NOX

Высокомерная конченая сука. Теплый свет странной лампы в кабинете Трансфигурации                           подсвечивал ее дергающуюся из-за нервов руку, которой она прижимала обмотанное бинтами место над ключицей так, как будто там действительно была рана. Ебаная позерша. Он мог бы сделать хуже. Сильно хуже. Чтоб ее трясущиеся от паники пальцы действительно заливало бы кровью сквозь пропитанную заживляющим зельем стерильную тряпку, которую дала Помфри. Малфой скользнул взглядом по ее слегка побелевшим костяшкам у бинтов и сглотнул слюну.   —      Мистер Малфой, вы позволите? — голос Макгонагалл ввинчивался посреди этой ночи костью. Такой же, которая застряла в старушечьим горле, судя по тому, каким натянутым был тон. —    Разрешение — вещь весьма условная для мистера Малфоя, — громко фыркнув, заявила Грейнджер, просверливая в нем дыру. Ни разу взгляда не отвела с минуты, как они здесь оказались.   —          Вне зависимости от результатов, согласно закону, я прямо сейчас имею право отправить официальный запрос в аврорат за применение запрещенных заклинаний на ученике моего факультета в стенах школы, мистер Малфой.   Старуха пыталась сдерживаться, пялясь в его висок. Видимо, мечтала пальнуть в него разок и закончить свое чертовски длинное дежурство торжеством добра и походом в кошачий лоток перед сном. —     Если бы все не этичные заклинания переходилибы в разряд запрещенных, мисс Грейнджер оказалась бы в Азкабане еще на первом курсе за поджог профессора, — парировал Малфой.   Он расслабленно склонил голову, зная, что у этой сучки нервы тонкие, как рисовая бумага. Почти как кожа.   —         Ты наложил на меня Обливиэйт, ублюдок! — заорала она.   —    Мисс Грейнджер, я попрошу держать себя в руках, — одернула ее профессор Макгонагалл.   Малфой усмехнулся, впитывая ее раздражение, как банши впитывала несчастья. И он мог сделать ее втысячи раз несчастней. —          Либо мы, либо аврорат, мистер Малфой, — процедил Снейп, теряя терпение. Он даже помятым не выглядел практически в полночь.   Малфой сжал зубы и грубо дернул рубашку вверх, чтобы оголить предплечье. Не впервой после этого жеста можно было почуять человеческий страх, как у Помфри сейчас — разжиженный и липкий, когда она протирала кляксу с черепом антисептиком для забора. Но куда реже он мешался с жалостливыми взглядами, и Малфой едва преодолевал себя, чтобы не выдернуть ебаную иглу и не всадить ей в глаз. Чтобы перестала так сочувственно смотреть.   Макгонагалл перевела дух, когда Помфри кивнулапрофессорам и вышла с полной пробиркой. Миллилитров десять не больше, но Малфой тут же почувствовал себя полностью выжатым.   —   Мисс Грейнджер, съешьте шоколад.   —   Я не…   —         Съешьте, ради всего святого! — рявкнула старуха, нервно поправляя мантию, и Грейнджер заткнула себе рот плиткой из “Сладкого королевства”. Макгонагалл набрала в легкие воздуха и повернулась к Малфою: — Любое действие, связанное с использованием магии разума, в отношении других учеников как минимум пересекает черту и карается исключением. А как максимум рассматривается в суде по прошению пострадавшей стороны и наказывается исправительными  работами  и  штрафом, согласно нанесенному ущербу, — отчеканила она и сжала губы в морщинистую, пожеванную полосу.   Малфой хмыкнул и откинулся на стуле, наблюдая, как растрепанные от борьбы волосы Грейнджер бросали тень на ее злое, нервное лицо. Почти такое же было на заседании, когда она ложилась подстилкой под визенгамотские рожи.   —    Пусть скажет сколько. — Он кивнул. —   Я ей заплачу.  

***

Кровавый плевок закручивался в слив. Драко чувствовал, как в канализационную трубу затягивало и его силы вместе с кровью, пока он минуты две как собирался встать с пола в ванной. Драко прижимался затылком к рельефной плитке, квадратный метр которой стоил не меньше подаренных на день рождения запонок. Его семнадцатилетие обошлось дорого.   Тогда это — забитость мышц, усталость, тянущее чувство в венах — казалось каким-то лишним часом на метле, лишним блином на штанге. Лишней дорожкой на впалом животе молоденькой ведьмы в Дырявом котле после очередного судебного                               заседания,              которое заканчивалось блевотиной из новых орущих заголовков в Ежедневных пророках. И он, видимо, так не любил проигрывать, что даже с желтушными статейками соревновался за первенство, выплевывая вязкую слюну из сухого горла.   Тогда это казалось странным. Дерущее, вечно воспаленное горло, штук десять придуманных  шуток  Блейза  насчет  идеи стырить у его прабабки зелье от изжоги. Голод. Дикое, дерущее ребра животное, которое не насыщалось ни паштетами, ни тарталетками, ни вишневыми пирогами. И это бы убило Тинки в любом случае, если бы не убила правда.   Он чувствовал, как херова штанга поднималась все медленней, веса падали под трясущимися руками почти так же стремительно, как совесть репортеров в желании отхватить свой кусок пожирнее и сделать его репутацию еще дерьмовее. Но в этом заключался весьприкол репутации: ее было важно вовремя испортить. Наверное, поэтому все еще было так просто — он оставался мировой знаменитостью, только теперь с парочкой фото в анфас и в профиль с серийным номером в руках. Огневиски выжигало ему гортань трижды в неделю, и зверье притуплялось в моменте, как будто оглушенное ячменем из обожженных бочек, но это всегда было чревато. Ебаные твари отсыпались, набирались сил и рвали ему глотку после. Как вколоть инсулин против аллергии на пыльцу. И вокруг будто вечный ебаный август.   Письмо, запечатанное стандартным директорским сургучом, пришло тоже в августе. Вместе с Пророком, в котором обещали увесистый мешочек галлеонов за информацию о местонахождении отца Драко.   …глава некогда уважаемой семьи магической Британии — теперь за его голову назначена сумма… …также вы можете взять с собой жабу!   Всем совы приносили к завтраку почту. Его филин умел приносить иронию.   Драко проигнорировал четыре просьбы матери вернуться в Хогвартс. А на пятую увидел, как Тинки собирала его дорожную сумку, почти как раньше, и подумал, что домовая явно будет разочарована, если Драко разъебет чемодан о стену. А он так устал всех разочаровывать.   Мама просила сделать усилие. Отвести от себяподозрения. Переключить внимание с отца. Отец. На него Драко и повесил все эти Обливиэйты потом.   Это все еще было легко. Так, сука, легко. До одури,почти до ярости, потому что девчонки вешались не хуже, чем желтушные ярлыки, разве что концентрировали взгляд чутьвнимательнее на метке, когда он запускал им пальцы в рот, засовывая член в дырку. Ускорял им пульс. Добавлял пряности эндорфинов.   Или просто ловил. В подсобках. На дежурствах. Обливиэйт оставлял после себя лишь слабость в теле, пару синяков и спутанное сознание. Они запоминали только секс, и несколько синяков не то чтобы были слишком большой платой за сочную сплетню в девчачьей спальне. Все было почти как раньше, кроме расхераченных зеркал в ванной, чтобы они соответствовали лопающимся капиллярам в его белках уже через утро. Потому что этого хватало ненадолго. Потом еще на меньшее. Пока не свелось к парочке часов без кошмара. Он думал, что сказывалась агрессия — желание вырвать гланды каждому, умеющему искренне хохотать уебку. Сказывалось отсутствие Блейза. Его шуточкибыли в двух тысячах километров — от Албании подъебки доносились лишь отзвуком. Драко казалось, что сказывалось все, что угодно. Но сказывался лишь голод.   Драко наблюдал, как новый Нимбус летал по пожухлой осенней траве, не даваясь в руку, словно псина увиливала от команд слабого. Прямо за минуту, прежде чем быть разломанной в щепки. Маггловским методом, конечно.   Он смотрел на тонкие, тянущиеся от глаз     покрасневшие                   капилляры, пародирующие паутину разбитого кулаком зеркала,  и  отчетливо  чувствовал,  как превращался в собственный призрак. Как время из кореша, каким бывало в семнадцать, превращалось в коллектора, изымающим жизнь из каждой вены. Тик-так. Тик-так. Это Белла скучала по племяннику и тянула на свою сторону.   А в случае с Грейнджер… Видимо, судьба забирала должок за все эти не порвавшиеся волоски за шажок от смерти. Потому что он был просто обессилен в ту ночь. А она была просто дурой, шатающейся по темным коридорам школы, полной помилованных моральных уродов. Легкая, мямлящая себе под нос прослушанный факультатив от Вектор, жертва. Пиздец какая громкая.   Он оборвал ее крик дерзким рывком волшебной палочки, и, прижав к стене, загнал зубы в изгиб плеча.Страх горчил и слегка леденил язык. Он глотал резко, не думая, чтобы не чувствовать вкуса — пыльного, тухлого, как тина. Грязного, наверное.   И следующую пару раз это тоже было просто. Пластыри. Мазь от синяков из больничного крыла. Прощания с Вислым возле гриффиндорской башни. И ни одного пропущенного позднего факультатива. Конечно, нет. Пока она не взбрыкнула достаточнооригинально, чтобы он не успел этого просчитать. Умнейшая ведьма своего поколения. Вот что делала с ним вседозволенность — расслабляла, заставляла                  терять      контроль. Недооценивать. И это всегда заканчивалось одинаково.Был бы Волдеморт все еще жив, запытал бы его за недальновидность. Был бы Волдеморт все еще жив, убил бы его за нечистоту еще в июне.

***

—    Мисс Грейнджер, давайте вы еще раз подробнее расскажете, как вы это обнаружили? — нервный вопрос Макгонагалл заполнил комнату вместе с шуршанием шоколадной фольги под пальцами свободной руки Грейнджер. Второй она все так же прижимала к коже бинты, как будто боясь, что как только отнимет руку от этой царапины, прецедент тут же аннулируется. А она в него вгрызлась с рвением дворовой шавки.   —         Провалы в памяти, — сглотнув, ответила Гермиона, и шуршание стало еще более раздражающим и частым. — Сначала я не могла вспомнить, откуда появлялись синяки на теле, но это мелочи. Я перестала вспоминать, как добралась вечером до спальни, часть уже дописанного доклада, поздний ужин… После войны мы все проходили общее обследование в Мунго, и у меня не было таких проблем.   Грейнджер качнула головой, смотря сквозь Снейпа, куда-то в угол, где стояла целая коллекция неудачных превращений в виде ананасов с кроличьими лапами или моргающих чайников. Но потом она дернулась, перевела взгляд на Драко и язвительно скривилась.   —      Я вспомнила, как однажды мы уже имели дело сдевушкой, у которой начались провалы в памяти, и к чему это привело. Какая ирония, что в том случае был виноват его отец.   —          Если я захочу освежить память насчет сплетен шестилетней давности, я запрошу  доступ  в архивы"Ведьминского досуга", — безэмоционально прервал ее Снейп. — Ближе к делу.   —        Мнемоническое зелье, — коротко ответила она. — Я знала, что обратить процесс магии разума очень сложно даже на коротком сроке, я… много читала об этом. — Грязнокровка стушевалась, и Драко тут же захотелось затолкнуть шуршащую срань у нее в рукахей в глотку. —               Но был шанс замедлить. Тоже небольшой, но провалы в памяти говорили о том, что волшебник, применяющий эту магию, имеет недостаточную сноровку, поэтому он все же был.   Недостаточную сноровку. Малфой прокрутил это выражение в голове еще раз, и уголок его губ дернулся в сдерживаемом оскале. Он мог бы расщепить ее разум на составляющие  и  выцепить  оттуда  давно забытый параграф из какой-то тупой маггловской книжечки, прочитанной ею в пять. Сноровка здесь была ни при чем. Он просто был слаб.   —               Сейчас я не помню ничего конкретного — процесса или там… начала… — Грейнджер повела плечами, кажется, физически чувствуя дискомфорт отэтих пробелов. — Но точно могу сказать, что это был Малфой. И я уверена в том, что он делал, — отчеканила Грейнджер.   —         Это крайне серьезное обвинение, мисс Гре…   —        Не первое в его сторону, которое оказалось правдой, — прервала она Снейпа, посмотрев ему в лицо. Это             потрепанная             привычка послевоенного лета, рудимент бесконечных судебных заседаний. В последнюю очередь спрашивать обвиняемого. Разве что здесь стул не такой воинственный, нет звона цепей на руках, но атмосфера… та же.   Дверь кабинета дернулась, впуская прохладный осенний воздух ночных коридоров школы, который цеплялся за белый чепчик Помфри. Медсестра зашла в жаждущей, голодной тишине. Драко знал по ее взгляду, что она там увидела — на дне полной его крови пробирки.   —      Я… — ее голос сорвался тут же, и женщина снова сделала вдох. — Это… это большая редкость, мы… на самом деле, в школе нет достаточного оборудования, чтобы основательно изучить, но… — обеспокоенно   пролепетала   она,   бегая глазами от Снейпа к Макгонагалл. — Реакция на тест с кровью феникса, количество атипичных клеток и осадок…   Пауза повисла, а потом, видимо, рухнула старухе на плечи, потому что она согнулась, приложив руку ккрупной броши у горла, что держала ее мантию.   —             Святой Мерлин, — выдохнула Макгонагалл. — Н-но… с-сколько прошло времени с момента заражения? Сколько у нас?..   —           Нет-нет, это не заражение. Это наследственность, — объяснила Помфри так, как будтоон был подопытной крысой в клетке, уперто не превращающейся в фужер. — В клетках обнаруженген G17-Ноктюрн, его не бывает у обращенных. Такойген также встречается только  у  рожденной  нечисти.  Как банши, оборотни…   Салазар.   —       Мы поняли, — процедил Снейп и повернул голову к Драко. — Когда это началось?   Злобу Грейнджер можно было определить по этому тупому тику ее ноги, которая дергалась вот уже около получаса беспрерывно. Ярость Макгонагалл по высоким нотам и дрожи в голосе. Снейп же просто едва размыкал зубы, когда спрашивал.   —       Вы правда хотите ответить на эти вопросы в присутствии специального отдела безопасностиаврората? — надавил он спустя какое-то время молчания. — Не советовал бы в вашем положении.   —     Нетрудно догадаться, — огрызнулся Малфой.   —   Почему вы ничего не сказали?   —           Не    хотел    портить    сюрприз,    — язвительно ответил он крестному.   —     То, что заявляет мисс Грейнджер, — правда? Она была одна? — нетерпеливо вмешалась Макгонагалл, как-то быстро теряя всю учтивость и заменяя ее на возмущение. Драко молчал, понимая, что это дело нескольких ниток памяти, чтобы усадить его обратно на звенящий цепями стул. — Мне не хочется напоминать вам о тяжести вашего положения каждые две минуты,  но  вы  нас  обязываете,  мистер Малфой. — Макгонагалл выходила из себя. —      Мисс Грейнджер была единственной… —     он чуял в этой заминке слово “жертва”, —   пострадавшей?   —            Нет. Еще несколько случайных девушек, — отрезал он, и Помфри издала театральный вздох. Малфой раздраженно закатил глаза. — Ген Ноктюрн не входит в группу переносчиков, он классифицируется как проклятие, активированное после совершеннолетия, и не предполагает заражения, поэтому сможете их найти и тоже угостить шоколадкой.   Губы Макгонагалл снова почти исчезли с лица. Она повернулась к директору.   —    Северус. Полагаю, у нас нет выбора, это не… —    Не совсем, — протянул он, как будто раздумывая и наблюдая за гоняющим галлеон между пальцами крестником.   —     Не сообщать о нахождении в школе учеников с подобными особенностями — это подсудное дело. И в первую очередь, оно коснется вас, — нетерпеливо заявила Макгонагалл.   —            Как и нанимать оборотней на должность профессоров, — невозмутимо напомнил ей Снейп и повысил густоту воздуха в классе до бетонной.   Профессор Трансфигурации перевела дух и приподняла подбородок. Ясно, где Грейнджерпочерпнула эту бесячую хуйню.   —            Я понимаю, родственные связи между вами иМалфоем-младшим, — не без намека произнесла она ровным тоном, —    но если эта информация вылезет, только представьте, что будет с родителями, которые и так достаточно тревожные после всех событий. Хогвартс сейчас переживает непростые времена.   —       Для Хогвартса это не впервой, — спокойно отмахнулся Северус. — Дети всегда были главным приоритетом Дамблдора, мне казалось, мы должны следовать его заветам не только в удобные для нас моменты.   —              Он не ребенок! — рявкнула грязнокровка, не замечая, что бинты соскользнули на парту, и ее порванная грязная блузка съехала с плеча. — И разве осознанность действий не добавляет вины? —    прищурившись, спросила она, смотря на Снейпа. Драко чувствовал, как Грейнджер едва не покрывалась сыпью. Публичное признание геройского шпионства, видимо, не было в состоянии окупить несколько лет школьных унижений. Впрочем, оно не могло гарантировать даже отсутствие статей в “Придире” в духе всемирных заговоров, так что Драко был согласен на первые полосы “Пророков”.   —                Я, безусловно, осознаю, что обладателиОрдена Мерлина автоматически становятся экспертами в каждой области, но все ученики Хогвартса подпадают под юрисдикцию школы, в особенности, когда Министерство одобрило повторный срок обучения. Поэтому, если вы позволите… — Снейп задержал на Грейнджер тяжелый взгляд, а потом перевел на Драко достаточно медленно, чтобы все вкомнате почувствовали его значимость. — Судя по показаниям мисс Грейнджер, в отношении ее это происходило не единоразово. Какова причина?  Неужто  личные  предпочтения? —      Холодное хмыканье резануло Драко по ушам, и он сжал челюсти, остро чувствуя тонкую, как скальп, слизеринскую издевку.   —     Это удобно. — Драко повел плечом, наблюдая за лицом грязнокровки, которая постепенно закипала. — Она одна из немногих, кто набрал такое количество поздних факультативов, а вся школа почти пустая. И, наверное, единственная, кто до сих пор бродит вот так в одиночку.   Короче говоря, дура дурой. Снейп не отрывал взгляд, и Драко чувствовал, как из него немо тянули жилы. —        И  ее   кровь  насыщает  больше,  — процедил он правду.   —        Насколько больше? — Продолжал нависать над ним Снейп, кажется, догадываясь.   —           Ощутимо, — гаркнул Драко, и галлеон раздражающе лязгнул о парту. — Обычно насыщения хватало на дня два. В этом случае у меня была неделя.Или около, —   пробурчал он.   И опять это хмыканье.   —        Это многое объясняет. — Мантия зельевара прошлась по полу, когда он наконец-то сделал несколько шагов назад, давая Драко хоть какое-топространство. — Об аномалии, которая встречается в роду у некоторых   волшебников,   посредством, вероятно, кровного родства с дампирами, известно не многое. В старину, когда нечестивые союзы были более популярны, применялись попытки использовать кровь таких людей для зелий углубленного прозрения или зелий повиновения. В итоге они провалились, потому что выяснилось, что ингредиенты должны быть достаточно насыщенными, чтобы отдавать свойства, а магический отпечаток зараженного становится решетом и иссекает естественным путем, не насыщая даже его носителя, не то что зелья, — ровно проговорил Снейп, как будто они оказались на каком-тодерьмовом приватном уроке. — В материалах, которые мне известны, шла речь о существовании естественных магических доноров для подобных людей. Объяснение, насколько я помню, мадам Помфри может меняисправить, остаются крайне размытыми, разве что предположения.   —            Это действительно всего лишь догадки, для исследований материалов недостаточно. — Закивала женщина, которая, судя по все еще расширенным глазам, пребывала в острой шоковой стадии. — Но предположительно — это схожий уровень врожденной магии, плотность магического кода, возможно…   —      Скорее, его резонанс между собой, —                    предположил Снейп. — Это теоретически     позволяет           донору стабилизировать            распадающуюся структуру магического отпечатка проклятого, что, кстати говоря, делает это смягчающим обстоятельством. Зная умственную неполноценность Драко в принятых  решениях  касаемо  просьб  о помощи, я осмелюсь предположить, что он мог умереть.   Ебучий галлеон сжался бы в полосочку, наверное, подобно фольге, если бы не был сделан из золота.   —        Мистер Малфой… Драко, как вы себя чувствуете? — выдохнула Макгонагалл и даже сделала шаг вперед, убереги Салазар, чтобы взять его за руку или еще какая херня. Но тут же остановилась, когда Драко поднял взгляд.   —         Сыто, — сухо ответил он. И ее инициативностьпоубавилась, а спина снова стала ровной, словно ручка у швабры. Как у Грейнджер.   —       Я надеюсь, ваша язвительность не помешаетвам в заполнении формуляров в Министерстве магии, куда вас направят до выяснения обстоятельств.   Драко тихо фыркнул, смотря на греющийсягаллеон. Орден Феникса вырвет его с мясом и упечет зарешетку, как только почует душок этой возможности. Обстоятельства    оказались крайне дерьмовыми. Нехуй тут было выяснять.   —      В Великобритании в должной мере не исследуются такие проклятия, это работа Норвегии, возможно, Румынии… — рассуждал Снейп. — Они могли бы прислать специалиста на прошение после изучения материала, но до этого момента вряд ли Мунго или аврорат будут особо эффективными.   —       Я глубоко сочувствую вам, мистер Малфой, и уверена, мы обязательно найдем выход, — сказала Макгонагалл, но ее речь была до чертиков официозной. — Однако мы также несем ответственность за всех учеников в школе. Орден Феникса с пониманием относится к людям любых сторон в прошлом, что бы кто ни…   —        И легко жертвует каким-то одним ради спасения большинства. Это знакомо.     Малфой с

Грейнджер        почти

одновременно  

подняли        глаза        на

профессоров, нахмурившись.   навострив         уши         и Звучало     обвинительно. Даже как-то… лично.   —               Северус, — предупредительно протянула Макгонагалл, — смею вам напомнить, что вы часть этого, и больше нет надобности так талантливо это скрывать. —          Бегство отца, смерть нескольких друзей, девушки, изоляция матери, около десятка пережитых судов и семейное проклятие… Я лишь сомневаюсь, что добавить к этому списку арест было бы педагогично, — проигнорировал ее реплику Снейп. — К тому же шумиха не пойдет на пользу ни ему, ни остальным ученикам. Стоит отправить результаты и дождатьсяответа, а потом предоставить это профессионалам, прежде чем история окажется в колонке у Скитер. Вот уж что действительно не пойдет на пользу тревожащимся             родителям,       — издевательски бросил зельевар.   —            Но как мы можем обеспечить безопасность вампира в стенах школы? — раздраженно спросила старуха. — Гремучей Ивы для этого недостаточно. —      Благо, с донором это становится в разы проще, — беспечно ответил Снейп как само собой разумеющееся.   А вот эта тишина была действительно внушительной. Малфой оторвал взгляд от профиля Артемисии Лафкин и почувствовал, как мышцы его губ растягивались в язвительной ухмылке каждый раз, когда Грейнджер немо открывала рот. А затем хохотнула.   —           Что?.. — Ее взгляд забегал от Помфри к сестре по швабре внутри хребта, как будто Грейнджер пыталась ухватиться за что-то. — Вы что… серьезно?   —      Это… послушайте, это не тема для общего обсуждения и… — отмерла Макгонагалл. —               Это просто предложение, — расслабленно сказал Снейп, как будто не замечая всеобщей реакции. — Совершенно очевидно,               для           поддержания жизнедеятельности нужны не смертельные порции крови, учитывая, что у нас конец сентября, а в школе ни одного трупа. Политическая кампания Ордена Феникса зиждется на принятии и равноправии. Неплохая     возможность               этопродемонстрировать.   Снейп посмотрел на часы, висящие на поясе, красноречиво намекая на усталость от этой ночи. Макгонагалл, как дежурный учитель, подняла его сразу после чрезвычайного инцидента, который в голосе Снейпа имел все шансы прослыть рядовым. —          Подобное давление недопустимо, директор, при всем уважении. — Макгонагалл посмотрела на него, уже абсолютно не скрывая раздражения. — И такие решения могут быть приняты только Гермионой, если приняты вообще.   —   Обратного никто не утверждает.   Грейнджер открыла рот, выдохнула и в неверии покачала головой.   —      То есть теперь… теперь вы хотите сказать, что он без меня умрет?   —        Подобная формулировка несколько искажает реальность, Гермиона, вы не обязаны брать на себя ответственность за чужую жизнь, — закудахтала старуха над своим драгоценным золотым яйцом. — Вы достаточным пожертвовали. О, черт подери, какая драма. Малфой закатил глаза, переместив в пальцах галлеон.   —     Но будет честно, если вы знаете все вводные. Подобные обсуждения обычно не происходят вприсутствии учеников, однако считайте это исключение признаком уважения.   —        Мы могли бы рассчитать точную дозировку, которая не нарушала бы здоровья мисс Грейнджер, и делать забор раз в некоторое время, пока не придут результаты, — поднявшись с места, несмело протянула Помфри. — Это сможет сохранить состояние мистера Малфоя на каком-то уровне, и уже по приезде специалиста… —    Даже если я соглашусь, просто так я этого делать не буду, — отрезала Грейнджер, скривив губы на его ухмылку.   Малфой вообще ни на что не рассчитывал. Но этого представления было достаточно, чтобы окупить его проеб.   —             Боюсь, счета мистера Малфоя запечатаны по указу министерства и переданы в собственность государства, — сказала Макгонагалл, но Грейнджер фыркнула, не глядя на нее.   —        Не буду даже утруждаться чтобы сделать вид, что я или кто-либо из присутствующих правда верит, что все задекларированные             счета                        были действительно всеми счетами Малфоев. Не удивлюсь, если они даже не пренебрегли маггловскими   банками,   ведь   они   не пренебрегали бороться за чистоту крови, имея в родословной дампира, не так ли? — злобно выплюнула она, проедая в Драко дыру.   Он в очередной раз цокнул галлеоном о парту и не дал ей никакой реакции. Слабо, сучка, слабо. Вряд ли кто-то мог сделать это хуже Люциуса, презренно смотрящего на него, склонившегося над унитазом с разодранным горлом от жажды.   —         Мисс Грейнджер, я попрошу вас придерживаться рамок, — одернула ее Макгонагалл.   —     Я хочу что-то, что было бы полезно для Ордена. Малфой фигурирует во многих судебных делах и мог бы выступить с показаниями, если бы проявил добровольную  инициативу,  — произнесла Грейнджер, а потом дернула уголками губ. —     Например, в деле по местонахождению его отца.   Она протянула это так медленно, и его пальцы, скользящие по золотому ребру монеты, замерли. Скулы Малфоя очертились в свете нескольких горящих ламп, и Драко принял решение быстро. Он сделает с ней это так же медленно, наслаждаясь тем, как ехидство будет стираться с сучьего лица. Жаль только, что оно как раз сотрется почти мгновенно. Он мог пообещать.   —                Свидетельства Малфоя о не обладании подобной информацией были проверены на уровне Визенгамота… — начал Снейп, даже он ошарашенный этой наглостью. —         Давайте не будем валять дурака, директор. Мы все здесь взрослые люди, и все в курсе, что Драко знает, где он, и смог бы спрятать это воспоминание даже от присяжных, если бы вдруг захотел. — Грейнджер перевела взгляд на директора. —      Благо, его было кому учить. Поэтому, если этовопрос жизни и смерти, то правда —     достаточная цена. Я хочу Непреложный обет за эту услугу. — Фольга сжалась в кулаке грязнокровки, и она, снова посмотрев Малфою в глаза, отрезала: — Говорит, насыщаемость длится неделю? У него она есть, чтобы подумать.  

***

Озадаченное, морщинистое лицо мужчины в халате с крестом из волшебной палочки и кости на груди исчезло в огне камина минут десять назад, но продолжало стоять   у   Гермионы   перед   глазами. Заклинание приватности, разработанное деканом Гриффиндора, запечатало кабинет Трансфигурации практически на автомате, и девушка плелась по тихому ночному коридору школы, вращая и вращая отчет седоватого колдомедика в голове.   Она нервно глянула в сторону библиотеки. У Гермионы были все возможные доступы в запретную секцию, и, конечно, логичней было бы подождать завтрашнего дня, но отчаяние всегда наваливалось на нее вот так: паникой и уверенностью в том, что какой-то пыльный буклет школьной библиотеки мог хранитьв себе секрет, неведомый сочувствующему, но, впрочем, достаточно отсраненному доктору Крейну.   Болезненные сокращения мышц, потеря ориентации… ни один из этих симптомов не был частью травм памяти, которые Гермионапомнила. А помнила она сотни. И все эти сотни ничем не могли ей помочь.   Гермиона вдохнула полночный воздух Хогвартса, запрещая себе рыдать. Совы не особо любили плачущих отправителей, а письмо для Гарри валялось на дне сумки уже второй день. Почта в аврорат и так доходила с задержкой из-за проверок, а ей не хотелось переставать быть ему другом. Ее лето и так было всецело посвящено собственному горю.   И только в последнюю неделю оно вытеснилось шоком. А потом злым, темным удовлетворением. Она прожила на этом топливе неделю — на сцепленных, как вплавленных друг в друга челюстях Малфоя после ее условия. Это чувствовалось  как  победа.  Гермиона  так давно не ощущала настоящих побед, когда они были не просто запоздалой наградой за все потери. Почти несоразмерной. Эта же действительно курсировала по крови, как триумф. И именно его, наверное, выбило со вздохом, с приложенной к стене щекой, когда она завернула в коридор, ведущий к совятне.   —      Ты реально настолько идиотка, что даже не вытащишь палочку, разгуливая после отбоя по школе,полной оправданных пожирателей?   Ее замерший от боли мозг только секунде на пятой различил тягучие, издевательские слоги. И снисходительное цоканье его языка раздалось колоколом в содранном об необработанный кирпич виске. —   Зря, Грейнджер, очень зря.   Малфой давил на лопатки, вжимая ее в стену и не давая двигаться.   Она точно знала бы, что это он, даже если бы удар был сильнее и голос стал бы неразличим. Малфой пах, как Беллатриса. Не так сладко, нет, просто… навязчиво. Тяжело. Мышцы забивались этим запахом, как кислотой. Его тетка точно так же прижимала ее к полу, пока Гермиона срывала связки.   —     Пусти! — вскрикнула она, чувствуя, как кошмар иррационально заполнял ее тело. Гермиона дернулась, но все, что из этого вышло, — явно счесанная щека засаднила сильнее. —       Я думал, егеря научили тебя быть настороже, когда волокли ко мне в дом, — буднично протянул Малфой.   Гермиона на миг замерла, испугавшись, что об этом была последняя ее мысль. О его гребанном доме, который едва не стал для них склепом, как и длядесятков других людей. Но ни в одной книге про вампирские заражения, которые она взяла себе из библиотеки после той ночи, о чтении мыслей не было сказано.   —     Но видимо, они учили тебя чему-то другому, — грязно хмыкнул он.   —        Как ты смеешь, сукин ты с… — прошипела она немного неразборчиво — часть ее губы чувствовала влагу камня на вкус. Нужно быть последней тварью, чтобы напоминать ей об этом. После всех судов, по которым его протащили. И оправдали ублюдка.   —     Перестань, Грейнджер, ты же хотела поиграть в игру… давала мне целых семь дней, — хмыкнув, протянул он рядом с ее ухом. — А я за пять справился.   —        Я принимаю зелье, если ты… — угрожающе пролепетала она, начиная чувствовать пульсацию на ране, которая за неделю покрылась корочкой.   —      Ты так отупела за все годы войны, грязнокровка, — раздраженно сказал Малфой. — Если бы я хотел тебя укусить, сейчас я бы делал это иначе. Напротив. Я хочу, чтоб ты это запомнила. В деталях, — процедил он. —     Одно мое слово об этом, Малфой, и Макгонагалл сдаст тебя аврорату.   Гермиона снова дернулась, но он только надавил на плечо сильнее, заставив ее беззвучно скривиться, и продолжал рассуждать так, как будто не висел на волоске от ареста:   —      Да, я помню, старая карга — твоя лучшая подружка. Нализываете друг другу после отбоя, потому что таскающийся хвостом Вислый уже даже тебе кажется убожеством?   —   Фу, ты…   Ее тошнило от него. От этого наглого, забирающегося в рот запаха, смеха этого расслабленного. Потому что она не могла расслабиться уже годы.   —                             Решил бы, что это благотворительность, если бы не знал, какая ты жадная до привилегий, — полностью проигнорировал он ее и продолжил говорить. — Обычным смертным приходится ждать неделями почту, чтобы получить новости, — протянул Малфой так обвинительно, как если бы действительно уличил Гермиону в чем-то мерзком.   Ее договор на пользование камином в кабинете у Макгонагалл не то чтобы был общественным достоянием, но к чертям всех. Она не использовала его для того, чтобы гонять сплетни или что-то вроде. Макгонагалл неловко хлопала ее по ладони, пытаясьподдержать, когда учила заклинанию, запирающему кабинет на ночное время. Гермиона предпочла бы никогда в жизни не иметь этого разрешения.   —               Еще секунда, Малфой, и я пожертвую полезной информацией для Ордена. Ты сгниешь в Азкабане за своего папашу тоже, — прорычала она, рисуя в своей голове картинки его задержания. А потом кончины в камере, где он навсегда заберет с собой душок своей семейки под землю. Каждая жестче другой. Она стала такой злобной за последние полгода.   —      Судя по твоему кругу общения, ты все знаешь о гнили. Жаль, о судорогах не так много, правда?   Гермиона перестала дергаться и только спустясекунду поняла, что он больше не держал ее, а вальяжно отступил. Она повернуласьслишком резко, слава Годрику, удержав равновесие и не распластавшись на полу, на котором стадионные фонари чертили световые полосы. Достаточные для того, чтобы видеть его пакостное выражение лица, но недостаточно, чтобы броситься бежать и не упасть, если бы она была настолько жалкой.   —    Черт, если бы ты хотя бы на десятую долю пеклась о своих родителях так, как о моих… — издевательски протянул Малфой, и Гермиона сцепила зубы.   —   Заткни. Свой. Рот.   Он не выглядел как человек, прошедший через судебное месиво. Такие люди гадко не ухмылялись, ненаглаживали рубашки    и    не    расстегивали    их расслабленно у горла. Малфой выглядел слегка не выспавшимся, когда свет фонаря резался о его скулы и преломлялся в контурах впадин под глазами.   —        Разве ты не хочешь послушать о судорогах? — Он деланно вздернул брови вверх, пока она глубоко дышала, изо всех сил пытаясь не прислонить руку к поврежденной щеке, чтобы проверить глубину царапин. — Вряд ли ты прочитала столько же занятных книг по магической анатомии, сколько прочитал за последнее время я. — Гермиона молчала, впиваясь в него взглядом, и Малфой, склонив голову, рассуждающе протянул: — И кто бы мог подумать, что какой-то невинный глутамат натрия может быть таким паскудным, чтобы поднять золотую девочку среди ночи. В его голосе не читалась явная угроза. Но она была. Гермиона хребтом чувствовала ее, научилась слышать, пока они слонялись с палаткой по лесу, рискуя с каждой аппарацией.   —        Что ты нес?.. — Она попыталась пренебрежительно фыркнуть, и, возможно, это даже получилось бы, если бы Малфой показательно не запихнул руку в карман, продолжая рассуждать так, как будто Гермиона была пустым местом. Даже сейчас. Потеряв все. Семью, статус, деньги и даже чистоту собственной крови. Этот бумеранг должен был выбить из него весь дух. А в итоге просто разозлил сильнее.   —     Знаешь, какое зелье самое ходовое в Мунго на этаже для шизиков? — Малфой бросил на нее быстрый вопросительный взгляд, но, очевидно, не собиралсяждать ответ. Просто подошел на шаг ближе. — Успокаивающее зелье. А знаешь, какой основной компонент успокаивающего зелья? — Гермиона смотрела на него исподлобья, ожидая, когда онзакончит этот цирк. — Не вижу вздернутой руки, — издевался он. — Возможно, тебя нужно подстегнуть.Так сказать, распалить азарт —        ты же любишь игры. Даю тебе семь секунд, — едко проговорил он.   Ее верхний позвонок счесался бы о камень точно так же, как и висок, если бы не копна волос, когда он опять прижал ее к стене. Только в этот раз за горло.   —       Ты чт… — Гермиона прохрипела, царапнув руками по тыльной стороне его ладони, и натиск стал сильнее. —     Думай, Грейнджер. Я могу задушить тебя примерно за… секунд шестьдесят, — навскидку сказал он, глянув на циферблат на запястье, пока она дергала за его рубашку, пытаясь оттянуть руку, но даже ткань и та не трещала.   —    Настой… драконьего пустырника, — проговорила Грейнджер сквозь пульсацию в щеках.   —               Основу зелий определяет не максимальная дозировка компонента, а процент его эффективности на миллилитр. Это второй курс. Минус десять очков Гриффиндору, грязнокровка, — процедил Драко и надавил сильнее. Фонарный свет становился более блеклым в глазах, и тьма из углов ночного коридора затягивала радужку. —   Экстракт… лунного… мха! Господи!   Она, вскрикнув, упала вниз. Малфой отпустил, благородно предоставив ей возможность не отключиться от недостатка кислорода.   —        Ты… больной… прид… — горло хрипело, Гермиона кашляла и терла его ладонями, пытаясь унять жжение.   —     Эффективный, дешевый. — Малфой кивнул, как на лекции, не обращая внимание на то, как она хватала ртом воздух. — Единственный минус — специфическая синергетическая реакция на глутамат натрия. Хотя он такой несущественный, ведь кто додумается добавить в успокоительное зелье компонент,  который  даже  не  виден  на графике обратного расклада, так как вещество немагическое?   Гермиона даже не заметила, как подняла голову и перестала дергать рукой рядом с горлом. Инстинктивно почувствовала рост тревоги.   —               Да и единственные, у кого отсутствует защита от синергетической реакции с магическим компонентом — это магглы, у которых случаются судороги, отмирание нейронных связей и легкий психоз. Никому ведь и в голову не придет держать магглов в Мунго, — спокойно проговорил Малфой слегкой полуулыбкой, так и держа руку в кармане. — В палате четыреста три.   Разгоряченное агрессивным давлением горлоостыло точно так же, как и кровь в жилах. Гермиона схватилась за стену сзади и медленно поднялась.   —    Т.. ты… — она заикнулась, чувствуя, как тело затрясло от догадки.   Тяжелый вздох доктора с обещаниями обязательно разобраться, в чем дело, был не первым таким вздохом, который просто появлялся в медицинской карте Моники Грейнджер, а потом так и оставался там тяжелым вздохом и уверениями, что они делают все, что могут.   —       А это всего двойная доза. Хочешь расскажу, что будет при тройной?   Малфой навис над ней незаметно. А может, она это пропустила, потому что взгляд предательски потупился, смазывая и без того нечеткий в темноте пейзаж. —      Хотя нет, у тебя есть возможность вскоре узнать это от доктора Крейна, — четко проговорил он имя лечащего врача матери. Господи.   Мог ли кошмар вообще быть бесконечным? Малфоя явно не устроило, как Гермиона отвернулась в сторону, оглушенная, поэтому он дернул ее лицо на себя, сжав щеки. Заставил смотреть в глаза. Волдеморт тоже так делал с Гарри, когда пытался убить. Вспомнилось почему-то.   —      Как думаешь, получится ли у меня пронести в палату какие-то дьявольские силки под видом гиацинта, если получилось всыпать порошок натрия в зелья, даже не выходя из Хогвартса? — спокойно поинтересовался он, смотря ей в лицо, и Гермиона почувствовала, как слеза упала вниз, намочив его пальцы. Малфой тут же отдернул руку в отвращении. — Поэтому ты завтра пойдешь к Макгонагалл и скажешь, как сильно ты ошиблась и как бы ты была рада помочь. Как тебе хочется продемонстрировать        принятие    и равноправие во славу Ордена, ведь ты и так уже хорошенько подпортила этот слоган горой своих привилегий, — говорил он абсолютно ровно, наблюдая, как ужас отзеркаливался в ее глазах, снова и снова наполняющихся слезами. — А если нет, твоя мамаша очень скоро отправится к твоему папочке.Которого ты убила раньше, —   хмыкнул он.   Наверное, она действительно пропустила что-то из тех, взятых в свою комнату библиотечных книг. Потому что зараженные умели читать мысли. Малфой глумливо мазнул пальцами по ее щеке, растирая слезы по царапине, заставляя рану жечь больнее.   —            Не расстраивайся, грязнокровка, просто в следующий раз, когда надумаешь играть, выбирай соперника по плечу. — Он наклонился к ее уху и произнес последнее, прежде чем уйти, размазав Гермиону по коридору, даже руку из кармана не вытащив: — Теперь водишь ты.