал, и бросил на Мерлина грозный взгляд, который уже давно утратил свою силу. Его губы, однако, слегка дрогнули. — Ещё одно слово, Мерлин, и я прикажу тебя выпороть! — Ну, как прикажете, Ваше сиятельство, — беззаботно ответил Мерлин, опуская таз и хватая тряпку. — Только кто тогда будет полировать твой, кхм, твой выдающийся меч? Артур вскинул бровь, но промолчал, позволяя этой дерзости остаться безнаказанной. И в этом был весь Артур. Он позволял. Он позволял Мерлину говорить то, что любой другой был бы обезглавлен за меньшее. Он принимал это, потому что знал. Знал, что за каждым колким словом, за каждым саркастическим комментарием скрывается нечто большее. Мерлин с видимым вздохом приступил к доспехам. Он ворчал под нос, комментируя каждую царапину как доказательство исключительной "неуклюжести" принца на тренировках. Артур отвечал вялыми угрозами, но позволял Мерлину продолжать. Иногда, когда Артур думал, что Мерлин не видит, он наблюдал за своим слугой. За тем, как его тонкие пальцы ловко справлялись с застежками, как его брови хмурились в сосредоточении, как свет из окна ложился на его темные волосы, делая их похожими на вороново крыло. Мерлин, в свою очередь, видел не только надменного принца. Он видел усталость в глазах Артура после бессонной ночи за пергаментами. Видел его решимость на поле боя, его готовность пожертвовать собой ради Камелота. Он видел, как Артур, пусть и скрытно, беспокоился о своих рыцарях, как стремился к справедливости, как, под всей этой маской принца, скрывался порядочный, хотя и немного неотесанный, человек. Человек, который был страшно одинок на вершине своего мира. Однажды вечером, после особенно тяжелой охоты, когда Артур сидел у камина, угрюмый и испачканный грязью, Мерлин принес ему эль и чистую рубашку. — Ну, что, милорд? Не поймали своего легендарного единорога? — Мерлин ухмыльнулся, но в его глазах не было насмешки, лишь мягкое понимание. Артур вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Он был хитер. Я почти достал его, но... — он замолчал, глядя на огонь. Мерлин сел на пол, скрестив ноги, рядом с ним. Он не предлагал советов, не сыпал сарказмом. Просто был рядом. — Тяжелый день, — наконец произнес Мерлин, тихо. — Иногда даже королям нужен отдых. Что уж говорить про принцев. Артур поднял на него взгляд, и в этот момент в его глазах не было ни грамма надменности. Только уязвимость и усталость. — Это не так просто, Мерлин. На мне лежит Камелот. — Знаю, — кивнул Мерлин. — Поэтому тебе нужен кто-то, кто иногда будет пинать тебя под зад, чтобы ты не забывал, что ты не только Принц Камелота, но и просто Артур. Который иногда бывает ужасным занудой, но зато очень заботится о своих людях. Артур фыркнул, но на его лице появилась слабая улыбка. — А ты, Мерлин, ужасный слуга, который никогда не заткнется, но зато всегда оказывается рядом. И это было правдой. Мерлин ненавидел заносчивых дворян. Но он любил Артура. Любил его ворчливость, его порой невыносимую гордость, его неуклюжие попытки быть добрым, его бесконечные требования, его вечные "Мерлин!". Он принимал его таким, какой он есть: принцем и человеком, будущим королем и занудой, который, несмотря ни на что, всегда делал правильный выбор, даже если для этого требовался мощный толчок со стороны его "бесполезного" слуги. Мерлин наклонился и поправил выбившуюся из прически прядь Артура, совершенно игнорируя тот факт, что это было абсолютно неподобающе. Их глаза встретились, и в этом взгляде было больше, чем годы дружбы. Было обещание. Безусловная любовь. — Отдыхай, Артур, — прошептал Мерлин, и его голос был необычайно мягким. — Я принесу тебе еще эля. Артур кивнул, его взгляд все еще прикованный к Мерлину. И когда Мерлин поднялся, чтобы уйти, Артур поймал его за запястье. — Останься. Мерлин улыбнулся. Он всегда оставался. Для Артура. Любого Артура