Прости за всё

— Да мне плевать на это дело, я не готов за него умереть! — на эмоциях сказал Ник. Джуди отвлеклась и встала с круглого стола, на котором были весомые доказательства о невиновности змей. «Наверное, наверное мы и вправду очень разные» - ответила Джужди, даже не осознавая, что это будут ее последние слова ему. *** Джуди пробудилась. И не поняла, каким образом она очутилась в чьем-то мопеде посреди бесконечной пустыни. Не прийдя ещё до конца в сознание, ей послышался вопль: «Ты не умерла!Ха-ха!Она жива!» — это была змея. Потом она сразу же задала вопрос: — Где Ник? — Его... Схватили, — сказал Пуберт, — Но, главное, что здесь - нас никто не найдет! И они поехали вдаль по раскалённому песку вдоль пурпурного заката, в то время пока Ника арестовали и посадили за решетку. Из их недолгой поездки Джуди узнала, что синию змею зовут Гарри. Гарри Змея. Которому она пыталась помочь вернуться домой В небольшом оазисе Пуберта, они разожгли костер и стали разглядывать украденный у семьи Рысевичей дневник. На первый взгляд - ничего в нём особенного нет. Гарри увидел тайное послание, спрятанное на обложке, развидеть которое может исключительно гадюка. Но только это вовсе не дневник Рысевичей, а змеи... Прабабушки Гарри. Вся тайна раскрыта... Не млекопитающий зверь основал зверополис и придумал стены стихий , а это сделала змея. Когда-то давно прадедушка Пуберта и прабабушка Гарри заключили сделку. «У них было крепкое и дружеское партнёрство», — такие взгляды разделяла только змея. Рысевич безжалостно отравил единственного свидетеля черепаху, которая увидела, как он присваивает авторство себе, и потом, обвинил в этом преступлении свою партнёршу по сделке, то есть Гадюку, прабабушку. А кто будет верить змее? Конечно никто. Рептилий выгнали из родного города навсегда. После их родину замело снегами тундратауна... Чтобы доказать столь огромное открытие нужно лишь найти оригинальный патент. А чтобы его найти нужно включить светящуюся часовую башню. Но чтоб включить башню надо врубить старинный рычаг, который находится в стене стихий между Пустыней и Тундратауном. Джуди, Гарри и Пуберт направились прямиком туда. По пути за ними мчалась полиция. Их вычислили по телефону Рыси. Во время погони Джуди думала лишь о Нике, о том, что своим решением предала, бросила его... Или, если чуть позитивнее, то она предполагала, что раскроет это дело, и получит вместе с Ником признание со стороны общества, а его моментально выпустят из тюрьмы. Они уже приближались к черному входу той самой заветной, высоченной и очень горячей стены, как краем глаза Джуди заметила целишегося кабана, спущенный курок и летящий дротик в их сторону. Ни одного мгновенья не думая, она толкнула Пуберта (и Гарри, прятавшийся у него в рюкзаке) в сторону, обыкновенно рискуя своей жизнью. Она бы умерла, если не машина,которая появилась буквально из ниоткуда, но максимально вовремя. Красный спорткар закрыл полностью её тело. Джуди не обратила внимания, кто сидел за рулем, она лишь быстро кинула свой взгляд на заднее сиденье, в надежде найти одного зверя. — Ник! — воскликнула Джуди, когда увидела одну только рыжую шерсть. — Джуди! У нас нет времени! — бежал, торопя её, Пуберт. Троица внеслась внутрь. — Где центр управления!? — бегло спросил Рысь — Пятый этаж! Команда поднималась вверх под многочисленные вопли: "О Боже! Это змея". И когда они наконец-то нашли тот самый заветный, столетней давности выключатель, то мгновенно переключили его, чтобы заметить под толщей сугробов и заморозок светящуюся башню. Они взглядом через окно искали её, сквозь холод, доходящий из заевшей открытой двери. В основном морозило Гарри. Он же змея. У них чешуя, нет шерсти. — Вон она! Я её вижу! — пальцем показывала Джуди на горы. Она права. Маяк ещё не замело до конца. — У нас получилось... Теперь мы найдём оригинальный патент! — "искренне" улыбался Пуберт. За спиной у него были экранчики с транслирующим изображением камер. На одном из этих экранчиков в дверь долбился лис. Опять заклинило? Или сигнализация? — О чёрт, Ник! Как так вышло?!— Джуди машинально задергала носиком и приоткрыла рот, — Что делать?! Стоять вот так и наблюдать? Нет. Она уже хотела ринуться со всех лап на помощь, но у бобрихи Бобби в итоге получилось её открыть и он был спасён. — Фух... — с облегчением вздохнула крольчиха, — Просто, знаешь, на прошлом задании нас типа подстав... — Я знаю. Ответил Пуберт, пырнув Джуди. Носик перестал двигаться, лапы онемели, душа покидает тело. Вдруг, Гарри попытался напасть на него, прокусить своим клыком, пустить яд... Ничего не увенчалось успехом. Он схватил его и так всего замёрзшего и кинул за дверь. Где царили ветер и вьюга. — Обалдеть!... Я смог! — ликовал Пуберт, — Ну, Джуди, ты сама по суди. Мы ведь как две вороны, как два изгоя! Да, я знаю, что это не совсем правильно, но это мой шанс себя проявить. Я найду дом его прабабушки и сожгу патент. Джужи не шевелилась. Смотрела на предателя выпученными глазками. — Может, тогда моя семья примет меня? — продолжал он, тыча когтем на экран, уже в котором Ник искал Джуди. И направился в его сторону. Пока Ник бродил по бесчисленным коридорам Пуберт успел устранить Бобби и перезарядить ружье. Теперь он идет прямиком к лису. Ни на что уже не надеясь, Ник вышел на улицу - на встречу к дикой метели, а за ним и Пуберт. — Где она? — опустил тревожно уши Ник. Он заметил, что Рысь держит подозрительно лапу за спиной. — Она... Она погибла. Ник застыл. Обомлел. Нижние лапы задрожали. Знобь пробежала по всем конечностям. — Да, змеиный яд действует быстро, — сказал Кошак с таким невозмутимым лицом, что секунда - и Николас пустил бы свои жалкие лисьи слёзы, — Вот увидишь. Глаза его ещё не успели намокнуть, как на него кинулся "Кривоусик". — Ну же, смирись, для тебя всё кончено! И ведь "Рысь, Кошак, Кривоусик" или как его там был прав... Всё кончено. Джужди - жизнь. Какой смысл ему бороться, если даже после победы не будет жизни? Лис напросто не представлял свою существования без неё. Что он будет делать дальше: продавать морожку и обманывать каждого второго? Ник готов был сделать всё ради Морковки. К мизерному примеру: сесть за неё в тюрьму (лишь бы она находилась на свободе), заботиться и любить до конца своих дней. И, если нужно... Да даже если особо и не нужно, он всегда готов был пожертвовать собой ради неё. Не был он только готов за эту дурацкое дело умереть. Вот, Николас Уайлд разоблачит семью Рысевичей. А дальше что? Пожизненный почёт и слава ему не нужны. Не нужны без Джуди. И как теперь выразить вслух все те несказанные слова Любимой, Мёртвой, Морковке, которые раньше, почему-то, язык не поворачивался произнести?... От резких ударов по морде в глазах потемнело. Два острых конца были вонзены в рыжую шерсть, и потом, колкии, едким, неприятным ощущением в области шеи перелилась стрёмная зёленая жидкость. Змеиный яд. В тот миг, пока Котяра с золотой ложкой в жопе зларадстовал над своим триумфом и якобы продуманным планом, Ник чувствовал абсолютное ничего. Никакого адреналина и/или страха перед грядущей погибелью, а лишь короткие раздумья о потраченных впустую днях. Казалось, из всех серых и порой черных, чернющих воспоминаний Николасу запомнились исключительно последние недели, проведённые с Джуди, которая перевернула с ног на голову его тридцатидвухлетнию, но в тоже время и скоротечную жизнь. Он ушёл спокойно и уже без какого-либо вечного долга этому алчному миру, а его последняя мысль о неполучившимся вместе с Хопс счастье покинула разум также мимолетно, как и пришла. Ник мёрт. Джуди жива. Пуберт не учел лишь одного - он забыл забрать одну красную поясную сумку у Гарри. Странно, что он про нее забыл. Но благодаря такой случайности Хопс сейчас жива... В данной сумке хранилось самое важное - шприц с противоядием, который Гарри, сквозь леденящее дыхание, воткнул ей прямо в сердце. Тут же она побежала к Нику. С надеждой спасти его любой ценой. Но было слишком поздно... *** Прошёл год. Как обычно шёл снег. У Джуди снова дёргался нос, лапы тряслись, подавляя тревожность, а фиалковые большие глаза не переставали слизиться. Хопс сидела у того самого места, где она когда-то потеряла всё. Она долго боялась приходить сюда и разговаривать с неживым зверем, с его надгробием, сидя на всем уже надоевшем снеге... Крольчиха даже не надела ничего потеплее. Не хотела. Не было желания долго здесь засиживаться. — Знаешь, — заговорила шепотоивым измученным голосом она, — Я так часто думаю о тебе, о том дне, когда ты... то есть когда... — Джуди не хотела говорить, что именно случилось тогда. — В общем... так много всего произошло за этот год... Даже не знаю с начать, ха-ха! — неловко ухмыляется Хопс. — С хорошей новости? Или может с плохой, Ладно, давай с хорошей. Чтож... — замявшись немного, — Ну... меня вот, наконец-то повысили, премию даже выдали представляешь? И работником года стала! Но, правда, никто в меня так и не воспринимает всерьёз, как делал это ты, Ник! — Джуди через силу сдерживала свои эмоции. — Ты самый дорогой мне зверь во всей вселенной! И никто, никто и никогда в меня так не верил, как верил когда-то ты. Да что уж, я иногда сама себе не доверяю... О, Ник, ты бы знал, как мне тебя не хватает... — заплакала крольчишка, — И ты даже не представляешь, что самое ужасное! ... — Самое ужасное... что... я так ничего никому не доказала! Рысевичи... Они! Они на свободе! Сколько денег я тратила на адвокатов, юристов... - всё бес толку. У меня нет и никогда не будет столько власти как у них... — Я не справлюсь без тебя. Вернись. Пожалуйста. — вся её морда уже в горьких слезах, — Каждый день, каждую минуту я думаю о том, что я не смогла. Эти кошки засыпали уже Сахара-Сити... Да! Он под снегом! Ненавижу! И крошечный район грызунков тоже у них! Больше восьмидесяти процентов Зверополиса в нескончаемых глыбах. А всё благодаря лжи и их грязному баблу. Немного помолчав, Джуди приготовилась к своей финальной, самой искренней части речи. — Я... д-даже не з-знаю, как об этом тебе сказать... Ты ведь не хотел гибнуть за эту миссию, и я тебя не виню, ни в коем случае! Не п-подумай! Просто... я не могу перестать себя корать за это. Во всем виновата я, Ник! — в порыве чувств говорила она, — Только мои идиотские амбиции угробили тебя... Моя всегдашняя, детская наивность и постоянная идея спасти мир! Почему выжила я, а не ты! Почему нельзя просто взять и поменяться телами?! Нет... я так больше н-не могу... — Джуди рыдала в навзрыд, пытаясь сквозь ком в горле высказаться до конца. — И, самое обидное далеко не в этих кошаках, а в том, что... в том, что... я-я так и не успела извиниться перед тобой. Я знаю, ч-что во второ-ой ра-аз не прощают и ни о каких вторых шансах не может идти и речи, но... но... эээ... — никакие слова будто назло не подбирались в такой нужный момент и не выплёскивались солёной волной изо рта, как это обычно бывало с ней, — А... Мне перед тобой ужас как стыдно! Опять. Я замечала лишь себя; в нашем первом деле с Барашкис сильно задела тебя своим колким языком, и сначала относилась с предубеждениями к тебе, стараясь не подавать виду. Я самый худший друг и напарник, которого только видел свет! Да я, возможно, тоже не горела желанием умирать за это дело... Но... едва бы существовала такая возможность - и я без каких-либо раздумий бы пожертвовала собой ради тебя, Хитрый Ты Лис. Джуди встала с холодного снега. Затем она сказала напоследок с дрожащим голосом: — Но... Просто знай, Ник, ты - лучшее, что случалось со мной в жизни, и я буду чтить и помнить тебя всегда-всегда. И мне невероятно жалко, что все эти слова я не додумалась сказать тебе раньше... И... это совершенно неправильно... но почему-то раньше я не так сильно ценила, что когда-то в моей жизни появился ты. И мне так всё равно, что мы разные... Прости меня, Ник... Прости за всё... Навечно, твоя дура крольчишка. Хопс договорила всё, о чём у нее наболело за последний год. В истерике, в диких конвульсиях, она оставляла за собой объёмные следы, а под бледно-белым сугробом, на неаккуратном камне еле-еле виднелись инициалы «П. Н. Уайлд»...