Пока мы живы, или Сочельник в Бастионе

Винсент и Робин вышли из радиорубки на улицу. На их головы, плечи и крепко сцепленные между собой руки большими мягкими хлопьями падал снег. Парой минут назад несколько громкоговорителей, предназначенных для срочных оповещений населения Бастиона, объявили, что Робин вернулась домой. Помпезности девушка не хотела, но так было удобнее. Ей даже показалось, что с другого конца города ветер донëс радостный возглас Кенни и ещё кого-то. Напарники молчали, продолжая идти вперёд, и их невербальный монолог умещался в спокойной улыбке на лице девушки и горячей, без перчатки, ладони Винсента, держащей руку Робин, словно он уже сейчас выполнял обещание “не отпускать”. Все, кто попадался им по пути, были рады возвращению соратницы — они хлопали её по плечам, улыбались, жали руку. Нарастающие страх и отчаяние витали в воздухе — сильного медика с ними больше нет, еды всё меньше, да и слухи о надвигающейся опасности расползались по округе с каждым днём всё сильнее. Среди этого хаоса появление сталкерши после полугодового отсутствия, когда многие уже успели её похоронить, действительно ощущалось чудом, которого людям так не хватало. — Ты с собой снег принесла? Признавайся, Робин! — взглянув на девушку снизу вверх, так, что с головы свалилась большая шапка, Майк заулыбался. Казалось, за минувшие месяцы он успел подрасти. — Ты что, на Северном полюсе была? — Откуда ты знаешь про Северный полюс? — потрепав мальчишку по голове, сталкерша подняла его шапку, покрутила в руках и водрузила обратно, нарочно перекрывая Майку обзор. — Папа рассказал! — его рот засмеялся, но когда маленькая рука убрала край головного убора с глаз, Робин показалось, что на ресницах паренька блеснули слёзы. Переглянувшись с Винсом, девушка села на корточки и обеспокоенно посмотрела на малыша. — Эй, ты чего? Он не хотел рассказывать, храбрясь и желая показаться старше, чем есть, но вскоре всё же раскололся. Всю свою осознанную жизнь Майк провёл среди апокалипсиса и разрухи. О многом он знал лишь со слов своего отца, Бориса, или из старых выцветших книжек. И однажды, листая одну из них, он наткнулся на сказку… про Рождество. — Я так хотел бы его увидеть! Мне кажется, это был бы… Был бы лучший день в моей жизни! — затараторил паренëк. Переглянувшись снова, напарники казалось подумали об одном и том же: помимо Майка в городе было много детей, и никто из них никогда не видел настоящего праздника. Вся их жизнь была скучной, серой, наполненной тяжёлыми мыслями и вечным бегом — чего уж говорить о взрослых. — Не берите в голову, — как обычно, не дождавшись окончания разговора, мальчик принял серьëзный вид. — Устроим сочельник, когда победим всех зомби! Ты только снег не отпускай, ладно? — посмотрев на девушку доверчиво и светло, Майк улыбнулся и оставил их. Робин проводила его долгим задумчивым взглядом, а затем перевела его на Винса. — Когда ты в последний день праздновал Рождество? Они продолжили идти. Подняв окуляры к небу, мужчина потëр шею свободной рукой. — Давно. До службы, — глухо произнёс он и крепче сжал женскую ладонь. По виду наëмника сложно было сказать, остались у него о празднике тëплые воспоминания или наоборот. — А ты бы хотел… — Робин не успела договорить, прерванная резким шуршащим звуком. Пытаясь понять, откуда он доносился, она почти ахнула, когда увидела на куртке Винса распластавшийся след от брошенного в плечо снега. Девушка огляделась. Она ожидала увидеть кого угодно. Кого угодно, но только не Прайса, подбрасывающего снежок в руке. — Промазал, — с несвойственной ему улыбкой произнёс блондин, хотя и коту было ясно, что он попал, куда хотел. Подняв уголки губ, Робин шагнула к Леону навстречу, и тот заключил девушку в неожиданно крепкие объятия. — Я рад, что ты жива, — выдохнул он ей в ухо, сам не понимая, откуда вообще взялась эта радость. — Мне было, ради чего бороться, — ответила она — голос был серьëзным, но тëплым. — Есть новости? Робин повела плечом. — Не слишком радужные. Вероятнее всего, к концу месяца все мы будем уже мертвы, — раздался едкий смешок, и девушка подняла глаза. — А потому… Не подскажешь, нет ли где в Убежище какого-нибудь старого ДК? А ещё лучше церкви. Заметив на лице Леона смесь замешательства с удивлением, Робин глянула на стоящего за спиной Винсента, затем — туда, где недавно они пересеклись с Майком. Подумала о Кенни и Артуре… — Есть у меня одна идея, — протянула она. — Не знаю, что нас ждёт, Прайс, но если всё действительно будет хреново, то надо хоть повеселиться напоследок, — и сталкерша рассказала ему о спонтанной, немного наивной затее, которой не исполнилось и десяти минут — слепить Рождество из того, что удастся найти в городе. Дать людям то, в чëм они нуждаются. Некоторое время Леон молчал, но вскоре одобрил затею, с условием, что наутро Робин расскажет ему последние новости и всё, что узнала об их враге за время отсутствия. «Не сдается. Леон такой Леон…» — Уговорил. — Отлично. Тогда увидимся, — кивнув ей и наëмнику в маске, мужчина отряхнул руки, развернулся и двинулся обратно. А спустя несколько шагов ему в спину прилетел ком снега. Прайс обернулся. Метнул взгляд в Винса, но тот невозмутимо и незаметно для Робин указал на неё пальцем. Спустя пару мгновений тишины смех Леона — неожиданный, полумифический, как выпавший недавно снег — тихим шелестящим раскатом пронесся по улице. *** — Какие мы знаем классические атрибуты Рождества? — Робин указала карандашом в толпу, состоящую из Винса, Кенни, Табиты, Циклоп и Цзюнь, сдвинула брови, опустила взгляд в блокнот. — Ель, Санта, гирлянды, подарки, снег... — Есть снег! — Кенни поднял руку и, несмотря на усилия лицевых мускулов, всё же не смог удержаться от усмешки. Следом хихикнули девчонки; Винс втянул через респиратор воздух. Они стояли посреди актового зала старого дома культуры, который выглядел так, словно был заброшен задолго до начала конца. Несколько слоёв пыли укутывали высокую сцену и ведущую к ней лестницу, древние тяжелые портьеры, сброшенные в груду стулья, паркет. — Очаровательно, — без особых усилий подтянувшись, Циклоп уселась на сцену и свесила вниз ноги. — А уголь подготовили? В этом году я была плохой девочкой. — Я понимаю, ситуация так себе, но давайте хотя бы попробуем, — дождавшись, когда стихнет очередная волна смешков, Робин прищурилась и снова вгляделась в список — так внимательно, как смотрят в пустой холодильник, в надежде, что спустя десять открываний внутри что-нибудь изменится. — Надо обшарить местные закрома, вдруг здесь найдётся что-нибудь из украшений. Кенни? — Если достанем гирлянды, светошоу устрою без проблем. — В церкви могли остаться огарки свеч, — задумчиво подала голос молчавшая до этого Цзюнь. — Я сумею сделать из них новые, нужно только фитили изобрести. Думаю, это благотворно повлияет на атмосферу. — Да, отлично! — Робин не замечала этого, как и возможно никто, кроме Винса, но с каждой новой фразой её глаза начинали сиять всё больше. — Помирать, так с огоньками, — не скрывая весëлого сарказма в голосе, Циклоп закинула ногу на ногу. Робин укоризненно ткнула её пальцем в колено, но улыбнулась, когда отвела взгляд. Забавно, однако за шесть месяцев вдали от дома она успела заскучать даже по ней. — А я могу диски на блестяшки покромсать, — произнесла Табита, скрестив руки на обширной груди. — Крошку Циклоп я беру на себя — заставим её вырезать маленьких Сант из банок от колы. А фольги ни у кого не завалялось? Недавняя тишина сменилась обсуждением идей, что возникали практически на ходу, рождались из абсурда и превращались в нечто материальное. Только Винс по обыкновению стоял в стороне и слушал, готовый исполнить любую просьбу напарницы. Не изменяя собственной внимательности, он первым повернул голову на звук открывающихся дверей. В зал вбежал Артур — его руки крепко сжимали гриф гитары, а широкая улыбка демонстрировала два ряда белоснежных зубов. — Подобрал! Я подобрал аккорды! — радостно воскликнул он, и едва ли не вприпрыжку приблизился к друзьям. Кого грядущий праздник воодушевил больше всех, так это Артура, который только и ждал возможности спеть на публику, зарядить людей хорошим настроением, дать им всё, что имел — свой талант и надежду. Сияя, как новогодняя лампочка, он присел на край стула, наиграл давно забытую мелодию одной рождественской песни, и дело, пусть и со скрипом, но пошло. Часть энтузиастов отправилась шерстить подсобки, часть — искать реквизит в других местах. Винс и Робин взяли на себя одно из самых ответственных заданий: нужно было собрать ëлку из всего, что попадётся под руку. — Я думала, где-нибудь здесь должна была заваляться куча искусственных елей, но наверное, их тоже со страху повыбрасывали, — сдув со лба прядь волос, Робин откинула в сторону очередную коробку. — О, — заглянув в один из мешков, она подцепила пальцами мишуру и красную шапку с помпоном. — Нацепим всё это на Арти. Как у тебя? Винс взвесил на руке отрез зелёной ткани и аккуратно свëрнутый моток медной проволоки. Окинув улов оценивающим взглядом, в какой-то момент Робин выпрямилась, будто резко что-то вспомнила, и произнесла: — Есть идея. Воплотить её оказалось не так-то просто. Сначала, прикрываясь дозволением Леона, девушка стащила со склада несколько труб ПВХ и банку клея. Затем их путь пролëг через заброшенную лесопилку, здание почты и даже городскую свалку. Винс шёл за напарницей, исполняя роль молчаливой, но надëжной тележки, несущей в вытянутых руках всë, что Робин считала потенциально пригодным для дела. — А, вот вы где! — воскликнул Артур, когда пара вернулась в актовый зал, и наëмник с шумом сбросил разномастную ношу на пол. — Послушайте, я вспомнил ещё. Музыкант снова принялся наигрывать что-то на гитаре. Мелодия звучала так весело и празднично, что представить без неё грядущий вечер было уже невозможно. Даже в Робин это пробуждало давно забытые чувства о тепле и уюте. Да что уж говорить — даже в Винсе, а это вообще граничило с фантастикой. — Ты супер, Арти, — когда он закончил и поднял нетерпеливый взгляд на подругу, та надела ему на голову найденную в гримерке шапку и ободряюще кивнула. — То, что нужно! Тем временем каждый успел что-то сделать на благо затеи: Кенни приволок старый генератор и теперь, усевшись возле него, пытался починить раздробленный около штекера провод большой красивой гирлянды. Цзюнь разливала растопленный воск по формам, которые соорудила из разрезанных пополам бутылок. Циклоп, как завороженная, разглядывала подвеску из сшитых между собой нарисованных Сант. — Кстати, а что наш любимка Прайс? Отказался участвовать в вакханалии? — поднимая в воздух и рассматривая на свету вырезанную из алюминиевой банки звëздочку, Табита мысленно горячо себя похвалила и кинула взгляд на Робин. — Его вклад заключался в обещании не ставить нам палки в колёса, — заключила Робин. Она пока не знала, что причин у его затворничества было несколько. — А это что за хлам? — кивнув в сторону груды никак между собой не связанных предметов, Кенни чертыхнулся, когда промазал отвëрткой мимо самореза и попал себе в палец. — Это гвоздь программы, — с воодушевлением обведя фронт работы глазами, Робин потëрла руки и взялась за ржавенькую пилу. Под тихое мелодичное наигрывание на гитаре работа шла веселее. Вскоре рядом с товарищами выросли стопки разнообразных украшений, детей к которым лучше было не подпускать из-за банальной опасности получить порез об острые края. Воск в формах застывал. Откуда-то притащили макет праздничного оленя с большим красным носом. А под руками Робин тем временем обретала жизнь самая ужасная, но единственно возможная в условиях Бастиона ёлка, собранная из труб, деталей стеллажей, проволоки, прибитых крест-накрест досок — и всё это щедро обмотано обрезками ткани зелëного цвета и старой бахромой. Закончив, девушка отошла на несколько шагов назад, встала рядом с Винсом и с видом ценителя искусств склонила голову набок. Хотелось сказать что-нибудь обнадëживающее для самой себя, но ироничный свист Кенни оказался быстрее. — Ну да, согласна, отстой полный, — стараясь не выразить внешне лёгкое разочарование, Робин дëрнула уголком губ. — Настоящая была бы куда лу… хм… Впрочем, может, с игрушками будет нормально. Я слышала, вы нашли коробку. Винсент коснулся плеча девушки широкой ладонью и мягко потрепал её, по привычке стараясь приободрить. Робин прильнула к мужчине ближе, но выражение разочарования всё не сходило с её лица. — Ëлочные прибамбасы на месте, но без работающей гирлянды в них нифига нет никакого толка. И знаете, что? Она и в самом деле не работает! — если бы поблизости было, что пнуть, Кенни обязательно сделал бы это, но под ногами лежали лишь результаты трудов Циклоп и Табиты, а огребать от девочек за всплеск эмоций совершенно не хотелось. Фыркнув, парень сел обратно, схватился за провода и принялся ползать вдоль них в попытке отыскать возможную лопнувшую лампочку — потому что иначе он даже не знал, на что грешить. — Отставить уныние. Только не сегодня, ребята, — Артур спрыгнул со сцены и отложил инструмент. — Давай помогу, — сев на корточки возле друга, парень приблизил гирлянду к лицу. За время совместного сожительства мальчишки неплохо сдружились и научились отлично работать в команде. Цзюнь тем временем принесла коробку с игрушками, и девушки принялись наряжать подобие ëлки потëртыми шариками, бантами и колокольчиками. Накрыв ладонью руку Винса на своем плече, Робин на пару мгновений растворилась в ощущении поддержки мужчины, а затем, шагнув вперёд, произнесла: — Я с вами. Оставшись в стороне, Винсент некоторое время молча глядел на девушку, сосредоточенно обматывающую металлические прутья мишурой, а спустя пару минут попросил Кенни приглядеть за Робин, кивнул ей и вышел. На удивление, когда девочки закончили, импровизированная ёлка прибавила несколько очков к очарованию, хотя Кенни и продолжил настаивать, что без огней волшебства не случится. Закатив глаза, а точнее один из них, Циклоп утопала на склад, чтобы притащить автомобильных лампочек, а Табита лишь рассмеялась. — Ну ничего так! Я думала, шансов ноль, — окидывая взглядом результаты труда, мулатка отбила пять Робин и размяла затëкшую, пересечëнную старым шрамом шею. — Да, неплохо. До вечера ещё что-нибудь сообразим, — Робин отвела от ёлки взгляд и стряхнула с джинсов пыль. — Мне нужно сходить кое-куда. — А ну стоять. Мне кролик башку оторвëт, если ты опять потеряешься, — резко поднявшись, Кенни поднял вверх указательный палец и преградил подруге путь. — Спокойно, Кенни. Я уже взрослая. — Ага, взрослая. И на полгода старше, чем была, когда пропала в прошлый раз, тюльпан тебе в ухо. Или оставайся, или я с тобой. — Чтобы кролик оторвал башку мне, если что-то случится с тобой? — Я тебя умоляю! — Кенни закатил глаза. Дела с гирляндой шли плохо, нужно было отвлечься. — Ну, идём уже. И они пошли. По пути Робин свернула на склад, практически случайно смахнула пару банок с консервами себе в сумку, и вскоре друзья вышли за ворота. — Ты в поход собираешься? Или пëс какой-нибудь приблудился? — скептически глянув на девушку, Кенни сунул руки в карманы и пнул пушистый сугроб. — Ха-ха, да-а, пëс… — сталкерша не забыла о друге, который пришёл с ней к городу, но не пожелал заходить внутрь. За месяцы, проведëнные вместе, она неплохо с ним сблизилась, а потому… — Слушай, — Кенни перебил её размышления. — Пока тебя не было, мы с Арти, как бы это сказать, свистнули вашу с Вив комнатушку. Не успела Робин возмутиться или произнести хоть что-то, как парнишка добил её простодушно озвученным далее предложением. — Может к Винсу съедешь? — Хах… Сказать по правде, девушка думала об этом, и часто. Об их общем будущем в доме на краю вселенной, где есть маленький огород и кровать. О том, каково вообще жить бок о бок с Винсом? И Робин была уверена: в мире нет ничего лучше, вот только эта его маска… «Он же не носит её круглыми сутками?» Когда мысли девушки стихийно дошли аж до порчи ненавистного ей предмета, обставленной, как несчастный случай, в сгустившейся вокруг темноте шелохнулись ветки кустарника. Кенни напрягся, поднял плечи, становясь похожим на взъерошенного воробья, а Робин спокойно повернулась на звук: — Тебя обнаружили, сдавайся. На миг она представила, как глупо бы выглядела, окажись источником шума настоящая опасность, но на её счастье из-за дерева шагнул всего лишь Саша. — Я не слишком-то старался, — он качнул плечом, а затем поймал подброшенные в воздух консервные банки. — Как ты? — Обомшеть, — Кенни усмехнулся, приходя в себя, но возмущаться не стал и дал друзьям поговорить. — Порядок. Мы там спонтанно праздник решили устроить, ну, знаешь, Рождество, все дела, — отведя взгляд, Робин пожала плечами, так, словно сама с трудом верила в сказанное. — Вот, хотела спросить, может, придёшь? Саша молчал. По его лицу было видно, что он прикидывал что-то, но вопреки ожиданиям Робин, спустя пару секунд парень лишь коротко покачал головой. — Ну чëрт, нельзя тебя здесь оставлять, это же семейный праздник! — не сдавалась девушка, однако в ответ на это Саша ровно и просто произнëс: — У меня нет семьи. Что-то неприятно закопошилось у сталкерши в груди, но она попыталась изобразить улыбку прежде, чем попрощаться, свистнуть Кенни и уйти обратно в город. — Пëс бродячий оказался, — поджав губы, Кенни сунул руки в тёплые карманы и сдул снежинку с носа. Робин закатила глаза. Поначалу задумка с праздником казалась ей хорошей, но с каждым часом энтузиазма убавлялось: всё шло неплохо, но совсем не так, как она хотела. «Да уж… просто сказка». Обив о порог зала ноги, девушка шагнула вперёд, но тут же замерла. Ей сразу бросилось в глаза, что людей вокруг стояло больше, чем когда они уходили. И у каждого что-то было в руках. «Погодите, это же…» — Рад видеть тебя, Робин, — на звук шагов мужчина с рыжими волосами и грудой праздничных лент в руках повернулся, встречаясь с ней взглядом. — Донал? — приятный шок заставил сталкершу вскинуть руки. Несмотря на прошлое, в последнюю встречу они находились в довольно неплохих отношениях, поэтому Робин была рада видеть его и… десяток жителей Гринхейвена? — Вы как здесь? — Нас пригласили. Сказать по правде, до апокалиптического Рождества я бы не додумался, но дети в восторге, — ирландец усмехнулся. — Ещё, говорят, у вас тут с атмосферой негусто. Куда это всё? Несколько цветочных людей демонстративно подкинули на руках принесëнные украшения, — у них в городе праздники не были редкостью — и Робин, подняв брови, сказала: — В зале мы теперь не поместимся. Несите на улицу, украсим двор. И кстати, — склонившись вбок, девушка глянула на сошедшую с полотна Ван Гога ëлку и в паскудненьком предвкушении подняла уголки губ, — зелёную красавицу тоже придется вынести. И не дай бог она сложится пополам — этот шедевр я не повторю. Гринхейвенцы принялись за работу вместе с жителями Убежища. Проводив их повеселевшим взглядом, Робин заметила, как приближается Винс, и сверкнула глазами. — Отлично, у нас появились чудные волшебные помощники, — выйдя из-за их спин, Кенни приблизился к безжизненной гирлянде и поднял её край. — А ни у кого случайно не найдëтся щепотки магии, чтобы заставить всё же работать эту штуку? С трудом отведя от Робин взгляд, Винсент подошёл к мальчишке, взял украшение в руки. Пригляделся, приблизив его к лицу, а затем щëлкнул пальцами по коробочке с кнопкой переключения режимов. И гирлянда загорелась. — Ого, Винс! Не знал, что ты электрик, — рассмеявшись, мальчишка убежал с гирляндой на улицу, а сталкерша и наëмник остались наедине. — Итак, — взяв его за руки, Робин огладила подушечками пальцев горячую кожу. — Что ты хочешь на Рождество? — Хмфр, — в типичном ответе Винсента прослеживался сарказм с немой просьбой не думать о подарках. — Окей, мистер любитель исчерпывающих ответов, придумаю сама, — произнесла девушка, но Винс уверенно качнул головой, прижимая её ладонь к груди. — Мне тогда тоже ничего дарить не надо! — твëрдо произнесла Робин и посмотрела ему прямо в линзы. — Понял? А то я тебя знаю. Рискуешь без повода почëм зря, а я переживай. Глядя на её сердитое лицо и посвëркивающие праведными огоньками глаза, Винс улыбался. Она не видела этого, но почему-то была уверена, а потому и сама не смогла ворчать слишком долго. Усмехнувшись, девушка порывисто обняла наëмника и повисла у него не шее. Затихла, наслаждаясь, а затем вдруг распахнула глаза: — Чёрт, дети же тоже будут ждать подарки, — на выдохе проговорила она, отпуская мужчину. — Надо срочно что-то придумать! И бег продолжился. Речи о красивых упаковках, перевязанных ленточкой и с именными этикетками, конечно, не шло, но в большой, но забавному совпадению бордовый мешок отправлялось всё, что могло бы вызвать в ребёнке улыбку. Прибытие гостей из Гринхейвена усложнило дело, ведь ждущих чуда ребятишек стало вдвое больше. — Арти уже начал петь, — когда с поисками было покончено, Робин всучила мешок Винсенту и повернулась в сторону звука. — Должны успеть. Взявшись за руки, напарники помчались по заснеженной вечерней улице к дворику возле ДК. Забавно, но даже не слыша звука и не зная расположения двора, можно было догадаться, куда идти, потому что огромное цветное пятно на фоне ночного города точно указывало на место проведения праздника. Когда Винс и Робин наконец остановились, они увидели перед собой нечто невозможное: все столбы, заборы и стены зданий были украшены лентами, сверкающими звездами из фольги и консервных банок, выцветшими, но всё ещё зелеными пластиковыми венками с шишками и ягодами падуба. Иссохшие деревья, обмотанные желтоцветными гирляндами, бумажные снежинки, тускло мерцающие автомобильные лампочки, десятки свечей. Даже ёлка перестала вызывать жалость — на фоне прочего убранства, украшенная всем, что удалось найти, и сверкающая россыпью разноцветных огоньков, она выглядела довольно неплохо. — Удивительно, — выдохнула Робин, не в силах поверить собственным глазам глазам: покачиваясь с гитарой в руках, Арти задорно пел “Jingle Bell Rock”, дети смеялись и бегали вокруг ëлки. Девушка заметила, как Майк и Мия играли в снежки, прячась за взрослыми. Как Барс — городской зомби-кот — забрался на макет оленя в попытке сбить лапкой колокольчик со сбруи. Подняв взгляд выше, Робин вдруг выцепила позади остальных силуэт и не смогла сдержать улыбки, когда поняла, что это Саша. «Всё-таки пришёл… » Песня сменилась на новую, ещё более заводную. …Хотя до кабинета Леона сквозь закрытые окна она доносилась приглушëнно. Отставив в сторону стакан с портвейном, мужчина отодвинул штору и глянул на площадь через открывшуюся щель. В комнату тут же хлынул свет от праздничных огней, рассеивая полумрак, но не в силах прогнать его полностью. Через припорошенное снегом стекло Прайс видел, как Табита вместе с Кенни звенели собранным на коленке колокольчиками. Люди вразнобой хлопали, Циклоп принялась помогать раздавать подарки. Стащив у музыканта шапку Санты, она нацепила её на голову и стала подзывать детей к набитому безделушками мешку. Все веселились как в последний раз, но Леон понимал прекрасно, что ему не место среди остальных. Ни с нынешней должностью, ни с прошлыми грехами. Штора вернулась на место, и тьма снова сгустилась вокруг нового главы города. Устало потерев переносицу, он хотел было опуститься в кресло, как заметил, что дверь в коридор приоткрыта. Мужчина толкнул её рукой, посмотрел по сторонам, и его взгляд внезапно привлекла небольшая коробка на коврике на полу. Подняв её, Прайс заглянул внутрь, и его тихая усмешка отразилась от стен: внутри, на мягкой красной подложке лежала потëртая, явно украденная из магазина приколов медаль с надписью “лучшему начальнику в мире!” Думая о том, как Леон отреагирует на находку, Робин хихикала где-то глубоко в душе, а на деле она всё смотрела на плоды их трудов и не могла поверить, что это действительно происходит. Блеск огней отражался в её больших глазах, кругом — одна лишь радость, тепло , и ничего плохого, словно таким и должно быть каждое Рождество, даже в такие жуткие, холодные времена. — Мы справились, — шепнула она Винсу, поворачивая голову в сторону. — Сделали это. Наëмник кивнул. Зашуршала ткань костюма. Мягко взяв девушку за руку, он потянул её за собой — знал, что, увлеченные торжеством, люди не заметят их исчезновения. А Робин не спрашивала, куда они идут, просто шла за ним, как делала это раньше и продолжила бы впредь. Крупные снежные хлопья тут же заметали следы удаляющихся от центра города напарников. Несколько минут спустя Винс остановился возле небольшой сторожки, открыл перед Робин дверь, едва заметно подтолкнул её в поясницу, и девушка шагнула внутрь. Темнота объяла её сразу же, но мерное дыхание Винсента и ощущение, что он рядом, не давали сталкерше даже подумать о том, чтобы ощутить неудобство. Он сжал её ладонь своей, прошёл вперёд — во тьме раздался шорох, а затем, вопреки всем возможным ожиданиям Робин, прямо перед ней загорелся, разбрасывая искры в стороны, бенгальский огонëк. Девушка выдохнула, на миг теряя дар речи. Затем заметила, что стоит в окружении множества еловых веток, лежащих на полу и пучками приделанных к стенам. В нос тут же ударил терпкий и свежий хвойный аромат, которого ей так не хватало от рукодельной ëлки. — Целиком пронести не дали, — глухо произнёс Винсент, прерывая тишину и треск горящей палочки. На миг Робин представила, как наëмник несколько раз возвращается в лес, чтобы потом спрятать колючие ветки под куртку и принести сюда. — Винс… — прошептала она, глядя на отражение мириад искр в его окулярах и бесконечно желая увидеть сквозь них его глаза. Если бы сердце сталкерши могло биться, оно сказало бы за неё всë то, для чего у самой девушки попросту не хватало слов. Огонёк погас. — Я передумала, — сказала Робин почему-то вдруг осипшим голосом. — Хочу подарок. Мужчина склонил набок голову, а она, не дожидаясь, пока решительность покинет комнату, отрывисто, немного отчаянно, но твëрдо произнесла: — Поцелуй меня. Робин ожидала, что ответом станет тишина — извечная спутница Винса, но внутри что-то шевельнулось, когда спустя пару секунд глубокий мужской голос попросил: — Закрой глаза. Её веки сомкнулись в ту же секунду. Любопытство не могло соперничать с нетерпением и безумной жаждой ощутить наконец его губы своими. В повисшем в комнате беззвучии девушка услышала, как шелестит его куртка на сгибе в локтях, как щëлкают застежки. Как тяжелая маска с едва различимым стуком опускается на пол. Прикосновение его губ было внезапным, мягким, горячим. Почти невесомым. Робин не сдержала тихий стон, подалась вперёд, упëрлась в его грудь, углубляя поцелуй, о котором мечтала последние полгода и даже больше. Она не почувствовала, как пальцы Винса ненавязчиво обхватили запястье правой руки, и когда непреодолимое желание прикоснуться к его лицу вдруг вспыхнуло в девушке, у неё не осталось выбора, кроме как коснуться свободной ладонью его уцелевшей щеки. Но Робин не думала об этом: она не думала вообще ни о чём. Всё в мире исчезло, сравнялось размером с атом. И даже если бы под её пальцами оказались рубцы и впалые шрамы, даже если бы… случилось что угодно, это не заставило бы её разорвать поцелуй. В глубине души Винсент знал это, и потому, дорвавшись наконец до нестерпимо желанной ласки, он не переставал целовать её слегка онемевшими губами, прижимать к себе, зарываясь рукой в её волосы и чувствуя холодные пальцы раскалëнной кожей щеки. Никто из них не хотел, чтобы этот миг закончился хоть когда-то. А рождественская ночь продолжалась, и на улице падал снег.