Кенгурелли

Оскар и Джордж сидели в уютном кафе на окраине Мельбурна и дружно ненавидели свою жизнь. Не то чтобы жизнь была совсем уж паршивой — солнце светило, кофе был отменным, а совместные контракты с «Mercedes» и «McLaren» приносили стабильный доход. Но их отправили в Австралию не на отдых, а на рекламную фотосессию с утконосами. Утконосы, как выяснилось, были злобными, мокрыми и совершенно не фотогеничными существами, которые предпочитали сидеть в грязи, а не позировать с улыбающимися парнями в ярких футболках. — Мне кажется, тот мелкий утконос назвал меня сукой на своём утконосьем языке, — мрачно сказал Джордж, разглядывая царапину на руке. — А мой просто обос… обгадил мне новые кроссовки, — вздохнул Оскар, с отвращением косясь на кроссовок, на котором ещë час назад были следы жизнедеятельности того самого утконоса. — Я думал, работать с вомбатами — это дно. Но нет. Дно — это утконосы. Фотосессия была благополучно провалена, менеджеры разъехались в панике искать "милых зверюшек" для фотосессии, а парням дали выходной. И вот они, на взятом в аренду уазике решили отыскать настоящую, дикую Австралию, подальше от туристов и фотографов. — Поворачивай на следующей грунтовке, — скомандовал Оскар, изучая карту на телефоне без связи. — Тут написано «долина ветров». — Окей, — пробормотал Джордж, сворачивая. — Надеюсь, там есть хоть одно существо, которое не захочет меня либо укусить, либо опозорить. Уазик трясло по разбитой дороге, ведущей вглубь кустарников. Солнце начинало клониться к закату, окрашивая эвкалипты в золотистые тона. Внезапно на дороге возникла фигура. Невысокая, в тёмном худи, она отчаянно махала руками. Джордж резко затормозил, подняв облако рыжей пыли. — Чего ему надо? — настороженно спросил Оскар. Фигура подбежала к водительской двери. Из-под капюшона выглянуло не человеческое лицо, а длинная, симпатичная мордочка с огромными тёмными глазами, чёрным носом-пуговкой и смешно торчащими вперёд ушами. — Это… кенгуру? — растерянно прошептал Джордж. Существо выглядело юным, этаким подростком в мире кенгуру. Ростом оно было примерно метр семьдесят, стояло на мощных задних лапах, а из-под худи виднелся толстый хвост, нервно подрагивающий по пыльной земле. Кенгуру (а это был определённо он) сунул лапу в карман худи, вытащил потрёпанный блокнот и карандаш, быстро что-то нацарапал и прижал листок к стеклу. Надпись была корявой, но понятной: «ПОМОГИТЕ. ПРЕСЛЕДУЮТ». Оскар и Джордж переглянулись. — Кто? — хором спросили они. Кенгуру оглянулся, потом снова заскрёб карандашом. Новый листок: «МЭР. СТРАШНО». — Тебя преследует мэр? — не понял Оскар. Кенгуру кивнул, сбросил капюшон, показав на уши. На левом ухе болталась бирка, похожая на ценник из супермаркета. На ней было написано: «КИМИ. ПРОДАНО». Он дописал в блокноте: «Я СБЕЖАЛ ИЗ МАШИНЫ МЭРА. МЭР КУПИЛ МЕНЯ ДЛЯ СВОЕЙ ДОЧКИ, НО Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ЕË ИГРУШКОЙ. Я КЕНГУРУ, А НЕ ИГРУШКА». «Просто охренеть», — подумал Джордж, но вслух сказал: — Так, Оскар. Как думаешь, скоро ли нас арестуют за его похищение, если мы его подберëм? — Мы его не похищали! Он сам пришëл! Кими тем временем уже оббежал уазик и с характерным прыжком втиснулся на заднее сиденье. Он тут же пригнулся, натянув капюшон, и сделал знак «поехали», резко дёрнув лапой вперёд. В этот момент из-за поворота выскочил джип с мигалкой на крыше. — Аау. — пискнул Кими, первый раз подав голос. Он звучал как скрип несмазанных качелей. Джордж, не раздумывая, вжал педаль газа в пол. Зелёный уазик рванул вперёд, оставляя за собой шлейф пыли и очень озадаченных местных чиновников.

***

Погоня была недолгой. Уазик, хоть и выглядел как консервная банка на колёсах, на грунтовке оказался проворнее тяжёлого джипа. Свернув в очередной заросший кустарником съезд, Джордж заглушил двигатель, и они затаились, слушая, как рев мотора их преследователей стихает вдали. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Джорджа и Оскара и лёгким постукиванием коготков Кими по пластику сиденья. — Ну что, — выдохнул Оскар, оборачиваясь к заднему ряду. — Давай знакомиться. Я Оскар, это Джордж. А ты, видимо, Кими. Кенгурёнок кивнул. Он снял капюшон и осторожно отлепил бирку от уха, поморщившись. Потом достал блокнот. «ИЗВИНИТЕ. ВЫГЛЯДИТЕ НАДЁЖНЫМИ. И ПАХНЕТЕ НЕ МЕСТНЫМИ». — Спасибо, наверное, — фыркнул Джордж. — Так. План. Нам нужно где-то переночевать. Они, скорее всего, вернутся на главную дорогу и будут караулить. Кими оживился. Он быстро зарисовал в блокноте схематичную карту, показав лапой на восток. «ЗНАЮ МЕСТО. ПОЛЯНА. БОЛЬШОЙ КАМЕНЬ. БЕЗ МЭРА». Решено было довериться инстинктам беглого кенгурёнка. Кими оказался отличным штурманом, указывая направление короткими кивками и довольным постукиванием хвоста. Они нашли поляну, скрытую кольцом высоких скал. Посередине, как и обещал Кими, лежал огромный, похожий на спящего бегемота, камень. Пока Оскар и Джордж выгружали из машины спальники и припасы (пакет чипсов, три батончика и шесть бутылок воды), Кими занялся обустройством. Он ловко наломал сухих веток, сложил их в кучу, а потом, к изумлению парней, вытащил из кармана худи… зажигалку. — Откуда у тебя… — начал Оскар. Кими написал: «МАШИНА МЭРА». Он чиркнул, зажёг небольшой костёр и уселся по-турецки (если так можно сказать о кенгуру), грея лапы. Картина была сюрреалистическая: два человека в дорогой спортивной одежде и кенгурёнок в сером худи у костра в австралийской глуши. — Ладно, — сказал Джордж, вскрывая чипсы. — Рассказывай. Как ты оказался у мэра? И как научился писать? История Кими, изложенная в блокноте с редкими писками для эмоционального окраса, была трагикомичной. Он родился в неволе, на ферме «декоративных кенгуру». Его продали в подарок, как котёнка. Мэр городка купил его своей капризной дочери Беатрис, которая хотела «необычного питомца». Беатрис быстро наскучил немой кенгурёнок, и его готовились отправить в конюшню к другой живности, но Кими сбежал, прихватив блокнот и карандаш, которые ему больше всего нравились, и свою любимую вещь — худи. Когда он жил в зоомагазине, он видел, как продавцы пишут что-то на бумаге, и со временем стал запоминать, что именно. В доме мэра стал практиковаться, хоть и не был уверен, что делает это правильно. Однако, когда Оскар и Джордж сразу поняли, что Кими от них нужно, он обрëл уверенность, что его труды в написании не прошли даром. «ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО Я ПРОСТО ОБЫЧНЫЙ КЕНГУРУ, — писал он грустно. — НО Я НЕ ОБЫЧНЫЙ. Я УМЕЮ ЭТО». И он это показал. Отложив блокнот, Кими встал. Он сделал несколько грациозных прыжков вокруг костра, потом замер, встал на одну заднюю лапу, вытянув другую и хвост в линию, как балерина. Потом, присев, он начал выбивать сложную дробь лапой и хвостом по плоскому камню, ритмично подрагивая ушами. Другими же лапами он двигал, причëм очень грациозно. Это было невероятно. Это был танец от кенгуру, да такой, что многие профессиональные танцоры позавидовали бы. Оскар и Джордж зааплодировали. Кими поклонился, смущённо потупился. — Да ты гений! — воскликнул Джордж. — Ты — артист! Кими снова взял блокнот. «Я ХОЧУ В МЕЛЬБУРН. В ЦИРК. ИЛИ В УЛИЧНЫЕ АРТИСТЫ. НО МЭР ГОВОРИТ, Я ЕГО СОБСТВЕННОСТЬ. КАК ДЖИП». Наступила тягостная пауза. Проблема была серьёзной. — Хорошо, — сказал Оскар, глядя на пламя. — Мы поможем тебе добраться до Мельбурна. Но нам нужен план получше, чем просто ехать. Нас наверняка уже ищут. Значит, нужно затеряться. Или… — его лицо озарила идея. — Или сделать так, чтобы они не захотели тебя искать. — Как? — спросил Джордж. — Мы должны сделать Кими не «сбежавшим товаром», а… проблемой. Такой большой проблемой, что мэр сам захочет от него избавиться и забыть, как о страшном сне. — Например? — скептически приподнял бровь Джордж. Оскар ухмыльнулся, глядя на кенгурёнка, который доедал чипсы, аккуратно беря их двумя лапками. — Джордж, ты помнишь наш провал с утконосами? А что, если мы устроим фотосессию с Кими? Но не простую. Мы создадим ему образ. Самого дерзкого, самого неуловимого, самого неудобного кенгурёнка в Австралии. Мы засыпем соцсети его фотками. Он станет местной знаменитостью, мемом. Когда весь интернет будет вопрошать «Где этот крутой кенгурёнок в худи?», мэр не посмеет просто запереть его в загоне. Ему придётся либо играть в хорошего полицейского и «отпустить на волю», либо выглядеть полным монстром. Джордж медленно улыбнулся. Это было гениально и безумно. — Точно! Отличная идея! Кими смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Потом он дописал в блокноте три слова и показал им, сверкая огромными глазами: «Я В ИГРЕ».

***

Следующие два дня превратились в самую абсурдную и веселую рекламную кампанию в истории Австралии. Оскар, как вдохновитель, взял на себя креатив. Джордж, с его опытом «медийности», отвечал за оперативность и связи (когда ловила эта самая связь). А Кими… Кими был природной звездой. Для этого они создали новый аккаунт. Долго думали, как его назвать, но и тут помог Кими. Он предложил назвать аккаунт просто Кими Антонелли, так как Антонелли звучит по-итальянски, а Италия ему нравилась, по крайней мере на картинках, которые он видел в зоомагазине. Но увы, такое имя уже было занято, поэтому Джордж выдал гениальную идею: назвать аккаунт смесью слов "кенгуру" и этой самой фамилии Антонелли. Так и получился ник для нового аккаунта — Кенгурелли. Первая фотосессия прошла на рассвете. Кими, в своём худи с капюшоном, залез на тот самый большой камень. Он сидел, повернувшись спиной к восходящему солнцу, в позе задумчивого философа, с краем батончика в лапе. Подпись, которую Джордж выложил на новый аккаунт, гласила: «Иногда нужно просто сбежать, чтобы найти себя. И батончик, чтобы перекусить. #кенгурелли». Фото разлетелось со скоростью лесного пожара. Фото для второго поста они сняли у заброшенной фермы. Кими нашел старую каску и водопроводный ключ. На фото он «чинил» сломанный ветряк, выглядев суровым кенгуру-работягой. Подпись гласила: «Сантехник Кими. Чинит всё, кроме сломанных сердец. Работает за обнимашки. #кенгурелли». Третья серия фото была самой рискованной. Они подобрались на окраину городка. У придорожного кафе, где на стене висел плакат «Разыскивается кенгурёнок в худи! Награда 10 000 долларов!», Кими невозмутимо позировал, попивая через соломинку сок. Джордж снимал из укрытия. Подпись взорвала сеть: «Награду можете оставить себе. Мне хватит стаканчика свежевыжатого сока. #кенгурелли». Кими становился звездой. В комментариях был взрыв: «Мэр — монстр! Отстаньте от Кенгурелли!», «Свободу Кенгурелли!» и куча подобных этим комментариев. Тем временем, жизнь в укрытии била ключом. Кими оказался не только высококлассным артистом, но и грозой местной фауны. Он с драматическим писком отгонял варанов, давил пауков, и мощным хвостом откидывал змей. Вечерами они с Джорджем играли в «крестики-нолики» на песке, а однажды ночью устроили для Оскара настоящее представление с тенями от костра, изображая при помощи рук и лап, то пиранью, то вертолëт.

***

Однажды Оскар, проснувшись как-то утром, не нашёл своих солнцезащитных очков. Через час он увидел Кими, который, стоя на краю скалы в этих очках и задумчиво сложив лапы на животе, созерцал долину. — Он развивает образ, — шепнул Джордж, снимая это на телефон и сразу загружая в аккаунт. — «Утреннее философство от Кими #кенгурелли». — Мои очки! — прошептал Оскар, но быстро сдался, признавая, что эти очки идут Кими больше, чем ему самому. Настал день, когда в ущелье, где они обосновались, появился чужой человек. Это был седовласый мужчина, судя по всему, фермер, так как приехал он на машине, из которой торчало сено. — Говорят, тут у вас кенгурёнок-знаменитость обитает, — сказал он, не обращая внимания на напряжённые лица парней. — Я Боб. У меня дочка больная. Видела в телефоне ваши фотографии. Смеётся в первый раз за месяц. Можно автограф или фотографию сделать для неë? Кими вышел из-за камня. Он подошёл к фермеру, задумчиво посмотрел на него, потом снял с шеи тушь самую бирку (которую сейчас носил на шнурке как медальон) и протянул Бобу. — Что это? — спросил Боб. Кими взял у фермера руку, положил в неё бирку и написал в блокноте: «ЭТО ПОДАРОК. ОТ КЕНГУРЕЛЛИ.». Боб смотрел то на бирку, то на кенгурёнка, и его глаза стали влажными. — Спасибо, дружище, — хрипло сказал он. — Она будет в восторге. Он уехал, а троица поняла — пора выходить из тени. Их популярность теперь была щитом. Но нужно было нанести решающий удар. — Завтра, — сказал Оскар. — Мы едем в сам город. Прямо на центральную площадь. Устраиваем шоу. И приглашаем прессу.

***

Городок был типичным австралийским поселением: паб, почта, магазин, памятник основателю города и площадь с фонтанчиком, который не работал со времён королевы Виктории. Именно на этой площади в полдень собралась толпа. Новость о том, что «тот самый кенгурёнок» объявится здесь, разнеслась быстрее, чем запах жареного мяса на барбекю. Приехали даже репортёры из Мельбурна — скучающие и отчаявшиеся найти хоть что-то интересное. Когда зелёный уазик въехал на площадь, воцарилась тишина. Из машины вышел сначала Оскар, потом Джордж. Они выглядели уставшими, но решительными. А потом открылась задняя дверь. На площадь выпрыгнул Кими. Но это был не тот испуганный беглец. Это была икона стиля. На нём было его худи, очки Оскара (теперь его официальный аксессуар), на шее — цепочка, которую он "отжал" у Джорджа, а в лапе — самодельный «посох» из красивого сука. Он медленно, с достоинством прошёл к неработающему фонтану, взобрался на его бортик и обвёл толпу спокойным взглядом. Мэр, толстый краснолицый мужчина, попытался выступить вперёд со словами: «Арестовать их! Они похитили моë имущество!», но его заглушили возмущённые возгласы и щелчки камер. Тогда на импровизированную сцену вышел Джордж. Он взял у одного из репортёров микрофон. — Дамы и господа! Сегодня вы видите перед собой не собственность, не игрушку, а артиста! Кенгурелли! По сигналу Кими отложил посох и начал своё коронное представление. Танец под ритм, который Джордж отбивал ладонями, был захватывающим. Он изображал жизнь в зоомагазине, ухабистую дорогу, полёт птицы, и даже — что всех насмешило — сердитого утконоса, обгаживающего чьи-то кроссовки. Толпа замерла, а потом взорвалась аплодисментами. Дети визжали от восторга. — Этот кенгурёнок принёс вашему городу больше славы, чем ваш мэр! — продолжал Оскар, подхватывая инициативу. — Он — дух независимости! Он хочет выступать в Мельбурне! И мы спрашиваем вас, жители города: вы отпустите его как героя или заберёте обратно в клетку на потеху скучающей девчонке? Толпа загудела. Крики «Отпустите Кенгурелли!» и «Свободу кенгурёнку!» стали нарастать. Мэр, понимая, что его вот-вот растерзают морально (а может, и физически, учитывая гнев народа), заёрзал. В этот момент к нему подбежала его же дочь, Беатрис. Та самая. — Пап, — сказала она громко, на удивление без капризной нотки. — Он скучный. Он даже не разговаривает. А в Мельбурне про него все говорят. Я хочу, чтобы все знали, что он был мой. Но я дарю его… городу. Чтобы он стал звездой. А мне купите кенгурёнка поменьше. Мэр увидел в этом спасительную лазейку. Он откашлялся, выпрямился и взял микрофон у Джорджа. — Дорогие друзья! Я… всегда поддерживал искусство! И талант должен быть свободен! От имени города… мы дарим Кими… то есть, Кенгурелли… свободу! И даже выделяем… гм… символический грант в размере… — он понизил голос, — …мешок моркови, чтобы он добрался до Мельбурна! Площадь взревела от восторга. Камеры щёлкали, снимая, как мэр с натянутой улыбкой пожимает лапу Кими. Кими, сохраняя невозмутимость, написал на своём блокноте и показал камере: «СПАСИБО. ВЕЧНО ВАШ, КЕНГУРЕЛЛИ». Этим кадром взорвался интернет.

***

На набережной Ярры в Мельбурне собралась небольшая, но весёлая толпа. Уличный артист в невероятном костюме кенгуру (но это был человек) бил в барабан. А в центре, на небольшом коврике, стоял Кими. Он был в новом худи — чёрном, с вышитой серебряной звездой на спине. Его очки поблёскивали на солнце. Он заканчивал свой танец, кульминацией которого был гигантский, невероятный прыжок с пируэтом. Оскар и Джордж, стоя поодаль, наблюдали с улыбками. Контракты были выполнены, менеджеры в восторге от неожиданного пиара (они теперь представляли «Mercedes — для свободных духом» и «McLaren — мечты сбываются!»). Они завтра улетали домой. Кими, закончив выступление и собрав овации от народа, подпрыгнул к ним. Он снял цилиндр и вытащил оттуда две свёрнутые бумажки. Это были билеты. На самолёт. В Лондон. В один конец. Он протянул их парням, потом написал в новом, кожаном блокноте: «МУЗЫКАНТ СДЕЛАЛ. ХОЧУ ШОУ В ЛОНДОНЕ. МОИ МЕНЕДЖЕРЫ. ВЫ. ЕДЕМ?» Оскар и Джордж снова переглянулись. Они вспомнили утконосов, пыльные дороги, ночь у костра с танцующими тенями, капризную девчонку и этот прыжок к свободе. Джордж вздохнул, глядя на билеты. — Знаешь, Оскар, я думал, самое безумное в этой поездке — это утконосы. Но нет. — Нет, — согласился Оскар, принимая билет из лапки кенгурёнка-суперзвезды. — Самое безумное и самое лучшее — это ты, Кенгурелли. Кими пискнул, довольный, и надел цилиндр обратно. Его уже ждала новая толпа. У него был Лондон на горизонте, верные менеджеры за спиной и целый мир, готовый аплодировать его большому прыжку.