Глава 34 Капкан
18 апреля 2026 г., 09:00
Тёмный ночной лес. Запах жжёных листьев и сухой почвы. От неё исходило тепло. Гермиона чувствовала его, прижавшись щекой к земле. Там, где кожа её касалась, она горела. По задней же стороне шеи пробегали мурашки от холодящего дыхания ночного воздуха.
Она с трудом поднялась на четвереньки. Мир не вращался, мир вился. Под ладонями земля закручивалась в спирали, медленно, терпеливо, будто кто-то пальцем водил по глине, делая знак, который она должна узнать. Спираль затягивала взгляд, как колодец: если смотреть слишком долго, можно забыть, что у него есть дно.
Треск разнёсся по лесу. Она резко подняла голову. Деревья ходили ходуном. Могучие ветки дубов покачивались. Она следила, как многовековые деревья уходили вниз, проваливаясь в сердцевину спиралей. На их место из центра выползали огромные змеи, толстые как стволы, блестящие. Она видела: кто-то из них имел тела прекрасных дев. Они сворачивались в спирали и застывали, превращаясь в исполинские статуи.
Мир медленно перетекал из одного состояния в другое. В какой-то миг она оказалась в каменном саду. Мимо пролетел чёрный ворон и присел на голову ближайшему змею. Он издал громкий скрежещущий звук как ногтем по стеклу. Гермиона схватилась за голову, закрывая уши. Но звук всё равно проникал внутрь. Он расходился волнами по всему её существу.
— Дитя... — звук оформился в слово. Не в ушах. В рёбрах, в позвоночнике.
Она содрогнулась всем телом. Внутренности стянуло в узел. Она припала к земле и выгнулась. Одно короткое слово взяло над ней контроль. Хотелось закричать так, чтобы мир дрогнул. Но из горла вырвался лишь сдавленный глухой хрип. Она покатилась по земле и в конечном итоге упала в расщелину между кольцами хвоста каменной гадюки. Вжалась туда, как в убежище, обхватила колени. Пальцы впились в предплечья так, что боль стала якорем. Боль хотя бы была её.
Ещё один хлёсткий крик. Звук ударил по ушам, дыхание стало тяжёлым.
— Ты пришла за ответами.
Она перевернулась и выдохнула с булькающим звуком. На землю рядом упали капли крови. Дрожащей рукой провела по лицу, почувствовала, как размазала по лицу что-то липкое и горячее. Она посмотрела на испачканные пальцы. Было в этом ярком красном цвете что-то неправильное, ведь всё остальное представляло палитру оттенков серого.
Так быть не должно. Она не могла видеть всё в таком цвете. В мозгу начали шевелиться вязкие обрывочные воспоминания. Они никак не хотели оформляться во что-то связное. Потом резко, с дикой осколочной болью в голове, возник образ круглого стола. Она сидела прямо там. В этот самый момент. Но в то же время она была здесь.
Каркающий звук разнёсся по окрестностям. Хлопок крыльев служил ему достойным аккомпанементом.
— Дитя, чтобы получить ответ, сначала придётся задать вопрос.
Она попыталась вытащить из глотки слова. Раз за разом раскрывала рот, ворочала языком, напрягала гортань. Не выходило ни звука.
— Пока не сможешь мне задать вопрос здесь, я не смогу тебе дать ответ, девочка.
Ворон спикировал на землю прямо перед ней. Она видела его горящие глаза. Чёрные бусины, в которых трепетала древняя стихия. Не бутылочно-зелёные, как ей показалось в самом начале. Нет, это была бесконечная бездна. И из неё не было выхода. Она в ней тонула, но разве была в этом её вина? Он ведь был её лучшим другом. Первым человеком, который принял её. Он протянул ей руку дружбы тогда, когда все отворачивались от назойливой всезнайки с птичьим гнездом на голове. Он понимал её. На каком-то своём уровне, но понимал. Эта глубокая связь так и не смогла исчезнуть, даже если его больше здесь не было.
Глаза-бусины моргнули, и в них вспыхнуло знакомое зелёное пламя. Мозг, спасаясь, подсовывал ей лицо, которое когда-то было домом. Голос, который когда-то говорил: ты не одна. Гермиона сделала то, от чего внутри стало стыдно и пусто: протянула руку, как ребёнок.
— Не уходи. Не оставляй меня одну.
Слова выцарапали путь из её сознания и застыли в воздухе. Они прошелестели сухим ветром. По змеиному кладбищу разнёсся хохот, нечеловеческий, крикливый, надтреснутый.
— А ты боец, девочка.
Крылья ударили воздух. Свинцовое небо сомкнулось. Ворон исчез, и вместе с ним исчезла форма мира.
***
Гермиона распахнула глаза в кресле в их хижине. Воздух застрял в лёгких. Она открывала и закрывала рот, натужно силилась наполнить кислородом каждую клетку, но лёгкие словно не раскрылись при рождении. На глазах выступили слёзы от усилий и отчаяния. И тут знакомый тихий глубокий голос произнёс заветные слова: — Дыши, Грейнджер, просто дыши. Раз... Драко был здесь. Был рядом. Она почувствовала тепло его рук на своих. Он их крепко держал и считал. Гермиона начала медленно возвращаться из того ада, где только что побывала. Она далеко. Он её больше не поймает. Зелёное пламя не гонится за ней. Она в безопасности. И её друга не было больше с ней. Гарри мёртв. Она повторяла эти слова про себя как мантру. Это был не он. Это не его она видела в глазах ворона. Это был лишь призрак прошлого. Её желание, её тоска, её слабость. По телу прошла предательская дрожь. Она застучала зубами. Пришлось обхватить себя руками. Кресло поглотило её и буквально всосало в себя. Здесь было холодно, сыро, противно. Огонь, ей нужен огонь. Она отчаянно посмотрела в сторону печки. Малфой перехватил её взгляд и быстрым движением зажёг там поленья. Дыхнуло жаром. Она чуть расслабила плечи. Драко, отследив эту перемену в ней, поднялся на ноги и исчез из поля зрения. Гермиона же продолжала смотреть в пустоту. В ушах всё ещё скрежетал злой смех. Нёк её увёл в тот пугающий до дрожи мир прямо из-за стола. Последнее, что она помнила — это руки на тёплой чашке и его голос, когда тот общался с Драко. Не уходи. Не оставляй меня одну. Слова отозвались внутри леденящим ужасом. Сначала Гарри, потом Рон, а сейчас... Она резко повернула голову и нашла глазами склонившегося над их вещами Малфоя. Только не сейчас. Только не это. Она не может остаться одна. Эта мысль ударила под дых. Она лихорадочно сцепила руки и уставилась на них. Через несколько минут в её поле зрения показались знакомые тяжёлые ботинки. Малфой молча протянул ей сумочку. Гермиона запустила туда руку, нашарила несколько склянок и на автомате вытянула их наверх. Глаза остановились на знакомом зелье сна без сновидений. Она судорожно сглотнула. Вот оно, спасение. Знакомое чувство облегчения накрыло её волной, и она была уже готова открыть бутылочку, но потом резко замерла. Капля. Капля на языке, и покой обеспечен. С этими мыслями она проглатывала зелье каждую ночь, после того как вернулась к «нормальной жизни». Её взяли в Министерство. Она была такой хорошей девочкой. Приходила домой, снимала пальто, ставила чайник и ловила себя на том, что стоит посреди кухни, как забытая вещь. Пицца из морозилки. Она жевала, не чувствуя вкуса, и смотрела на свет в соседнем окне, ловя обрывки чужой жизни. Потом доставала пузырёк. Молочно-белый, мерцающий. Пахнуло чистотой. Одна капля на языке, и тишина обещала стать ласковой. Она выпивала и проваливалась так быстро, будто кто-то щёлкал выключателем. Однажды она решила остановиться. И сон не пришёл. Ни с кошмарами, ни без. Три ночи она ходила по квартире, как по коридорам без дверей: глаза сухие, руки липкие от пота, сердце стучит не туда. На работе в обеденный перерыв — туалетная кабинка, холодный фаянс, рвота. И вечером она снова открывала пузырёк, потому что это было единственное, что ещё подчинялось. Все эти воспоминания пронеслись в её голове. Одна капля на языке, и она снова рискует вернуться в этот кошмар. Но на другой чаше весов была возможность провалиться в сон, не возвращаясь на змеиное кладбище. Желудок опять скрутило, и она почувствовала, как внутри вновь начала зарождаться нездоровая дрожь. Гермиона откупорила пузырёк и без лишних размышлений влила в себя всё его содержимое.***
Об облегчении не шло и речи. Её больше не окружали каменные змеи. Сейчас она была в месте, где ей всегда было спокойно — библиотека в Хогвартсе. Знакомые с детства стеллажи шли стройными рядами. Здесь не было ничего, что могло бы вызвать тревогу. За исключением того, как искрила реальность, когда Гермиона медленно шла между рядами и не находила выхода. Лабиринт полок не имел ни начала, ни конца. Справа и слева стояли разномастные фолианты. Она повернула направо и увидела вдали высокое стрельчатое окно. Подойдя к нему, она заметила, что там уже не одна. В утреннем ярком свете стоял невысокий взлохмаченный парень. — Привет, Гермиона. — Хватит притворяться им! — выкрикнула девушка, жадно вглядываясь в одновременно знакомое и незнакомое лицо. Эта тонкая грань... Он не был копией. Он был едва уловимым напоминанием. И именно поэтому это работало. В ней рождалось мучительное узнавание. Оно толкало её на то, чтобы неосознанно тянуться к нему. Рациональная часть сознания понимала, что это лишь иллюзия, но всё остальное... Ей пришлось себя остановить, когда солнце перестало бить в глаза, и она встретилась с до боли знакомым взглядом, чтобы не обнять родного человека, которого забрала старуха с косой. Она рассеянно покачала головой, заставляя отвести от него свой взгляд. И всё равно глаза возвращались к нему. Мальчишка провёл по тёмным взъерошенным волосам в попытке их укротить, и у неё больно кольнуло сердце. — Это моя природа. Я могу тебя забрать куда-нибудь в другое место. Например, туда, где вода берёт своё начало, и где я могу предстать тебе в другом виде. Но мне казалось, что тебе здесь будет лучше. Это твоё место силы. — Какого чёрта ты вообще в моей голове? Зелье не предполагает сновидений! — Эхм, не знаю, кто такой чёрт, но зелье — последняя вещь, которая может остановить меня. К тому же это у тебя ко мне вопрос. Нёк облокотился на ближайшую полку и выжидающе на неё посмотрел. Гермиона прочистила горло, но в этом не было необходимости. Здесь она могла говорить. Или с ним она могла говорить? Она не понимала природы того, что здесь происходило. Её голос был чист, а сознание кристально-ясно, словно она выпила Ядовитое прозрение. Никакого вкуса крови во рту, никакого даже лёгкого головокружения. Дышалось легко и свободно. Она провела пальцами по корешкам книг, вытащила одну из них и заглянула внутрь. На неё смотрели пустые страницы. Убегать не получится. Гермиона подняла голову и встретилась с ним глазами. Дело было не в том, что она не хотела задавать вопрос. Нет, она боялась услышать ответ. — Как я могу вернуть себе голос? — Пожертвовав чем-то взамен. Ответ прозвучал в тишине библиотеки, как раскат грома. Так просто. Так страшно. Всё как она и предполагала. Но самое интересное было впереди. Нёк наклонил голову набок и дополнил свой ответ, испытывающе глядя на неё: — Самый простой способ — возьми силы у Драко. — И как же это вяжется с жертвой? — Тебе придётся пожертвовать им. Это не просто попросить чуть-чуть отсыпать тебе магии. Так не работает. Жертва должна для тебя что-то значить. Род не ценит простых решений. Ты можешь высушить его без остатка. Взять от него всё, чем он является. И тогда... тогда ты будешь вознаграждена. Ты получишь обратно свой голос и приобретёшь его силу без его проклятья. Тебя не сожрут руны, за тобой не приду я, — Нёк говорил, а в ней откликался только этот странный диссонанс. Знакомая мимика, жесты, улыбка, а слова при этом резали, как самый остро заточенный нож. Гермиона молчала. Все эти рассуждения ей казались горячечным бредом. Причём тут Драко? За свой голос взять и убить его? Не звучит как стоящая сделка. Но тут она вспомнила, как по её коже бежали мурашки от той первобытной силы, которая крылась в нём. Вспомнила, как легко срывались заклинания с её собственных пальцев, когда она только чуть-чуть зачерпнула из источника. То, что ей позволено сейчас, — лишь жалкая имитация. Его же магия была совершенно на другом уровне. В голове начали выстраиваться картины, как она переворачивает этот грёбаный мир вверх дном, будь у неё хоть толика того, что было у него. Она бы могла изменить столь многое. И всё равно... — Я не вижу, почему род может захотеть смерти своего последнего прямого наследника. — Так тут не в смерти дело, девочка. Он будет жить. Ты заберёшь его магию. Она непонимающе уставилась на Нёка. Жить без магии? Это же ещё хуже, чем просто обрекать на смерть Малфоя. Оставить его рядом и при этом уничтожить морально? Нёк был явно знаком с самыми действенными видами пыток. Малфой не сможет с этим жить. Если что-то она точно о нём узнала за то недолгое время, что они работали вместе, так это то, что он наслаждался каждой толикой магии, которая била в нём ключом. Она видела это в пещере, когда он укрощал Чёрную смерть, дома, когда он проводил ритуал, связывая их, здесь в лесу, когда он оставлял метки. Она научилась замечать, как в его глазах плескалось едва читаемое удовлетворение от каждой маленькой победы над сложным заклинанием. Гермиона видела в нём отражение своего собственного восторга. И ей предлагают лишить его всего этого? Она не сможет с этим жить. — Он ведь тебе дорог? — Нёк посмотрел на неё открыто и с искренним интересом. — Хотя это скорее риторический вопрос. Кровная связка не работает по-другому, — он помолчал несколько секунд, потом наставительным тоном продолжил: — Таким образом ты докажешь роду, что готова пожертвовать даже им, потому что в будущем ты отдашь им самое дорогое. Ты хотела от них отказаться, приручить... тебя решили поставить на место. Сейчас сделка — это силы Драко в обмен на твой голос и будущее. Слова были очень понятные, не допускающие интерпретаций. Кристально ясно, но для неё всё это не складывалось в картину. — Я не согласна, — её лицо приобрело то самое упрямое выражение, означающее, что её не сдвинешь с места. — Ты сказал, это самый лёгкий способ. Мне подойдут и посложнее. Нёк улыбнулся, и ей эта улыбка совсем не понравилась. Глаза так и остались холодными. — Хорошо, ты сама выбрала.***
Деревянные балки, грубый потолок хижины. Он её выкинул из сна. Во рту было сухо, как в пустыне, голова раскалывалась. Гермиона приподнялась на локтях. Тело было тяжёлым, как будто сделано из цемента. В этот же момент она увидела краем глаза движение — и Драко оказался подле неё. Он не начал задавать бесполезных вопросов, сразу набросил на неё диагностические заклинания. Затем она почувствовала, как он проник ей в сознание. Это длилось не дольше пяти минут, но ей показалось вечностью. Он не залез в её воспоминания. У неё не появилось каши в голове, всё было как обычно — чисто и точно. Его работу ни с чем не спутаешь, но она поклялась себе научиться окклюменции. Отсутствие контроля над собственным разумом бесило ещё больше, чем над телом. Она ощущала дикую слабость и едва могла пошевелиться. Но это, кажется, совсем не волновало её спутника. Малфой выдохнул с заметным облегчением и сел обратно в кресло напротив кровати. — Ты в порядке. Она открыла было рот, попыталась собрать ответ, но слова так и не родились. Это во сне она могла говорить. В реальности же её ждала тишина. Она только неловко кивнула. — Да, я увидел, что блок всё ещё на тебе, — Малфой поморщился. — Он тебе дал совет, как его снять? Она кивнула второй раз. В глазах Драко вспыхнула надежда. Увидев это, она взяла с прикроватной тумбочки тетрадь и начала строчить. «Это нерабочий способ. Придётся искать что-то ещё». Малфой сдвинул брови и выругался. Потом встал с кресла и исступлённо заходил туда-сюда по комнате. Она ни разу не видела его в таком состоянии. — Придётся найти этого старого ублюдка и вытрясти из него ответы. Собирайся, Грейнджер. Гермиона осторожно поднялась и свесила ноги с кровати. Голова всё ещё плохо соображала. Она чувствовала себя так, будто по ней прошёлся десяток кентавров. Малфой, посмотрев на её неловкие попытки собраться, щёлкнул пальцами — и в комнате раздался мягкий звук аппарации. У кровати стояла Интри. Эльфийка переводила глаза с хозяина на молодую госпожу. На морщинистом лице легко можно было считать самые разнообразные эмоции, но она была готова взять себя в руки и служить своей семье. Эльфийка деловито подбоченилась и сосредоточилась на словах Драко. — Собери её, Интри. Нужна еда, свежие вещи, достойные Малфоев, и менее помятый вид, — он небрежно кивнул в сторону девушки, однако его тон не терпел возражений. — Мисс Грейнджер должна быть в своей лучшей форме через полчаса. Он вылетел из комнаты, оставив их вдвоём. Теперь Интри с тревогой смотрела огромными выцветшими глазами на Гермиону. Девушка попыталась натянуть дружелюбную улыбку, но получилось слабо. — Молодая госпожа, всё в порядке. Интри сделает всё сама, вам даже вставать с кровати не придётся. Я приду через минуту. Эльфийка трогательно пошевелила огромными ушами, прислушиваясь к шуму снаружи, потом исчезла, оставив её одну. Через полчаса, как и было велено, Гермиона стояла, одетая в дорогую зимнюю мантию, подбитую мехом, причёсанная, с волосами, заколотыми наверх, и с лёгким румянцем на лице. Малфой удовлетворённо кивнул, глядя на результат. Он сам накинул на плечи похожую мантию. На серебряных пуговицах у них обоих было выгравировано изящное «М». — Отлично, сейчас мы можем пойти и поговорить с ним на равных, не скрывая свои истинные личности. Гермиона взяла в руки палочку, и пока они были дома в безопасности, она попробовала вновь написать свой вопрос в воздухе. Магия с заминкой, но всё же подчинилась ей. «Каким его видишь ты? Его истинную личность?» Он помедлил с ответом, но потом всё же покачал головой и выговорил тихо, сквозь зубы: — Он выглядит, как мой отец. Гермиона застыла. Люциус Малфой? Драко не изменился в лице, но она заметила, как едва заметно сжалась его челюсть. В ней же сплетались ужас и шок. Играли не с ней одной. Играли на самом сокровенном, на самом болючем. Она с негодованием взмахнула палочкой, и в этот раз та мгновенно откликнулась. «Так этот чёртов трикстер принимает форму дорогих тебе людей, чтобы вить из тебя верёвки?» — Да. Малфой явно не жаждал дальше распространяться на эту тему. — Интри, ты пойдёшь с нами. Ты такая же часть рода, как и мы. Маленькое существо с готовностью кивнуло. Все трое вышли из хижины.
