Краткий курс по реабилитации стран Оси

      - Объявляю наше заседание по окончанию Второй Мировой Войны открытым! Союзные Силы, жду ваши вердикты! Я уверен, вам есть, что сказать! Не медлите!       Громкие возгласы Америки проносятся по просторной комнате и отражаются от стен эхом. Мистер Соединённые Штаты явно воодушевлён и немного взбудоражен, оно и понятно - последние события поставили на уши не только северный континент трёх стран на западе, но и весь цивилизованный мир. Шёпоты и прочяя возня мгновенно стихли, сидящие за длинным столом Союзные Силы повернулись к Америке. Расположившиеся поодаль страны Оси также повернулись к источнику шума, их недовольство ситуацией выразилось нечленораздельными звуками. Об Италии, Германии и Японии за весь дальнейший диалог больше не вспомнят, разве что затронут их территории в паре фраз. Покалеченные, будто шотландские сироты, они будут сидеть где-то в углу, связанные и без сознания. Об их ужасном физическом состоянии также не будет упоминаться, оно и не нужно. Кстати, где Южная Италия?       - Мы были на одном представлении и видели одни и те же сцены, разве нам нужно сейчас переваривать эти кровавые бойни в очередной раз? - поставленные на стол локти выглядят элегантно только тогда, когда это делает Франция, но он принебрёг этим жестом. Он выпрямил плечи, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Его указательный палец вырисовывает круг в воздухе, а потом касается виска.       - С твоей стороны был совершенно другой вид, Франция. - на языке Англии сейчас вертится одна очень неприличная шутка о слабаках-французах, но его перебивает младший брат.       - Со всех наших сторон был разный вид! Китай, думаю, даже ничего не разглядел! Он же та-а-ак далеко! От Европы!       - В моём арсенале была хорошая шутка о том, как мы изо всех сил противостояли Оси, в отличие от некоторых, но ты перебил меня. - уточнил Англия, но всё тщетно, Америке действительно нет дела до его завуалированных шуток. Америка перебивает Англию опять.       - Прости, мне жаль! Просто я быстрее хочу перейти к части рассказа, когда я поставил точку на Второй Мировой Войне и заставил Японию исполнить то, за что он никак не хотел браться! Опять герои побеждают злодеев! Я был та-а-ак крут! Только подумайте, у меня было всего сорок три секунды до момента, пока меня и мой самолёт не поразила бы ударная волна!       - Это всё очень славно! Россия, в своей привычной доброй манере, останавливает этот бесконечный, самодовольный поток слов. Америка затихает, он оглядывает Союзные Силы с прежним огоньком в глазах, а потом фокусируется на России. Америка набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы продолжить говорить, но Россия начинает речь первее.       - Эти года были очень трудными для нас. Для вас - семь лет, для меня - несчастные четыре года кровопролития, но мы выстояли и показали захватчикам, что им место не на наших территориях, где тепло и можно вкусно поесть, а у себя, на клочках и закоулочках захваченных когда-то ими территорий, без этого родного духа сплочения и настоящего патриотизма!       - А потом я, как настоящий герой, поставил точку на Второй Мировой Войне! - Союзные Силы игнорировали Америку, который горделиво встал за стулом России и тыкал пальцем в свою грудь. Англия, разочарованный тем, что ему не удастся проигнорировать данное заявление, вздохнул и потёр переносицу.       - Помню, в сорок первом году, ты сам так и окрестил эту войну. Сказал: "Вторая Мировая идёт!", всё думаю, толи назло наговорил всем, толи что.       - Ну, подлец, накаркал же! - Россия не мог не поддержать своего бывшего торгового союзника.       - Эй-эй, я тогда лишь сделал выводы! Было очевидно, что начинается Вторая Мировая Война!       - Будь осторожен со своими словами в будущем! - суеверный Китай поддержал Россию, который поддерживал слова Англии, который поддерживал свою личную суеверность и веру в сверхъестественное.       Союзные Силы, далее, то и дело препирались друг с другом - жаловались на то, что Америка перетягивает на себя одеяло, то на слабохарактерность Франции обратили внимание и порицали около получаса. Теперь вопрос стоит в участии Англии во Второй Мировой Войне: "Белые скалы Дувра не смогут защищать тебя всю жизнь, Англия!", в ответ Франция получил не самые приятные слова. Китай и Россия как-то затерялись во вспыхнувшем скандале и смогли побеседовать о личных болячках, о том, как экономику дальше поднимать будут, как наладят производство в ближайшие дни, а европейцы и гость с далёкого запада остались ими незамечены.       - Послушайте меня! Наша дискуссия пошла не по плану, мы не должны опускаться до уровня нацистов и фашистов! Все нацисты и фашисты думают только о себе, об убийствах и о своих бредовых идеях, а мы совершенно не такие! - подобного рода лозунги в Соединённых Штатах были не редкостью.       - Как глоток свежего воздуха! Хоть кто-то пришёл в себя после моих необходимых замечаний, да, Англия? - Франция быстро принял сторону героя.       - Я тебя прокляну.       - Так грубо! - сейчас прозвучал самый фальшивый трагичный вздох из всех! Браво, Франция, можешь отвернуться и сделать вид, что чем-то недоволен.       - Надеюсь, что все высказали свои идеи по поводу раздела территорий, потому что я, в скором времени, собираюсь завести друзей на восточной части каждой из этих испорченных стран! - с особым трепетом произносит Россия. Перепалка стихла, Союзные Силы будто пришли в сознание.       - Так зловеще! - театрально охает Франция.       - Достаньте хоть карту из приличия! - Англия возражает первый. Остальные, в предвкушении, смотрят на Россию.       Сдержанная, но довольная, улыбка не исчезает с лица России даже тогда, когда приходится достать огромный плакат с изображением двух полушарий Земли, расстелить его на длинном столе, придерживая руками, и точно указать пальцем на проклятую Германию. Чтобы рассмотреть цель получше, Союзные Силы встали рядом с Россией.       - Может найдётся формат покрупнее?       Россия не стал ждать, когда Англия закончит мысль и тут же достал ещё одну карту. Прошлый же лист скрутился и рулоном откатился куда-то в сторону. На этот раз карта была совершенно другого масштаба и представляла из себя изображение не всех континентов, а только Европы. Россия, с прежней меткостью, указал пальцем на Германию и обвёл границы страны. Франция заметил, как слегка стёрлась и прогнулась бумага после того, как Россия очертил чужие границы для всеобщего понятия. Франция вскинул брови пребывая то ли в тихом ужасе, то ли в приятном удивлении, он покачал головой, ощутив эту вязкую ненависть. Америка перекинулся взглядами с Англией, а потом уставился на какое-то совершенно ненужное место на карте, совсем не там был его взгляд, где должен был находиться. Англия лишь вздохнул и посмотрел на Китай, который место себе не находил. Россия что-то невнятное бормочет себе под нос, сейчас улыбается он явно не от хорошего настроения.       - А восточная часть Германии это во-о-от здесь! Твоя половина, я прав! - Америка быстро соображает и указывает на территорию Польши.       - Да, ты прав! Когда-то это была моя половина, но теперь это Польша и эта территория не принадлежит мне. Досадно-досадно, конечно.       - Так у нас ничего не спланированно и мы только сейчас Германию делить будем? А потом ещё и Японию? А Италия кому достанется? - иногда Англия слишком сильно переживает по поводу организационных вопросов, когда приближается пять часов вечера.       - Мы сейчас решим все вопросы. - успокаивает Россия Англию, - Можем провести вот так поперёк, чтобы и Лейпциг, и Дрезден мои были. Потом можно чутка сюда свернуть и Эльба моя станет! Берлин он наш общий будет - каждому по кусочку достанется.       - Тогда я желаю, чтобы границы частей, которые достанутся мне, проходили вот так! Хочу, чтобы проток Рейна был именно у меня! - Франция выдохнул с некоторой лёгкостью и аккуратно указал на не самые солидные куски территории.       - Франция, тебе ближе всего к моей половине. Видишь, Ганновер, Гамбург... Бремен мой будет. Кёльн возьму и тоже Рейн прихвачу. - сделав выбор, Англия сразу был остановлен Америкой.       - Нет, Бремен достанется настоящему герою! И Франкфурт, и Нюрнберг, и Мюнхен! - с акцентом Америки вышеперечисленные города звучат донельзя смешно. Россия знал, что возьмёт грех на душу, если хотя бы тихо, про себя, не хихикнет по этому поводу.       - А Китаю? - тихонечко спрашивает Россия.       - Китай в наши планы не вписывается совершенно! Он не государство-победитель, у него свои заботы тогда были. Давайте уж поднимем берлинский вопрос поскорее! - теперь и Франция куда-то спешит!       - Куда вы все торопитесь-то, понять не могу. - Россия был искренне озадачен. Он протянул руку, чтобы почесать затылок, но край карты придательски завернулся и полностью закрыл весь вид на обширную Европу.       - Эй, с Берлином мы так и не решили! - Америка нетерпеливо разворачивает свернувшуюся карту. Теперь карта Европы держится открытой за счёт сильнейших держав - России и Америки.       - Насчёт Берлина нужно решать с Германией, а он у нас не в лучшем состоянии на данный момент. - невзначай Англия вспомнил, как пел любимую «Лили Марлен» пару лет назад и ему стало как-то неловко.       - Несварение что-ли? - Америка задался вопросом, потому что не понял, по какой причине его старший брат так сконфузился. Плечо Америки аккуратно сжала чужая рука - Франция подошёл сзади и что-то прошептал ему, пару раз указав на карту и жестикулируя интереснейшим образом. Мысли самого внимательного мистера в комнате сразу пришли в порядок. Россия заметил это и решил подытожить это дело фактом.       - Его лидер яду выпил, как тут не прихватит!       - Так вот в чём дело!

Моему дорогому брату, который вызывал у меня особое сострадание. 1941 год

      Темно. Холодно. Первая зима на захваченных советских территориях не щадит, ветер злобно обжигает бледные немецкие щёки.       - Сколько нам ещё идти?       - Мы уже близко. - Германия произносит эту фразу уже тридцать девятый раз за всё то время, что они идут. Германия знает, что память, с недавних пор, особенно сильно подводит Пруссию, поэтому горько повторяет одно и тоже раз за разом. Всё остальное время Германия будет молча идти вперёд через сугробы. Не желая вдыхать холод, он будет игнорировать Пруссию до конца.       - Без карты, без солдат, без ума ты, видимо, Германия. Не верю я твоим счётам, также под лёд пустит тебя этот славянин.       Ударившая в голову ностальгия заставляет Пруссию невольно улыбнуться. Горячий пар вышел из его рта, когда он не до конца сделал вдох своей сжатой грудной клеткой. Таким образом, немцы прошли ещё несколько метров, пока Пруссия опять не заговорил.       - Я тогда знатно искупался. Тоже зима была, потом бодрячком ходил.       Снегопад усиливается. Пруссия, послушно следуя за статной фигурой младшего брата, продолжает улыбаться тому в спину. А ведь Пруссия нисколько не ехидничает, он пытается донести до Германии одну важную мысль, которую младший брат поймёт лишь тогда, когда лично будет опущен на колени какими-нибудь героями и разрезан ими же на две части. Последние годы сознание Пруссии становится всё более мутным и расплывчатым, прошлое стало для него более ярким, а настоящее он видит исключительно обрывками. Внезапно начавшаяся война для него не стала большим потрясением, он отнёсся к этому, как к чему-то обыденному - собрал своих людей, собрался сам и отправился в походы с Германией, потому что не мог оставить его одного. Ни одна мысль не задерживалась долго в голове Пруссии, даже сейчас. Неохотно он вытянул шею из тёплого воротника, чтобы поднять голову на Германию. Пруссия никак не смог разглядеть лица своего младшего брата, но он продолжал вглядываться, щуриться от прилипающего к лицу снега и улыбаться.       - Сколько не шли бы наши люди, русские всегда их и так и сяк! Поэтому я и бросил эту затею. Европа есть Европа, а Россия это не наше дело. Это я понял не так давно, до сих пор больно думать об этом.       - Тебе нужно было остаться в лагере.       - Чтобы одному без дела там торчать? Замолчи лучше и вперёд смотри, а то ещё наткнёмся на чужих. - на момент, Пруссия проходит по сугробам быстрее и принимает попытку поставить младшему подножку. Получилось. Германия скользнул по замёрзшему снегу, но не упал, а сразу выровнялся и пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Не вздохнул, не возразил, только в его сердце что-то кольнуло. Германия понимает, Пруссия продолжает верить в своё величие, которое, подобно стеклянной вазе, с каждым годом образует всё больше трещин - предвестников дальнейшего раскола. Германия понимает, Пруссия сходит с ума, рассказывая одни и те же истории из прошлого бесчисленное количество раз за день, в течение нескольких сотен лет.       - Я знаю, почему ты пошёл со мной, Пруссия.       - Раз такие почести, можешь меня не просто Пруссией называть, а республикой империальной какой-нибудь. - Пруссия посмеялся. Братья остановились посреди кромешной тьмы, их обдувает ветер, на них падает снег, Пруссия поднимает голову и опять вглядывается в черты лица Германии. Пруссия смеётся прерывисто, пуская пар из приоткрытого рта.       - Прекрати. Тебе давно пора бросить военное дело и заняться более спокойной политикой.       Германия понимает, ему больно наблюдать, как увядает его родной брат. Больно смотреть, как легко Пруссия относится к своему состоянию, а ведь мысли Германии переполнены тем, что Пруссия всё осознаёт - осознаёт свою слабость, осознаёт и с чистой головой понимает, что ушло его время, что он больше не так хорош, как раньше. Младшему тяжело верить в очевидные факты, но он почти смирился.       - Какая к чёрту спокойная политика? Братишка, я здоровее орла! Помню, только моя исключительная уверенность в себе, в сочетании с искусным владением оружия и парой других приёмов, позволила мне стать великим!       - Не так громко! - отдаёт приказ Германия. Последний раз окинув взглядом Пруссию, он прикладывает палец к губам и кивает, а после отворачивается и продолжает идти вперёд.       Пруссия, на мгновение, застыл. Никогда бы не подумал Пруссия, что таким тоном с ним будет разговаривать его родной брат! Германия прошёл уже пару шагов в темноту, а Пруссия стоит на месте, пытаясь сообразить, горд он стойкостью и ответственностью своего младшего или всё же как-то стоит ответить. Ген «немецкой эффективности», к сожалению, обошёл генофонд Пруссии, но отчётливо выразился в Германии. В таком случае, ждать очередной приказ стоит в ближайшую минуту.       - Что случилось? - громко спрашивает Германия, повернувшись к Пруссии, который, на тот момент, был от него в паре приличных метров. Пришлось хорошо вглядеться в пожирающую всё темень, чтобы разглядеть хоть что-то.       - Иду я. Всё хорошо. - и Пруссия пошёл. Не прав был Пруссия, следующими словами оказался не приказ, а более сдержанные в тоне словечки. Не слова, а именно словечки - тоненькие, хрупкие и непринуждённые, какими когда-то разговаривал с ним Германия каждый день. Выровняв шаг с Германией, Пруссия невзначай бросил взгляд в его сторону и наконец разглядел его лицо, не полностью, а как-то со стороны - не каменная физиономия была, не плоское лицо, как у всех служащих людей, а беспокойное, чувственное лицо было у его брата на тот момент, пока в глазах у Пруссии опять не помутнело.