неопалимое затмение

И луна вышла не в ночь, но в день; и заслонила собой солнце, и смотрела на землю. Впервые Эрнстманн увидел полное солнечное затмение в глубоком детстве. Тогда они ездили с семьей в горы — собственно, они довольно часто выбирались куда-либо все вместе. Отец называл такие поездки «глотком настоящей жизни», в то время как сын молча недоумевал, почему жизнь в городе, гораздо более интересная и удобная, должна считаться искусственной. Зрелище тёмного круга, окруженного пылающим обрамлением, пугало. И, тем не менее, Джефф не мог оторвать от него взгляда.  — У тебя ворона в рот залетит, если будешь с открытым ртом стоять посреди леса, — громкий голос матери заставил мальчика подпрыгнуть на месте. — Оно, — показал Джефф на тёмную луну, — похоже на большой глаз. — Возможно, Луне просто хочется посмотреть, как мир живет днём, — снисходительно усмехнулась женщина. — Не пудри ребёнку мозги. Недовольный мужской голос перебил обоих, и мать с сыном обернулись на выходящего из деревянного домика человека. — То, что является отклонением от нормы, необязательно обрисовывать в сказку. Хочешь, чтобы он запомнил это и повторял потом? Женщина ничего не ответила, очень выразительно и очень недовольно закатывая глаза. Как будто ее муж, с его-то детскими проблемами, что-то мог понять в воспитании детей. — Да! Это от-кло-не-ни-е! — медленно, но звонко проговорил Джефф, указывая маленьким пальцем в небо, — Луна же должна светить ночью, мам! А значит, днём ей на небе не место!

***

Глубокой ночью, когда все в доме спали, юный Эрнстманн тихонько выбрался на чердак. В новостях обещали, что примерно в три часа в небе появится "кровавая Луна" — или, как правильнее было бы назвать, полное лунное затмение. Джефф скривился в страдальческой улыбке, как только представил отца, менторским тоном отчитывающего его за "неподобающее отношение". "Если хочешь добиться успеха в чем-либо, положи душу за дело. Иначе это верхоглядство, а не увлечение." Как будто нельзя было поглазеть на небо просто потому, что оно красивое. Непроизвольно фыркнув, юноша устроился удобнее около слухового окна. Вечер стоял пасмурным, ветер едва заметно обдувал его, непослушные вихрастые волосы лезли прямо в глаза. Можно было бы сдаться уже на этом моменте, но... Джефф не хотел уходить, не дождавшись того, зачем пришел. Он в целом не заметил, в какой момент стал отдавать предпочтение ночи и едва ли не считать минуты до окончания дня. Началось ли это тогда, когда вечер стал для него тем недолгим периодом, когда имелась возможность спокойно выдохнуть и побыть наконец наедине с собой? Или тогда, когда дневное время превратилось в бесконечную череду понуканий и тычков со всех возможных сторон? "Эрнстманн, вы можете справиться лучше. У вас незаурядный ум, только усидчивости не хватает." "Серьезно, ты можешь хотя бы один семестр закончить без долгов?! Ты же все это можешь! Ты просто не хочешь." "С таким отношением тебе ничего не светит в будущем. Ты уже не ребенок, будь ответственнее наконец!" Раздражали. Они все так раздражали. Они как будто думали, что чем сильнее будут давить, тем успешнее он станет впоследствии. Откуда эту мысль взяли преподаватели, Джефф понимал — им ее донесли его родители. Но с чего последние решили, что таким способом помогут своему отпрыску обустроиться в жизни, оставалось для юноши загадкой. Они не понимают меня. Они ничего не понимают. Но они и не вечны. Холодный, отрезвляющий голос, шедший словно из глубины подсознания, успокаивал. Джефф никому не рассказывал о разговорах с самим собой — не хватало еще, чтобы его приняли за сумасшедшего. Другим не объяснишь, что подсознание может проявляться по-разному; что и яркие образы, и голоса являются признаком не больного, а неординарного ума. Достали уже. Я и сам прекрасно разберусь в своей жизни. Когда время придет, тебе не останется другого. Скорее бы пришло. Все это временно, осознал Джефф, долго выдыхая. Он сможет пробить себе дорогу туда, куда захочет. Именно потому, что он действительно захочет. Переживания улеглись, заевшие в голове обвинения казались отдаленным фоновым шумом. Эрнстманн, довольно прикрыв глаза, высунулся в слуховое окно, вдыхая свежий ночной воздух. Когда он открыл глаза, то увидел в небе ярко-красную луну. И, глядя на нее, подумал о том, как замечательно было бы ощущать от лунных лучей такое же тепло, как от солнечных.

***

Говорили, что в пустыне небо ощущается иначе, чем в городе. Что оно ближе, что звезды ярче. Говорили и то, что ночи в пустыне холодны, а солнце в погожие дни выжигает все живое, что возвышается над песком. И, как повелось, говорили о пустыне и правду, и ложь. Эрнстманн смотрел на затмение — почти такое же, как десятки лет назад — со сторожевой вышки Вавилона-2. Охранник, недоуменно поглядывая то на начальство, то на площадку под башней, благоразумно молчал. Да и нечего говорить было: если начальство посчитало нужным явиться на периметр лично, значит, так должно быть. Лишние вопросы в комплексе не сильно ценились. Особенно если задавались вышестоящим лицам. Диск луны казался охваченным солнечным жаром. Небо приобрело кроваво-красный оттенок, и представлялось, что в нем разверзлась черная дыра. Это зрелище должно было пугать, но ученого оно исключительно завораживало. "И луна затмевает собой солнце, и принимает в себя его пламя." "Не сгорит в огне то, что холоднее льда." Ледяной ветер легко коснулся его волос, и Эрнстманн довольно запрокинул голову. Много времени прошло с тех пор, как он узнал настоящую природу голоса собственной интуиции; и с тех пор, как принял эту природу, и, приняв, достиг небывалых успехов. "Ты заставил Небо служить земле. Чего ты ищешь теперь?" "Гарантии, что смогу удержать созданное." Ангел находился в двигателе, двигатель работал с запасом на тысячелетия вперед, и любой другой остановился бы уже на этом. Но Джефф Эрнстманн не был любым другим. Он был собой — единственным, способным провести человечество через трудные времена. "Он может уйти в любой момент. Он ненадежен." "Кому же отдашь ты надежды свои, избранник Мой?" "Тому, что сделаю сам. Что будет полностью мне подвластно." "Не вестника ли задумываешь сотворить?" Ученый криво усмехнулся. Он лгал бы сам себе, если бы не признавал, что мысль о создании искусственного ангела зародилась в его голове едва ли не сразу же после первого запуска исходного двигателя. Любой механизм, в конце концов, должен иметь запасные детали. "Создать ангела необходимо. Но для этого должна существовать оболочка, способная его выдержать." "Разве человек уже не содержал в себе Бога? Чем отличится часть от части Его?" Эрнстманн не ответил ничего, вновь переводя взгляд на застывшую в огненно-красном обрамлении луну. И на одно долгое мгновение ему показалось, что он видит. Темный силуэт матери, держащей в руках сына. Яркие звезды глаз, сияющие светом не от мира сего. Фигуры, что горят и не сгорают. Стихии, окружившие их и прославляющие их. Как мог забыть, что две тысячи лет назад земная женщина действительно произвела на свет Бога? Как мог он не уделить этому внимания, имея настоящего ангела под боком? "Как мне не пришло это в голову раньше." Темнота, выглядывающая из тени ученого, хитро улыбалась в ответ на его мысли.

***

Черный диск луны походил на огромный темный глаз. Солнечные лучи, едва выглядывающие из-за него, окрашивали небо красным. Почти как кровью. Кровь пугала. Было страшно представить небо в крови. Темноволосая девушка стояла на крыльце деревянного домика и смотрела все в то же пустынное небо, в которое смотрела долгие годы своей жизни. Оно будто манило ее к себе; обещало показать широкий, неизведанный мир. Наверное, луна просто хочет посмотреть на землю днем. Она смотрела на темный круг в небе, и видела в нем себя; она видела далекие точки звезд и представляла на их месте белые цветы. Наверное, хорошо, что луна заслоняет собой звезды от солнечного жара. Наверное, хорошо быть луной и баюкать в своих руках звезды. Деревянная щетка выпала из ее рук с глухим стуком, и почти тут же звонкий подзатыльник вывел девушку из ступора. — Долго будешь в небо таращиться, Рахиль? Крыльцо не уберет само себя — смотри, сколько песка намело! Еще и темень сделалась, как будто скоро ночь на дворе. Торопись давай, нечего на улице в такое время ходить. Рахиль тряхнула головой, будто только пришла в себя после сна, и крепче прежнего ухватилась за щетку. Она просто чувствовала, что увидела темную луну не просто так. Возможно, она просто хотела стать темной луной сама.