Тяжесть грехов

Гардения сплетала тонкие стебли цветов ловко, будто бы делала это уже сотню раз. Рассел наблюдал за движением её рук молча, очень внимательно. Следил за тем, как виртуозно она соединяла непокорные стебли в одно единое кольцо, и старался не обращать внимания на алые струйки, стекающие по её щекам. Они ручьями катились по белоснежной коже, капали вниз, на красивое жёлтое платье, оставляя на нём багряные пятна. Но сама Гардения будто бы всего этого не замечала. Она так и продолжала плести венок, напевая негромко незамысловатую мелодию. Такой её видел лишь Рассел. Рассел прикрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул. Мир вокруг них с Гарденией исказился, стал багрово-красным, изломанным, походящим на бесформенное месиво. В воздухе повис стойкий запах крови, в ушах застыл хруст ломающихся костей, испуганные голоса взрослых. Однако, когда он вновь открыл глаза, всё было как прежде. Они с Гарденией сидели на цветочной поляне, усеянной множеством разномастных растений. Она спокойно делала венок, а на лице её не осталось и следа от крови. Рассел смог ещё ненадолго продлить эту мирную иллюзию. Ещё хотя бы на парочку минут. — Рассел, с тобой всё в порядке? — Гардения наконец отвлеклась от своего занятия и посмотрела на него. В её взгляде читалось беспокойство. Оттого стало труднее дышать. — Да, — выдавил Рассел. Получилось глухо, неправдоподобно. Впрочем, как и всегда. — Уверен? — недоверчиво переспросила она. — Выглядишь неважно. Ты хорошо спал сегодня? Позавтракал? — Всё в порядке. Правда, не стоит беспокоиться. Ложь. Наглая ложь. С Расселом уже давно не всё в порядке. И уже не будет. Гардения ещё с минуту сверлила его взволнованным взглядом. Даже венок плести перестала. Переживала. Сочувствовала. От этого внутри становилось больно. Лёгкие сдавливало тугими тисками, сердце разрывалось на сотни мелких кусочков. Рассел не хотел, чтобы она сопереживала ему. Не после всего, что он сделал. Но он продолжал делать вид, что всё хорошо. Потому что эта иллюзия — всё, что у него осталось. — Ну хорошо, — медленно проговорила Гардения. Она, кажется, поверила ему. По крайней мере, сам Рассел приложил все возможные усилия, чтобы всё было именно так. — Но после прогулки я обязательно накормлю тебя обедом. И это не обсуждается. — Как скажешь. После этого она продолжила сплетать стебли цветков вместе. Рассел больше ничего не говорил. Лишь молча наблюдал за ней, стараясь не обращать внимания на то и дело появляющиеся пятна крови на её лице и одежде. По сравнению с тем, что случилось с остальными, это ещё терпимо. Наконец, спустя несколько мучительно долгих минут она закончила. Победоносно улыбнулась, воздела руки с венком к небу, будто хвасталась ему. Рассел в этот момент подумал, что венок похож на нимб. Яркий, светящийся. Он идеально подходил Гардении. Жаль, что крыльев у этого ангела всё-таки не оказалось. — Рассел, смотри, правда здорово вышло? — обратилась к нему Гардения. Она повернулась в его сторону, и в этот момент её лицо вновь стало похоже на месиво. По некогда аккуратному подбородку потекла кровь, и Рассел едва сдержал рвотный позыв. Нужно успокоиться. Нужно. Успокоиться. И тогда всё станет как прежде. — Очень, — медленно проговорил Рассел. Мысленно он вспоминал, как выглядело лицо Гардении, собирал её образ по кусочкам, как паззл. И это помогало: она вновь становилась похожей на себя прежнюю. На места возвращались серебристые волосы, синие глаза, аккуратный носик. А в самом конце он увидел её улыбку. Яркую, солнечную, ангельскую. Дышать стало ещё труднее. — Я рада, что тебе нравится, — Гардения хихикнула. Вдруг её лицо просияло, и она чуть привстала. — Точно. Рассел, иди-ка сюда! Он послушно придвинулся ближе, и она надела ему на голову венок. В нос сразу же ударил приятный цветочный запах, и Рассел невольно прикрыл глаза. Интересно, правда ли от Гардении пахло цветами? Он полагал, что да. Этот запах ей шёл. — Вот так. Тебе очень идёт, знаешь? Она улыбалась ему. Солнечно, ярко, ослепительно. И от улыбки её на шее всё туже затягивалась удавка. Хотелось положить руку на шею, ослабить, сбросить её, однако вместо этого Рассел лишь прикоснулся к нимбу-венку. Пожалуй, Гардения ошибалась. Не идёт ему этот венок. Потому что у убийц не может быть нимбов.