О героях и котятах

— Это было что-то! — восторгался Громила, размахивая коротенькими, но мощными ручками. — Я уже наслал на Роберта все кары небесные… — Эй, — слегка нахмурился Роберт. —…Но парнишка показал себя как надо! — продолжил Громила как ни в чём не бывало. — Теперь нас на ринг — только вдвоём! Фламбе громко хмыкнул и намотал на палочки комок лапши. Разговор о неожиданном таланте Водобоя — нечеловеческой силе, — нисколько его не впечатлил. Нет, конечно, любопытно узнать, что Водохлюпик может не только блевать водой. Но, с другой стороны, какого супергероя этим удивишь? Супергероя без способностей вообще — разве что. Видимо, поэтому из всей Я-Команды новость заинтересовала только Роберта. Он задумчиво поскрёб шрамы на челюсти, обвёл глазами кухню — и вдруг взглянул на Фламбе, флегматично жевавшего лапшу. — Если мы раскроем таланты Водобоя, это усилит Я-Команду, — строго произнёс Роберт. — Фламбе, мог бы ты взять на себя его тренировки? — С чего бы это вдруг? — пробормотал Фламбе, не удосужившись толком прожевать комок лапши. — Я герой, а не нянька. — Не нянька, — и без того низкий голос Роберта стал ещё ниже, — но ты ведь такой охуенно сильный. Не зря Фламбе наградил Роберта званием «суки» — потому что сукой он был ещё той. Пока Я-Команда носилась по Лос-Анджелесу, спасая горожан или доставляя кофе знаменитостям — Роберт медленно влезал каждому из них под кожу. Громилу он поздравил с Днём Святого Патрика, на Призму — подписался во всех соцсетях, а Малеволе — стабильно проигрывал в армрестлинге. Сонара же Роберт покорил вопросами о криптовалюте, а что касается Голема, Водобоя и Невидивы — те и так влюблённо заглядывали ему в глаза. Фламбе оставался последним оплотом здравомыслия. Но от такой откровенной лести — вкупе с намёком на встречу в спортзале, — расплавился, как кусок сливочного масла на горячей сковородке. Фламбе и не подозревал даже, как сильно он хочет нравиться — причём неважно, кому. Хоть бы и тщедушному веснушчатому диспетчеру, по недоразумению оказавшемуся супергероем.  — Ладно, — равнодушно отозвался Фламбе. — Но если из Водосуки ничего не выйдет, я тут не при чём. — Уверен, что под руководством опытного тренера… — вдохновенно начал Роберт. — Переигрываешь, Боберт. Эй, Водохлюпик, — Фламбе глянул на Водобоя, сидевшего в глубине кухни. — Завтра в шесть — и лучше бы тебе не опаздывать. *** Водобой не опоздал. Когда Фламбе спустился в спортзал, коллега уже слонялся от стены к стене, рассматривая плакаты. Здесь не было трогательных котят, отчаянно цеплявшихся за ветку — только глянцевые супергерои, с насмешливой лёгкостью поднимавшие штанги. Забавно, думал Фламбе, насколько они — Водобой и Я-Команда, — разные. Бывшие злодеи, как ни парадоксально, больше напоминали супергероев. А Водобою хотелось помочь залезть на ветку. — Так, какого хрена не в костюме? — спросил Фламбе, отгоняя идиотские мысли о героях и котятах. — Не в спортивном, я имею в виду. — А ты… Ну… Ладно. Забудь. Это неважно, — затараторил Водобой с такой скоростью, что Фламбе, для которого английским не был родным, с трудом поспевал за его речью. — Мой костюм — водонепроницаемый. Ну, то есть, в основном. Обычно. Чаще всего. Если я приду в другом, мы тут потонем… Утонем. Так что я подумал… — Так, всё, хватит, — Фламбе жестом остановил поток сознания. — Хочешь — занимайся в этом цирковом трико, мне плевать. — А, окей. То есть круто. Здорово! — Водобой виновато улыбнулся и показал ему большие пальцы. — Так, а с чего… С чего начнём? То есть, с чего начну я? Или всё-таки мы? — Любая тренировка начинается с разминки, — назидательно произнёс Фламбе. — Нужно разогреться, чтобы не нанести себе травму. Повторяй за мной. Они разминались в полнейшей тишине — без музыки и разговоров. Водобой послушно вертел головой, повторяя за Фламбе, и иногда слышался резиновый скрип его костюма. Парадоксально, думал Фламбе, но за делом Водобой напоминает котёнка гораздо меньше. Он высокий — и, несмотря на сутулость, всё равно смотрит прямо в глаза. Он сильный — и с лёгкостью берёт рабочий вес самого Фламбе, вынуждая того морщиться от зависти. Роберт бесконечно уважал Блейзер, как, собственно, и он сам — но к профессиональным качествам легендарной супергероини у него оставались вопросы. Какой ещё, к чертям, уборщик? Очевидно, что Водохлюпик должен быть в команде равных. Ответственный, стойкий, целеустремлённый, с гантелями в руках или возле кроссовера — Водобой напоминал супергероя больше, чем импульсивный и высокомерный Фламбе. Открытие одновременно было приятным — и неприятным тоже. — Ладно, для первого раза сойдёт, — буркнул Фламбе, отстёгивая Водобоя от кроссовера. — Я справился? То есть… У нас получилось? Мы всё сделали правильно? А в следующий раз… Я хотел сказать, он будет? Следующий раз? — вопросы летели со скоростью пулеметной очереди, удивительно, как сам Водобой успел все их держать в уме. — Мне вот интересно, а как ты заказываешь пиццу? — Фламбе отшвырнул цепь в сторону. — Твою скороговорку хоть кто-то понимает? — Роберт понимает. И Чейз. И… А, нет, наверное, нет. Не знаю. Не спрашивал. Да и зачем звонить? Можно же заказать в приложении, разве нет? — Водобой удивлённо моргнул. — Ну, у той пиццерии, где я обычно заказываю, есть приложение… — Следующий раз будет, — бесцеремонно перебил Водобоя Фламбе. В последнюю очередь его беспокоила технологическая продвинутость американского общепита. — В шесть, здесь, завтра. И не… —…Не опаздывать, да, так точно, босс?.. Капитан?.. Сэр?.. Фламбе не стал утруждать себя ответом. Отчасти потому, что неуёмный энтузиазм Водобоя утомлял — отчасти потому, что открытия сегодняшнего утра совсем его не радовали. Фламбе привык противопоставлять себя всему миру, и осознание, как много у него общего с тощим застенчивым уборщиком, почему-то больно било по самолюбию. Даже не кивнув на прощание, Фламбе зашагал в комнату отдыха для Я-Команды, оставив своего подопечного в тихом одиночестве и полнейшем недоумении. *** Тренировки проходили регулярно. Водобой дисциплинированно приходил в офис к шести. Фламбе приезжал на своём расплющенном автомобиле, стараясь не смотреть на мятый капот, а потом — и на Феномачо, уныло слонявшемуся по офису. Денег на починку особенно нет, работает — и ладно. Обменявшись любезностями — в основном со стороны Водобоя, — они подходили к тренажёрам и свирепо тягали железо. Фламбе в целом даже нравилось: за Водобоем не нужно было следить, как за Робертом-Бобертом, и он мог полностью сосредоточиться на себе. Правда, Ройд, пару раз составивший им компанию, пожаловался Мехасуке, что молчаливые тренировки выглядят крипово. Роберт немедленно ринулся выяснять — такой скорости и Трекстар бы позавидовал, — не обижает ли Фламбе главного котёнка Я-Команды. Но Водобой радостно заверил, что его всё устраивает, и тренировки в тишине продолжились. Мрак. Воспитанностью Фламбе не отличался. Молчуном его тоже не назовёшь — но при виде Водобоя он не то что терял дар речи… Скорее, терял способность им распоряжаться. Молодой уборщик в неизменных очках для плавания уже перестал быть в его глазах и, собственно, уборщиком, и котёнком, и слабым звеном в Я-Команде. Особенно когда Роберт стал отправлять его на опасные миссии, где Водобой несколько раз прикрывал их задницы, а тренировки дали первый результат — и под жёлтым костюмом очертился рельеф мышц. Получается, общаться с ним как прежде он уже не мог. А как по-другому — просто не знал. Всё-таки Водобой, несмотря на сходство, разительно от них всех отличался. Они — бывшие злодеи, получившие шанс на искупление. Он — обычный парень без каких-либо правонарушений, живёт себе с бабушкой, вечерами драит офис. На фоне агрессивной и озлобленной Я-Команды Водобой оставался котёнком — и отделаться от прежнего образа не получалось. Фламбе мгновенно вспомнил все истории о стереотипах — в частности, как в миграционной службе его самого спрашивали о «Талибане», — но в любом случае молчание казалось самым удобным и понятным выходом. Прерывистое дыхание. Терпкий запах пота и аромат тёплого железа. Звон тренажёров. Робкое «До завтра?» — и Фламбе уходил в комнату отдыха, где Призма понимающе посматривала на него поверх телефона. Что она, правда, понимала, для Фламбе оставалось загадкой — как и вся эта история о героях и котятах. *** — Эй… Привет? Если я ошибся… Накосячил, в общем, я не хотел, правда. Честное слово. Я клянусь. Но я вроде читал в интернете, так что… — Что ты мелешь? — не выдержал Фламбе. Водобой уже несколько минут распинался перед ним на неизвестную тему, и конца этому не было видно. — Я… Это… Вот, — Водобой протянул ему бордовую картонную коробочку, перевязанную золотистой лентой. — Я хотел поблагодарить тебя за массовки… То есть за тренировки. Да. Именно. Ты возишься со мной, хотя это ничего… Это просто трата времени? Если раньше Фламбе просто не знал, как вести себя с Водобоем, то сейчас он действительно потерял дар речи. Как в кино, в книгах — или в кабинете стоматолога, когда язык сковывает ледяной немотой. Что это за херня? Какие ещё подарочки? Первым порывом было смять нарядную коробочку, похожую на картонную шкатулку, и зашвырнуть её куда подальше — вместе с Водобоем. Вторым же порывом было подарок всё-таки открыть. Любопытно, во-первых, а, во-вторых, не хотелось начинать утро с такого. Водобой смотрел на него своими грустными котячьими глазами, и Фламбе вдруг осознал, что разочарование в этом взгляде не переживёт. — Трата времени и потенциала для героя вроде меня, — согласился Фламбе, отбирая у Водобоя коробочку. — Сомневаюсь, что эта… фигнюшка всё окупит. — Нет, не тряси… Пожалуйста? — Водобой в отчаянии замахал руками. — Сломаешь! То есть рассыпешь! То есть оно расслоится — и не будет таким красивым! Фламбе нахмурился, вынудив Водобоя ссутулиться ещё сильнее, и рывком сорвал ленточку с коробки. Из-под смятой крышки донёсся такой знакомый аромат, что защипало в носу. Тесто. Орехи. Кардамон. Так сладко, пряно и тепло — совсем как дома, где Фламбе, кажется, не был уже лет сто. Он удивлённо взглянул на Водобоя, но, видимо, агрессии в янтарных глазах было больше всё-таки — потому что по вискам коллеги мгновенно сбежали капли воды. — Я просто… — Водобой замолчал, подбирая подходящие слова. — Та песня про Роберта в «Сардине». Я подумал тогда, что у тебя… Акцент? Интересное произношение? Я решил, что ты из Франции. Из Европы, в общем. Наверное. Я не уверен. Но по псевдониму — Фламбе, — казалось, что вроде бы похоже на правду? Ну и европейцы почти все как актёры выглядят… Многие. Почти все. Мы в Лос-Анджелесе в этом разбираемся. — Ближе к… — Да-да, конечно! В общем, я решил спросить у Роберта, и он показал мне твою карточку. Ты из Афганистана! Так необычно, да? В смысле, что это далеко? Неважно. Забудь, — от волнения очки Водобоя запотели, из-за чего взгляд стал будто мечтательным. — Когда я решил сделать что-то… Хорошее, то попросил бабушку испечь пахлаву. Она может испечь всё на свете! А мне показалось, тебе будет приятен… Ну, кусочек дома… Так что я… — Заткнись, — огрызнулся Фламбе, всё ещё глядя мертвенным взглядом на медово-прозрачный кусочек пахлавы. Теперь Фламбе ощущал себя котёнком: писклявым, беспомощным, с лапками, расползавшимися на скользком полу. В области нормальных человеческих отношений — когда люди говорят «пожалуйста», дарят подарки и не пытаются друг друга подпалить, — именно таким он и был. Неловким. Неуверенным. Пугливым. Водобой же казался ему супергероем, с лёгкостью выбивавшим дух из врага — не с помощью кулака, а всего лишь восточных сладостей. Фламбе не понимал, над чем всё время хихикала Призма, но догадывался, что в основном над ним. — Заткнись…— повторил Фламбе, и Водобой мгновенно поник. —…И иди сюда. Он схватил его за воротник костюма и притянул к себе. Целовать Водобоя — всё равно что пить прохладную воду в калифорнийскую жару: невыносимо приятно, и нет сил останавливаться. Сжимая одной рукой коробочку с пахлавой, второй Фламбе провёл по влажным волосам, по гладкой от воды коже, скользнул по выступавшим под костюмом мышцам — и внутренности опалило гневом, когда Водобой осторожно убрал его пальцы со своей груди. В человеческих отношениях Фламбе — всё же беззащитное наивное существо, понадеявшееся, что эта пахлава, сравнение с актёром, попытка узнать его прошлое могли бы значить что-то больше. А Водобой, возможно, просто хотел быть хорошим? Нет, он точно вышвырнет эту коробочку, врежет незадачливому коллеге, а потом — прыгнет в свою развалюху и будет гнать до самого Техаса. Или по Парагвая — до тех пор, пока стыд от этого момента не изгладится из памяти. — Это лучше делать в душе, — доверительно прошептал Водобой, постукивая пальцем по губам. — Когда я… В общем… Ну ты понимаешь, я могу выделять… Ещё больше воды? Ты же помнишь, мой костюм — водонепроницаемый, но обычно. В основном. Как правило. Он не рассчитан на ситуации, когда меня целует самый горячий герой СДС.