Сенсация

‎ Прохладный вечер. За окном давно стемнело. Душенька засиделся в библиотеке,готовясь к экзамену. Тишина была - густой,бархатной,пропитанной запахом пыли и старых книг. Уже наступили каникулы,все уехали,поэтому в помещении было до ужаса пусто. Даже старенькая библиотекарша куда-то пропала. Взглянув на часы,Душка заметил,что до закрытия десять минут. Пора сворачиваться. ‎ ‎Пройдя между стеллажей к выходу,он дёрнул ручку,но дверь не поддалась. Ещё раз. Паника начала атаковать. Его что закрыли тут? Почему? Оглядываясь, он заметил надпись у стола: «Закрыто на дезинфекцию». Прекрасно. Про Душеньку забыли и закрыли библиотеку на дезинфекцию,которая даже проводится не сегодня. Он взял телефон в руки,чтобы написать позвонить хотя бы охране,но телефон предательски показывал надпись «Нет связи». ‎ ‎«Да твою ж...», - выругался про себя тот,вновь пихая телефон в карман. ‎Паничка,острая и холодная начала подползать к горлу. ‎ ‎Сердце забилось чаще. Он бросился к окну на первом этаже - старое, массивное, с чугунной ручкой. Оно поддалось с трудом, с пронзительным скрипом, впустив внутрь порыв ледяного воздуха. Душенька перекинул через подоконник свою почтальонку и вылез сам, очутившись в колючем, голом кустарнике под стеной. ‎ ‎И замер. ‎ ‎Мир преобразился. Тихо, без предупреждения, как сон. С неба, затянутого низким оранжевым отблеском городских огней, падали белые, пушистые хлопья. Они кружились в свете фонарей, ложились на асфальт, на скамейки, на голые ветки деревьев. Первый снег. Он был густым, обильным, и под его пеленой город затихал, звуки приглушались, становились ватными. ‎ ‎А ещё на крыльце главного входа, под крохотным козырьком, стоял Обсидиан. Он кутался в свою вечно помятую черную куртку, которая явно была не предназначена для такой погоды. Держа в руке телефон, и его лицо, освещенное голубым светом экрана, было искажено немой яростью. Он тряс аппарат, тыкал в кнопки, потом поднес его к уху, и Душенька увидел, как его плечи бессильно опускаются. Нет сети. ‎ ‎Их взгляды встретились через метель. Удивление в глазах Обси сменилось знакомым раздражением. Ну,по крайней мере Душеньке так показалось. Из-за расстояния не представлялось возможным разглядеть всё с точностью и чёткостью. ‎ ‎- Душенька? - крикнул Тайм,сделав один шаг в сторону того,кого он не ожидал здесь увидеть. Хотя может и ожидал. Но вернее тогда будет выразиться,что он не ждал его,а хотел,чтобы Душка оказался здесь. С ним. - Что ты здесь делаешь? ‎ ‎- Меня закрыли! - крикнул в ответ Душенька, пробираясь через сугроб к крыльцу. - Дезинфекция! А у тебя связь есть? ‎ ‎- Очевидно же, что нет! - Обси швырнул телефон в карман. - И такси не едут. И автобусы, похоже, встали. ‎ ‎Они стояли рядом под жалкой защитой козырька, наблюдая, как белая пелена поглощает знакомые очертания университетского двора. Было ясно: ждать нечего. ‎ ‎- Общежитие, - сказал Душенька, скорее самому себе. - Пешком. Километров семь, наверное. ‎ ‎- В лучшем случае, - проворчал Обси, но уже натягивал капюшон. - Замерзнешь тут как собака. Какие мы везунчики. Ужас! ‎ ‎Они молча двинулись в путь. Сначала по университетской аллее, где их следы тут же заметало, потом по пустынному проспекту. Город был призрачным. Редкие машины ползли, как слепые жуки, фары выхватывали из тьмы бешеный вихрь снежинок. Витрины магазинов темнели, только где-то вдалеке мигал жёлтый свет круглосуточной аптеки. ‎ ‎Первые полчаса шли молча. Слышен был только хруст снега под ногами, их тяжёлое дыхание и завывание ветра в проводах. Холод пробирался сквозь самые тёплые слои одежды, щипал щёки, заставлял ёжиться. ‎ ‎- Глупо, - внезапно произнёс Обси, его голос прозвучал неестественно громко в тишине. - Сидеть в библиотеке в каникулы. ‎ ‎- Готовлюсь, - ответил Душенька, кутая нос в шарф. - Автомат хочу по истории журналистики. ‎ ‎- Автомат, - фыркнул Обси. - И ради этого ты готов был ночевать среди книжной пыли? ‎ ‎- А ты что тут делал? - парировал Душенька. Ему явно не нравились колкие замечания Обсидиана. ‎ ‎Пауза. Только скрип снега. ‎- Ждал одного идиота, - буркнул Обси. - Должен был передать мне кое-какие бумаги. Видимо, испугался снега и смылся. ‎ ‎- «Кое-какие бумаги»? - Душенька поднял бровь, хотя того и не было видно в темноте. - Это который раз? В прошлый месяц ты из-за «кое-каких бумаг» чуть не подрался с ребятами с эконома. ‎ ‎- Это работа, - резко сказал Обси. - Не все могут позволить себе учиться только на стипендию и родительские деньги. Тебе-то вообще какое дело? ‎ ‎Фраза повисла в морозном воздухе. Душенька не ответил. Он впервые задумался о том, откуда у Обси деньги на жизнь. О его вечно рабочей одежде, дешёвом кофе, о скромной комнате в общежитии,в который Душке однажды повезло побывать. ‎ ‎- Извини, - тихо сказал Душенька. ‎- Забудь, - отрезал Обси, но напряжение в его плечах немного спало. ‎ ‎Они свернули в парк - короткий путь, но теперь он представлял собой белую пустыню. Фонари стояли редко, светили тускло. Тропинки исчезли. Шли почти на ощупь, иногда проваливаясь по колено в свежие сугробы. В какой-то момент Душенька поскользнулся на невидимом льду под снегом и полетел вперёд. Цепкая рука Обси схватила его за куртку, удержав от падения. ‎ ‎- Смотри под ноги, растяпа, - проворчал он, не отпуская рукав. ‎- Спасибо, - выдохнул Душенька, и они снова пошли, но теперь Душа крепко схватился за руку Обси,не желая её отпускать. Падать было неприятно. ‎ ‎- Ненавижу снег, - внезапно, с неподдельной злобой произнёс Обси. ‎- Почему? Он же красивый, - удивился Душенька, глядя на искрящиеся в свете фонаря хлопья, застревавшие в ресницах Обси. ‎- Он скрывает грязь. Делает всё чистым и невинным. Но под ним - всё тот же асфальт, та же плесень, те же окурки. Он лжёт. ‎ ‎Душенька смотрел на его профиль, напряжённый и сердитый в отсветах снега. ‎- А может, он просто даёт передышку? - осторожно сказал он. - Всё замирает. Стихает. Можно перевести дух. Прежде чем снова увидеть всё, что под ним. ‎ ‎Обси ничего не ответил. Но шаг его стал чуть медленнее. ‎ ‎Через час ходьбы они выбрались на набережную. Река была ещё не скована льдом, тёмная, неспокойная вода контрастировала с белоснежными берегами. Ветер здесь был сильнее, он выл в ушах и сбивал дыхание. Они присели на лавочку, накрытую снежным покрывалом, просто чтобы дать отдых закоченевшим ногам. ‎ ‎- Как думаешь, что будет? - спросил Душенька, глядя на водовороты в чёрной воде. Его голос был уже без прежней энергии, усталый и мирный. ‎ ‎- Со снегом? Растает. С нами? Заблудимся и замёрзнем, если не сдвинемся с места, - прагматично ответил Обси, но без привычной колкости. ‎ ‎- Я не про снег. И не про сейчас. Вообще. Что будет? ‎ ‎Обси повернул к нему голову. В темноте его глаза казались просто тёмными впадинами. Он долго молчал, смотря на метель. ‎- Будет то, что мы сами сделаем, - наконец сказал он. - Хорошее, плохое… это просто оценки. Будет борьба. Будет грязь. И будут моменты тишины, вот как сейчас. Когда всё замело и можно сделать вид, что прошлого нет, а будущее ещё не наступило. ‎ ‎Он говорил это без злорадства, даже с какой-то усталой мудростью. Душенька слушал, и странное чувство покоя охватило его. Не потому, что Обси был прав. А потому, что он был честен. В этой белой, вымытой тишине все маски оказались бесполезны. ‎ ‎- Пойдём, - встал Обси. - Иначе и правда замёрзнем. ‎ ‎Обси инстинктивно схватил Душеньку за руку,но тот не дёрнулся. ‎Последний отрезок пути они преодолели почти в полной темноте, ориентируясь по смутным силуэтам знакомых зданий. Когда огни их общежития наконец показались впереди, похожие на спасённый корабль в снежном море, Душенька почувствовал не облегчение, а лёгкую грусть. Путешествие заканчивалось. Они так и не разняли скованный вместе рук. Хоть они и были в перчатках,каждый чувствовал холод друг друга,но это прикосновение разливало теплоту по телам обоих парней. ‎ ‎На крыльце общежития они отряхнулись от снега, тяжёлого, мокрого. Обсидиан уже тянулся к двери, когда Душенька сказал: ‎ ‎- Спасибо. Что не бросил. ‎ ‎Обси обернулся. Снег таял в его тёмных волосах, как звёзды. ‎ ‎- Не за что. ‎ ‎Они вошли в тёплый, сонный вестибюль. Разошлись по своим этажам без лишних слов. Но позже, стоя под душем и отогревая замёрзшие пальцы, Душенька думал не об экзамене, а о том, что самый первый снег он встретил не в одиночестве.