Оставь меня в покое!

Ужин прошел в напряженной обстановке, но при этом в абсолютной тишине, что не могло не радовать Антона. Его смущало пока только одно: голод был зверским, а при виде еды почему-то тошнило.  На самом деле такое бывает при переутомлении и сильном напряжении. Они тесно связаны между собой, если рассуждать. Антон подпер рукой подбородок, прикрывая глаза, борясь с тошнотой. —«Надо выдохнуть, Антон, день уже прошел, все позади… пока что. Без еды совсем обмякну» — именно с такими мыслями Антон взялся за ложку. Конечно, эти слова не особо помогли, но он старался со всем видом есть с довольным лицом. Любил заниматься самовнушением. Может, ему на актерское мастерство пойти? Юноша пустил смешок, на что получил неоднозначный взгляд матери. Антон замолк и приступил к еде снова. Трапеза подошла к концу через полчаса, девочка сразу убежала к себе в комнату, прямо таки сверкая. Мальчик же собирался пойти к себе тоже, но к нему подошла мама, поставив одну из рук за спину, явно намекая на то, что он еще не свободен. — Антон, вот, прими — она взяла его ладони в свои и передала что-то. Что-то круглое... Это очки. Но откуда? Она отошла — Не знаю, что у тебя там, но если ты потеряешь и эти, то тогда в школу ты ходить прекратишь, посадим тебя на домашнее обучение. — кажется, она перевела взгляд в окно, ее лицо сменилось , показывая волнение —Я с твоим отцом это обсудила сегодня, пока ты был в своей комнате. — мама нахмурился брови — Ты прости нас, старых, может не понимаем чего, но так будет правильней, а то если так продолжится, то от сына останется одно название. — мама никогда не общалась с такой аккуратностью в голосе и шутками.  Это единичная акция, наверное. Антон напряг глаза для лучшей картинки, постарался запомнить выражение лица матери: спокойное, с долей волнения, со сведенными бровями, а после слегка улыбнулся, кивнув. Он не особо понимал, что происходит, был будто в тумане. Но мальчик старался делать вид, будто все хорошо, ведь он не хотел привлекать еще внимания. Так или иначе он был рад, что заговорил с мамой. Борясь с кашлем, он произнес: — Спасибо, мам. И за ужин тоже, было вкусно. — голубоглазый отвел взгляд куда-то в сторону — Я пойду займусь уроками теперь, а то задали много очень. — с такими словами он пошел в свое логово, не забыв на прощание переглянуться с родителем, от чего тот стукнулся об угол, охая и потирая по пути лоб. В голове вдруг возник вопрос, пока Антон шел в комнату: а где, собственно, отец? Мама с ним общалась , значит он был дома, ну… а сейчас где? Видимо ему надо поменьше биться об всякие косяки, а то слишком сильно головой уложился в этот раз, обычно такие мысли его не посещали. Так, о чем он думал?  А, точно, о папе. Антон ухмыльнулся, он за секунду уже практически забыл о мысли. Ну дает! В последнее время Борис Петров часто пропускал семейные ужины, несмотря на то что это было уже некой традицией. Да, он все еще бы с семьей, но что-то произошло между родителям. Они все еще чужие между собой, но… Антон вновь в своей комнате , он плюхнулся за стол, начал тереть глаза руками, не забыл положить новые очки на стол. Он понял, что мысль все-таки ускользнула из головы, что ж такое творится то? Антон попытался восстановить фрагменты: папа, семья, чужой? Ничего не ясно. Но одно было ясно точно: он устал и не в силах сейчас думать от слова совсем. Он вымотан. Все из-за этих шавок из школы… Но он не сломается.  «Проявил я сегодня слабость это точно…»— подумал Антон, глядя на задравшийся рукав, где было видно следы получасовой давности —«Но это было просто единичным отступлением. Эти клоуны еще пожалеют» — Антон сжал кулаки, скалясь. Да, они пожалеют… Но а пока жалеет Антон. До него вдруг дошло, что нужно делать биологию, о которой уже успел за этот промежуток времени благополучно забыть. Черт, он в классе исписал четыре страницы за эту лабораторную работу! Неужели и сейчас руку придется так мазолить?  Выбор все также никто не давал, поэтому Антон приступил к делу: было бы плохо получить первой оценкой двойку. Антон взял очки в руки, прокрутив. Надел. Мир приобрел четкость, глаза заныли от такого резкого изменения, мальчик зажмурил их на пару секунд, а после вернулся в реальный мир. Починив ручку за долю секунд, он принялся за «веселое» дело. На все про все ушло часа три с хвостиком. Конечно, домашнюю работу он обычно делает быстрее, но сегодня было максимально лень, поэтому решил не торопиться. Доделав упражнение по русскому языку, мальчик вздохнул с облегчением. Хотя бы с этим покончено. Теперь, сложив все учебники и тетради на завтра, он снова посмотрел на руку, немного надавливая на бинт, смотря на это с презрением. Антон задумался, садясь на край кровати.  Он не считал себя зависимым от селфхарма. Светловолосый не одобрял это дело вообще, считая это уделом слабых. По его мнению было понятно, если таким заниматься в двенадцать или четырнадцать лет, например, ведь к четырнадцати годам гормоны обычно успокаиваются, все становится зачастую лучше. Но в шестнадцать лет баловаться с собой … Да и вообще, надо сразу решать проблемы, а не накручивать себя. Да и вообще, хоть тебе двенадцать, хоть двадцать - это сути всей не меняет. Плохо.  Надо было думать перед тем, что он делает. Приложил ладони к лицу, ухмыляясь. Как он до этого докатился? Антон уже не помнит. Но он не хотел привлекать этим чье-либо внимание. Он это делал не для того, чтобы ставить себе диагнозы, мальчик не считал себя больным.  Ухмылка спала с его лица. Это была его своеобразная проверка, наверное. Порой Антону было тяжело опередить жив он или уже нет. Хотелось что-то почувствовать помимо спорных эмоций. Не то, чтобы прям все был ужасно, просто бывают такие периоды, когда совсем пусто внутри. «Надо завязывать» — юноша грустно улыбнулся, понимая, что на деле все не так просто, за этим кроется нечто большее. — «зачастил что-то я и вправду в последнее время с этим, нехорошее дело я заварил»  Из мыслей Антона вывел громкий стук в дверь. Мальчик быстро спустил рукав, успокаивая себя тем, что все будет хорошо, а после открыл вход в свою комнату. Перед ним стояла сестричка. Оля невинно поморгала глазками, а потом улыбнулась застенчиво: — Тошенька, я вижу… Ты устал. Пойдем со мной мультики смотреть, отдохнешь? Пожалуйста! Я там новую кассету выпросила. Знаю, что тебе сейчас больно , но…— с первого этажа раздался несвязный звук — Мама и папа опят спорят из-за чего-то, а ты меня всегда веселишь , братик. Мне без тебя плохо совсем. — под конец речи она глянула прям в глаза собеседнику, будто бы призналась в чем-то очень тайном. Он дернулся. Ради этих слов стоило жить. Антон слабо улыбнулся, приходя в себя, провел рукой по мягким волосам сестры и тихонько вздохнул. Странно, вроде вечер начинался хорошо, что у родителей уже случилось, и когда папа успел прийти?  Светловолосый вдруг понял, что им на самом деле не нужен повод. Им хватит одной упавшей вилки, они найдут за что зацепиться даже из-за такой мелочи.  Родители устали друг от друга, это было грустно. Антон все еще боялся слова на букву «р», что уж там про Олю говорить. А Карина с Борисом таки кричали всем своим видом о том, что им вместе быть не суждено. Юноша нашел силы в себе ответить: — Конечно, Оленька. Я так соскучился по тебе за этот день, пойдем смотреть мультики! Включаешь чур сама! А пока ты это делаешь, я схожу за какими-нибудь вкусняшками — он подмигнул — Расскажешь подробнее о дне, который практически уже закончился. В глазах Оли снова заплясали звезды , улыбка озарила ее лицо. Она активно закивала головой. В эту же секунду побежала в свою комнату, что-то весела лепеча, послышался хлопок двери.. Антон проводил ее взглядом, улыбка медленно сползла с его лица. Надо взять еду, но родители… Все равно. Голубоглазый сжал кулаки.  «Вроде взрослые люди. Черт возьми, родители двух детей как никак! А вытворяют то, что не делают порой малолетки.» — Антону было тяжело о таком думать, но продолжил свою мысль — «Лучше уж раз… развестись, но не мучать своих родных вечными ссорами. Неужели они думают, что это не слышно? Что это нормально? Что они делают так лучше?»— Антон мысленно сплюнул, разжимая руки, ведь ногти неприятно впились в кожу. К сожалению, тут он ничем не может никому помочь, не может ничего сказать. Он же ребенок  Антон вздохнул, успокаивалась. Хочется-не хочется , а идти надо, он уже успел дать обещание сестре. Ступая босыми ногами по лестнице на первый этаж, Антон действительно начал четко слышать родителей, их спор. Они не кричали, как прежде, но были на взводе, это было слышно по их тонам.  Мальчик решил подслушать. Знает он, что это нехорошо, но и родители не скрывают свои диалоги, так что… Почему бы и нет? — Ну и где ты шлялся, Борис? Думаешь, что можешь вот так уходить, а потом приходить, словно никакой ситуации не было? Послушал меня ты, вручил очки , а дальше мне самой разбираться , да? — говорила мать. Антону казалось, что она свела руки. Это ее любимая поза, а тон говорил сам за себя. Слишком уж хорошо он знал их повадки. Совсем скоро они добры сорваться на крик. Наступила недолгая пауза. Скорее всего, отец закатил глаза. Он думал над ответом, а потом произнес слишком спокойно: — Нигде я не шлялся, слышишь ты, нет? Карина, ну что ты, в самом деле, а? Что не день, то новая ссора! — «хоть кто-то это озвучил.» — подумал Антон — Давай все обсудим нормальным языком, я вымотался сильно. Со стола что-то упало, звякнув о пол. Неужели посуда? Такие ситуации бывали, но редко. Что же так взбесило маму? — Да ты что! Если б ты вел себя нормально, то ничего б и не было! Вымотался он…Знаешь что? Мне это надоело. — наступила мучительная тишина. Антон весь сжался в страхе. Хоть бы не… — Надо подать на развод, поедем в город на выходных. Мне все это надоело! — Внутри что-то разбилось, мир перед лицом на секунду поплыл, но мальчик все еще старался держать себя в руках, но теперь получалось плохо. Отец хмыкнул. — Ты делаешь поспешные выводы, Карин. А дети? Антон и Оля, вот с ними что будет? — папа вздохнул— Вот блин, тарелка упала. Надо собрать осколки.— неужели сегодня «удачливый» день и мысли Антона решили начать вылетать из уст папы? — Вот, что я скажу тебе: нам надо подожд… — глаза отца сменили эмоции, устремив взгляд в проем двери — ать. Отец резко запнулся, а потом продолжил слово, когда увидел Антона , входящего на кухню. Мальчик не смог больше сидеть там, в поглощающей его тишине. Ему казалось, что он вот-вот расплачется. Опустив голову, принялся искать что-нибудь вкусное. Голубоглазый чувствовал на себе прожигающий взгляд мамы. Он знал , что пришел не совсем вовремя. Но у него был выбор после слов Оленьки? Вот именно, что нет. Антон должен был быть самым сильным для сестры. Осмотрев один шкафчик, другой, и ничего не найдя, он обернулся на родителей.  — У нас есть что-нибудь? Собирался с Олей посмотреть новый мультик. Без еды будет не так весело. — Антон приподнял голову, смотря им в глаза. — Я не хотел вас прерывать, но так бы вы еще долго сидели, я не хочу заставлять Оленьку ждать. — голос был совсем тихим, даже потухающим. Что-то тянуло вниз. Но вдруг он вспомнил о ранее сказанных словах, в его последующих фразах появилось что-то, похожее на сталь. Рычажок будто сорвался вниз, ведь эмоции, почти немые, сменились на кричащие— Не разводитесь, пожалуйста. Я это услышал отрывком и… Мам, пап? Неужели нельзя решить все мирно? Просто сесть за столом и… Мама ударила рукой по деревянной поверхности, перебивая таким образом сына. Это не было злым жестом, скорее намекали на то, что он ведет не туда. — Антон, не строй из себя самого умного, тебе не идет. Ты не понимаешь и части того, что мы пытаемся разобрать. Не мешайся, пожалуйста, и иди в свою комнату. Нам с папой надо договорить. — она метнула взгляд на Бориса, тот легонько кивнул Антону. В отцовских глазах застыло что-то. Но Антон не мог считать это эмоцию. По крайней мере сейчас, ведь… В крови начала разливаться злость. Почему его , блин, никто не слушает?! О каком «договорить» между ними идет речь, если они почти готовы кричат?! Им это с рук не сойдет! — Нет! Я не пойду. Я уже устал слушать вечные ваши крики ,— он ступил вперед, но остановился на половине пути. В ноге защипало. Точно, упавшая посуда! Антон решил, что оставит всю боль на задний фон, хотя в уголках слез успели появиться слезы, а нога подрагивала. Он указал поочередно указательным пальцем на родителей — ваши ссоры. Да, не каждый день, как у некоторых. Но эти две-три ссоры за неделю оставляют свой отпечаток. — он запыхался, кровь под ногой скопилась, а из глаз лились слезы, обжигая щеки — Вы пугаете Олю, в конце то концов! Она маленькая, черт возьми, а вы ей психику с раннего детства уже портите на протяжении стольких лет. — он чуть затих для следующего предложения — Теперь говорите о разводе на полдома! — мальчик не удержался от нехорошего слова, но застыл на секунду, взвешивая фразу. Осмелился но то, чтобы её произнести — Нахера было заводить детей, а потом вот так делать?! Я понимаю, что могут быть трудности, разногласия, но вы… — его отрезвила звонкая пощечина, звук которой промчался по комнате. Мама не пожалела силы, Антон чувствовал жжение.  Удерживая себя от второго удара, Карина смотрела на своего сына что ни есть злым взглядом: — Что ты несешь?! Антон, бегом в комнату, пока можешь вообще стоять! Тебе кто давал право так разговаривать? Да ты… — она перевела взгляд на супруга , а потом обратно на сына — Ты копия отца! — в груди что-то упало на самое дно, Антон разочаровано вздохнул, уже не держа слезы, хотя старался не сорваться. Он ненавидел подобные слова в свой адрес, после такого чувствовал себя униженным, хоть и не считал папу отрицательным персонажем. Светловолосый закатил на это глаза, стараясь изобразить вид того, что ему все равно, хотя лицо говорило само за себя. Он открыл последний шкаф, найдя там печенье, а потом уже отправился в комнату сестры, не забыв обронить слова, специально пропитав их ядом: — Осколки уберите потом, не то Оля наступит еще. Будете потом снова ссориться из-за этого, а отрабатывать придется мне, ибо ВАМ посраться куда выгоднее, чем дать банальную любовь своим детям. И это — Антон указал пальцем на щеку, что горела — Не меняет моего мнения насчет вас абсолютно. — оглядев родителей в последний раз он скрылся в коридоре. Как только он начал подниматься по лестнице, слезы наконец-то позволили себе проявиться в полневшей мере с Ему было очень больно. Боль в ноге была невыносимой! А щека… будто облили лавой. Осколки впивались глубже с каждым шагом, из груди так и хотел вырваться крик. Ели как дойдя до своей комнаты, он сел на пол, скатившись по стене. Закрыв рот рукой, Антон плакал. Плакал что есть мочи. Никогда не было так больно, как сейчас. Он злился. Он сильно злился на маму, папу, на школу и себя. Ему было обидно, что каждому он желал всего наилучшего, а в ответ получал плевок в лицо. Дверь тихо открылась, появилась Оля. Ее лицо , спокойное до этого, исказилось страхом и ужасом. — Антон! — она крикнула, а потом быстро упала на пол рядом с братом, взяв того за руку — Тошенька, что такое? Тоша! — она теребила того за рукав. В ее глазах начали копиться слезы, голос начал дрожать. Он очнулся, убрал вторую руку от лица, взял в нее сестринскую и горько улыбнулся, выдавливая из себя слова хриплым голосом: — П-привет, Оленька. Я вот… печенье нашел — он указал пальцем на пакетик со сладостями, что лежал рядом — Прости, что ты увидела это. — Антон вытирал остатки слез. Оля — вот человек, которому не все равно. Это немного радовало. — Я наткнулся на осколки, когда шел в твою комнату. Как чувствовал , что надо было все-таки носки надеть. — мальчик горько усмехнулся, корчась от боли. Сестра понимающе кивнула. Ее лицо стало серьезным : — Тоша, где аптечка? Давай сейчас вытащим все, чтобы никакая зараза не попала! У нас сегодня был урок безопасности, нам сказали, что микробам очень легко попасть через раны. — сестра засуетилась по комнате, открывала шкафчики, осматривала стол. — У тебя же есть аптечка? Тош? Антон легонько кивнул, аккуратно вставая. Прыгая на одной ноге , он открыл шкаф с вещами и взял все, что нужно для обработки: щипцы, бинт, перекись, небольшой пакетик для осколков. Все это время сестра вертелась вокруг него, словно юла. Ей очень не нравилось, что брат снова мучает себя вместо того, чтобы попросить помощь. Сев обратно пол, он попросил Олю выйти и ждать его в своей комнате. Но сестра начала протестовать. Она широко раскрыла глаза, будто его слова ошпарили: — Нет! Я не пойду, я хочу видеть как ты себя обрабатываешь. Я волнуюсь за тебя, Антон. — брат широко улыбнулся и постучал рукой по полу рядом с собой, приглашая сестру сесть рядом. — Ты вообще себя не щадишь, от этого грустно мне очень. Антон выдавил улыбку. — Ладно, Оль, садись. Но закрой глазки. Осколки хоть и маленькие, но зрелище не из приятных будет, сама понимаешь. — она посмотрела на него и опустила в пол глаза. Она задала ему вопрос, поставив Антона в тупик: — А откуда там стекло, Тош? Родители снова..? — Нет, ей лучше не говорить, не то расплачется еще. — А… а щека!? Антон приложил ладонь , прикрывая свою щеку, и сказал весело: —Нет, Оль. Родители тут не при чем — он мысленно извинился перед ней за ложь — Это я все. Нес тарелку с этим печеньем, да уронил. По неуклюжести наступил, ужас. Как вспомню вздрогну! Ха-ха…—голубоглазый на секунду поник, он звучал слишком убедительно. Ему был очень стыдно за свои слова —Благо печенье в пакете было, иначе остались бы без сладостей.  А щека… Это еще с моего прихода домой. Засмотрелся в сторону и ударился об угол. — частично же это правда, да? — Не знаю, слышала ты или нет, но я ахнул на весь дом по-моему! — сестра посмотрела на него с подозрением, но под конец ее лицо расслабилось : она поверила все-таки. Антон попросил ее закрыть глаза  снова, а сам приступил к обработке. В стопе было много маленьких осколков, которые валялись тогда на полу. Черт! Он же, наверное, крови оставил там… А в прочем, за ним не пошли, значит не критично.  Им все-равно. Взяв щипцы, он начал вытаскивать из один за одним, предварительно закусил рукав какой-то кофты, чтобы не вскрикнуть. Сказать что это было больно - ничего не сказать. Еще и не с первого раза все получалось. Некоторые осколки он загнал еще глубже, что было дополнительной проблемой. Из ран хлынула новая порция крови, она мешала всему процессу. Но он залил все перекисью, слушая ее шипение и таким образом побеждая алую жидкость.  К сия звуку присоединился и он.   Эти муки продолжались на протяжении долгих десяти минут. Убрав все остатки в пакетик, Антон принялся бинтовать стопу. Шумно выдохнув через нос, он сказал чуть дрожащим голосом: —  Фу-ух, Олька, всё.  Э-это был ужас, клянусь. — он хихикнул , откидывая кофту в сторону — Пошли теперь в твою комнату?  Но сестра не была настроена так же весело, как и брат. Она свела брови, осматривая ногу Антона: — А ты дойдешь сам? Больно не будет? — голубоглазый встал, стараясь лишний раз не качнуться. — Глупый, а если упадешь! — она начала пищать от злости, на что Антон умилительно улыбнулся. — Все хорошо, честно. Ходить могу. Ну? Пойдем уже ! — он нетерпеливо сжал ее ладошку, и они побежали в другую комнату. Антон мысленно кричал, ногу жгло, но перед сестрой надо был самым сильным! Но он все время только врал. Оля нахмурилась,  но сдалась, начав смеяться тоже. Она взяла руку брата крепче, посматривая  на того иногда глазами, где мелькало волнение… Они быстро положили на пол плед, разложили печенье и настроили звук. Ребята активно вели обсуждения насчет мультика, поедая вкусности.  Оля спорила: — Этот мальчик очень глупый! Как он мог оставить ее, когда она была так влюблена и несчастна из-за него!  Антон же противоречил ее словам: — Она не доставляла ему радости, лишь садилась ему на плечи, а он это увидел вот недавно — он сделал умное лицо и сменил голос на тонкий, пародируя ту принцессу — Сделай мне то, сделай се. Кому это понравится? — Антон скривился, показав язык Оле. Она звонко рассмеялась. Антон отдал бы все, лишь бы сестра была счастлива. Оле не потребовалось большого количества времени для того чтобы уснуть. Она удобно разлеглась на полу, сопя. Хотя бы у кого-то в этом доме здоровый режим сна. Антон, заметив это, поднял ее аккуратно, старался не разбудить, а потом положил на кровать, укрыв одеялом.  Он посмотрел ей в дневник, собрал портфель на следующий день.  Взяв тарелку из под печенья и пакетик, Юноша пошел на первый этаж выкинуть мусор и вымыть посуду. Стоя снова в проеме кухни , он вслушался: никого не было слышно. Зайдя на кухню, голубоглазый отметил, что осколки убрали, на кухне было чисто и пусто. Выдохнув, Антон начал мыть тарелку. На это ушло пару секунд, так что тот не успел даже задуматься. Он окинул своим взглядом комнату, заприметив капли крови на полу. Вздохнув, он нашел какую-то тряпку и намочил ее, протирая пол. Убрав ее с кухни и лестницы ее остатки, он выжал ее у раковины и повесил сушится.  Антон посмотрел на часы и удивился: без пятнадцати двенадцать! Когда успело пройти почти шесть часов? Тем не менее, сна не был ни в одном глазу. Антон решил посвятить себя творчеству. Он пошел к себе в комнату, размышляя над тем, что будет рисовать.  Сидя за столом на протяжении двадцати минут, он просто водил линии, все еще ища вдохновение, которое от него увильнуло.  Поняв, что его дня не его день, мальчик взял сменную одежду с бинтами и отправился в душ. Он хотел смыть с себя всю грязь, которая на него сегодня хлынула и прилипла. Хлопнув дверью ванной, он закрылся, кидая школьную одежду в стирку, снимая ту, в которой был. Положил очки на стиральную машину и настроил воду. Встав под горячую струю ,Антон почувствовал как волосы начали липнуть к лицу , капли скатывались по подбородку и падали на пол. Бинты мокли , раны жгло. Все тело ныло от побоев, ссадины пекло. Но Антону было хорошо, ему было тепло и комфортно. Только сейчас он понял, как же устал за один лишь день.  Взяв с полочки шампунь, он выдавил небольшое его количество на руку, мыля его на голове. Помассировав голову, Антон поставил ее вновь под воду. Пена начала скатываться по его телу, попадая в раны. Быстро убрав ее , он подавил всхлипы, которые так и хотели из него вырваться. Все-таки было очень больно.  Он также уже успел пожалеть сто раз о своих словах и действиях. Но уже не вернуть время назад. Лучше зациклиться на будущее. Вытерев тело и забинтовав больные части тела, Антон пошел к себе в комнату. Переодевшись в пижаму, он убрал все со стола, выключил свет и погрузился в сон. Ну, это кратко сказано.  Ушел он в в ночь далеко не сразу. Из-за перегрузки организма очень хотелось отрубиться, но перевозбуждение в мозге не давало это сделать. Пришлось поваляться час-другой для того, чтобы заснуть, полностью успокоиться. Это были самые долгожданные минуты - минуты отдыха. Ветер за окном убаюкивал, лунный свет погружал в свои объятия.  Антон закрыл глаза. Этот день закончился. *** Светловолосому снился темный экран. Весьма познавательный сон. Вытащил его оттуда звон будильника. Антон распахнул глаза и посмотрел на время: 7:30. До школы целый час, но мальчик был уверен, что сегодня его никуда не отвезут, придется идти пешком, из-за этого нельзя медлить ни на секунду. Тело никак не поддавалось тем действиям , которые вздумал совершить Антон. Ноги были ватными, руки не слушались, а поясница отказывала при любых движениях, всё ломило. Светловолосый промычал , пока тянулся. Спустя минуту он все же нашел в себе силы встать. Стопа отдалась глухой болью,  от чего по телу прошли мурашки и перед глазами на секунду показалась вспышка света.  Антон пошел делать типичные утренние дела: чистка зубов, умывание и тому подобное. Он надел очки, а потом на всякий случай снова обработал раны и сменил бинты, ведь в гное было бы мало чего приятного.  От этой мысли лицо юноши скривилось от омерзения, но он решил отвлечься и заняться чем-то более полезным.  Мальчик посмотрел расписание и смерил его с теми предметами , что положил в портфель: история, русский язык, алгебра, немецкий язык, физ-ра, ОБЖ.  Стоп. Сегодня физкультура?  «Черт, это очень при очень плохо» — Антону не нравился этот предмет. Он предпочитал качать голову, а не тело. А с учетом сложившихся обстоятельств ему будет сегодня несладко. Все же светловолосый надеялся, что учитель будет добрым и поймет неработоспособность ученика. Насчет ран на руке тот не беспокоился. Антон постоянно носил ветровку на этот предмет, поэтому причин до волнения здесь не должно быть. А вот с ногой уже другая история. Тут хочешь или нет, но болеть будет в любом случае.  Мальчик уже понял, что хромает, что уж тут про беговые упражнения. Точно шлепнется. Антон вздохнул, складывая форму в портфель. На часах уже было без пяти восемь, было бы неплохо уже собираться и выходить.  Светловолосый не стал думать над одеждой: черные штаны, рубашка с длинным рукавом, а сверху свитер.  Мальчик заметил на своем лице пару царапин и небольшой синяк на скуле, пока стоял у зеркала в ванной. Грустно улыбнувшись , он подумал: «Ну хоть  под одеждой скрыто тело, а лицо… Оно и в Африке лицо» — светловолосый Есть вообще не хотелось. Антон это понял, когда  посмотрел на бутерброды. Его замутило. От мыслей отвлекла сестра. Она была одета в красивый сарафан, ее мягкие волосы были заплетены в две аккуратные косички. На ней были белоснежного цвета колготки, а в руках была сменная обувь - до блеска натертые туфельки.  —Доброе утро, Тош. Ты уже собрался, да? — она его осмотрела, кивнув самой себе — Красивый ты. — она помялась — Как твоя ножка? — Оля посмотрела в глаза Антона с надеждой. Мальчик улыбнулся. — Доброе, Оль. Все хорошо, уже не болит. Тебя отвозят? — сестра кивнула снова — Понятно… ты тоже выглядишь обворожительно. Был бы не твоим братом… влюбился бы. — он поцеловал её в щечку, а то смущенно хихикнула. Но вдруг он вспомнил, что забыл пенал в своей комнате, поэтому отправился его забрать. Пока он складывал его в портфель услышал отдаленно: — Оля, бегом обувайся, пора ехать, если ты хочешь пораньше попасть в школу.  — низкий голос папы был обращен к девочке.  Потом он услышал голос мамы, судя по всему, она шла в родительскую комнату, крикнув на прощание: —  Удачи тебе на день, Оленька. — и хлопнула дверью в свою комнату. Антон усмехнулся. Он будто знал, что сейчас его родители отправят в стадию игнора.  «Как не ответственно с их стороны»  Мальчик не собирался извиняться первым перед ними. Все-таки виноваты в первую очередь они, но никак не он. Ну, отчасти может быть…. Но не важно! Антон очнулся от мыслей, стоя у двери уже в куртке. У него оставалось от силы минут двадцать пять. По идее , ему должно хватит этого. Ну что ж, пусть этот день будет лучше вчерашнего.