Оставь меня в покое!

Очнулся Антон уже когда стоял у высокого человека с небольшой бородкой , пухловатым телосложением и едва заметной сединой и морщинками на лице. Мужчина положил одну руку на свой живот, а вторую поставил на бок, рассматривая новенького, сместив брови к переносице и странно улыбаясь. Мальчик просто стоял и тупо пялил в ответ. Мужчина явно был нерусских корней, по крайней мере смесь чего-то еще была точно.  После недолгого молчания взрослый расслабил свою физиономию и начал говорить: — Новый значит, да, Антон? Ты интересно выглядишь. Не подумай на меня, я в хорошем смысле. — Учитель оглядел того снова, прокашлялся и вынес вердикт, прищуриваясь — Альбинизм что ль у тебя? — он чуть пригнулся, щупая структуру волос — Встречал, нет, даже дружил как-то раз с человеком такой же внешности. Ну, в плане цвета волос, кожи, глаз. Тот очки носит также. Выяснилось, что он альбинос. Это мешало ему жить в какой-то степени. — он почесал затылок, видимо вспоминал то время. Мальчик же широко открыл глаза и вскинул брови: кто-то знает об альбинизме помимо нескольких человек на земном шаре?! Многие не были знакомы с таким понятием даже в городе, что уж тут про поселок, но этот мужчина явно знал больше, и это давало тему для развития диалога. Голубоглазого это очень радовало, так как он был бы не против отвлечься за разговором. Антон, не долго думая, ответил. — Да, вы правы, я действительно, мм... С недостатком пигмента, скажем так. Касаемо вашего знакомого... — Антон подумал над следующими словами — Здорово иногда встречать нечто новое. Можно привести свой недавний опыт? —получив кивок, он продолжил — Я встретил недавно темнокожего парня чуть старше меня, наверное. Многие их не любят, но мне он показался волшебным и необычным в плане внешности. Как бы сказать... — Антон отвёл взгляд, рассматривал входящих в зал детей, а потом щёлкнул пальцами — Мы с ним как белый и темный шоколад, если привести в сравнение. Внешне противоположны на все сто процентов, это было смешно. Он ко мне подошёл спросить что-то, и я тогда услышал этот нерусский акцент, звучало круто. Я имею в виду, человек потратил силы для знание нашего языка. Он был очень дружелюбным, обращался аккуратно, что б не сказать лишнего по случайности. А ещё он был очень ухоженным. — Антон вздохнул, у него закружилась голова от такого порыва эмоций, но зато в этих эмоциях была сплошная радость — Не знаю, что за слухи про них. Всё было в новинку и на пользу. Это правда интересно, Я вас понимаю. — Антон улыбнулся — Ох, точно. Меня обошло стороной все самое худшее, так что мне Альбинизм абсолютно не мешает жить. Я благодарен природе за это. Пожалуй, тут она меня обделила на все девяносто процентов. На том спасибо... Хотя плохое зрение все же решила оставить. Антон закончил свою речь и начал ждать.  Но повисла недолгая тишина. Учитель всматривался в мальчика, будто смакуя каждое его слово. И тут Антону стало неловко. Он почувствовал себя девочкой-болтушкой, которая не знает меры в своих словах. Вымученно улыбнувшись, он снял очки и потер переносицу пальцами, чувствуя, как краснеют уши от стыда. Ели как найдя силы для оправданий, он начал бурчать : —Ох, простите за эту бессмыслицу. Я просто был рад поговорить, не подум... Но низкий с хрипотцой голос его перебил весьма задорно. — Ты хорош, парень, у тебя хорошая и наставленная речь. Я был рад с тобой вести диалог тоже, так что взаимно. — он подозвал пальцем Полину, а потом обратился к ней — Хэй, Поль, объясни ему этапы урока на сегодня. А то уже все подходят, мне ещё надо в учительскую сходить за журналом, присутствующих отметить.  Полина улыбнулась и кивнула. Учитель направился в свою комнату покачивающиеся походочкой.  — Мм, Полин, а как его вообще зовут? — он спросил это, пока они шли в нужную часть зала, иногда оборачиваясь назад. Он потер шею. Учитель мог заполнить журнал раньше, но нет, Антон его задержал! Стыд да позор. — Альберт Дмитриевич, Антон. Он крутой учитель, старается быть на... На одной волне с учениками что ли? — она помахала подруге, а потом глянула на Антона. Подхватив мысль Полины, светловолосый оживился и решил высказать свою мысль. — Да, есть такое. Не знаю о нем много, но мужик хороший, такое сразу видно. У него имя интересное — Альберт....— Повторяя себе пробубнил Антон, а потом продолжил активнее — Не встречал таких людей в жизни, точнее людей с таким именем. Но оно красивое, мне нравится. — Полина хмыкнула довольно, как бы говоря о той же точке зрения. Ребята подошли к небольшой толпе из учеников, которые обсуждали предыдущий урок. Девушка рассказала , что нужно делать на сегодня. Антон составил план в голове из полученной информации: 1. Разминка.  -10 минут. 2. Замеры прыжков.  -15 минут  3. Развлечения. -15 минут.  И все уложилось в рамки сорока минут, то есть полного урока. Как все совпало.  —...Скорее всего мы будем играть либо в волейбол, либо будем дурачиться в «утки и охотники». — Закончила свою речь подруга.  Ох, хоть бы не эти утки с охотниками. Рома и Бяша не дадут покою точно. Ладно разминка, ладно прыжки, но если кого-то из них выберут на роль охотника, то можно писать завещание о смерти наперед. Да и в виде обычного игрока честно играть они вряд ли будут, пустят Антона на пушечное мясо и пиши пропало.  Хотя… Эта компания не трогала его весь день, даже и слова не проронили в его адрес, когда он бы с Полиной. Может, его решили игнорировать? Хорошая идея, вот тут это на пользу. Они, наверное, наигрались. «Да кого ты обманываешь, дурачок?» — действительно. Антон все равно внутренне знал, что Рома ждал физры для того чтобы оторваться по полной на светловолосом. И отыграться на нем по-чистому, спихивая все удары на «случайности» в случае чего. Иначе он не мог объяснить то, почему темноволосый наблюдал за ним во время диалога с учителем, буквально не отрывая глаз на противоположной стороне.  Да и интуиция у него больно хорошая, подводила всего пару раз. Сегодня надо быть более аккуратным. Судорожно вдохнув воздух, Антон огляделся, возвращая себя в пространство. Все уже успели прийти. Ну, урок начался видимо. Даже Семен и Бяша зашли в зал, практически не опоздав. Свинен сел сразу на скамейку, отказываясь заниматься, Бяша же подошел к Роме и стал что-то обсуждать, гогоча.  Вернулся Альберт Дмитриевич и посчитал детей.  Девочек и мальчиков поделили на разные половины зала, так как задания и нагрузка отличались. Антон подошел ближе ко всем и стал слушать учителя дальше. Разминкой мальчиков было три неполных круга по залу и парочку заданий: отжимания, приседания. Казалось бы, в чем сложность для их то возраста?  А вот в чем: Антон оказался гадалкой, иначе не сказать. Парочка подножек во время бега, «случайный» во время отжиманий пинок от мимо проходящего Ромы, толчок в спину в сидячем положении. И всё это сопровождалась падениями Антона. Господи, ну что за детский сад?  «Надо будет обговорить с этим придурком все с глазу на глаз, пожалуй» — пронеслось у Антона в голове. Если этого не сделать, то эти придурки жизни ему не дадут. Ведь нельзя все время жить в тирании, это ведёт в плачевным последствиям. Например к тем, что были у Антона на теле в данную секунду.  Вот что выходит: Из-за этого пришлось пришлось взять кофту. А в кофте было невыносимо жарко. Это было адское пекло, котел с кипятком, сжигание заживо. Все пытки сразу и одновременно. Вот какая мысль в голове на этот счет: А можно ли по-другому сейчас поступить? Да, всегда можно соврать о том, что бинты от распространения шелушения, мол,они помогают мази лучше впитаться. Но в данной ситуации синяки могут добавить вопросов, а разборок со старшими явно не хочется. Вывод:  Надо либо терпеть, либо дать отпор. И Антон не собирался терпеть. Разминка с горем пополам завершилась, учитель объявил о прыжках.  — Итак, сегодня по плану работы у нас замер прыжков с места. К вам Я лоялен, так вот что могу сказать: девочки прыгают не менее сташестидесятипяти сантиметров. Ну, а мальчики не менее ставосьмидесяти, там уж как рост у всех позволит, если что подрисуем. — он подозвал Катю, вручая ей ручку и листочек— Кать, возьми в учительской ещё один метр, дело что б быстрее шло сделаем по-другому немного. Я буду мальчиков измерять, ну а ты будешь ответственной за девчонок. А то знаю я вас, стеснительных. — он улыбнулся девочке, а та закатила глаза, но улыбнулась в ответ — Можешь пару сантиметров им рисовать как дополнение.  Девушка кивнула, а после направилась в нужную комнату. Мальчик наблюдал за всеми в сторонке, щупая колени на наличие ранок. К нему подошла вдруг одноклассница. Как ее...Олеся? Да, вроде она. Сегодня к нему вдруг был прилив нежности от девочек. —Эм, слушай, приветик. Мы сегодня хорошо общались вроде как. Да и другие девочки тоже. Но вот... У тебя нет проблем с классом? — она явно намекала на ту легендарную тройку. — Просто вопрос, не ищи подтекста.  Олеся была очень добренькой. Она отличалась от других девчонок своей худобой, была пониже всех, казалась очень хрупкой. У нее не было сформировавшиеся груди или ягодиц. Она напоминала скорее семиклассницу. Но она не была от этого хуже. У нее были красивые карие глаза, прямые светлые волосы и веснушки.  Антон на секунду аж дышать перестал от неожиданного вопроса.  — Нет, все хорошо. Если ты имеешь в виду тех ребят, а ты их имеешь в виду... То не волнуйся, думаю, это проверка на прочность. — он врал, ведь это точно не было проверкой. Проблема крылась куда глубже. Но пришлось слегка приподнять уголки губ для подтверждения своих слов. Она кивнула, расслабив плечи.  — Да, я понимаю. Но мне очень жаль, что тебя, как новенького, так ужасно встретили. Думаю, они тебе завидуют, вот и все. — она повертела головой из стороны в сторону, ища кого-то, а потом шепнула — Ты мне кажешься хорошим, да и моим подругам тоже. Не волнуйся, все наладиться. — она похлопала его по плечу и направилась в свою сторону, подхватывая по пути знакомую.  Антон же просто продолжал улыбаться и стоять на том же месте. В улыбке начала пропадать фальшь. Ему очень было приятно и тепло на душе от того, что кто-то считает его комфортным, интересным, ну, или просто хорошим.  Засунув руки в карманы, Антон все же сдвинулся. Он встал на линию, где собрались мальчики, учитель отошёл на какое-то время в уборную. И эти минуты смогли отразиться на поведении детей. Сквозь шум к Антону пробрался Рома. — Петро-ов, ну, приветик. — промурчал он, подходя ближе вместе с Бяшей — Как у тебя дела? Ты не вспотел в такой то кофте? — он обвел взглядом его одежду с явной усмешкой — Знаешь, я мог бы взять ведро и облить тебя... Во имя спасения кислорода в кабинетах. — некоторые уловили смысл подкола и сдержали смех, кашлянув в кулак. Антон начал краснеть. И от злости, и от стыда. Он нашел в себе силы на ответ. У него очень закипело одно место. — Да что тебе надо, блять? — Не хватало нервов на приличный ответ. Он сжал кулаки, чуть ли не скрипя зубами. — Думаешь, унизить сможешь перед другими, а потом самоутвердиться за счёт меня, да? А вот нет! — воскликнул Антон — Хер тебе, понял? — он показал средний палец, олицетворяя тот самый «хер»— Выкуси, ублюдок. — Он пнул Рому плечом , проходя мимо, ближе к метру, а потом добавил тише — Так поступают только слабаки уровня плинтуса.  Рома не стал отвечать, он не стал идти в драку и дальше провоцировать.Он анализировал, наблюдал. После того, как тот проводил Антона взглядом, в его глазах появилась искра, губы приоткрылись, обнажив зубы, создав таким образом оскал.  Этот белобрысый на что-то способен. Он чего-то стоит.  —Ромыч, на, че ты застыл, м-м? Пошли ему скажем , что б границы не путал он, а? — Рома лишь шикнул. Мальчик открыл рот, чтобы озвучить свои слова, но… — Эх, ребятки. Сколько нас сегодня? Я уже успел забыть. Так, девочек Катюха пересчитает. — напряжение снял Альберт Дмитриевич , который вернулся из уборной— Два, четыре, шесть и... — черкнув что-то в журнале, он закончил— семь. Остальные полегли что ли с болезнями, не пойму я.. Ладно. Будаев, первый, потом Долгоруков, Клименко, Короглишвили, Пятифанов, и Яков. — Он обвел всех взглядом, а потом прищурил глаза, глядя в блокнот. Стукнул себя по лбу— Ох, Антон… Точно. Скажи свою фамилию, никто не предупредил же о твоём приходе.  — Петров. — просто ответил он. — Ага, значит ты перед Пятифановым. Ну, готовьтесь, ребятки. — он встал напротив метра , записывая первые два инициалы новенького, а после сказал Бяше — А ты чего встал, уши развесил? Ишь какой! Прыгай давай, и так стоишь уже долго. Не тяни резину, Игорь.  «Игорь значит? Теперь хоть имя настоящее узнал.» — Антон прикрыл глаза, растянув губы в ухмылке. После слов учителя  все начали прыгать.  И у каждого  из детей был неплохой прыжок даже без подрисовки: у кого метр восемьдесят, у кого метр семьдесять. И все это делали и с такой легкостью, что Антона кинуло в легкую дрожь.  Он стал переживать, стал сильно переживать. В его школе физра была другой. Пришел на урок? Уже пять.  А тут прям задания. Когда в последний раз он прыгал? В классе четвертом?  Голова начала кружится, но ее отрезвил голос учителя с просьбой встать на линию перед лентой.  Прыгнуть. С места. Надо прыгнуть с места. Вроде ничего тяжелого. Взял и… Подождите. А как вообще это делать? Руки нужны? Как оттолкнуться? А с корпусом что? Антон не стал долго думать, и он просто прыгнул, что было мочи. Его главной целью было не поскользнуться, когда он приземлится на пол. Падение равно проигрышу. А проигрыш - это смех. Готовясь мысленно к унижениям, Антон просто ждал твердую поверхность под ногами. И какого было его поражение, когда тот смог встать на ноги, не упав, когда  почувствовал пол. Это уже было достижением в его понимании и мыслях. Но этот плюс быстро улетучился, когда он понял, что смотрят не на то , как приземлился , а на цифры.  «Господи, ну и позор. Сейчас Рома найдет новый повод для смеха, даже отвечать не хочется. Сразу ударю, наверное» — так и крутилось в голове. Начало тошнить.  Он же не ел с самого утра, а тут ещё и вся эта нагрузка , плюс волнение.  — Ого! Ты решил постараться , да? Два метра и тринадцать. — Учитель записал в свою книжку — Твердая пять, молоток. Можешь даже не перепрыгивать два раза, иди на скамейку. Так, Пятифанов... Пя-ти-фа-нов. А что , собственно, Пятифанов?  А он закипал от мысли того, что этот белобрысый идиот смог прыгнуть больше двух метров, переплюнув всех разом. Еще и на этих дряхлых ногах. Чертов заяц.  Рома был обязан его перепрыгнуть.  — Да тут я, тут. Ну, давайте начнем, чё я прыгну. — он медленно подошел к нужному месту, хрустнув пальцами. Рома встал твердо на ноги, удерживая опору. Раскачивая корпус руками, он рванулся вперёд. Полет его был недолгим, но удачным.  Два и шестнадцать. Зеленоглазый даже не удивился, ведь бывало и больше. Он в себе не сомневался. Учитель хмыкнул, а потом показал большой палец в жесте «Молодец!». Рома слегка улыбнулся для приличия и сошел с места.  Он перепрыгнул. Перепрыгнул этого белого неудачника. Теперь Рома спокоен. Остальные тоже отпрыгали свое через пару минут под кряхтения и недовольные звуки. Когда прыгал последний мальчик, подбежала Катя. — Все, закончили. Все тринадцать человек. Старались все делать быстрее все, что б не задержаться. Вот здесь… — она стукнула пальцем по листочек — все записи. А вы… Вы все еще прыгаете? — Она искренне удивилась, оглядывая мальчиков. Альберт Дмитриевич принял листочек, подложив под руку с журналом.  — Вы вовремя. Вот , последний тут скачет. — он обратился к мальчику — Прыгай уже быстрее. — потом снова повернулся к девушке — Передай другим, что будем играть в ваших уток любимых. — Катя моментально побежала к девчонкам с радостными возгласами. Ох, черти сегодня решили подпортить жизнь Антону. Ну какие утки? Заче-ем… Когда все дети пришли, учитель приказал выбрать охотников. Ими стали какой-то Дима и... Рома.  Ну, насчет Ромы  было ожидаемо.Любимчик девочек всё-таки. Сильный, симпатичный, хоть и урод моральный тот еще. — Распределяется по полю, быстрее! — учитель дождался полной готовности. А потом свистнул.— Начинаем! Начинаем игру насмерть.  Антон поймал на себе взгляд Ромы и у них разгорелась война. — А, подождите. — учитель сказал это, а потом на зал обрушилась тишина — Мы мяч с вами не взяли. Чем вы собрались играть? — тишина моментально превратилась в общий смех всех учеников. — Кирилл, сгоняй кабанчиком за мячом, пожалуйста. Не прошло и секунды, как мальчик поднес нужный мяч и передал Дмитрию.  — Ага, спасибо, Кирь. И так, начинаем — проговорил он — Через три, два… — и он кинул мяч, выбивая сразу двоих — Ха-ха-ха! Всегда работает. — он заорал — Рома, дури их, это лучшая тактика! — Мальчик на противоположной стороне кивнул, держа мяч в руках. Бяша закричал: —Кака черта я первый выбыл с Тимуром, на!? Ну ты баран, Димон. Ты мне больше не кореш — он наигранно смахнул слезился и пошел в развилку к скамейке. Он был раздосадован тем, что не помешал Антону выбыть. Проходя мимо Ромы, он шепнул — Удачи , братан. Ты в этом деле хорош. Покажи этому Тохе, где раки зимуют — и пошел дальше к скамейке.  Рома посмотрел на голубоглазого и ухмыльнулся, он занес мяч для броска в сторону светловолосого, но кинул его в противоположную сторону, выбивая Полину.  Та начала бухтеть и возмущаться под смех  подруг, ее глаза были полны удивления и злости, а потом она все-таки сошла с поля, показывая язык Роме, пока тот во всю ловил прикол со всего, что вообще происходит. Так и шла вся игра. В какой-то момент темноволосый начал действительно целиться в своего врага, но даже так не мог в него попасть. Ну, тогда останется на самое сладкое. Выбивали всех и каждого, людей на поле осталось все меньше и меньше. Антон в силу своей стройности и гибкости уворачивался  от всех мячей, хотя он выдохся и у него кружилась голова. Но он продолжал играть, ведь таким образом доказывал себе свою же силу. Антон остался на поле с мальчиком. Два на два. И Антон, и одноклассник были хороши. Играли они честно, не толкаясь. Даже выбывшие примолкли, наблюдая за всей игрой с нескрываемым интересом. По залу доносились удали мяча об пол, стены, сбитое дыхание, тяжелые шаги и переговоры метателей. Но вот и мальчика подстрелили.  Антон остался один. Он пытался вспомнить правило. Как отдается победа тому, кто остался на поле? Вроде нужно вытерпеть количество мячей, равное количеству лет самого человека.  Дети на лавочках начали кричать.Кто за Антона, кто за охотников. Так, нужно вытерпеть всего шестнадцать мечей. Шестнадцать. Вот и пошел седьмой круг ада. У Антона подгибались ноги, эти шестнадцать раз казались не «всего лишь»  шестнадцатью. Будучи одним на поле было и легче, и тяжелее. С одной стороны нет толпы, которая мешала. А с другом стороны среди  этой же толпы можно было бы затеряться, а теперь он на всеобщем поле зрения. Мячи от Димы летели быстро, метко, с обманками, на которые Антон был не попался. Мячи от Ромы помимо этого летели ещё и с такой агрессией, что если кто и попадет под удар, пробьется на пополам. Было даже немного страшно. Прошло тринадцать мячей мячей. Он запыхался, но уворачивался. Одноклассник посмотрел на его состояние, малую подвижность и решил схитрить.  Дима не стал вовсе целиться в Антона и кинул мяч Роме. Голубоглазый не ожидал такого и не успел сразу среагировать. Поворачиваясь лицом к Роме, последнее , что он увидел - мяч. Твердый, летящий на всех порах, быстрый, полный злости.  Он упал на пол. Но не мяч.  Антон.  Он громко упал на пол, издавая стон от боли. Все ахнули, а потом быстро скучковались около одноклассника. Мяч попал точно в висок, а потом проехался по остальной части лица. Антона это сейчас нисколько не волновало, он судорожно начал водить рукой по полу, ища очки. Нащупав их, он выдохнул. Сложив их и положив на грудь, он решил проанализировать то, что чувствует. Голова гудела, звенела, трещала по швам. Из носа уже собралась течь кровь, но мальчик прикрыл его рукой, не желая пачкать на этот раз одежду, а второй схватился за место, где пульсировало и пекло.  Но руки слабели, становились ватными. Держали ли они все ещё что-либо или нет, Антон не знал. Мальчик не чувствовал себя. Он уже толком не понимал, что происходит впринципе. Почему вокруг него так много людей? Почему на него кричат, потряхивают.  — За водой сходите! Пацана надо в чувства привести, нельзя ему сейчас отключаться. — кто-то в спешке убежал, вернулся через скорое время со стаканом ледяной воды. Рома быстро перехватил стакан, набрав воды в рот и разбрызгал её по лицу Антона. Сразу надо отвести подозрения в свой адрес. У пострадавшего мир вдруг приобрел четкость. И слякоть. Так неприятно и мокро в районе голове. — Антон, в чувства пришел, ну? —Альберт Николаевич сел рядом, считая пульс на правой руке .  Кровь шла тонкой струйкой из носа. Господи. Сегодня, вчера. Каждый день у него будет такой водопад? Мальчик слегка кивнул. Но пожалел. Он промычал от боли, ведь даже от такого простого действия голова разрывалась на части. Хотелось плакать. Но не здесь. Он приложил руку к носу снова. Это было правда больно.  А все из-за этого Ромы.  Рома...Подождите.  Рома, Рома, Рома... РОМА.  Страшилки, черный гараж, седьмой-шестой класс. Шутки, смех.  Полина, Катя-гадюка и Бяша, а где-то далеко тогда был «Свинен».  Он всех помнил. Вот почему стало так просто влиться в коллектив снова, почему так легко он заговорил с Полиной. Он здесь был. Он был несколько лет назад. Память отшибло так, что Антон удивился самому себе. А с другой стороны не только ему, но и другим.  Как можно было забыть дружбу со старыми друзьями. Друзьями... Но почему его теперь так ненавидят? Почему его заставляют страдать от этого?  Точно. Точно! Все встает на свои места!  Рома же любил Полину тогда, часто о ней говорил. А сейчас видимо вообще сошел с ума из за нее. Вот она - любовь зла. — Рома, возьми его под свою руку. Сам виноват , сам и неси. Отведи его к медику. Если что, зови меня.— учитель обратился к Антону — Повезло тебе, пацан, что зал в школе, а не на улице. Хоть не простудишься. — он грустно улыбнулся — Все, идите. Для вас урок закончен. — он начал разгонять вокруг мальчика урчащих зрителей — Брысь! Налетели как коршуны. Для вас не все, тренируйте бросок в кольцо, раз с игрой не удалось. Рома не стал перечить, но цокнул словам учителя и закатил глаза, когда тот, помогая встать Антону, передал его Роме. Последнее чего хотелось касаться, так это его. Но, сам нагрешил при людях, сам и замаливай грехи. — Потом доложишь об Антоне. — сказал он серьезно. — И я знаю, что это не случайность, Пятифанов. Прекращай, иначе понесешь последствия. — Хорошо, так и сделаю. —отрезал Рома, гляда на мальчика отрешённо. — Да это правда случайно, я переборщил, виноват. Ладно, бывайте.  Ребята, медленно, но вышли из спортзала.  Они начали свой путь. Повезло, что медик ,  а точнее её кабинет , был на том же этаже.  Рома слушал прерывистое дыхание Антона , придерживая его ладонь, что б светловолосый не упал по пути. А то еще собирать по частям придется.  Но тишину резко разрушило одно-единственное слово. — Ублюдок... — Вырвалось вдруг из Антона на половине пути. Слово было произнесено четко, с отступлением каких-либо эмоций. Пропитанное ядом, истекаемое желчью.  Рома открыл глаза от удивления, словно услышал что-то страшное.  — Чё ты высрал? — они остановились, Рома повернул голову к лицу противника. — Говорю... — Антон взял воздуха, давясь им. Казалось, ещё чуть-чуть, и его вырвет — Ублюдок ты, Роман. Полнейший урод. — Названный открыл рот с желанием ответить не менее едко, но не получилось.  Антон резко отстранился от Ромы, держась все также близко, а потом с размаху въехал тому по лицу. Рома отшатнулся. Удар не был сильным, скорее неожиданным. Антона же повернуло чуть в сторону, тот сам не ожидал от себя такого. Он опустил руки и просто пялил на пол, чувствуя себя странно. Холодно и жарко, тошнит. Восьмой круг ада теперь пошел? — Ты чё твор... Эй! — Хотел было Рома дать отпор, как вдруг заметил подозрительные шатания Антона и легкую тряску — Не вздумай тут откинуться, тварюга! Петров, блять! — Петров то уже и не слышал. Он уверено летел на пол. Мальчик был еще в сознании, но не мог ничего сделать. Смирившись, он просто закрыл глаза. Рома подхватил Антона за спину в паре десятков сантиметров от пола, упав на колени. А потом дал ему звонкую пощечину.  Но она не вернула мальчика в мир.  Теперь перед глазами точно все поплыло несмотря на то, что те были уже закрыто. Мир стал размываться после всех резких действий. Антон позволил тьме окончательно его забрать. Боль притупилась. Пусть его забьют, оставят на этот раз на морозе и он умрет. Сейчас он не был в силах бороться. Все.  Он потерял сознание.  От какого-то чёртово удара какого-то сраного мяча. Что за идиотизм происходит.  Рома ткнул в скулу пальцем, убеждаясь в том, что сейчас произошло. Он просто был сконфужен, он не понимал, что правда, что нет. Ему хотелось набить лицо Антону в ответ, но не мог этого сделать. Таких лежачих точно бить нельзя. Ох, у этого белого ж очки появились. Ну, лежащих очкастых точно нельзя. Очки, кстати, Это хорошо, Рома напрочь забыл о своем обещании. Ну, тот хотя бы слепым ходить не будет, уже радует. Хотя на самом деле все равно. Не оставалось больше ничего, как подложить вторую руку под колени и попробовать встать. Что получилось без проблем.  Роме пришлось чуть позже снова пригнуться, так как окуляры выпали из рук бессознательного человека, а во второй раз это было бы слишком по-зверски не отдать их.  И да, Роме вчера точно не показалось, что Антон легок. Рома не мог угадать вес, но сам он весил шестьдесят три, друг его пятьдесят шесть. И Бяша был тяжелее в таком положении. Намного. Нет, он был нормальным для поднятия Роме, имелось в виду, что была таки колоссальная разница.  «Мозгоеб Хренов. Тащить теперь ещё. Пушинка блять пятидесяти двух килограмовая» — Рома закатил сам себе глаза и понес пострадавшего к мндстестре.  Зайдя в кабинет, Рома позвал женщину. Она вышла из-за угла и ахнула.  — Боже, что с мальчиком?! — а что ей отвечать? Рома почесал затылок, пока она рассматривала его на кушетке. Он не стал врать, сказал как есть. — Мяч прилетел неудачный. Он …прилетел ему в голову— Рома показал примерное место удара, а после занес того в кабинет и положил на кушетку. Мальчик лег в произвольной позе. Дыхание его было равномерным, но выглядел он болезненно, даже очень. — Нашатырь ему надо...— она забегала. Баночки начали звенеть— Где же… Так… Вот! Нашла. Ты стой тут, потом с ним же и пойдешь. Посмотрим. Она оглядела Антона и нахмурилась. — Жарко вроде, а ходит в кофте. — она чуть опустила ее — Полностью лучше не снимает, он весь мокрый. Заблеет еще. Ну и мода пошла нынче. — она нащупала запястье Антона и начала отсчитывать удары — Пульс в норме вроде, сотрясение вряд ли будет. — Она повернула голову в сторону Ромы — У мальчика слабое тело очень, поэтому так реагирует на все в силу своей болезни. Не хочу тебе рассказывать все в подробностях, не поймешь и части, но с ним все хорошо будет. Ему просто нужен отдых. Поднеся ватку к носу, медсестра начала ждать эффекта. И он пришел быстро. Нос Антона сморщился и брови нахмурились, он начал подкашливать. — Говорить можешь? Тошнит? Что болит? — Антон молчал. Звон в ушах не давал услышать её речь. Он просо смотрел на нее в полу-сознании — Сильно ему прилетело. Пусть придет в себя. Я сейчас вернусь, я за номером его родителей, ты с ним посиди и поболтай, может быстрее ответит своему-то другу. Рома сморщился. Какому другу, блин. Они чуть не убили друг друга. Именно из-за «друга» они здесь. Но Рома промолчал. Он кивнул. Как только она вышла, Антон ухватился за ладонь Ромы, все еще находясь в полу-сне. Когда перед глазами стало все менее мыльным, мальчик огляделся. Комната. Так, значит его донесли, не убили. Хорошо.  Он выпустил свою руку из чужой , а потом увидел лицо Ромы, полное не читаемых эмоций. Блять. Ну что за бред. Он держал этого урода за руку. Фу. Решив сразу ввести его в ясность, Антон сказал хрипло и сипло. — Не подумай ничего , Роман. В моем … сне было всё иначе, так что я не педик. А то я уже вижу сплетн…— Антон дернулся, схватившись за голову и ахнул.  Рома дернулся и посмотрел тому в лицо даже с долей жалости. — На очки — он положил их рядом — Выронил, пока летел. Медичка за родаками твоими помчала. — светловолосый слегка кивнул, надевая предмет.  Прозвенел звонок. Все до кучи. Все не вовремя. Антон аж подскочил, а потом понял, что опять готов отключиться от внешнего мира. Его движение отдалось тысячами отголосками боли . Он застыл в сидячем положении, его взгляд затуманился. Рома взял снова ватку и поднес к лицу Антону. — Мне сказали с тобой возиться, так что не рубись при мне, повесят на меня еще это. — он закатил глаза, придерживая спину Антона, чтобы тот не упал. Даже спирт уже слабо действовал. В кабинет зашел Альберт Дмитриевич.  — Сейчас приедет его отец. Ты знаешь где его вещи? — Рома призадумался и кивнул. Сейчас врал было бы слишком подло, так что лучше помочь. Куртка, портфель , все уже известно. Кроме сменки, но это уже не принципиально.  Рома встал и пошел в зал, убрав свою руку из-за спины Антона. Физрук подхватил мальчика, уложив того на кушетку. Антон снова «уснул».  — М-да, пацан, ну и перепало тебе. Ну, отдыхай…— Он осмотрел место удара и улыбнулся жалостливо. — Ниче, скоро как новенький будешь. Рома вышел в коридор, хмуро жуя щеку. Он почувствовал нечто странное : стыд, жалость? Он не знал. Он знал, что хотел отмазать себя, ему было все равно, но теперь мучала совесть. Тем не менее, ему не было радостно так , как во время стычки в лесу. На него налетел Бяша, чуть ли не роняя вещи. — Ромыч, на! Ты тута. Че ты, долго тебя держали там, бедненького? — Бяша возбужденно жестикулировал, смеясь. — Как жмурик там? Рома посмотрел Бяше в глаза, в его глазах не было ни грамма той же радости. — Перестарался я , братан. Даже для меня жестко слишком. Белобрысый отключился уже два раза. — улыбка спала с лица Бяши — Он и так хлюпик, а тут это. Как бы не заработал сотрясение, а то я от учета не откажусь. Да и знаешь, гаденько на душе. Взгляд Бяши сменился на не менее серьезный. Сзади подошел Семен. — Привет, Ром. Как там этот, сдох, надеюсь? — он гоготнул, почесав свое пузо. —Он так шлепнулся… Бля-я, прям картина маслом. Небось навалил еще! — он рассмеялся. А потом, заметив, что его радость не разделяют , спросил — Че с вами? Бяша и Рома переглянулись и скривились. Рома сделал шаг вперед. — Теперь ты не трогаешь этого идиота белого, уяснил? — он посмотрел на Бяшу — Только мне с Бяшкой можно. Семен ухмыльнулся. — А че ты, влюбился, а? — пошутил толстый. Лицо Ромы исказилось злостью, и он ударил в скулу Семена, когда тот упал, пнул ногой. — Пасть заткни, жирный. Ты меня услышал. Бяша, пошли со мной, надо забрать вещи того балбеса. — Поставил точку в этом диалоге Рома. Ребята пошли в нужном направлении, оставляя своего «напарника» лежать на полу. :