Когда мир стал тише

      Через несколько часов Гермиона выскользнула из объятий Морфея. Её сон сложно было назвать отдыхом. Ей снился дом… не тот, где она была. А сама идея дома. Это был даже не Малфой-Мэнор. И в этом сне она впервые понимала: у дома теперь есть право на неё.       Она бродила по бесконечным сюрреалистичным коридорам, и шёпот окружал её со всех сторон. Он доносился отовсюду. Она чувствовала присутствие. Понимала: больше не одна. Она — часть чего-то гораздо более древнего, чем она сама.       Девушка нашла Малфоя, спящим на диване. Он лежал в одежде, поверх пледа, с палочкой в руке; вокруг валялись свитки. Видимо, провалился в сон прямо за работой. Среди разложенного она успела выхватить одно слово — «Саммермот» — и тут же отвела взгляд, будто это было чужое.       Она старалась двигаться тише, но он всё равно проснулся мгновенно — будто его выдёрнули из сна за нитку чар. Взгляд скользнул по ней, и в нём мелькнуло узнавание. Он сел.       — Мерлин… я, оказывается, тоже умею выключаться… — рассеянно огляделся он, но довольно быстро взгляд приобрёл привычную ясную остроту, а губы скривились в знакомой ухмылке. — По крайней мере, теперь мы оба способны не только на жалкие бытовые чары. Вчера ни один из нас не был в лучшей форме.       Он зевнул и взъерошил волосы — чуть отросшие с их последней встречи. Это придавало ему мальчишески беззаботный вид. На секунду он выглядел почти по-домашнему. Потом плечи собрались, взгляд похолодел — и Малфой вернулся на своё место.       — Грейнджер. Я приведу себя в порядок. Дай мне полчаса. А то я больше похож на твоего неотёсанного дружка Уизли, чем на потомственного аристократа, — он коротко своим привычным саркастичным тоном расставил все на свои места. — Потом тренировка. Готовься, девочка.       Он исчез за дверью спальни, оставив её одну.       Гермиона машинально коснулась запястья. Где-то на задворках сознания шевелился едва слышный шёпот. Внутри ощущалась уже знакомая тяжесть. Это был не сон. Она всё ещё отходила от ритуала. Последствия, конечно, были не такими фатальными, как от Ядовитого Прозрения, но приятнее от этого не становилось: мутило, тело ватное, слабость тянула вниз.       Она заставила себя сделать завтрак — быстро, из того, что нашлось на кухне. Что там он говорил про правила выживания? Когда кто-то в ауте — держи быт. Прекрасно. В ауте как раз была она.       Гермиона вздохнула. Придётся заниматься этим всё равно — как бы её ни бесили сейчас все глупости, которые они напридумывали. Если она не запихнёт в себя хоть что-то, то рухнет в обморок прямо на месте.              Когда Малфой возник на пороге гостиной, на столе уже стояли две тарелки с горячими бутербродами и тыквенный сок.       Гермиона все еще не понимала природу того, что они сделали вчера. Это не давало ей покоя. В голове гудело. Ритуал отдавался отголосками шёпота, всплесками магии и ощущениями, которым она не могла дать определения.       Разум пытался зацепиться за что-то — и не находил.       В гримуаре были целые разделы о природе родовой магии, но восстанавливая узлы, она не успевала восстанавливать связи. Даже вытащив больше половины, она пока не могла воспользоваться знаниями. Вчера сама она была проводником: из пепла собирала ключевые фрагменты, которые ещё предстояло расшифровать и соединить. Гермиона расчитывала найти там объяснение. Малфой сказал, что даст и чем она рискует, но упустил главное — суть.       Она теперь часть рода Малфой. Что это значит? Что значит: «магия ставит в приоритет род, а не человека»?       Девушка покосилась на то, как он с аппетитом расправлялся с завтраком. Они поклялись друг другу на магии и крови — но всё ещё скрывали слишком много. Её взгляд скользнул по точёному профилю. Они переспали. Его кровь текла в её жилах — и всё же она не доверяла ему. В нём будто всегда был скрытый слой, до которого она не могла добраться.              Иногда случались проблески близости, когда он случайно подпускал её ближе. Но никогда — достаточно долго, чтобы она почувствовала: он действительно впускает её в свой мир.Если она начнёт расспрашивать, что-то подсказывало: ответ будет прежним. «Не сейчас. Не здесь.» Или он снова ловко уйдёт в сторону.       Когда с тарелки исчез последний кусочек, он наконец посмотрел на неё.       — Приступим к тренировке? Сегодня я обучу тебя, как материализовать магический отпечаток, и покажу, как действует первый слой защиты. Это тонкая материя, Грейнджер. Будь осторожна. Ошибки здесь караются очень жестоко.       Они встали посреди полупустой комнаты. Драко показал движение палочкой, объяснил, где надо быть резче, а где — медленнее и мягче, и отчётливо произнёс:       — Адесто!       Перед ним возник сотканный из света и искр клубок, истерзанный кроваво-бурыми и чёрными линиями. Завораживающе красиво — и страшно одновременно. Он горел, переливался, сверкал в полумраке комнаты. За окном шел мокрый снег, который превращался в дождь ближе к земле; солнечный свет не добирался сюда даже утром.       — Но прежде всего ты должна отыскать это в себе, — сказал он. — Это всего лишь визуализация того, что ты есть по сути. Твоя магия должна обрести форму. Целители обычно советуют поймать тишину внутри и сосредоточиться на ней. Дыши глубоко. Медленно. И чувствуй себя.       Это была всё ещё общепринятая магия. Ничего, с чем Гермиона не могла бы справиться. Она пожала плечами и начала своеобразную медитацию. Но ощутить собственную магию и придать ей форму оказалось куда сложнее. Ощущение ускользало. Раз за разом получалось лишь призрачное, нечеткое облачко.       Найти внутри покой — задача, с которой она не справлялась. Он стоял рядом. И уже от одного его присутствия по коже бежали мурашки.       Он был близко. Слишком близко. Почему-то сейчас ей казалось, что перед ним она более обнажена, чем когда они были в постели. Вчерашний ритуал будто вскрыл в ней что-то более сокровенное, чем просто слияние тел. В ней было слишком много его. В ней его магия, его род, его суть. И это было… хорошо. Пугающе, но хорошо.       Может, ей всё это только казалось: на его лице ничего не отражалось. Он оставался таким же спокойным и бесстрастным, как всегда.       Она выдохнула, отвела взгляд и сосредоточилась. Спустя почти час и тысячу попыток барьер всё же поддался. Она нащупала ту силу, которая наполняла каждое её заклинание, и придала ей форму. Только сейчас её магия была не той, что обычно. Тихое вторжение, едва ощутимое, мешало сосредоточиться на собственной сердцевине. Но она всё равно удержала.       Она смотрела на свой отпечаток с удовлетворением.       Ее клубок нитей и искр был стабильнее его: без резких всплесков. Золотистый, с тонкой сетью тёмных прожилок и с серебристо-белыми нитями, бьющимися внутри. Сосредоточение её самой.       — Умница, Грейнджер. Теперь — сложная часть.       Лёгким движением палочки он снова вызвал свой отпечаток.       — Придётся задействовать силы, к которым ты получила доступ вчера. Мой отпечаток всегда под ними, потому что иначе источник моей силы был бы у всех на виду. То, что ты видишь сейчас, — это иллюзия. Маска.       Он раскрутил светящийся шар — и резким движением сорвал чары. По комнате будто прошёл беззвучный взрыв. Волну силы вынесло наружу и разнесло по пространству. Её обдало жаром, а затем сковало ледяным холодом. Его шар сверкал так, что болели глаза. Бурые нити светились кроваво-красным.       Он снова сделал порез на ладони. Кровь потекла и окутала клубок.       — Это древнее палочек и заклинаний, — голос звучал будто издалека. — Ты теперь часть силы, которая накапливалась веками. И к ней надо пробиться. Она может сначала оттолкнуть тебя — проверять, не доверять.       — Прислушайся к крови. Услышь силу. Это присутствие тех, кого уже нет, но кто оставил след.       Он говорил ровно, как будто зачитывал инструкцию к выживанию.       — Не пытайся вломиться в это. Подступи мягко. Позволь окутать тебя, прощупать, слиться. Представь: не у тебя ключ, и ты открываешь замок. Наоборот — ключ в крови. И он должен открыть тебя. Кровь будет требовать. Не сопротивляйся.       Гермиона послушно сняла бинты и осталась наедине со своей покалеченной ладонью. Рассекла кожу. Позволила крови выступить.       Шепот, что она слышала со вчерашнего дня на краю сознания, усилился. Кровавые нити превратились на концах в лезвия и попытались буквально проткнуть ее клубок. Она инстинктивно попыталась закрыться. Но теперь это было частью ее. Жестко. Хищно. Внутри нее все горело, и она чувствовала, что больше не принадлежит себе. Она задыхалась. Ее магия прогибалась под давлением. Чужое присутствие вторгалось и пыталось разрушить изнутри. Чем сильнее она сопротивлялась, тем нестерпимее становилось.       — Гермиона, дыши. Впусти это в себя.       Он оборвал свое заклинание и подошел сзади, накрывая ее руки своими. Она чувствовала его спиной. Боль чуть-чуть отступила, страх остался. Он слегка провел пальцами по внешней стороне ее ладоней. Она выдохнула и попыталась, сделать как он сказал. Впустить. Как только она перестала строить барьеры, внутрь ворвался вихрь. Она покачнулась. Отпечаток задрожал. Он не дал ей упасть и сжал руки. Она пыталась не раствориться в том чужом шепоте, чужой магии, что насильственно прокладывала путь к сердцевине ее дара. Она жалила, больно била по каждому нерву.       Одна секунда — вдох. Ещё одна. И когда ей показалось, что контроль найден, всё полетело к чертям. Она провалилась внутрь. Её разрывало. Она исчезала. Единственный якорь — его руки. Его имя.       — Драко.       — Я здесь. Не бойся. Ты не исчезнешь. Иди на мой голос.       Мир вернулся кусками. Холодный, жёсткий пол под спиной.       — Вернись ко мне. Дыши. Раз. Два. Три.       Она разлепила глаза.       Малфой.       Драко склонился над ней. Она распласталась на полу. Он сосредоточенно смотрел на её лицо, на дыхание.       И только тогда она поняла: она вся в крови. Кожу неприятно стягивало. Она провела пальцами под носом, на них остались красные пятна. Он быстрым взмахом палочки убрал кровь и помог ей сесть, опираясь на диван.       — Первый контакт прошёл хорошо.       — Что?..       — Ты жива.       Он боялся, что вместо защиты подарит ей мучительную смерть вчерашним ритуалом и сегодняшней попыткой. Вряд ли хоть один магглорождённый был связан этим раньше. Её не сломало. Да, чуть не поглотило — но не сломало.       Он выдохнул — и только тогда позволил себе облегчение. Играть с магией рода было опасно. Давать её Грейнджер — ещё опаснее. Далеко не все чистокровные выходили живыми из ритуалов крови. Большинство, зная риск, не подступали к этой зыбкой материи. Родовая магия была малоизученной, непредсказуемой и смертельно опасной.       Сам он шагнул туда, потому что выбора не было. Волдеморту нужно было как-то противостоять. Его сила подавляла кого угодно. А в крови была опора.       Гермиона приходила в себя медленно.       — Теперь попробуем ещё раз.       Она панически посмотрела на него.       Ещё раз это впустить?..       Сопротивление вспыхнуло первым.       — Ты была на правильном пути, Гермиона. Ты нащупала магию. Но теперь тебе нужно взять её под контроль, не подавляя и не закрываясь. Позволить ей проходить через тебя — но оставаться той, кто это разрешает, а не той, кто подчиняется.       — Как?       — Как вожжи.       — Я не занималась верховой ездой, — едва выговорила она.       — Тогда просто будь тем, кто направляет. Не закрывайся, но и не позволь ей сожрать тебя. Когда кровь оплетёт отпечаток и будет спокойно обвивать, не проникая внутрь, заложи основу маскировки. Фундамент. На него потом будут ложиться слои.       Он помог ей подняться.       — Не подавляй магию. Позволь ей быть текучей, как вода: гибкой, изменчивой. Дай ей это ощущение эфемерности, не теряя сути. Тогда скрыть её будет проще.       С третьего раза она снова вызвала отпечаток и позволила крови приблизиться. Её трясло, но она стояла. Малфой поддерживал её сзади. Она не сдавалась — и не боролась.       Кровь шептала. Лезла в самые потаённые уголки сознания.       Ты наша… твоя сила — наша сила. Ты сделаешь нас сильнее.       По лицу текли слёзы и пот. Снова пошла кровь из носа. Она стояла.       Магия. Её магия. Она должна сосредоточиться на ней. А не на том, что теперь внутри нее.       Магия не огонь. Магия — вода.       Она вспомнила письмо из Хогвартса. Тот первый удар понимания: странности были не “просто так”. У неё есть право на это. Она сможет взять под контроль. Но не задушить. Потому что магия как вода. Она течет. Ей можно управлять. Но она проникает везде. Она непостоянна. Она подстраивается. Она следует за тобой, если ты ведёшь.       Гермиона нашла опору. Нашла свой фундамент. И кровь перестала пытаться пронзить. Она начала следовать, защищать, обволакивать.       Девушка открыла глаза.       Её отпечаток сверкал, а кровавые нити теперь бережно струились вокруг.       У её уха прозвучал тихий, спокойный голос:       — Отлично. Теперь отпусти и спрячь обратно свою силу. Позволь магии вернуться вглубь. Туда, где ей место. Но не изменяй форму. Держи это так, как ты чувствуешь свою магию сейчас. Водой. Изменчивой и гибкой. И позволь кровной магии быть частью этого.       Она медленно выдохнула и последовала ощущениям. Магия не огонь, не электричество. Магия — вода. Светящийся клубок растворился в воздухе — но ощущение не пропало.       Ноги подкосились. Он подхватил её и бережно усадил на диван. Ее одежда была в кровавых подтеках. Его рубашка тоже. Но внутри было спокойно. Внутри перекатывалось найденное состояние — и чувство защиты, исходящее от неё самой. Теперь не было “её” и “чужой” магии. Была просто она.       Гермиона перевела дыхание, откинулась на подушки. Малфой внимательно смотрел, проверял, держится ли она. Она слабо улыбнулась.       — Я в норме. Я чувствую, как твоя сила становится частью меня. Это странно… этот шёпот внутри. Я знаю, что я в опасности, но моя магия — нет. Она этой силе… нравится.       Он позволил себе чуть расслабиться.       — Это может быть обманчиво. Силе нравится сила. Как только она почувствует слабость, никто не знает, как всё пойдёт дальше. Но первый этап ты освоила. Теперь твоя магия — не “сверкающий клубок”, а эфемерная, гибкая субстанция. Это уже не даст так легко тебя отследить. И главное — её держат барьеры крови. Ты теперь не беззащитна.       Она помедлила, но всё же спросила:       — То есть без твоей крови все эти барьеры и маски все равно работали бы?       — Это суть работы с собственной магией. Контроль. Чему-то похожему мог бы научить тебя и Нотт: палочка, часы тренировок, попытки пробиться внутрь себя. Ты бы рано или поздно достучалась и укротила. Но без крови всё держится только на дисциплине, на хрупких заклинаниях, на технике. Часто этого недостаточно. Кровь усиливает и защищает.       Она кивнула, принимая объяснение.       Внезапно она почувствовала чудовищную усталость. Лицо опять было измазано. Она облизнула губы и почувствовала железный вкус крови. Но сил на то, чтобы опять обращаться к магии не было. Палочка беспомощно выпала из ее рук. Он быстро ее перехватил и не дал упасть на пол.       — Не сдавайся сейчас, Грейнджер. Держи внутри то, что обрела. Ты смогла — но нельзя отпускать контроль.       Она взяла палочку обратно и убрала грязь с лица и с их одежды. Заклинания ощущались иначе. Движения стали легче, почти невесомыми. Магия текла сквозь.       — Отлично, — сказал он. — Ты не истощена. Ты просто привыкаешь к новой форме того, что и так твоё.       Она сделала ещё несколько простых заклинаний. А потом — то, что всегда давалось ей сложнее всего.       — Экспекто Патронум!       Из палочки выскользнула выдра. Легко. Плавно.       Гермиона улыбнулась, следя за животным.       — Работает!       — Конечно. Это всё та же ты.              Они смотрели, как выдра сделала пару кругов и растворилась. Теперь она действительно чувствовала себя на своём месте.       — Ура. Значит… теперь я могу жить спокойнее? Уйти домой? Никто за мной не увяжется?       — Я же говорил. Это основа. Фундамент. Ты не стала в полной безопасности. Но теперь тебя гораздо сложнее отследить.       Гермиона удовлетворённо кивнула.       — Уже хоть что-то.       Снаружи она выглядела спокойной, но внутри всё ещё звенели отголоски силы. Она держала её как узел. Где-то на краю сознания шевелился опасный шёпот. По спине бежали мурашки.       Ей нужно было остаться с этим одной и разобраться. В книге должны быть ответы. Ей надо было вырваться отсюда. Но прежде…       — Малфой, держи, — она достала из сумочки телефон.       Он подхватил его магией, проверил на проклятия, потом взял в руки и повертел, как странный артефакт.       — Это зачарованный телефон. Так мы можем быстро связаться. Никаких сов и каминов. Смотри…       Она придвинулась ближе и максимально понятно объяснила, как пользоваться.       Он в очередной раз нажал не туда и включился фонарик вместо того, чтобы написать ей сообщение.       — Мерлин их всех подери, — раздраженно буркнул Малфой.       Гермиона не удержалась от смешка. Он выглядел комично с телефоном в руках. Она терпеливо показала ещё раз, куда заходить, чтобы отправить ей текст. Он снова выругался, когда случайно вышел и закрыл всё.       — Ну и как мне вернуться обратно?       Малфой сам понимал ироничность ситуации, но его дико раздражало, что эта маленькая маггловская вещица не подчиняется ему. После нескольких бесплодных попыток написать ей что-то он уже готов был проклясть телефон сам. Но в конце концов, он отправил ей первое в жизни «Привет» и даже самостоятельно позвонил.              Гермиона похлопала его по плечу.       — Ну вот. Теперь ты знаешь, как до меня достучаться. Тут пока только мой контакт, но мы можем добавить Джинни и Билла. Если писать сложно, просто набери и позвони.       — Не сейчас. Мне хватит тебя.       Она приподняла брови, но промолчала. Потом заново замотала левую руку бинтом. Смотреть всё ещё было тяжело. И постоянно мешало ощущение, будто хочется пошевелить отсутствующим пальцем.       — Как хочешь. Но я бы всё-таки вбила их контакты на всякий случай.       — Позже. Как ты себя чувствуешь?       Он смотрел, как она бинтует руку. Она закончила неловко, скомкано.       — Всё в порядке. Нигде не болит. Чуть-чуть ноет. В голове полный бардак. Думаю, нам всем надо отдохнуть и прийти в себя.       — Нет времени. Мне скоро уходить. Ты пойдёшь домой?       — Да. Я в силах трансгрессировать.       — Не говори ерунды. Тебе ещё опасно. Интри перенесёт.       — Нет нужды.       — Грейнджер. Ты освоила первый шаг, но не стала бессмертной. Интри будет при тебе. И перенесёт. Не выходи из дома без крайней необходимости.       После короткой паузы она спросила:       — Так что насчёт нападавших?       — Я работаю над этим. Именно поэтому мне нужно идти и искать. Я не могу оставить всё как есть. Несмотря на защиту, мы всё равно в опасности.       — А что будем делать с Ирландией?       Ему показалось, будто их разговор был тысячу лет назад.       — Я могу и один туда пойти.       — Ну уж нет! — она вскинула голову и яростно уставилась на него. — Мы команда, помнишь? Крестражами занимаемся вместе.       Он буравил её взглядом, потом всё-таки сдался.       — Хорошо. Но давай после Рождества?       До праздника оставалось три дня. Ей нужно было прийти в себя, а ему — сначала найти нападавших.       — Хорошо, — кивнула она и ехидно улыбнулась. — Предпочитаешь Новый год?       — Конечно. Что может быть лучше путешествия на праздники?       Она нахмурилась — он опять отшучивается. Но в этот раз он звучал серьёзно, потому что следом спросил:       — Ты оправишься к тридцатому? Или хочешь тридцать первого?       — Нет, мне и так пойдёт.       — Отлично. Договорились.       Праздники — лучшее прикрытие: каминные сети перегружены, перемещения шумят, люди расслабляются. Опасно. Но удобно, если ты сам выбираешь момент.       Он постучал пальцами по гаджету.       — Если что-то изменится, свяжусь. Встретимся у тебя дома в десять. До этого никуда ни ногой. Интри будет при тебе.       Гермиона поднялась — и пошатнулась.       Чёрт. Она всё ещё слаба.       — Останься. Интри присмотрит, — в его взгляде мелькнуло беспокойство.       Она упрямо вздёрнула подбородок.       — Интри поможет мне добраться домой. Интри!       Эльфийка появилась с мягким хлопком в гостиной, и они вдвоем исчезли. Вновь он остался с пустотой один на один.