Сумерки. Граница миров

Ощущения навалились резко. Горло запершило, а в носу зачесалось. Протянув руку к носу, я наткнулась на трубку. Распахнув глаза, я тут же пожалела об этом — свет резанул и в голове взорвался фейерверк. Я закашлялась. — Тише, Белла, тише. Глотни воды, — губ коснулось что-то холодное, следом в рот потекла леденящая вода, успокаивая горло. Боль в голове отступила. Передо мной стоял мужчина — с черными глазами и темными волосами, он бросался в глаза на фоне полумрака светлой больничной палаты. Чарли Свон — шериф, отец непутевой девчонки, которая выбирала между вампиром и оборотнем. Мысль-воспоминание пронеслась в голове. — Я Белла? — тут же дошло до меня. Взгляд пробежался по палате, выцепляя детали интерьера в виде пустого кресла и светильника на тумбе, и споткнулся на парне, спящем на кушетке. Эдвард Каллен — вампир-возлюбленнный Беллы Свон, то есть теперь мой… — Белла, дочка, ты меня помнишь? — настороженно спросил Чарли. В его глазах плескались тревога и страх. — С-смутно, — выдохнула я. Я помнила их как героев фильма, причем, кажется, даже не самого любимого. И я как-то понимала, что сейчас почти самый конец первого фильма. Только не было воспоминаний ни самой Беллы, ни той, что смотрела фильмы о Белле. — Я позову доктора, — Чарли погладил меня по руке и вышел из палаты. — Белла, — мгновенно отреагировал Эдвард, стоило нам остаться в палате одним. Меня затопила паника. Я ведь не совсем Белла и не люблю его. А он тем временем самый опасный хищник. — Не подходи, — я попыталась отползти на кровати, но только задела травмированные ногу и руку. — Извини, — поднял руки вампир. Я замерла, осматривая его. Чарли был немного суровее, но мужественнее, чем в кино. А Эдвард красив чужеродной нечеловеческой красотой, однако ему не хватало красок. Слишком бледная кожа, темные цвета одежды и только медовые глаза выделялись, притягивая взгляд. Кино и актер не передали и сотой доли его красоты и нечеловечности. — Меня ты тоже не помнишь? — выдал себя с головой Эдвард. Потеряй я совсем память, могла и зацепиться за его слова. — В общих чертах, — я пожала плечами. — Вроде, ты — Эдвард, мой одноклассник? Мы дружим? Странно помнить и не помнить одновременно. Так можно и проколоться. — Мы встречались, — не стал совсем врать он. — Я тебя обидел, — вид у Эдварда стал похоронным. — Я приехал за тобой, чтобы извиниться и уговорить вернуться домой. Ты попыталась толкнуть меня, но запнулась сама, упала с лестницы и выпала в окно. Прости, я не хотел. Последние слова он словно вытолкнул из себя и вылетел из палаты самым быстрым человеческим шагом. — Тебе лучше уехать из Форкса! — Нет, нет, это какой-то бред! Я не хочу уезжать! Ты не бросишь меня… … — Ты не нужна мне там… Конец первого фильма и начало второго ожили в голове. Эдвард решил форсировать события и воспользоваться моей амнезией. Однако что-то не так… Рене! Она должна была быть в палате. — Ну как вы? — в палату вошел врач, а за ним Чарли. — Я… я нормально, — грудь сдавило, а в голове бил набат — Рене-Рене-Рене… — Вы ударились головой, на первый взгляд ничего страшного, — бормотал врач, — но человеческий мозг не изучен до конца. Возможно ушиб задел что-то важное. Если желаете, мы проведем более глубокое обследование, — доктор выжидательно посмотрел на меня и Черли. — А Рене? — стоило назвать ее имя, как напряжение отпустило. — Видишь ли, дочка, — Чарли замялся. — Ваша мама переволновалась за вас, — уголки губ врача опустились. Еще раз взглянув на Чарли, он продолжил. — У нее остановилось сердце два дня назад. Мне жаль. — Когда вы ее выпишите? Дома ей будет лучше, — немного резко ответил Чарли.

***

Спустя день Полуостров Олимпик предстал передо мной в каком-то новом свете. Зелень на фоне грозовых туч завораживала. А воздух будто был насыщен непонятной мне силой. И чем ближе мы были к Форксу, тем приятней дышалось. — Как ты? — просил… папа. Мы перебросились за сутки едва ли десятком слов. Однако я все больше чувствовала его своим отцом — самым родным человеком. — Немного странно, — ответила я правду. — Я знаю, почему ты потеряла память, — вздохнул он. А меня затопила паника — он знает, что я не Белла? Хотя в этом я сама уже неуверенна, ведь как отец, так и тело становилось мне роднее. И смотря на окраины Форкса я чувствовала ностальгию, будто я вернулась в родные края. — Почему? — глубоко вдохнула и выдохнула я. — Наверное, надо начать издалека, — папа пригладил кудри и чуть сильнее сжал руль. — Мир другой, чем кажется. В нем есть не только люди, но и другие существа. Вот тут у меня отвисла челюсть. Он знает о вампирах? — Форкс и его окраины являются границей между миром людей и миром магии. Знаю, звучит бредово. В Форксе живут в основном посвященные и другие существа, очень мало обычных людей. — Какие существа? — недоуменно спросила я. Кажется, знакомая Сага предстает в новом свете. — Самые разные, — вздохнул Чарли. — Драконы, эльфы, демоны, джинны, феи, так же существа природы — энты, дриады, лешие, домовые духи. — Как в сказке? — только пришло мне на ум. — Только реальнее, — хмыкнул отец. — Я отношусь к сидам, первородным существам, от которых пошли эльфы и феи. Моя стихия — вода во всех ее проявлениях. Твоя мама была феей солнечного ветра. Светла душой и сердцем, как солнце, и непостоянна, как ветер. — Почему она умерла, если она фея? — мне было непонятно все, но я терпеливо слушала папу. Отчего-то я верила всему, что он говорил. Будто я все это глубоко в душе или мыслях знаю, а сейчас эти знания выходят на поверхность. — Феи редко заводят детей на земле, потому что так они не наследуют их расу. Фея-мать может передать свою суть ребенку, но при этом умереть. Ты была на краю. Твое наследие не проснулось, и я никак не мог тебе помочь. Рене все решила сама. Ребенок для любого существа — большая ценность. Она не раздумывала не секунды, отдала всю свою суть. — Я стану феей солнечного ветра? — в груди поселилась легкая горечь, ведь именно свою дочь она не спасла. Я же себя чувствовала только наполовину Беллой. — Нет, — рассмеялся Чарли. — Ты пока даже не фея. Волшебная суть излечила тебя, растворила лишние добавки в твоем теле. Я могла покляться, что папа говорит о яде вампиров. — Волшебная суть сейчас будит твои истинные наследия, которые ты бы получила на восемнадцатилетие, меняет твою душу под себя. Это не изучено до конца, но после передачи наследия фей наследники мало помнят свою жизнь до этого. Кто-то вспоминает, у кого-то появляются воспоминания предыдущей жизни. — Так кем я стану? — я не стала говорить, что я скорее из вторых. — Ты станешь очень сильной феей. Но направленность нельзя предсказать, она не передается по наследству. Направленность — это родство со стихией. Что тебе ближе, то и может проявиться. За разговором мы въехали в Форкс. И вот перед нами вырос наш дом — небольшой белый домик в два этажа. Я замерла перед ним, будто впервые осматривая его. Он был похож на дом из фильма, но при этом был будто живой. — Ой, — папа открыл дверь и подхватил меня на руки, чем немного напугал меня. — Ты уже горячая, перерождение близко, — чуть нахмурился Чарли. О чем говорил папа, я поняла через пару часов. Я горела. Вся. Кажется, у меня горели даже волосы. Папа несколько раз отправлял меня умываться и переодеваться, а сам менял постель, которая становилась мокрой. К утру я забылась тревожным сном. А к вечеру открыла глаза уже новая я. Все так же без воспоминаний, но с чувством, что я это я, и наконец-то я на своем месте. Нога и рука излечились во время перерождения, однако все лето я просидела дома, официально на лечении. А неофициально — училась звать и контролировать свою силу и знакомилась с историей второго мира (Шисарн) и его расами. Особенность моей силы и родственность стихии мы так и не выявили.

***

Тринадцатое сентября Выпускной класс. Отец не мог позволить мне не идти туда. Как оказалось его проживание в Форксе — это не только его выбор, это его призвание и работа. Он страж границы миров. Только через Форкс можно перейти в мир Шисарн. И закон всех рас, живущих на стороне людей — максимально интегрировать в общество людей и не привлекать внимание. И вот я стою на парковке школы. Вокруг знакомые-незнакомые ученики. Теперь, когда я полноценная фея, я вижу больше, чем человек. Расовые особенности — рога демонов, длинные уши эльфов, уши и хвосты животных у неко-оборотней. — Белла! — передо мной появилась группа одноклассников. Эрик с черными ушами лисы. Джессика с вертикальными глазами демона-суккубы. Майк с длинными ушами эльфа. Анжела только не имела внешних признаков существ, однако я чувствовала в ней фею. В истории Форкса как границы миров их семьи описывались как исконные жители-охранители границы. Так же там были Кроули — семья джиннов. — Сегодня особенный день, — улыбнулась Джессика. — Сдача эссе по Ромео и Джульете. — Да, я готова, — улыбнулась я. Хотя чувствовала, что она имела ввиду другое. Если бы не Рене, сегодня бы проснулось мое наследие. Оказывается существа те еще любопытные сплетники и смерть Рене и мое пробуждение было освящено в волшебной части газеты Нью-Йорк Таймс. — О, Каллен. Ты с ним не общаешься больше? — продолжила Джессика. В ее голосе слышалось превосходство и тайный восторг ситуацией. — Я потеряла память, а с ним мы поссорились и до этого, — раздражение разлилось в груди. Она лезет не в свое дело. — Ладно-ладно, но нас-то ты помнишь? — решил смягчить ситуацию Эрик. — Ну так, немного, — я почти сомкнула два пальца, показав их Йорки. — Я думаю, нам и этого хватит, — улыбнулась Анжела. Так и прошел день в школе. Веселые перепалки дарили тепло, но сосущее чувство пустоты не покидало сердце. А придя домой, я нашла гору подарков на столе в своей спальне. Сладковатый запах невесомо окутывал их. Самый большой был от Элис — красивое зеленое платье, от вида которого ожили воспоминания. Свечи. Светлый зал. Я в этом платье от Элис. Каллены, вручающие мне подарки, вот эти самые. Порез о бумагу, кровь. Джаспер, Элис, Розали и даже Эдвард с жаждой крови в глазах. Эдвард отталкивает меня на вазы, которые разбиваются подо мной. В больнице этих воспоминаний не было. Эдвард не просто так расстался со мной. Он испугался, что его семья тоже может причинить мне вред. А сейчас? Почему сейчас он ушел? А главное — почему мне это так важно? Разобрав подарки и надев платье Элис, я спустилась вниз. — Какая ты красивая, — улыбнулся папа. — Папа, почему ты ни словом не обмолвился о… вампирах? — спросила я, садясь за стол. В качестве праздничного ужина были равиоли и торт, которые я приготовила. — Потому что я первый не имел права говорить о них. Никому, — вздохнул Чарли, откладывая вилку. — А ты не заводила разговор. По правде говоря, я и сейчас не имею права о них говорить. Отвечу на три вопроса. — Почему они не относятся к расам Шисарна? — Потому-что их создали люди, они и есть люди, только измененные. Имеют зачатки магии, как и обычные люди, но даже самые одаренные вампиры не видят особенности существ Шисарна, если мы сами этого не захотим. — Они опасны существам Шисарна, живущим в Форксе? — хотелось спросить, опасны ли они мне, но не стала. — Нет, магия Шисарна защищает знания о себе и своих детей, действуя так, что существа просто непривлекательны вампирам. Даже чтение мыслей не даст вампирам даже косвенных знаний о втором мире. Скрывает все несостыковки и «улики». — Ты знал? — столько всего вошло в такой короткий вопрос, но конкретнее я не могла его сформулировать. — Что ты дружишь с вампирами? Догадывался. Сложно не догадаться, но не вмешивался. Я думал, что в восемнадцать примешь наследие и уже будешь решать, что дальше. Что кочевые вампиры нападут на Форкс и захотят охотиться на тебя, нет, не знал. Когда ты бежала из Форкса, я думал просто подростковый бунт, что Эдвард просто обидел тебя. Никогда бы не подумал, что ты бежишь от кочевника и пытаешься заодно спасти меня. Надеюсь, что так ты больше делать не будешь? — Не буду, — улыбнулась я. — А… а если я продолжу… общаться с ними? — Тогда в случае чего, я смогу законно свернуть шею любому из них, — Чарли поднял бровь и усмехнулся.

***

Апрель Учеба затянула. Я не заметила, как прошли праздники и окончательно закончилась зима. Каллены продолжали учиться, но делали это как-то незаметно для меня. Наши уроки почти не пересекались. Иногда я даже забывала о них, однако щемящая тоска в груди усиливалась. Я вспомнила, как Белла боролась в фильме с тоской. Идея подружиться с Блэком была заманчивой, но опасной. Пацан влюбился, а его любовь вылечилась дочкой Беллы и Эдварда. Сейчас же я рискую разбить его сердце окончательно. — Белла, — передо мной вырос Эдвард. Я не успела затормозить и влетела в его твердую грудь. Его руки поддержали меня. Холод и аромат его тела окутал меня, даря странное успокоение. — Да? — я в удивлении посмотрела на него. — Не делай этого! — почти умолял он. Я отчего-то сразу поняла, о чем он говорит. — Не понимаю, о чем ты, — я почти силой вырвалась из его объятий и поспешила в машину. Сердце будто взбесилось. И сила грозилась вырваться из-под контроля. Я завела машину и поспешила уехать от школы. Домой я тоже влетела на адреналине. Прислонившись к холодному окну, я пыталась успокоить себя. Взгляд упал на кактусы, стоящие на подоконнике. Их я расставила после дня рождения, пытаясь защитить комнату от вторжения Эдварда. Коснувшись пальцем кактуса, я в шоке наблюдала за его увяданием. Будто из него ушли жизненные силы. Завороженная, я коснулась второго, и третьего, и четвертого. Они вяли одни за другим, а я чувствовала прилив сил. Я фея смерти?! Нет! Не хочу! Я попыталась вернуть силу последнему кактусу. Перестаралась — решила я, смотря на подросший и зацветший кактус. Схватив два кактуса — один живой, другой засохший, я сбежала вниз, к пришедшему отцу. — Папа! Смотри! — я поставила на кухонный стол два результата моего эксперимента. — Фея жизни и смерти. Сильно. — Это как? Мне теперь с людьми и существами нельзя соприкасаться? — в ужасе воскликнула я. — Первое год, да, пока не освоишь силу. Я позвоню Билли Блэку. Поезжай к ним, пообщайся с Джейкобом. — Причем тут они? — я нахмурилась. Жизнь так или иначе сталкивает меня с Джейком и стаей. — В резервации сильный источник жизни. Поездишь туда. Сначала почаще, потом хотя бы раз в неделю. Источник подпитает тебя и не даст причинить вред людям и существам. Дома будешь на кактусах учиться использовать силу.