Тату на твоем теле

Клуб утопал в дыме и неоновом свете. Бас бил по рёбрам, заставляя сердце биться в такт музыке, а стробоскопы вспыхивали то красным, то синим, превращая танцующую толпу в живую картину хаоса и страсти. Джисон сидел за барной стойкой, лениво потягивая виски, и наблюдал за происходящим сквозь полуприкрытые веки. Ему было похер на всех этих людей. Давно уже. Слишком долго он не позволял себе терять контроль, слишком долго держал инстинкты альфы на коротком поводке. Работа, дела, бесконечная рутина — всё это высосало из него последние силы. Сегодня он пришёл сюда просто выпить. Просто... расслабиться. Забыть на пару часов про всё. Джисон поднёс стакан к губам, чувствуя, как виски обжигает горло приятным теплом. Глаза скользили по танцполу, не задерживаясь ни на ком. Обычная картина — потные тела, размазанный макияж, пьяные улыбки. Ничего интересного. А потом он увидел толпу. В самом центре танцпола образовалась странная куча людей — все пытались протиснуться ближе к кому-то одному. Джисон нахмурился, пытаясь разглядеть сквозь мелькающие тела. Кто-то явно привлёк всеобщее внимание. Стробоскоп вспыхнул, и на секунду толпа расступилась. И Джисон увидел его. Парень двигался так, будто музыка была создана специально для него. Бёдра покачивались в такт басу, руки скользили по собственному телу — медленно, соблазнительно, обещая что-то запретное. Чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами открывала ключицы и часть груди, обтягивающие джинсы сидели на бёдрах так низко, что Джисон невольно сглотнул. Но не это приковало его взгляд. Татуировки. На руке — хаотичные узоры от запястья до локтя, чёрные линии сплетались в невероятный рисунок, который менялся с каждым движением. На шее, чуть выше расстёгнутого ворота — цветок, уже распустившийся, лепестки которого уходили вниз под ткань рубашки. Джисон замер со стаканом у губ, не в силах оторвать взгляд. Каждое движение парня заставляло татуировки будто оживать — линии текли по коже, цветок на шее двигался в такт дыханию. Вокруг него крутились люди — кто-то пытался прижаться ближе, кто-то танцевал рядом, надеясь привлечь внимание. Но парень будто играл со всеми — то подпускал кого-то поближе, позволяя коснуться талии, то отстранялся с той лёгкостью, которая говорила: я позволяю вам смотреть, но не трогать. Джисон проследил взглядом за движением рук парня — как они скользнули по животу, задрали край рубашки чуть выше, открывая полоску кожи. Плоский живот, гладкая кожа, которая блестела от лёгкой испарины. Провести языком. Почувствовать эту кожу. Ощутить, какая она под пальцами, под губами... Джисон сглотнул, представляя, как прижимается губами к этой коже, как она будет горячей и солёной на вкус. Блять. Если у него не только эти тату, то очень уж хочется узнать, где ещё этот парень скрывает татуировки. Мысль пронзила его, заставив сердце забиться быстрее. Захотелось сорвать с него всю одежду прямо здесь и изучить каждый сантиметр тела. Парень снова повернулся, и Джисон увидел профиль — острые скулы, пухлые губы, влажные от какого-то блеска. Движения были плавными, почти кошачьими, бёдра покачивались так грешно, что у Джисона потемнело в глазах. Взять его. Прямо сейчас. Прижать к стене и... Джисон стиснул стакан так сильно, что костяшки побелели. Что за хрень? Он даже не знал этого парня. Не чувствовал его запаха — слишком много народу, слишком много чужих феромонов, дыма и алкоголя. Но это не имело значения. Тело уже реагировало — инстинкты шевелились внутри, требуя действовать. Парень поднял руку, запуская пальцы в волосы, и татуировка на руке полностью открылась взгляду. Узоры переплетались, создавая что-то хаотичное и невероятно притягательное одновременно. Джисон не мог оторвать взгляд. Эти линии, эти изгибы — они манили, обещали, дразнили. Кто-то из толпы — крупный альфа — попытался прижаться сзади, обхватив парня за талию. Тот позволил — на секунду — затем легко выскользнул, развернувшись с улыбкой. Альфа попытался снова, но парень уже танцевал с кем-то другим. Джисон наблюдал за этим, чувствуя, как внутри растёт какое-то тёмное раздражение. Слишком много рук тянулось к этому парню. Слишком много взглядов скользило по татуированной коже. Моё. Мысль пришла ниоткуда, яркая и властная. Джисон встряхнул головой, пытаясь отогнать её. Блять, да я даже не говорил с ним. Но взгляд снова вернулся к татуировкам. К тому, как они двигались в такт музыке. К тому, как парень выгибался, запрокидывая голову, открывая шею с цветком. Бармен, заметив пристальный взгляд Джисона, усмехнулся и склонился ближе через барную стойку: — Тоже на него глаз положил? Джисон оторвался от созерцания парня и перевёл взгляд на бармена: — А что, нельзя? — Да нет, я ничего не имею против, — бармен протер бокал, кивнув в сторону танцпола. — Просто он у нас постоянный клиент. Приходит, танцует часами, но знаешь что? Никто так и не заполучил его. — Он усмехнулся. — Сидит здесь, пьёт только воду или сок, который выглядит как алкоголь. Сам попросил делать ему такие коктейли — безалкогольные, но чтобы выглядели как настоящие. — Серьёзно? — Джисон приподнял бровь. — Ага, — бармен кивнул. — Многие пытались. Альфы, беты — все хотят с ним хотя бы потанцевать. А он только играет, дразнит и уходит один. Джисон повернул голову обратно к танцполу, ища взглядом того парня. Будто почувствовав на себе взгляд, в этот момент парень, танцевавший с каким-то альфой, посмотрел на Джисона через правое плечо. Их глаза встретились. И Джисон замер. Взгляд был кошачьим — хитрым, лукавым, полным вызова. Как хищник, изучающий жертву перед прыжком. Глаза будто заманивали, приманивали, зачаровывали. В них читалось обещание и одновременно запрет, игра и искушение. Ебать. Джисон почувствовал, как член дёргается в джинсах от одного только взгляда. Парень медленно облизнул губы — не отрывая взгляда — и развернулся обратно, продолжая танцевать. Джисон с трудом оторвал взгляд и повернулся к бармену: — А что, если я скажу, что заполучу его сегодня? Бармен рассмеялся — искренне, от души: — Ну, попробуй. Удачи тебе, приятель. Многие так говорили. Ставлю сто тысяч вон. — По рукам. Джисон стиснул зубы. Что он вообще несёт? Какого чёрта он вообще ввязывается в эту игру? — Боже, что я несу, — пробормотал он и резко встал. Нужно было уйти. Прямо сейчас. Взять себя в руки и забыть про этого парня с его сука татуировками, грешными движениями и кошачьим взглядом. Он встал резко, чуть не опрокинув стул, и направился к уборной, расталкивая людей. Музыка била по ушам, свет слепил глаза, но Джисон шёл не оборачиваясь. В уборной было тише. Холодная вода из-под крана ударила по лицу, отрезвляя. Джисон уставился на своё отражение в зеркале — взъерошенные волосы, горящие глаза, сбитое дыхание. Выглядел он так, будто только что кого-то трахнул. Или собирался. — Соберись, Хан, — пробормотал он себе под нос. — Это просто парень. Просто очередной красивый парень. Но руки дрожали, когда он вытирал лицо. Татуировки всё ещё стояли перед глазами — каждая линия, каждый изгиб. Джисон закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Нужно было успокоиться. Вернуться, взять ещё виски, забыть про этого парня. Он выпрямился, посмотрел на себя в зеркало ещё раз и кивнул. Всё нормально. Он контролирует ситуацию. Вернётся, допьёт и свалит домой. План был идеальным. Пока Джисон не вернулся в зал. Он вышел из уборной и сразу направился к барной стойке. Но замер. Парень сидел там. На его месте. На том самом стуле, где Джисон сидел до этого. Джисон выдохнул. Он направился к барной стойке — но подошёл с другой стороны, напротив того места, где сидел парень. Кивнул бармену, намекая на пустой стакан — мол, где мой виски? Бармен понимающе усмехнулся и начал наливать. Джисон сел на стул напротив и только сейчас смог рассмотреть парня вблизи. Перед ним стоял высокий стакан с каким-то коктейлем — яркого цвета, явно безалкогольный, но выглядел как настоящий. Точно, как говорил бармен. И тут ударило. Сладкий, густой, с нотками шоколада — чистый, неразбавленный аромат омеги. Он пробивался сквозь дым сигарет, через запахи алкоголя и чужих феромонов, окутывая Джисона плотной волной. Джисон застыл, вдыхая этот запах, чувствуя, как он оседает в лёгких, проникает в кровь, заставляя каждую клетку тела гореть. Член дёрнулся в джинсах, реагируя на запах омеги. Мой омега. Мысль пронзила сознание, въелась в мозг. Не просто желание — потребность. Инстинкт, который невозможно игнорировать. Джисон сжал край барной стойки так сильно, что костяшки побелели, пытаясь удержать себя на месте, не дать себе сорваться и схватить этого омегу прямо здесь. Запах шоколада был повсюду — сладкий, тёплый, его. Джисон чувствовал, как теряет контроль, как альфа внутри него рычит, требуя, приказывая действовать. Сердце забилось быстрее, кровь заколотила в висках, дыхание сбилось. Джисон сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но это было бесполезно. Запах окутывал его полностью, затягивал, требовал. Он начал изучать его — внимательно, медленно, не скрывая взгляда, давая инстинктам насладиться видом того, кто принадлежал ему по праву феромонов. Волосы идеально уложены — каждая прядь на своём месте, но при этом выглядят естественно, будто он только что встал с постели, хотя Джисон знал, что на такую укладку ушло немало времени. Макияж. Лёгкий, но заметный. Тон кожи ровный, скулы чуть подчёркнуты, и эти глаза. Чёрная подводка — тонкая стрелка, которая делала взгляд ещё более выразительным, ещё более кошачьим. Джисон проследил взглядом ниже — к губам. Они были пухлыми, слегка приоткрытыми, и покрыты блеском. Не просто блеском — он блестел в свете неона, влажный, соблазнительный. Интересно, какой он на вкус? Взгляд скользнул к шее. Там, на левой стороне, чуть выше ворота рубашки, красовалась татуировка — цветок, уже распустившийся, лепестки которого изящно уходили вниз под ткань. Рубашка. Чёрная, рукава закатаны до локтей. И на руках — татуировки. Хаотичные узоры от запястий до локтей, чёрные линии переплетались, создавая невероятный рисунок. Сука... эти татуировки... Джисон почувствовал, как пальцы сжимаются в кулаки. Ему хотелось провести по ним руками, изучить каждую линию, проследить языком... Он вернул взгляд обратно к губам, потом к глазам. И в этот момент парень повернул голову в его сторону. Их взгляды встретились. — Что? — голос был сладким, нежным. — Почему вы на меня так смотрите? Джисон не отводил взгляд. Запах шоколада окутывал его, проникал в лёгкие, оседал на языке. — Контакт есть, детка? — голос Джисона прозвучал хрипло, почти рыком. Омега медленно облизнул губы — движение было таким невинным и таким грешным одновременно. Джисон проследил за языком, чувствуя, как рот наполняется слюной. Тот блеск на губах... он должен был узнать его вкус. Затем омега улыбнулся — кошачья улыбка, от которой у Джисона перехватило дыхание. — Спешу тебя разочаровать, — голос нежный, обволакивающий. — Нету ни контакта, ни инсты. Сука. Джисон стиснул зубы, пытаясь не зарычать. Омега развернулся к нему полностью, скрестив ноги, и это движение было таким плавным, таким грациозным. Он подпёр подбородок рукой, и Джисон снова уставился на татуировку — хаотичные узоры от запястья до локтя манили, заставляя представлять, как эти линии продолжаются дальше, под одеждой. Хочу увидеть все. Каждую линию. Каждый узор. — Тебе только это нужно? — спросил омега, наклонив голову. Цветок на шее сдвинулся, и Джисон не удержался — проследил взглядом за линиями лепестков. — Контакт? Джисон шагнул ближе, нависая над ним. Запах шоколада был почти осязаемым. Омега не отстранился. Наоборот — чуть приподнял подбородок, встречая взгляд. — Мне нужно кое-что другое, — выдохнул Джисон, не в силах оторвать взгляд от блестящих губ. — М-м-м? — омега прикусил нижнюю губу, и блеск размазался чуть в сторону. Джисон почти застонал. — И что же? — Тебя. Слово вырвалось раньше, чем Джисон успел его обдумать. Чёрт. Он слишком прямолинеен. Слишком... Но омега засмеялся. Тихо. Довольно. — Какой напористый альфа, — пропел он сладким голосом, проводя пальцем по краю бокала. Татуировка на руке изогнулась с движением. — Даже имени не спросил. — Так как тебя зовут? — Минхо, — омега облизнул губы снова, и Джисон проследил за каждым движением языка. — А тебя? — Джисон. Хан Джисон. — Хан, — Минхо растянул имя, словно пробуя на вкус, и улыбнулся. — Красиво. Он спрыгнул со стула — грациозно, легко, почти по-кошачьи — и оказался так близко, что их тела почти соприкоснулись. Джисон почувствовал тепло, исходящее от Минхо, смешанное с ароматом шоколада. Минхо поднял взгляд снизу вверх, и эти глаза — тёмные, полные вызова — обещали столько всего запретного. — Так что же ты хочешь, Хан Джисон? — голос был как мёд — сладкий, тягучий, обволакивающий. Всё. Тебя. Под собой. Эти татуировки... хочу проследить каждую линию языком... Джисон сглотнул: — Потанцуй со мной. Минхо усмехнулся, делая шаг назад: — Я уже танцевал. И ты смотрел. — Тогда пойдём отсюда. — Куда? — Туда, где потише. Минхо сделал ещё шаг назад. Улыбка не сходила с губ — игривая, дразнящая. — А если я не хочу? — Хочешь, — Джисон шагнул вперёд, сокращая расстояние. Запах шоколада был почти осязаемым. — Иначе не смотрел бы на меня так, как смотришь сейчас. — М-м-м, может быть, — Минхо облизнул губы — медленно, соблазнительно. — А может, мне просто нравится играть. Играть. Джисон шагнул ближе, но Минхо уже развернулся и пошёл к танцполу. Через плечо бросил взгляд — кошачий, полный обещаний. Догоняй. Джисон последовал за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. Минхо снова растворился в толпе, но не ушёл далеко. Он танцевал — медленно, соблазнительно, бёдра покачивались в такт басу. Руки скользили по собственному телу, задирая край рубашки, открывая полоску кожи с татуировками. Хочу видеть больше. Хочу увидеть всё. Кто-то — какой-то бета — попытался прижаться сзади, обхватив Минхо за талию. Минхо позволил — на секунду — затем отстранился, кинув взгляд на Джисона. Видишь? Они все хотят меня. Но я смотрю на тебя. Джисон двинулся вперёд, расталкивая людей. Минхо отступал, улыбаясь — играл, дразнил, водил за собой как кошка. Ещё один альфа — крупный, с наглым взглядом — попытался схватить Минхо за талию, притягивая к себе. Минхо на мгновение оказался прижат к его груди, и что-то внутри Джисона взорвалось. Он зарычал — низко, угрожающе, выпуская феромоны альфы. Толпа вокруг замерла. Крупный альфа обернулся, встретившись взглядом с Джисоном, и отступил, почувствовав опасность. Минхо рассмеялся — звонко, довольно, явно наслаждаясь происходящим. Он подошёл ближе, останавливаясь в сантиметре от Джисона. — Какой ревнивый, — пропел он сладким голосом, наклоняя голову. Цветок на шее изогнулся. — Не люблю, когда трогают то, что моё, — прорычал Джисон, глядя на блестящие губы. — Я не твой, — Минхо коснулся пальцем груди Джисона, проводя медленно вниз. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Джисон почувствовал его всем телом. — Пока что. Пока что. Джисон схватил его за запястье — не грубо, но властно — притягивая ближе. Минхо не сопротивлялся. Их тела соприкоснулись, и Джисон почувствовал, как омега мелко дрожит. Запах шоколада окутал их обоих, смешиваясь с феромонами альфы. — Долго ты собираешься играть? — прорычал Джисон, наклоняясь ближе. Минхо поднял взгляд — и Джисон увидел в нём желание. Чистое, неприкрытое. Глаза горели, зрачки расширены, губы приоткрылись, дыхание участилось. — А ты долго собираешься ждать? — прошептал Минхо, прижимаясь ближе. Бёдра соприкоснулись, и Джисон почувствовал тепло его тела. Джисон наклонился, почти касаясь губами уха Минхо. Тёплое дыхание обожгло кожу: — У меня VIP-комната наверху. Пойдёшь? Минхо замер. Секунда. Две. Дыхание участилось, тело прижалось ближе. Затем он вздохнул — тяжело, прерывисто: — Да. Джисон не стал ждать. Он схватил Минхо за руку — крепко, властно — и потащил к лестнице. Минхо шёл за ним, не сопротивляясь, но Джисон чувствовал, как пальцы омеги сжимают его ладонь. Охранник у входа в VIP-зону кивнул, увидев карту Джисона, и пропустил их. Лестница. Коридор. Двери. Тишина после оглушающей музыки — только глухой бас пробивался сквозь стены. Джисон открыл дверь в свою комнату и втолкнул Минхо внутрь. Едва дверь захлопнулась, отрезая последние звуки клуба, он развернул омегу и прижал его спиной к стене. Минхо охнул — коротко, удивлённо — но не успел ничего сказать. Джисон впился в его губы. Поцелуй был жадным, требовательным, полным накопившегося желания. Губы Минхо оказались мягкими, податливыми, и этот вкус — шоколад. Сладкий, тягучий, с оттенком того блеска. Джисон углубил поцелуй, проникая языком, требуя большего. Он слизывал этот блеск, который манил его с самого начала, чувствуя сладость на языке. Минхо застонал — протяжно, сладко — и руки скользнули на плечи Джисона, впиваясь ногтями. Он отвечал на поцелуй с той же страстью, прижимаясь всем телом, выгибаясь. Джисон не мог насытиться. Он целовал глубже, жадно слизывая весь этот шоколадный вкус с губ Минхо, чувствуя, как тот тает под его прикосновениями. Одна рука скользнула на затылок омеги, зарываясь в мягкие волосы, другая — на талию, прижимая ближе. Минхо задыхался в поцелуе, мелко дрожа. Феромоны окутывали их обоих — сладкий шоколад смешивался с мускусом альфы, создавая опьяняющий коктейль. Джисон оторвался от губ — только чтобы переключиться на шею. Он целовал кожу, слизывая выступающий пот, чувствуя, как бьётся пульс Минхо. Губы скользнули к татуировке-цветку, и Джисон провёл языком по лепесткам. Минхо вскрикнул — тихо, прерывисто — вцепляясь в плечи Джисона. Джисон прикусил кожу чуть ниже цветка — не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Потом ещё. И ещё. Он покрывал шею Минхо засосами, метя, чтобы потом показать всем, кому он принадлежит. Моё. Эти татуировки — мои. Эта кожа — моя. Он — мой. Минхо запрокинул голову, давая больше доступа, тяжело дыша. Руки скользили по спине Джисона, царапая ногтями даже сквозь ткань рубашки. Джисон вернулся к губам, снова впиваясь в поцелуй. Язык скользил по нижней губе Минхо, слизывая последние остатки шоколадного блеска. Минхо встретил его языком — они переплелись, двигаясь в едином ритме, горячем и требовательном. Джисон провёл рукой по боку Минхо, чувствуя изгибы тела под тонкой рубашкой. Ткань была помехой. Он хотел больше. Хотел видеть все эти татуировки, которые дразнили его весь вечер. Пальцы нащупали край рубашки, потянули вверх. Минхо помог — приподнял руки — и Джисон стянул ткань через голову, бросая куда-то в сторону. И замер. Ебать. Рука. Узоры от запястья до локтя — он уже видел их, но вблизи они были ещё прекраснее. Хаотичные линии, сплетающиеся в невероятный рисунок. Плечо. Шея с цветком, уже покрытая красными засосами. Джисон провёл пальцами по татуировке на руке — медленно, изучающе. Минхо дрогнул, прикусывая губу. — Красиво, — выдохнул Джисон, прослеживая каждую линию. Но этого было мало. Он хотел видеть всё. — Развернись, — приказал он хрипло. Минхо послушно развернулся, прижимаясь грудью к стене. Джисон обхватил его за талию, притягивая к себе, и подтолкнул вперёд — к кровати. Они прошли несколько шагов, и Джисон резко толкнул Минхо. Омега охнул, падая лицом вниз на мягкие подушки, руки уперлись в матрас. И Джисон увидел спину. Огромный, детализированный, невероятный дракон. Голова начиналась на правой лопатке, тело извивалось по позвоночнику, чешуя прорисована так детально, что казалось — она настоящая. Хвост спускался ниже, заканчиваясь где-то на копчике, скрытый поясом джинсов. Джисон застыл, не в силах оторвать взгляд. Это было... прекрасно. Завораживающе. Он видел много татуировок в своей жизни, но эта... эта была произведением искусства. Рука сама потянулась вперёд. Джисон провёл пальцем по линии дракона — от головы на лопатке вниз, по изгибу позвоночника, буд-то чувствуя каждую чешуйку под подушечкой пальца. Кожа под прикосновением была горячей, гладкой. Минхо дрогнул, вцепившись в простыни. Тихий стон сорвался с губ — протяжный, скулящий. Джисон провёл пальцем дальше, вниз по хвосту дракона, который исчезал под поясом джинсов. Ему хотелось увидеть, где заканчивается эта татуировка. Хотелось проследить каждую линию не только пальцами, но и языком. Он склонился ниже, целуя между лопаток — там, где начиналась голова дракона. Губы скользили по татуировке, язык прослеживал линии. Минхо выгнулся, бёдра непроизвольно приподнялись, и запах ударил. Шоколад. Сладость. И что-то ещё — влажность, желание, чистая потребность. Он течёт. От меня. От моих прикосновений. Джисон провёл губами по спине, целуя каждый сантиметр татуировки. Язык скользил по линиям дракона, изучая каждую деталь. Минхо скулил в подушки, выгибаясь всё сильнее, бёдра двигались — ищущие, требующие. Джисон дошёл до пояса джинсов и замер. Ему нужно было увидеть, где заканчивается хвост дракона. Сейчас. Пальцы нащупали пуговицу, расстегнули, стянули молнию. Джисон потянул джинсы вниз — медленно, обнажая сантиметр за сантиметром кожи. Хвост дракона продолжался. Ниже. Ещё ниже. И заканчивался на самом копчике — тонким острым кончиком. — Блять, — выдохнул Джисон, проводя пальцем от лопаток до копчика — по всей длине татуировки. — Это... ебать... Минхо протяжно скулил, вцепляясь в простыни так сильно, что костяшки побелели. Тело дрожало, бёдра приподнимались, явно прося большего. Джисон не выдержал. Он перевернул Минхо на спину — резко, властно. Омега охнул, и их взгляды встретились. Лицо Минхо было пунцовым. Глаза, которые были затуманенными желанием, зрачки расширены почти полностью. Губы распухшие от поцелуев, покрасневшие, приоткрытые. Грудь вздымалась часто, на шее красовались яркие засосы. Прекрасен. Джисон наклонился, снова впиваясь в губы. Поцелуй был ещё более жарким, требовательным. Минхо ответил с той же страстью, руки скользнули к рубашке Джисона. Пальцы нащупали пуговицы, попытались расстегнуть первую. Не получилось. Вторую. Снова не получилось. Минхо зарычал — раздражённо, нетерпеливо — и дёрнул рубашку обеими руками. Ткань разорвалась. Пуговицы полетели в разные стороны, звонко стуча об пол. Рубашка распахнулась, обнажая грудь Джисона. Джисон замер, глядя на Минхо с удивлением. Тот тяжело дышал, щеки горели, губы растянулись в довольной улыбке. — А ты видимо ждать не любишь, — усмехнулся Джисон. Минхо потянулся к нему, обхватывая руками за шею, и вздохнул прямо в губы — горячо, прерывисто: — Очень. И снова поцелуй. Страстный. Горячий. Всепоглощающий. Минхо стянул с Джисона разорванную рубашку, отбросив куда-то в сторону — от греха подальше. Руки скользили по обнажённой спине, по плечам, царапая ногтями, оставляя красные полосы. Джисон застонал в поцелуй, прижимаясь ближе. Их тела соприкоснулись — горячая кожа к коже. Он чувствовал каждый изгиб тела Минхо, каждую линию татуировок под своими пальцами. Руки скользнули к джинсам омеги — тем самым, которые Джисон уже расстегнул. Он потянул их вниз вместе с нижним бельём — мокрым, насквозь пропитанной смазкой. Минхо приподнял бёдра, помогая, и Джисон стянул всё одним движением, швыряя на пол. Теперь Минхо лежал перед ним полностью обнажённый — кожа покрыта лёгким румянцем, татуировки покрывали тело как произведение искусства, член твёрдый, между ног влажно. Он действительно течёт от меня. Джисон отстранился ненадолго — только чтобы стянуть с себя остатки одежды. Джинсы, бельё — всё полетело на пол. Минхо следил за каждым движением, облизывая губы. Когда Джисон снова лёг на кровать, омега тут же потянулся к нему. Их губы встретились снова — жадно, требовательно. Джисон обхватил Минхо руками, притягивая ближе, и усадил себе на колени. Минхо обвил ногами талию альфы, руки скользнули на плечи, впились в волосы. Они целовались — долго, страстно, теряясь друг в друге. Тела двигались в едином ритме, кожа к коже, член к члену. Минхо цеплялся за спину Джисона, царапал ногтями, стонал в поцелуй. Джисон спустил одну руку ниже по спине — медленно, ощущая каждую линию татуировки дракона под пальцами. Дошёл до копчика, где заканчивался хвост, и продолжил ниже. Ладонь легла на ягодицы, сжимая — сильно, властно. Минхо вскрикнул, выгибаясь, прижимаясь ближе. Джисон сжал снова, разминая упругую плоть, чувствуя, как Минхо дрожит в его руках. Потом спустился ещё ниже, пальцы скользнули между ягодиц. И нащупали сжатое колечко — горячее, влажное от смазки. Минхо застонал — громко, протяжно — вцепляясь в волосы Джисона. Джисон провёл пальцем по колечку — медленно, надавливая совсем чуть-чуть. Оно сжалось под прикосновением, и Минхо заскулил, бёдра дёрнулись. — Ты хочешь большего? — прорычал Джисон, проводя пальцем снова. Минхо не мог говорить. Он только кивнул, задыхаясь, прижимаясь всем телом к альфе. Джисон надавил чуть сильнее, чувствуя, как колечко податливо расширяется. Смазка текла обильно, покрывая его палец. Он так хочет меня. Минхо скулил — протяжно, требовательно. Руки цеплялись за спину, за шею, пальцы впивались в волосы. Он весь дрожал, бёдра двигались, насаживаясь на палец Джисона. Джисон притянул его ближе, целуя — жадно, властно. Палец надавил сильнее, и колечко поддалось, впуская его внутрь. Горячо. Узко. Влажно. Минхо застонал — громко, разрывая поцелуй, запрокидывая голову. Внутри было невероятно горячо, стенки сжимались вокруг пальца, и Джисон почувствовал, как его собственный член дёргается от предвкушения. Он начал двигать пальцем — медленно, осторожно, давая Минхо привыкнуть. Омега скулил, цепляясь за плечи, бёдра двигались в такт движениям. Джисон добавил второй палец — растягивая, готовя. Минхо застонал, выгибаясь, и Джисон почувствовал, как смазка течёт обильнее, покрывая его пальцы. Он двигал пальцами глубже, исследуя, и вдруг Минхо вскрикнул — резко, пронзительно. Всё тело дёрнулось, сжавшись вокруг пальцев Джисона. Нашёл. Джисон усмехнулся и снова надавил на ту самую точку внутри. Минхо задыхался, вцепляясь в волосы альфы так сильно, что стало больно. — Хан... блять... там... — голос сорвался на стоне. Джисон массировал простату пальцами — настойчиво, не давая передышки. Минхо распадался на части — стонал, скулил, дрожал всем телом. Бёдра двигались отчаянно, насаживаясь на пальцы, ища больше трения, больше давления. — Хочешь ещё? — прорычал Джисон, надавливая особенно сильно. Минхо кивнул — отчаянно, судорожно, неспособный говорить. Глаза затуманены полностью, губы распухшие и мокрые, на шее пульсируют красные засосы. Джисон притянул его в поцелуй — грубый, требовательный — продолжая двигать пальцами внутри, массируя ту точку, которая заставляла Минхо терять рассудок. И Минхо отдавался полностью — стонал в поцелуй, цеплялся за Джисона, двигался на его пальцах, весь дрожащий и распадающийся от удовольствия. Джисон чувствовал, как Минхо балансирует на грани, ещё немного — и он сорвётся. Но альфа не хотел, чтобы омега кончил вот так. Не сейчас. Он медленно вытащил пальцы. Минхо заскулил — жалобно, протяжно, отчаянно. Бёдра дёрнулись, пытаясь вернуть потерянную полноту, но Джисон крепко держал его за талию. — Нет... Хан... пожалуйста... — голос сорванный, почти плачущий. Глаза затуманены, полны мольбы. — Тихо, — проговорил Джисон, целуя покрасневшие губы. — Я дам тебе больше. Он приподнял Минхо чуть выше, устраивая удобнее на своих коленях. Одной рукой направил свой член к входу омеги — горячему, влажному, сжимающемуся от пустоты. — Готов? — прошептал Джисон, глядя в яркие глаза. Минхо кивнул — отчаянно, судорожно, вцепляясь в плечи альфы. — Скажи это, — потребовал Джисон, надавливая совсем чуть-чуть. — Хочу услышать. — Да, — выдохнул Минхо, прижимаясь лбом к его лбу. — Да, блять... хочу... пожалуйста... Джисон начал входить — медленно, давая телу Минхо принять его. Колечко растягивалось, впуская, и жар окутал член альфы. Ебать. Он такой узкий. Такой горячий. Минхо застонал — протяжно, сладко — запрокидывая голову. Руки впились в плечи Джисона, ногти оставляли полумесяцы на коже. — Дыши, — прошептал Джисон, целуя шею, покрытую засосами. — Расслабься, детка. Минхо кивнул, тяжело дыша, пытаясь расслабиться. Джисон продолжал входить — медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тело омеги принимает его. Когда он вошёл полностью, они оба замерли — тяжело дыша, прижавшись друг к другу. — Ты в порядке? — прошептал Джисон, целуя висок Минхо. — Да... — выдохнул омега, медленно открывая глаза. Взгляд был затуманенный, полный желания. — Двигайся... пожалуйста... Джисон начал — медленно, давая привыкнуть. Руки крепко держали Минхо за талию, направляя движения. Омега встречал каждый толчок, насаживаясь глубже, стонал всё громче. — Быстрее, — прошептал Минхо в ухо Джисону, кусая мочку. — Альфа... пожалуйста... быстрее... Джисон зарычал и ускорился. Движения стали резче, глубже. Минхо стонал с каждым толчком, цепляясь за плечи, за волосы. — Ты так хорошо меня принимаешь, — прорычал Джисон, целуя шею. — Так идеально... Минхо только стонал в ответ, неспособный говорить. Всё его тело дрожало от удовольствия, бёдра двигались отчаянно, встречая каждый толчок. Джисон снова нашёл ту точку внутри, и Минхо закричал — громко, разрывающее, впиваясь ногтями в спину альфы так сильно, что оставил кровавые полосы. — Там... боже... там... не останавливайся... — слова сливались в сплошной стон. Джисон не останавливался. Он целовал Минхо — жадно, страстно — продолжая двигаться, давая омеге всё, что тот просил. Их тела двигались в едином ритме, кожа скользила по коже, татуировки на теле Минхо будто танцевали в свете приглушённых ламп. — Ты мой, — прорычал Джисон между поцелуями. — Слышишь? Мой. — Твой, — выдохнул Минхо, глядя в глаза альфы. — Твой... весь твой... И Джисон потерял остатки контроля, отдаваясь этому моменту полностью. Но ему хотелось больше. Хотелось видеть лицо Минхо, каждую эмоцию, каждый стон. Не прекращая движений, Джисон крепко обхватил Минхо и развернул их обоих. Омега охнул от неожиданности, но через секунду его спина коснулась мягких простыней. Джисон нависал над ним, не выходя, продолжая двигаться. Минхо раскинул руки, цепляясь за подушки, за простыни. Волосы растрепались по белой ткани, губы распухшие и красные, глаза затуманены желанием. Шея покрыта засосами, грудь вздымается часто-часто. Татуировки на руках, на шее — всё на виду. Прекрасен. Он так чёртов прекрасен. Джисон склонился, целуя Минхо — жадно, страстно. Движения стали глубже в этом положении, и омега застонал в поцелуй, обхватывая ногами талию альфы, притягивая ближе. — Хан... я... я не могу... слишком хорошо... — слова срывались на стонах. — Давай, детка, — прорычал Джисон, ускоряясь. — Кончи для меня. Он снова нашёл ту точку внутри, целясь в неё с каждым толчком. Минхо выгнулся, запрокидывая голову в подушки, крича от удовольствия. — Хан... Хан... я... Хан! Тело Минхо содрогнулось, сжавшись вокруг Джисона почти болезненно. Он кончил — без единого прикосновения к члену — только от толчков альфы внутри. Белые полосы легли на простыни. Джисон чувствовал, как приближается. Вид кончающего под ним Минхо, то, как тот сжался вокруг него, его запах — всё это толкало его к краю. В последний момент он резко вышел — едва успел — и излился на простыни между ног Минхо, на его бедра. Волна удовольствия накрыла с головой, выбивая дыхание, тело содрогалось от оргазмов. Они замерли — тяжело дыша, прижавшись друг к другу, всё ещё соединённые. Джисон медленно опустился на Минхо, стараясь не придавить своим весом. Уткнулся лицом в шею омеги, целуя разгорячённую кожу, вдыхая запах шоколада, смешанный с их общим ароматом. — Ты невероятный, — прошептал он, целуя засосы на шее. — Так идеально... Минхо обхватил его руками, пальцы скользнули по вспотевшей спине, зарылись в волосы. — Ты тоже, — выдохнул омега, голос хриплый от криков. — Это было... боже... у меня нет слов... Джисон приподнялся, глядя в глаза Минхо. Пунцовый цвет медленно рассеивался, уступая место обычному тёмному оттенку. Губы растянулись в довольной улыбке. — Остаёшься? — спросил Джисон, проводя пальцем по щеке Минхо. — А ты хочешь, чтобы я остался? — в глазах мелькнуло что-то. — Хочу, — Джисон наклонился, целуя его нежно, совсем не так, как раньше. — Очень хочу. Минхо улыбнулся — мягко, искренне — и притянул альфу ближе, прижимаясь лбом ко лбу. — Тогда останусь, — прошептал он. Джисон аккуратно вышел, и Минхо тихо застонал от пустоты. Альфа перевернулся на спину, притягивая омегу к себе. Минхо устроился на его груди, закинув ногу на бедро Джисона, рука легла на сердце. — У тебя красивые татуировки, — прошептал Джисон, проводя пальцами по узорам на руке Минхо. — Особенно дракон. — Ты видел его всего минуту, — усмехнулся Минхо. — Этого хватило, — Джисон наклонился, целуя макушку. — Я хочу изучить каждую линию. Не спеша. Когда ты отдохнёшь. Минхо тихо рассмеялся, прижимаясь ближе: — Обещаю дать тебе столько времени, сколько понадобится. Они лежали в тишине, слушая биение сердец друг друга. Дыхание постепенно выравнивалось, тела остывали.