Участь генерала

      Мысли о долге и доме не имели более значения. Она перестала беспокоиться о судьбе Варнхолда, а вскоре и о собственной, забыла лицо того, о ком мечтала в самые невыносимые моменты. Его голос и прикосновения также утеряны в памяти. Тот поцелуй действительно оказался последним. Как глупо и по-детски наивно, что незадолго до похода они задумывались о совместном будущем. Будущем, которого нет и быть не может.       Счёт времени, страх, воля, вера и надежда, цель и смысл жизни – всё потеряно. Всё кончено и давно потеряно. Даже осознание насколько давно и то кануло следом. Исчез и золотой блеск глаз в отражении скимитара, что совсем скоро сломается окончательно из-за местных тварей, и пусть лучше верный клинок послужит ей сейчас, нежели подведёт в самый неподходящий момент, лишь отсрачивая неминуемое. Другого выхода нет, в чём она убедилась, бродя по Первому миру, такому непредсказуемому и до абсурда однообразному. Возможно, потому что она всё время – давно – лишь блуждала кругами, только то уже не имело значения, ибо всё решено.       Закончив затачивать скимитар, она встала и взмахнула им. Свист оказался едва ли слышным: лезвие недостаточно острое. Для прочной шкуры совуха, но не для человека в лёгкой броне, а без неё и подавно.       И ничего тому не препятствовало: рукоять послушно лежала в крепкой хватке, несмотря на истощение, руки не дрожали, не потели, остриё не соскальзывало с живота, потерянный страх не возвращался. Стоит лишь принять предсмертную агонию.