Tomb of Oedipus

Хиггс просыпается, почувствовав под подушечками пальцев гладкую горячую кожу. Так случается буквально каждое утро, но почему-то сегодня это ощущение казалось особенным: важным, но не в том смысле, что его сразу бы прошибло волной паники, не найдя он рядом живого тепла. Нет, сейчас Хиггсу почему-то хочется сжать пальцы, но в момент, когда эта мысль едва проскальзывает в его еще полусонном разуме, он слышит тихое шипение и глухой звук удара чего-то тяжелого об пол. Он приподнимается, пытаясь стереть с глаз последние остатки сна тыльной стороной ладони, но в итоге натыкается на схватившегося за плечо Сэма, сидящего напротив кровати с таким видом, будто он увидел то ли призрака, то ли заказ на подключение еще одного континента к хиральной сети. - Чего ты вылупился? Плохой сон? - Хиггс зевает, не замечая, что делает это с каким-то необычным рычащим звуком. Может он просто не выспался. На его вопрос Сэм просто показывает ему на зеркало над раковиной в раскрытой двери в ванную. Монаган жмет плечами и поворачивает голову, но оказывается совсем не готов к тому, что он там увидит. Когда его вытащили с Берега, его тело так фонило хиралием, что плакала половина Дробридж. Чтобы как-то исправить ситуацию ему посоветовали только побольше пить и есть, чтобы запустить обмен веществ, который был на паузе целый год. Вообще, Дробридж изначально хотели определить его в камеру для особо опасных преступников, но почему-то Сэм с этим не согласился. Так вот, загрязнение хиралием, очевидно, было меньшей из его проблем. Его предупреждали, что могут быть побочные эффекты, но частичной трансформации среди них не было. Хиггс внимательно рассматривает свои массивные львиные лапы с мягкими подушечками, появившиеся в количестве четырех штук ниже пояса на месте человеческих ног, потом до него в принципе доходит, что у него есть большой пушистый хвост, а еще круглые мягкие уши, спрятанные между волос, и набор клыков, которыми он уже чуть не прокусил себе губу. А Сэм хватается за плечо так, потому что в приступе нежности Хиггс чуть не разодрал ему когтями кожу. Очевидно, Сэм ждал от него каких-то объяснений, но он понятия не имел, что с ним произошло. Самый простой ответ, который сразу приходил на ум - хиралий в его теле каким-то образом резонировал с его снами. А учитывая, что у Хиггса до сих пор была гиперфиксация на Древнем Египте... все вылилось именно в это. - Ну, я теперь, блять, сфинкс, - по тону голоса Хиггса было сложно определить, рад он или еще переживает шок, да и он сам, наверное, этого не знал. Но Сэму явно было не по себе рядом с кем-то, кто слишком напоминал БТ, с которыми ему ни раз приходилось сталкиваться на пути. - Перестань им быть, - Сэм поднимается, обходя Хиггса по широкой дуге, и идет за аптечкой, заклеивать царапины пластырем. В целом, он неплохо справился с эмоциями. Или до сих пор думал, что все это - просто сон. - Скажи как, гений, - Хиггс немного неловко сползает с койки, которую он буквально всю и занял из-за своих увеличившихся габаритов, и потягивается - инстинктивно, совсем как кошка, прогибая спину. - Я... не знаю. Позвоню Хартмену, - потерев затылок ладонью неопределенно, Сэм действительно идет рыться в вещах в поисках того кольца, с помощью которого раньше поддерживал связь с Дробридж. Разговор выходит довольно длинным, но Сэм в основном кивает, будто собеседник может его видеть, и иногда издает свой фирменный набор звуков: “Ага”, “Угу”, “Хм”. - Он без понятия, какого хера с тобой не так, но предложил доставить тебя в лабораторию для опытов, - ответом на эту фразу становится шипение и прижатые к голове уши. Хиггс явно хотел послать его подальше, но инстинкты будто взяли свое и вместо мата он зашипел. - Ладно, я понял. Тогда будь сфинксом дальше. Надеюсь, ты хотя бы к лотку приучен. - Кстати об этом. Сэм встречает Хиггса категоричным отказом и бежит защищать их ванную, встав на проходе. - Нет, иди на улицу. Хиггс в ответ пытается подлезть под его рукой, протиснуться сбоку, между ног, но Сэм остается непреклонен. Их несчастная ванная не создана для того, чтобы вмещать в себя такое чудовище. Даже когда у Хиггса было его нормальное человеческое тело, они едва могли там развернуться с утра и не обматерить друг друга, пока один хотел отлить, а второй спокойно почистить зубы. В общем, Сэм познал все прелести сожительства, когда взял на себя ответственность за бывшего вестника апокалипсиса. Теперь катастрофы он устраивал только локальные. - В смысле? - Делай свои дела на улице и закопать не забудь. У кошек это все воняет, - Сэм зачем-то вручает Хиггсу совок, избегая лишнего взгляда на него, на что тот просто разворачивается, ударяя по совку хвостом, и идет наверх. Хиггс Монаган в его убежище и так являл собой синоним хаоса и разрушения. Особенно когда он пытался готовить. Хиггс Монаган, который обзавелся телом большой кошки и повадками таковой — это уже заявка на ядерный взрыв.

///

Сэм мысленно благодарит всех богов за то, что сейчас Лу ушла выполнять большой заказ и не вернется еще несколько дней. Ей он это объяснять был не готов. Хватило уже того, что он притащил в их дом ходячее хиральное загрязнение. Впрочем, первые пару месяцев Хиггс вообще вел себя удивительно тихо. Словно не верил в то, что с ним происходит. Когда он освоился и его перестало кидать из одного настроения в другое, стало легче. Сэм терпеливо слушал его скулеж о том, как все хуево и бессмысленно, как они все сдохнут и мир разлетится на мириады атомов. Теперь он, не лишенный этого железного терпения, вычесывал Хиггсу живот. Его прогулка затянулась и вернулся Хиггс с несчастным еще живым вомбатом в зубах, в пыли и колтунах. Охотник из него явно был так себе, раз он даже этого зверька поймал с трудом. Из-за него Сэму приходилось заботиться о двух раненых животных - у одного была прокушена лапа, а другого просто явно пару раз уронили вниз головой в детстве. - Ты можешь как-то нежнее чесать? У меня и так плешь на боку, - Хиггс шипит, но все еще лежит смирно. - Там был колтун, и я его выстриг, спасибо скажи, - Сэм фыркает, складывая шерсть в небольшой лоток. Наверное, из этой шерсти можно было свалять еще одного полноразмерного сфинкса. - Иди нахуй, - на другой ответ Сэм и не надеялся.

///

Сэм не представляет, что едят сфинксы, и в книгах Хиггса по Древнему Египту никакого ответа нет. Только какая муть про загадки, хотя это вроде бы уже придумали греки. Сэм что-то запоминает, но ему не хочется, чтобы Хиггс в итоге кидался в пропасть. Это, конечно, странно, учитывая историю их отношений, но он просто такой человек, который никому и никогда не желал смерти или заточения на Берегу, на самом-то деле. Он был готов простить, особенно после того, как узнал, что кроется за этой маской из жестокости. Сэм не пытался Хиггса оправдать, он просто верил, что все заслуживают шанса. Он не был уверен, наказание эта внезапная трансформация или нет, но точно понял, что, если бы у него был выбор, он был бы собачником. Сэм в принципе любит животных, но, когда это немаленький зверь, да еще и наполовину человек, который начинает носиться по убежищу в три часа ночи с какого-то хера - Сэму хочется выставить его за дверь. Тем более, что они уже выяснили: Хиггсу в этом обличии темпоральный дождь не страшен. Он будто адаптировал какую-то часть способностей Рейни. Сэм смотрит на пару желтых светящихся в темноте глаз снисходительно. У себя в голове Хиггс явно был первоклассным охотником, которого ну вот вообще не видно. Но такое спрятать сложно. Он пробует повернуться на другой бок и уснуть, но Хиггс стаскивает с него одеяло когтями и вспарывает простынь. На этом терпению Сэма все же приходит конец. Он достаточно пробегал по пустыням и равнинам за кенгуру, вомбатами, ехиднами и коалами, чтобы сладить даже с мифическим чудовищем, которое, в целом, в местную фауну вписывалось. Сэм держит задние лапы ногами, пока вяжет передние веревкой, заодно уворачиваясь от попыток Хиггса его укусить или попытаться расцарапать человеческими руками. - Да не дергайся ты, придурок, - Хиггс, разумеется, этой команде не внемлет, а только больше начинает брыкаться и шипеть. Однако это его не спасает. Пытаться обездвижить льва (если честно, Сэм сомневался, что правильно определил вид этого недо-кошачьего) все-таки сложнее, чем кенгуру. Благо, что с Хиггсом он не раз имел дело и попросту знал, как он двигается и что от него можно было ожидать. Так что после непродолжительной борьбы все его четыре лапы и две руки оказываются перетянуты веревкой, а в глазах читается фаза, что за это он точно нассыт мимо лотка. Или как минимум столкнет вазу со стола у Сэма на глазах. - Я знаю, что уже сто раз спрашивал, но что с тобой не так? – Сэм вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и касается все еще тщетно пытающегося освободиться от пут Хиггса между ушей. Тот замирает, а потом с тяжелым выдохом плюхается на бок, прикрывая глаза. - Мне кажется, я выспался, - Хиггс жмет плечами, очевидно не желая признавать, что просто не справился с инстинктами, что просыпались в каждой кошке ночью и заставляли носиться по дому. Сэм просто кивает, не пытаясь спорить. С Хиггсом это чуть более, чем бесполезно. Проще согласиться, а то и вовсе промолчать. Сэм кидает ему одеяло и подушку, а сам накрывается коротким пледом, ложась обратно на кровать. Тишина длится недолго, но Сэм и не ждет, что Хиггс просто успокоится вот так просто. Правда вместо того, чтобы назвать его мудаком, послать на три веселых и рассказать, какой он на самом деле жестокий и ужасный, Хиггс начинает издавать такие звуки, будто кто-то топтался по его хвосту. Сэм пытается накрыть голову подушкой и уснуть, в надежде, что Хиггс заткнется и перестанет орать, но его выдержка за эту ночь и так серьезно пострадала. - Если я тебя развяжу, то ты ляжешь и уснешь или хотя бы дашь поспать мне, понял? – Сэм дожидается кивка Хиггса и быстро распутывает узлы, за что Монаган его награждает, лизнув в щеку. Сэм понимает, что даже не удивляется шершавому языку. Хиггс и раньше так делал, поэтому он только отмахивается и морщится, забираясь обратно на кровать. Странно, но свое обещание Хиггс держит. Сэм засыпает мгновенно, когда оказывается в мягком пушистом коконе из лап и хвоста. Кажется, он даже слышит, как Хиггс мурчит.

///

Привыкнуть, что Хиггс теперь ведет себя, как большой оранжевый кот, оказывается на удивление легко. Возможно, это все потому, что он и раньше вел себя почти также. Просто теперь он вытворял какую-то херню в два раза чаще. Впрочем, Сэм довольно быстро нашел к нему подход: лазерная указка, а еще лучше какой-то шуршащий пакет. Тогда Хиггс развлекает себя сам как минимум минут сорок. Он даже царапаться перестал, когда Сэм пригрозил, что напечатает ему на хиральном принтере колпачки на когти. Да и Сэму было тяжело удержаться и не зарыться пальцами в мягкий мех с редкими коричневыми пятнышками, когда Хиггс растягивался на спине и подставлял живот. Где-то он вычитал, что так кошки выказывают высшую степень доверия. И это было приятно – осознавать, что Хиггс ему доверяет. Раньше они ютились на одной койке, потому что Хиггс не мог заснуть один. Теперь Сэм чувствовал, что без чужого дыхания рядом тоже ощущал одиночество. А до этого он побаивался, что Хиггс его когда-нибудь придушит во сне. Сейчас он, наверное, сделает это разве что неосознанно. Все же он еще плохо чувствовал свое новое тело, которое было на порядок больше предыдущего. К слову, отчасти поэтому у Хиггса не получалось умываться, как у всех нормальных кошек. За что Сэм был безумно благодарен, потому что, когда он вернулся в убежище с продуктами и увидел, как Хиггс пытается это сделать, вскинув заднюю лапу и упираясь передней позади себя, ему казалось, что у него будет новая психологическая травма. Хиггса он моет из шланга на улице. - Сэм? - А? – Сэм поднимает глаза от текста книжки и встречается взглядом с парой желтых лун, смотрящих прямо на него. Почему-то он ловит себя на мысли, что ему больше нравилось, когда у Хиггса были голубые глаза. Амели говорила, что такой цвет у тех, кто пролил слишком много слез. - Ты осознаешь, что на мне нет одежды? Мысль о том, что ему что-то нравится в Хиггсе испаряется также быстро, как она появилась. Сэм вздыхает тяжело и пытается снова сосредоточиться на чтении, но этого не дает сделать чужая мягкая лапа, тыкающая его в бок. - Ну наденешь штаны, как Лу вернется, - Хиггс все же получает свой долгожданный ответ, но не успокаивается. - То есть тебя это вообще не смущает? И где ты возьмешь такие штаны? Как я их надену? – Сэм убирает книгу, понимая, что град вопросов, безусловно жизненно важных, не прекратится, пока он не начнет отвечать. - Мне плевать, Хиггс. Чего я там не видел? И надевай как хочешь. Объяснять Лу свое… «состояние» тоже будешь сам. Монаган забирается на диван и тот жалобно скрипит и чуть прогибается, но Сэм его не сгоняет. Все уже и так было в его шерсти. Так что он привык, что даже в еде попадаются шерстинки. Сломанный диван – не такая уж проблема. Всегда можно было просто напечатать новый. - Это твой ребенок, ты и объясняй. Сэм в итоге просто берет в руки недавно принесенную им книжку про кошачьих. Доверять детей Хиггсу было как минимум неразумно. У него вообще отсутствовало понятие о том, что значит воспитывать кого-то и растить. Но ему просто неоткуда было взяться. Все, что Хиггс понимал – это кулаки и насилие. Это был единственный подвластный ему язык. Но Сэм верил, что со временем это изменится. Вернее, уже начало меняться. - Думаешь, мелкая испугается? Сэм едва заметно дергает уголком губ. - Не.

///

- Больно, мать твою! Сэм вытаскивает у Хиггса из лапы очередную иголку дикобраза, которого он пытался поймать им на ужин, и кладет в маленькую миску, чтобы не дай бог не потерять на полу. Рецидивист получил жесткий отпор, а зверек в этот раз остался невредим. - Нахрен ты вообще это делаешь? Мы же нормально едим. Хиггс на мгновение задумывается, но потом понимает, что дело не в еде. Дело в Сэме. - Ну ты же без когтей, без клыков. Что-то мне подсказывает, что ты вообще охотиться не умеешь. Он подбирает какую-то странную полуправду, чтобы отмазаться. Еще бы он вслух признал, что ему на самом деле не плевать на Сэма и что он не хочет вырвать ему трахею зубами. На самом деле, это желание у него давно пропало. Буквально в тот самый момент, когда Сэм назвал его Питером. Когда-то он поделился этой не самой лучшей главой своей жизни с ним, думая, что вряд ли ему когда-то придется смотреть в глаза человеку, который знает о нем столько неудобных подробностей, а ему самому просто станет легче, сбросив этот груз с души. Но у судьбы странное чувство юмора. - А ты умеешь, да? После этой фразы Хиггс отворачивается, фыркнув. Его действительно задело то, что Сэм считает его плохим добытчиком. - Эй, я это не всерьез. Сэм понимает, что у Хиггса эмоциональный интеллект, как у ребенка, и обидеть его может даже неправильный цвет кофе с утра, но и он на самом деле не железный. Это так себе оправдание, учитывая, что он сам подписался на сожительство с этим полоумным. - Конечно, - Хиггс только фыркает и пытается казаться отстраненным, но опущенные уши выдают его истинное настроение. - Слушай, я так понял, что это твой способ сказать «спасибо», но давай обойдемся без убийства животных. И я не хочу, чтобы убился ты, - Монаган чувствует, как Сэм гладит его по боку. Почему-то от этого ему и правда становится лучше и ему даже огрызаться и отрицать все не хочется. - А, вот оно что. Сэмми, ты бы по мне скучал? Сэм просто кивает. - Да. Глаза Хиггса округляются и становятся похожи на два желтых блюдца. - Правда что ли? Сэму кажется, что сейчас ему откусят голову, но внешне он остается спокоен. Просто потому, что не уверен, какую эмоцию хочет отразить на лице. Он и толком понять не мог до сих пор, что чувствует по отношению к Хиггсу. - Ага. - И что теперь? - Не знаю. Хочешь пиццы? - Хочу. Хиггс ощущает себя тем самым сфинксом, который наконец-то услышал правильный ответ на свою загадку. Он хватается пальцами за ворот майки Сэма и тянет его ближе. Он все-таки бросается в пропасть. Сэм не отвечает на поцелуй, просто замирает, прикрыв глаза. Целовать Хиггса, все равно что целовать дуло пистолета или клинок меча. Сэм не может отделаться от ощущения тревоги и опасности, исходящей от него, но в последний момент он кладет ладонь на его затылок. Будто говорит: «Я тебя не боюсь». Сэм бинтует Хиггсу лапу и идет готовить, больше ничего не говоря. Они с Хиггсом оба немного эмоциональные инвалиды. Хиггс своими эмоциями давит, а Сэм не понимает, что с этим делать. Хиггс злится, а Сэм закрывается. Поэтому у них было лишь шаткое перемирие, а не долговечный мир. Сейчас было ощущение, будто Хиггс готов втянуть когти и сложить оружие, и Сэм готов был его выслушать. - Эй, Сэм. - Чего? Сэм не оборачивается, пока выкладывает на пиццу начинку, добавляя побольше сыра, вспоминая, что вроде бы Хиггсу так больше нравится. - Кто утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех? – слова как-то сами приходят на ум. Хиггс просто хорошо помнит этот миф, пусть он и греческий. - Человек, Хиггс. Когда Сэм дает нужный ответ, явно и не задумываясь над ним, Хиггс чувствует, как его сердце пропускает удар. А то и останавливается вовсе. Сознание срывается в мягкую тьму, последнее, что он помнит это то, как Сэм трясет его за плечи. Он больше не чувствует ни своих сильных лап, ни хвоста, который помогал держать равновесие. Как и в мифе, чудовище погибло. Человек остался.

///

- Пап… что вы устроили? – голос Лу первым пробивается через сон. Хиггс зевает и потягивается. - Здорова, мелочь. Я теперь кошка, - молчание как-то затягивается, но Хиггс не обращает внимания, что у него не лапа забинтована, а рука. - У него бред? Он чувствует, как холодная ладонь Сэма касается его лба. - Я думал он сдох. - Ну спасибо, что не отнес меня в крематорий. Мог бы и просто пульс пощупать, - Хиггс фыркает, поднимаясь, а потом все же замечает, что его нижняя часть тела снова нормальная. Видимо, дело было в этой тупой загадке. И что заставило его вообще ее загадать? Сэм же читал книжки, он знал ответ. Да и он не тупой, хоть и казался тугодумом. - Знаешь, пап, я лучше поживу у Рэйни. Хиггс утопает спиной в мягком матрасе. Ну, хорошо хоть Сэм действительно на него штаны надел.

///

- Так.. ты говоришь, что Хиггс принял форму мифического чудовища из-за хирального загрязнения, а потом стал человеком, когда вы последовали канону легенды? – Хартмен торопится все записать, а Сэм только кивает, поглядывая на Хиггса, сидящего на кушетке с крайне недовольным видом. Монагана убедить сходить в лабораторию было крайне непросто, но он все равно стал намного сговорчивее, чем раньше. – Невероятно! А что насчет его тяги к массовым убийствам? - Ну, он пытался охотиться, но покалечил только одного вомбата, - Сэм чешет затылок неопределенно. Но Хиггс и правда никого не убил. - Что ж, если ты передумаешь и решишь сдать его Дробирдж, то никто тебя не осудит, Сэм, - Хартмен поддерживающе хлопает его по плечу, стараясь сделать вид, что слона в комнате, а именно Хиггса, нет. - Я не хочу, - отзывается Сэм почти сразу. - Вообще-то мы теперь парочка! – Хиггс встревает в разговор, явно устав от того, что его н замечают так долго. На этом у Хартмена в очередной раз отказывает сердце. И, кажется, 21 минута еще не прошла.