Терапия
16 декабря 2025 г., 00:38
С момента победы над Воксом жизнь преобразилась.
Сложно сказать, в какую сторону, что даже удивительно. Ведь в отель теперь идет куда больше народу, и большинство из них действительно хочет добиться искупления для своих жалких душ — это то, чего Шарлотта так хотела с самого начала зарождения идеи. Однако именно из-за того, что желающих попасть в Рай стало куда больше, работы навалилась масса. Теперь у нее не было столь много времени, сколько было до этого. Свои дни она проводила исключительно в отеле, не выбираясь за его пределы, кажется, уже около нескольких месяцев.
Работы было много, даже учитывая тот факт, что Шарлотта наняла целый штат специалистов: психологов и терапевтов, чтобы прорабатывать проблемы и травмы грешников; опытных поваров и барменов, чтобы поддерживать работу кухни и бара; уборщиков и горничных для поддержания порядка; администраторов и портье для работы на ресепшене. Нужно было обеспечивать безопасную — насколько это возможно в пределах Ада — жизнь для постояльцев, чтобы они не подумали покинуть ее детище в поисках чего-то более подходящего. У нее все еще оставались подозрения о том, что Вокс продолжит свою промывку мозгов и каким-то невероятным способом переманит грешников на свою сторону, снова захочет поднять бунт, снова выставить ее тираном и дальше по списку.
Поэтому было так неожиданно встретить этого грешника на ресепшене, деловито сложившего руки на груди. Администратор, стоявший за стойкой, недолго думая, покинул место, сразу же уведомляя свою работодательницу о посетителе, поэтому она пришла сюда, как можно скорее, пораженно смотря на Вокса. Выражение его лица было скучающим, почти сонным, когда он смиренно ожидал, пока Чарли отойдет от удивления и подозрительно прищурится. Перед тем, как задать вопрос, она успевает заметить, что несколько грешников, которые стояли в главном зале, неприязненно морщатся и шепчутся, глядя на Вокса. Возвращая взгляд обратно, от нее не скрывается и то, как слегка вздрагивают плечи оверлорда, хотя его лицо остается все таким же бесстрастным и непроницаемым.
— Передо мной в очереди кто-то есть? Иначе я не могу понять, почему ты просто пялишься на меня, не желая обслужить, — наконец говорит он, язвя, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Вокс старается не оглядываться по сторонам, однако чужие взгляды на себе буквально сверлят его затылок. Против воли он сжимается еще сильнее, не отводя взгляда от Чарли.
Неловко откашлявшись в кулак, она выпрямляется и смотрит ему за спину. Ожидает дронов, его подруги Вельвет, что будет фиксировать каждое ее слово, многочисленных репортеров и всего того, что было в прошлый раз. Однако Вокс приходит один. С небольшим чемоданом.
— Так… ты хочешь взять интервью или что-то вроде того? — игнорируя его слова об обслуживании, интересуется Шарлотта.
— Умерь свою гордыню, принцесса, — фыркает он, одновременно с этим закатывая глаза. Обычно Вокс держится с широкой зубастой улыбкой — под прицелом камер следует выглядеть безупречно, однако сейчас от прошлого образа идеально ведущего не осталось и следа, одно лишь блеклое напоминание былого недолгого, но яркого величия. — Неужели на тебя так влияет круг, в котором ты живешь? Или, может, победа, которую ты, хочу напомнить, одержала не сама.
Шарлотта снова хмурится, не совсем понимая, чего от нее добивается Вокс своими словами.
— Мне есть, чем гордиться, потому что для того, чтобы остановить тебя, на помощь пришли все мои друзья. И твои тоже, к слову.
— Избавь меня от этого, — Вокс морщится и выставляет перед собой ладонь, когда понимает, к чему ведет Шарлотта. Меньше всего ему бы сейчас хотелось слушать, как она загоняет телегу про невероятную силу дружбы, от которой ему физически тошно. — Ключи, — все та же ладонь теперь поворачивается и выгибается. Шарлотта опускает взгляд на его руку, обтянутую черной перчаткой с острыми неоново-голубыми наконечниками на пальцах. Поморгав пару раз, снова возвращается глазами к нему. — Я хочу заселиться в твой отель и искупиться, чтобы получить прощение.
Шарлотта широко распахивает глаза. Первый ее порыв — радостно заскакать на месте и вложить прошенный ключ в руку Вокса, энергично пожать ее и провести вторую для него экскурсию, теперь уже в качестве постояльца. Однако это же… Вокс. Повелитель СМИ, который не так давно сошел с ума, желая полного уничтожения всех миров из-за цели самой необоснованной, какую она только в жизни слышала.
И все же в голове Чарли даже не возникает мысли прогонять Вокса вон, грозно указывая на дверь за его спиной. Она приподнимает нос, скрещивая руки на груди, и рассматривает сильнейшего грешника придирчивым взглядом. Это его раздражает.
— Ты врешь, да ведь? У тебя совсем другая мотивация и причины, чтобы прийти сюда. Если думаешь, что сможешь шпионить за мной, чтобы снова очернить меня, моих друзей, семью или отель, то хочу сразу сказать, что у тебя ничего не выйдет. Никто из грешников тебе теперь не верит, и у тебя не получится провернуть то же самое, — назидательно говорит она. Вокс скалится, когда она продолжает говорить о том, что его секта, даже не начавшись, сразу пала. По его пальцам пробегает слабый, но видимый заряд электричества, что заставляет принцессу прекратить и напрячься.
Вокс цокает языком, снова отводя взгляд.
— Какая тебе разница, какие у меня мотивы? Разве некоторая часть из грешников не сидит здесь, просто так занимая места тех, кто действительно хочет искупиться? И ты решила начать исправление этой проблемы с меня? — Вокс отталкивается от стойки, делая небольшой шаг назад. Его голос становится громче, когда он продолжает, — что ж, похоже, слова принцессы о том, что в отель принимается каждый, оказались лживыми. Надеюсь, я буду единственным, кто…
— Я ведь!.. — Шарлотта выходит из-за стойки, вновь подходя к Воксу ближе. В ее руках сияет золотой ключ от одной из комнат, который она сжимает и разжимает, не отдавая, однако, Воксу сразу. — Я не сказала, что ты не можешь присоединиться. Вообще-то… я этому очень-очень рада и приятно удивлена!
Шарлотта берет Вокса за локоть, ведя за собой. В отличие от многих грешников, которых она, под воздействием ярких эмоций, любила трогать, врываясь в их зону комфорта иногда… слишком навязчиво, оверлорд не реагирует никоим образом. Вероятно потому, что у него тоже имелась такая привычка, как она успела почувствовать на себе. Воспоминание о том, как Аластору удалось разорвать сделку с Воксом, навевает Чарли на мысль, которую она сразу же озвучивает:
— К слову, тебе будет достаточно комфортно в отеле, знаешь ли. Аластор решил не задерживаться в нашем отеле, потому что он разорвал сделку и с Рози, которая все это время просила его оставаться в отеле и помогать мне, поэтому, стоило ему только избавиться от обузы, он сразу же покинул меня, свою подругу, и своих друзей. Вслед за ним ушел и Хаск, потому что его ничего не держит, а Энджел сейчас находится у Валентино, и я ничего не могу сделать, потому что мое слово никак не сможет нарушить контракт между ними, поэтому из моих друзей остались только Ниффти и Вегги, а остальные просто выполняют свою работу, считая меня просто работодателем, а не подругой! И я… — с каждым словом тон ее голоса начинает повышаться, становясь немного писклявым. Она жужжит и жужжит о своих проблемах, и Вокс чувствует, как хватка на его предплечье начинает сжиматься все сильнее и сильнее, через какое-то время принося реальную боль — не стоит забывать о том, что это принцесса Ада, которая обладает кровью архангела. Пускай какой-то тяжкий вред, который может довести его до смерти, она причинить не может, он все же рефлекторно дергает рукой, вынуждая ее прийти в себя. — О-ой, извини.
Вдохнув полной грудью, задержав дыхание и выдохнув, она снова становится спокойной. По крайней мере, с виду. Чарли поворачивает голову к Воксу, глядя на его профиль, пока он продолжает смотреть перед собой.
— Что бы то ни было: реальное ли желание попасть в Рай или рекомендация от твоих друзей, чтобы ты искупился в глазах грешников, чтобы твоя власть вернулась в прежнем объеме, — она попадает точно в цель, и Вокс недовольно дергает щекой. Личные рейтинги действительно страдают, остальным Ви пришлось сделать вид, что они отреклись от основателя их триумвирата. Единственной идеей, на которой сошлись двое из трех членов Ви, стала та, в которой Вокс проведывает Шарлотту и просит крова на какое-то время. Ну и зрелище. Очевидно, кто из троих был против этой идеи. Однако у него действительно не было выбора, потому что в текущих условиях его голос ничего не значил. Он давно не чувствовал себя настолько униженным, и он просто ненавидел это бледное, пышущее вселенским энтузиазмом лицо, которое продолжает болтать, когда снова обращает на нее внимание, — Вокс, я сделаю все, чтобы ты вознесся и переменил свое отношение к Раю. И я буду лично контролировать этот процесс, чтобы вместе мы достигли успеха!
Он нехотя дергает плечом, предпринимая вялую попытку избавиться от груза в виде ее руки, однако Шарлотта вцепилась в него мертвой хваткой, не позволяя освободиться. Даже у него было какое-никакое понимание того, как долго можно лапать других. Теперь Вокс мог на собственной шкуре почувствовать, каково это.
Несмотря на то, что он уже бывал в отеле, Шарлотта решает показать ему внутреннее устройство еще раз. Стоило отдать ей должное, она не просто рассказывала, но и задавала вопросы насчет каких-то совершенно незначимых мелочей, вроде его любимой еды, времяпрепровождения, хобби и других вещей.
Услышав на первый вопрос ответ «морепродукты», Чарли неловко рассмеялась, взяв свой аляпистый телефон и настрочив сообщение адресату. Глупо было это делать перед демоном, который имеет доступ ко всем устройствам, что находятся поблизости — ему даже не нужно скашивать глаза в сторону, чтобы прочитать сообщение, которое появляется только перед его глазами:
«Ниффти, вытащи, пожалуйста, батарейки из холодильника и верните их нашему механику».
Вокс решил никак не комментировать это, когда Шарлотта уже убрала телефон, вновь заводя пустой разговор, который, однако, снова захватил его. Оверлорд отвлекся на ее болтовню настолько, что перестал замечать презрительные взгляды здешних жителей, сконцентрировавшись на ответах. Все же он был очень эгоцентричным грешником — круг Гордыни подходил ему сильнее всех — поэтому на все ее вопросы отвечал детально, вызывая положительную реакцию самой Чарли.
На самом деле, его эго тешило то, что принцесса интересовалась подробностями, когда он рассказывал ей что-то. Ее интерес не казался пустой лестью — хотя ему бы и она пришлась по душе. Однако то, что она спрашивает искренне, слегка подбадривало его, неведомым образом заставляя раскрываться перед ней, несмотря на его явное нежелание.
— Что. За. Хуйня, Чарли? — их разговор прерывает внезапно появившаяся перед ними Вегги — та, что постоянно таскалась хвостиком за своей подружкой-спасительницей. Сам оверлорд тоже не испытывает большого удовольствия от встречи с персоналом отеля, но, в любом случае, рано или поздно это бы случилось. Ему не хочется тратить время на бесполезные разговоры и выяснения отношений, так что он на сей раз успешно одергивает руку от Шарлотты, удаляясь. Стараясь игнорировать благодарный вздох Чарли, которая, вероятно, подумала, что он милосердно решил не мешать ей в беседе с ее друзьями, давая конфиденциально пообщаться. Что за дура.
— Послушай, Ве-егги, мы должны дать ему шанс. Только подумай, если этот злой парень действительно искупится! Это будет лучшая реклама отеля по всему городу!
— Злой парень, который хотел уничтожить Рай, Ад, только потому, что ему не понравилась извечная улыбка Аластора, — недовольно ворчит Вегги, и Вокс, имеющий в распоряжении скрытые камеры по всему отелю, проводящие звук, конечно, прекрасно это слышит. От упоминания ненавистного грешника он неприязненно морщится, надеясь больше никогда не видеть его проклятого лица.
Шарлотта протягивает долго «хм», крепко задумываясь. Идея приютить нестабильного грешника действительно кажется неудачной. Особенно того, кто угрожал существованию всего мироздания.
— Ну, в нашем отеле полно убийц, насильников и прочих гнилых личностей, однако их мы взяли без вопросов, — щелкает пальцами Шарлотта, когда находит корректный ответ. Она не звучит недовольной вопросом, потому что понимает, что Вегги на самом деле просто переживает за престиж отеля и за сохранность самой Чарли.
Принцесса успокаивающе хлопает Вегги по плечу и слегка наклоняется, чтобы заглянуть в ее лицо:
— Вегги, ты же знаешь, что я тебя ценю, верно? И ты знаешь, что из всех присутствующих в этом отеле ты единственная, на кого я могу положиться, если мне будет угрожать опасность? — Шарлотта не говорит прямо, но Вегги понимает, на что намекает принцесса. На ее неспособность, как члена правящей семьи, приносить какой-либо вред грешникам. Поэтому в противовес так приятно, что есть подруга-павший-ангел, у которой, о удача, имеется копье из ангельской стали.
Этого недостаточно, чтобы полностью убедить Вегги, и она слегка наклоняется в сторону, чтобы взглянуть на Вокса. Его руки по обыкновению сложены за спиной, когда он продолжает терпеливо ждать Шарлотту. Сам он осматривается вокруг, и ей не очень нравится его взгляд, когда он смотрит, в основном, только по углам — словно там находятся камеры, которые они до сих пор не смогли вычистить полностью после его крайнего визита в отель.
Вегги переводит взгляд обратно, на Шарлотту. Принцесса умоляюще складывает ладони друг к другу и трясет ими взад-вперед, прикрыв глаза.
— В прошлый раз ты отнеслась плохо к тому, чтобы Пентиус стал нашим постояльцем, но, взгляни, он стал первым искупившимся! — бросает последний довод Шарлотта, приоткрывая один глаз. Вегги сдается, — ура! Тогда больше не буду терять ни минуты! Мне еще нужно показать комнату, в которой он будет жить, комнату с развлечениями и бассейн с горками, которые мы недавно установили!
Когда она возвращается обратно, Вокс даже не смотрит: ему претит нахождение здесь, ему претят ненавидящие взгляды, ему претит то, как Шарлотта смотрит на него своими большими глазами и улыбается, вновь спрашивая какую-то околесицу. Ему нужно находиться в Хазбине только для своего имиджа, который сейчас ниже Ада. Вокс предвосхищает, насколько тяжело ему будет находиться здесь, однако другого выбора у него действительно не было.
И когда он думал о том, что ему будет «тяжело», он немного не попал в это слово. Ничто не сможет описать то, через что ему пришлось пройти, находясь в отеле под пристальным контролем Шарлотты. Она не шутила, когда сказала о том, что будет внимательно следить за ним все время его препровождения в пределах этих красных вырвиглазных стен.
Каждодневные терапии, которые всегда, абсолютно всегда проводила Шарлотта, слегка действовали на нервы. Вокс сомневался в наличии у нее не то что образования — хотя бы базовых знаний психолога, психиатра или другого специалиста, который имел бы к попытке искупления хоть какое-то отношение. Она давала совершенно тупые решения проблем: когда он не может контролировать свой гнев, нужно остановиться и глубоко подышать, а если не помогает даже это, то спеть про себя любимую песню. Ему было легче уничтожить источник его негативных эмоций, чем заморачиваться настолько, чтобы еще и правильно дышать или петь. Кроме того, сами занятия не отличались действенностью: Шарлотта заставляла его смотреть с ней какие-то слезливые мелодрамы или мультфильмы, и она просто постоянно плакала, если момент был грустным хотя бы на йоту; постоянно запиралась вместе с ним в кабинете на пару часов, строя это глупое выражение лица, которое она называла сопереживающим, понимающим и всепрощающим, когда просила рассказать его о своем детстве на Земле, о своих отношениях с родителями. Ей ли вообще говорить о родителях? Чарли постоянно просила его говорить о своих чувствах и эмоциях, о том, как прошла его рутина, говорил ли он с кем-то за сегодняшний день или, быть может, нашел нового друга. Она заставляла его выполнять эти проклятые задания после каждой терапии и, черт, Шарлотта могла быть нестерпимо раздражающей, если он пропускал их сдачу. Так что спустя несколько попыток отвязаться от нее, выторговать возможность пропускать их, просто смирился с тем, что легче будет выполнять ее просьбы.
Хотя кое-что все-таки не было настолько же бесполезным. На одной из терапий Шарлотта рассказывала о том, насколько приятно не только получать, но и дарить подарки. Она поделилась тем, что очень любит мягкие игрушки и обожает, когда на каждое день рождение Вегги дарит ей нового мишку с разными аксессуарами и разной раскраской меха, и что она любит резиновых уточек, которые специально для нее делает отец, хотя плюш по ночам обнимать приятнее, чем резину. Он бы не зацепился за этот факт, если бы до этого она не сказала о задании, которое ему необходимо сделать — подарить кому-либо из отеля подарок.
Единственным существом, с которым взаимодействовал Вокс в пределах Хазбина, была только Чарли, так что он решил не заморачиваться с построением новых связей, сделав подарок ей. Большой плюшевый медведь, сшитый на заказ из той же лавки, откуда обычно заказывала Вегги. У него бы язык не повернулся спрашивать что-то у ангела, пускай и павшего, так что решил искать лавку сам. Воксу потребовалось потратить много времени, чтобы найти небольшой магазинчик по производству мягких игрушек, потратить еще больше усилий, чтобы убедить грешницу, заправляющую им, в том, что он не собирается приносить неприятностей и что ему правда нужен только огромный плюшевый медведь. В качестве подарка. И, в конце концов, у него получилось.
На следующий прием, стоило только Шарлотте переступить порог кабинета, в котором они постоянно проводили свои сеансы, как в ее лицо, обвязанный проводами, полетел медведь, сбив принцессу с ног. Очнувшись и бросив на Вокса скептичный взгляд, она опустила глаза вниз, беря игрушку под мышки. Его фигура выглядит забавно с расставленными лапами, которое словно призывно тянутся к ней, желая объятий. Вся его шкура сшита из дорогого матово-черного бархата, который так приятен на ощупь, что Шарлотта не может сопротивляться, прижимая медведя к себе и крепко обнимая. Две антенны, торчащие из его макушки, упираются в ее щеки, и она умиленно вздыхает, замечая красный галстук-бабочку, делая медведя похожим на того, кто его подарил.
Когда Шарлотта поднимает взгляд на Вокса, замечает, как он слишком внимательно смотрит на ее лицо, на появившийся румянец на щеках и смущенную улыбку. Отстраненно он отмечает, что эти алые круги на уголках ее рта ненастоящие — всего лишь макияж, который она прилежно наносит каждый день. Бесполезное знание и все же по какой-то причине эта мысль остается у него в голове.
Конечно же он не сказал Чарли о том, что в игрушку вшита скрытая камера, благодаря которой он сможет получить доступ к ее комнате.
На следующий день после того, как он отдал Шарлотте медведя, она впервые решила его пощадить, не проводя никаких терапий. Хотя это было больше связано с тем, что на нее и Вегги навалилось много хлопот: недавно вознесся еще один грешник и в отель с новой силой ломанулись новые жильцы. Нахождение Вокса в стенах Хазбина уже никого из постояльцев, да и грешников Пентаграмм-сити в целом, не удивляло, так что он чувствовал себя более или менее комфортно. Насколько это вообще возможно в месте, куда он не слишком хотел попадать.
Сначала отсутствие контроля и вездесущего нахождения поблизости принцессы Ада стало для него долгожданным отпуском — он со спокойной душой проводил время в своей комнате, разбираясь с рабочими делами и обязанностями, рассматривая все материалы, какие он узнавал через камеры, телефоны и другие устройства грешников, живущих здесь. Без особой цели, просто следил за всеми, потому что привык к этому чувству контроля места, в котором находится.
И особенное внимание он уделял Чарли.
Скрытые камеры, до которых еще не добралась Ниффти своим ножом-иглой, фиксировали каждое движение, каждое слово принцессы. Ее яркая мимика, когда она чему-то удивлялась или на что-то ругалась, ее звонкий смех, как звенящие колокольчики, ее сморщенный нос и прищуренные глаза, когда она слышала наиболее отвратительные истории других грешников — все это попадало на отдельный жесткий диск одного из многочисленных устройств, который он посвятил исключительно ей. Это начиналось просто как попытка собрать больше информации о той, из-за кого частично разрушилась его жизнь и продолжилось как хобби, которое приносило ему умиротворение. Ему было интересно рассматривать ее лицо с разных ракурсов, ему было интересно слушать то, как она говорит, не слишком вслушиваясь в скучное, не представляющее ценности содержимое.
Но больше всего материалов Вокс получал с той камеры, что была зашита в плюшевого медведя — она спала в своей кровати вместе с ним, сама не зная, какую услугу оказывает оверлорду. Ее растрепанные волосы постоянно лезли в лицо игрушки, но, просыпаясь, она всегда откидывала их в сторону, притягивая подарок к себе и снова засыпая вместе с ним. Вставая с постели, она направлялась в ванную, к которой пока доступ Вокс не имел. Благо, Шарлотта не стеснялась бродить в своей комнате полностью обнаженной, не утруждая себя тем, чтобы хотя бы обмотать полотенце вокруг тела. Это, опять же, было на руку. Материал, которым можно будет угрожать при удачной возможности, никогда не был лишним. Особенно, когда это касается важной шишки.
Открывая перед собой несколько неоново-голубых сенсорных окон, Вокс проматывал видео и аудио-файлы, незаинтересованно просматривал фотографии, которые фиксировали других постояльцев отеля или персонала, непредставляющие для него никакой ценности. С целью экономия места в памяти он обрезал большие файлы, оставляя лишь те куски, где смазано появлялась она, Шарлотта. Уставшая, измотанная, не спавшая долгие сутки, чтобы заселить всех желающих, чтобы провести терапию с некоторой частью, потому что ее сотрудников не хватало на столь большой объем работы.
Вокс не мог понять, почему его настолько сильно бесил тот факт, что она проводит свои терапии не только с ним. Почему она находит время на новых грешников, но за столько дней ни разу не заглянула к нему. Едва ли по нему был заметен хоть какой-то прогресс в сторону искупления, чтобы бросать его так называемое лечение на полпути.
В какой-то момент сидеть в своей комнате и просматривать часы материала с Шарлоттой — собранной и серьезной, балующейся и смеющейся, голой и спящей — ему стало мало. Он неспешно направился в ее комнату, когда, используя всю ту же скрытую камеру заметил, как она проснулась, скрываясь за дверью, ведущей в ванную.
— Вокс, это ты, — удивленно сказала она, открывая одну входную дверь в ее комнату. Желтоватая склера была вся в красных кровоподтеках, а под глазами были темнеющие мешки, которые на фоне ее молочной кожи выделялись наиболее ярко. — Как твои дела? Тебе достаточно комфортно в отеле? Ничего не хочешь?
Что-то все же остается неизменным: ее вопросы, сыплющиеся как пули из автомата.
— Ты давно меня не навещала, принцесса, — укоризненно замечает он, внимательно наблюдая за сменой эмоций на ее лице. Она виновато отводит взгляд в сторону, поджимая губы, выглядя, как нашкодивший котенок. — У вас обо всех постояльцах рано или поздно забывают и забрасывают в долгий ящик, отдавая предпочтение новеньким?
— Нет! Конечно нет, Вокс, о чем ты? Просто заметила, что ты ходил на терапии без особого энтузиазма, поэтому решила дать тебе небольшой отдых, чтобы ты немного пришел в себя, — отвечает она, завязывая волосы в низкий хвост. Шарлотта продолжает стоять на пороге и вздрагивает, немного отходя в сторону, — что же это я… Проходи, пожалуйста. Если хочешь, можем провести терапию прямо сейчас.
Он не может отказать себе в удовольствии оказаться в месте, где получаются самые ценные снимки Шарлотты, вживую. Стоит только переступить ее порог, как он начинает всматриваться в каждый уголок, в каждую вещичку, которая могла не записать его камера. Внутри пахнет Чарли — ее особенным запахом, который стоит у него в носу на протяжении всего дня, стоит хотя бы раз пересечься. Пахнет ее кожей, ее сладкими яблочными духами, которые она брызгает на свою шею и запястья каждый раз, когда покидает комнату и принимается за свои обязанности.
Вокс вдыхает полной грудью, оборачиваясь к Шарлотте. Она неловко косится на разбросанную тут и там одежду, грязную посуду на туалетном столике, которую не хватило сил унести на кухню вчера вечером, влажное полотенце, неаккуратно висевшее на двери, потому что на батарее не хватало места из-за ее нижнего белья. Вокс видит каждый нервно брошенный взгляд на предмет мебели, читает каждую мысль, которая возникает у Чарли в голове — все же долгая слежка за ее распорядком дня, за ее жизнью дала свои плоды, и теперь он прекрасно понимал, что ее беспокоит.
— Не против, если я помою руки? — медленно тянет он, с садистким удовольствием наблюдая за тем, как испуганно расширяются ее глаза. — Только что я наткнулся на одного из постояльцев, случайно врезавшись — весь в его мерзкой слизи. Мне только умыться. Надеюсь, не откажешь?
— Эм… Ты ведь… Тебя не ударит электричеством, если ты будешь контактировать с водой? — предпринимает она жалкую попытку отвадить его от своей ванны, однако Вокс встряхивает плечами, выглядя все таким же уверенным.
— Нет, не беспокойся, вода мне не навредит.
Не дожидаясь ее дальнейших слов, Вокс скрывается за дверью, ведущей в ванную. Он убеждается в том, что Шарлотта слышит его смешок, когда задерживается взглядом на батарее, заставляя ее стыдливо прошипеть себе что-то под нос. Включив воду, Вокс устанавливает маленькую скрытую камеру в углу под потолком, используя провода, вырывающиеся из его спины. Протерев руки полотенцем, висевшим на двери, Вокс снова появляется перед все еще слегка растерянной Шарлоттой, которая старательно запихивает разбросанную одежду в свой шкаф.
Наблюдая за ней, он не может сдержать язвительной ухмылки.
— Фух… — кое-как закрыв дверь платяного шкафа, Шарлотта с чувством выполненного долга протирает руки друг о друга, упирая их в боки. Она оборачивается к Воксу, который продолжает осматриваться теперь в поисках места, где может расположиться. — Давай присядем к окну. Меня вдохновляет открывающийся вид… если не смотреть на эту башню, которая напоминает о не самых приятных временах.
Они садятся на длинный диван, и Шарлотта задумывается, стараясь вспомнить, о чем беседовала с Воксом в крайний раз. Ей бы удалось сделать это быстрее, если бы не его прожигающий немигающий взгляд, который слегка сбивал с мыслей, переводя внимание на его лицо. Глаза у Вокса были действительно занимательными и впечатляющими настолько, что в них можно было потеряться под действием его гипноза. Хотя больше ее интересовала его гетерохромия — голубая и зеленая радужка глаз приковывала к себе внимание и против воли она всегда всматривалась в его лицо, забывая о том, что вообще хотела сказать, как это было и сейчас. Но все же спустя пару неудачных попыток, на ум таки пришла одна из их крайних терапий, когда они беседовали о приятных словах.
— Думаю, нам следует повторить то, на чем мы остановились в прошлый раз: комплименты. Ты ведь помнишь, какое влияние они оказывают на другую душу? Только лучше не привирать, а называть те достоинства, которыми грешник действительно владеет. Я начну, — театрально откашлявшись в кулак, Чарли положила руки на колени, слегка наклоняя корпус вперед, — мне нравятся твои глаза. Они выглядят… чарующе, — она никогда не считала себя мастером слова, и ей пришлось максимально напрячься, чтобы выдавить из себя хоть сколько-то небанальный эпитет. — Ну как? Тебе стало приятно?
— Ты даже не старалась, — Вокс разочарованно покачал головой, выбивая из Шарлотты такой же разочарованный вздох. Она повесила нос, хотя до сих пор старалась придумать, какой еще комплимент Вокс смог бы засчитать за хотя бы приемлемый, — мне твои глаза тоже очень нравятся: склера необычного для людей желтого цвета и выглядит болезненно, словно у тебя цирроз печени.
— Это не звучит, как комплимент.
— Я тоже не старался.
Ему доставляет удовольствие наблюдать за тем, как принцесса обиженно надувается из-за его шутливого комментария о ее внешности, хотя ему кажется, что она даже не знает, что такое цирроз. Шарлотта складывает руки на груди, возвращая себе строгое выражение лица, какое обычно принимает, когда Вокс снова язвит и стебется, раздражая ее. Ему доставляет удовольствие, что такую эмоцию может увидеть исключительно он — за все то время, что Чарли проводила без Вокса, он ни разу не видел, чтобы она смотрела на кого-то также. Без дежурной улыбки, а с настоящими яркими эмоциями, которыми он бы опился, будь они материальными.
— Может, если ты постараешься сказать мне более искренний комплимент, то я тоже найду подходящие слова для тебя? — предлагает он, склоняя голову набок.
— Но мне правда нравятся твои глаза. Мне нравится, что, когда ты испытываешь разные эмоции, они становятся ярче или темнее, и я могу понять, что ты чувствуешь, хотя обычно ты все равно свои чувства не скрываешь. И мне нравится видеть, что они становятся неоново-голубыми, когда ты манипулируешь своими экранами за работой, становишься как будто другим человеком. За этим интересно наблюдать,— выдавливает из себя Шарлотта, явно не радуясь тому, что Вокс все же заставил ее разговориться. — Ну все, теперь твоя очередь.
Хотя Вокс все равно не выглядит впечатленным. Он неопределенно переворачивает ладонь вниз-вверх, невербально оценивая этот комплимент на троечку, но все же принимая его. Теперь из всего многообразия, чего греха таить, достоинств Чарли, ему нужно было выбрать одно. Ему казалось, что эта задача куда труднее, чем та, которую он подкинул не самой красноречивой принцессе.
Следует ли сказать о ее идеальной фигуре? Она перестала выглядеть, как спичка, поднабрав пару килограмм в нужных местах с того момента, как она уничтожила его пушку. Неуместно. Тогда, быть может, о ее пшеничных волосах, которые наверняка на ощупь очень мягкие и в которые ему хотелось бы зарыться пятерней, проводя когтистыми наконечниками перчатки по ее голове? Банальщина. Ее певучий голос? Сводящий с ума аромат кожи, по которому он может распознать ее появление даже с закрытыми глазами?
— От тебя приятно пахнет, — он сильно преуменьшает, когда использует слово «приятно», но решает остановиться на нем. — Ты идеально подобрала парфюм под себя.
— В итоге из нас двоих скупым на слова оказался ты, — Шарлотта тоже выглядит недовольной тем, что он из себя смог выдавить.
— Я, в конце концов, пациент, а ты мой лечащий врач, который и должен быть лучше, не так ли?
Шарлотта дергает щекой и отводит взгляд в сторону. Это ведь терапия, верно. То, что они проводят ее в комнате, в которой Чарли спит, ее расслабило, так что она забыла о том, что сейчас выполняла свою прямую работу, а не нахваливала Вокс за просто так.
Она наблюдает за тем, как оверлорд поднимается на ноги, направляясь к дверям. Однако останавливается, так и не покидая комнату:
— Если тебе не хватает рук, чтобы проводить терапии, обратись ко мне. Я попрошу Вала дать мне нескольких специалистов, которые временно поработают на тебя, — предлагает Вокс, кажется, без всяких шуток. Он открывает дверь, жестом руки приглашая Шарлотту двинуться вслед за ним, чтобы обсудить детали.
Трудно отказаться от чужой поддержки, когда она так нужна, однако Чарли с подозрением относится к такой неустойчивой руке помощи от Вокса. С чего бы ему ни с того ни с сего помогать? Разве что он уже встал на путь истинный, что очень вряд ли.
— Надеюсь, ты не подумаешь устраивать диверсию с помощью своих людей? — подозрительно протягивает Шарлотта, догоняя Вокса и равняясь с ним. Она просто идет, ведомая им, в то время как сам оверлорд задает направление, скучающе скашивая глаза на принцессу.
— Нет, просто помощь от твоего друга, о котором ты забыла.
— Я о тебе не забывала, — возражает Шарлотта, хмуря брови. Вокс смотрит на нее в ожидании ответа, уже жалея о том, что предложил. Она задумывается на мгновение. Персонал в отель набирать действительно сложно, и раз уж он хочет подсобить, то ей не очень хочется отказываться, — хорошо. Но учитывай, что я обязательно проверю каждого и досконально!
— Как тебе будет угодно, принцесса.
Она хмыкает и отворачивается от него, только сейчас замечая, что оказалась вне стен своей комнаты. Даже с учетом того, что его гипноз на нее не действует, он все равно использовал какие-то свои психологические методы, чтобы убедить идти за собой. Шарлотта прищурилась в ответ на его ухмылку, останавливаясь, когда остановился Вокс.
Сев на свободный стул в столовой напротив Вокса, Шарлотта берет в руки меню, хотя не чувствует необходимости в еде. Обычно голод просыпается только к обеду, так что она планирует посидеть с Воксом недолго — сегодня ее ждал плотный график, и Чарли совсем не могла позволить себе отдых.
Сделав заказ, Вокс отодвигает от себя меню, пару секунд глядя на лицо принцессы напротив. Шарлотта не успевает спросить, в чем причина его пристального взгляда, когда чувствует, как что-то обтягивается вокруг ее лодыжки, как что-то поднимает ее вместе со стулом наверх, и она рефлекторно хватается за сидушку.
— Эй! — она недовольно вскрикивает, замечая, что этим «чем-то» оказались провода Вокса, вырвавшиеся у него из-за спины. Оверлорд все же отпустил принцессу вместе со стулом обратно на устойчивую поверхность. Правда, ближе к себе таким образом, чтобы она сидела не напротив него, а по правую руку, — ты бы мог просто попросить меня пересесть.
— Мне нетрудно, — Вокс принимается за свои любимые морепродукты с самого утра, смакуя каждый кусок, который заказал. Он не обращает внимание на то, как Шарлотта старается избавиться от проводов, не отпускающих ее конечностей, которыми он привязал ее к стулу, не обращает внимания на ее голос и слова, когда она говорит о том, что у нее много дел и у нее нет времени на шутки.
В итоге Шарлотта остается сидеть рядом с Воксом, наблюдая за тем, как он ест, не давая ей уйти.
Закончив с завтраком и вытерев рот салфеткой, Вокс, наконец, поворачивается к недовольной принцессе:
— Надеюсь завтра мы проведем терапию в наше обычное время, — Чарли чувствует, как провода медленно покидают ее конечности, позволяя освободиться и встать. — Впредь ешь со мной. Без тебя в отеле совсем одиноко, Шарлотта, только твое лицо слегка скрашивает скучное существование здесь.
Вокс встает и уходит восвояси, оставляя ошеломленную принцессу в столовой в одиночестве. Она смотрит Воксу вслед, пока он не скрывается за поворотом, понимая, что задержала дыханием с того момента, когда он озвучил свои слова. Он впервые назвал ее по имени.
Чарли приложила холодные руки к разгоряченным щекам, чувствуя, как в приятном теплом спазме сжался желудок.
Это был действительно неплохой комплимент.
***
Что-то было не так. Вокс понял это, когда Шарлотты в его жизни стало удушающе много. Когда он просыпался с вопросами о том, чем она сейчас занимается, и, открывая один единственный экран скрытой камеры, наблюдал за тем, как она спит. Когда он вставал с постели одновременно с ней, приводя себя в порядок и неизменно опережая ее выход из комнаты, ожидая возле ее двери, пугая неожиданным визитом. Когда он всерьез начал получать удовольствие от ставших совсем редкими терапий с ней, потому что ему было интересно, о каких глупостях она начнет говорить и какое задание даст. Хотя ему приходилось ждать неделю, чтобы она сочла нужным найти время на занятие с ним, пуская его в свою комнату, в которой они продолжили проводить терапии. Когда пища становилась пресной, если рядом не было ее, снова ворчащей о том, что ему необязательно привязывать ее к стулу проводами, что она сама собиралась сесть рядом с ним и не планировала уходить. Но Воксу нравилось, как его провода сковывали ее мягкую кожу, как они стягивали ее настолько, что провод проваливался, сжимая ее одежду, выделяя ее формы. Он начал замечать мелочи, на которые раньше определенно не обращал внимания: Шарлотта перестала из раза в раз носить один и тот же безвкусный алый пиджак, из-за которого у него постоянно рябило в глазах. Вокс помнил, что она говорила о своей нелюбви к юбкам и платьям, и она не изменяла своим принципам. Однако все равно выглядела цепляюще в своих штанах с посадкой на высокой талии, строгих белых рубашках, облегающих ее тело и подчеркивающих аккуратную грудь. Любимым аксессуаром принцессы были подтяжки, за которые ему всегда хотелось ухватиться и притянуть к себе, насадить на себя. Вокс определенно не обращал столько же внимания раньше хотя бы потому, что находился в обществе Вельвет. Его подруга меняла одежду трижды в день, однако его это никак не занимало, даже, напротив, раздражало, потому что он считал это пустой тратой времени, которая только его отвлекала. С Шарлоттой было по-другому: он выделил отдельную папку для ее образов, для ее пиджаков нежно-розового и нежно-голубого цветов, для ее идеально белых рубашек с длинным и коротким рукавом, для ее темных и бордовых штанов, для милых блузок и для комбинезонов, оголяющих ее длинные ноги. Вокс понял, что принцесса на него как-то воздействует, когда за просмотром фотографий с пикантным содержанием, начал твердеть. Он не мог остановиться, подолгу рассматривая особенно горячие материалы, не мог остановиться, когда его рука расстегивала ширинку штанов и когда обхватывала его готовый член. Когда он кончал с ее именем на губах, когда вместо своей руки представлял ее. Это было неправильно. И когда он осознал, что происходит уже продолжительное время, очень сильно разозлился. Вокс просматривал материалы по любовному зелью, которое недавно, как он знал, Вельвет и Валентино значительно улучшили, усилив эффекты. Он проверяет свои многочисленные экраны, расставленные по всему Хазбину, замечая, как один из грешников протаскивает бутылек с розовым содержимым внутрь отеля. Вокс сразу подозревает, что этот грешник — посыльный Шарлотты, который по ее приказу и купил это зелье для нее. Для того, чтобы травить его, чтобы сделать своей сучкой и пользоваться им в своих целях. Электричество во всех лампах, во всех приборах начало опасно гудеть. Устройства в радиусе всего отеля перегорали из-за большой нагрузки, которую Вокс из-за своего гнева не мог контролировать. Не теряя ни минуты, Вокс телепортировался на самый высокий этаж, прямо в комнату принцессы, заставляя ее проснуться, когда все лампы внутри заискрились и одновременно разбились. — Вокс? Ты сегодня раньше, — Шарлотта испуганно встает с кровати, нелепо пытаясь избавить от одеяла, опутавшего ее. Электричество билось по заостренным пальцам Вокса, угрожая любому, кто захочет сейчас дотронуться до него. Он был серьезно зол и раздражен, так что Чарли напряглась, отводя взгляд обратно к его лицу. — Ты думаешь, что сможешь без последствий травить меня чертовым зельем, которое я придумал вместе с остальными Ви? — Вокс материализует уже открытую бутылку в форме сердца в своих руках, сжимая ее и подходя к принцессе ближе. — Я не пользуюсь ими и никого не травила, — ее тон моментально становится таким же недовольным, как у него. То, что она решает препираться и скрывать правду, бесило его еще сильнее. — Дала распоряжение шеф-повару, да? Каждый прием пищи давала по небольшой капле, зная о том, насколько сильная эта партия, — Шарлотта хочет отвернуться, но Вокс хватает ее за предплечье, поворачивая и дергая ее на себя, — о-о, нет-нет, ты никуда не пойдешь. Бери ответственность за свои поступки, раз уж находишься на должности принцессы. Шарлотта старается стряхнуть его руку с себя, но Вокс намертво врезается пальцами в ее кожу, оставляя глубокие кровавые порезы. Она морщится и хмурит свои очаровательные аккуратные брови, когда переводит взгляд обратно на него. Он снова отвлекается. — С чего ты вообще взял, что именно я использую его именно на тебе? — задает вопрос Шарлотта, который заставляет Вокса буквально закоротить на короткий миг. — С чего я взял? С чего? Потому что твое лицо теперь выглядит иначе, потому что ты намеренно усиливаешь эффект, одеваясь так, как раньше не одевалась, потому что в моих мыслях теперь только ты. Я знаю все эти ебанные побочки афродизиака, так что даже не думай, что я ничего не понимаю, — шипит он, сжимая руки еще сильнее. Настолько, что толстая бутылка просто лопается под его силой, разливая все содержимое на Шарлотту и себя. — Бля-ять. Весь его рукав пиджака был в некоторой части разлившегося яда, и он спешно снял предмет одежды с себя, испепеляя электричеством. Кроме того, и его лицо, и лицо Шарлотты было не только в частичках стекла, но и в каплях — прямой контакт с голой кожей усиливал эффект в разы, а учитывая то, что это был не обычный дым, а концентрированная жидкость, осталось только молиться тому несчастному, кто попадется ему на глаза и кто не выйдет из его спальни до тех пор, пока он не успокоится. — Вокс, ты в порядке? — Шарлотта делает шаг по направлению к оверлорду, и он не успевает ее предупредить, когда она голой ногой наступает на ядовито-розовую лужу. Поскальзываясь на ней. Измазанная в этой жидкости с ног до головы, Чарли все еще продолжает волноваться о нем, похоже, не понимая, что ее ждет спустя всего несколько минут. Вокс тянет ее за руку на себя и ведет в ванную, молча заводя в душ. Шарлотта не успевает ни возмутиться, ни сказать слова против, когда он расстегивает ее короткий халат, развязывая бархатный пояс. Вокс включает сильный напор, обливая ее ледяной водой. Она пищит и старается отклониться, однако оверлорд продолжает крепко удерживать ее рукой, смывая с нее остатки зелья, которое впитывается опасно быстро. Вокс оставляет дрожащую от холода, как он тщетно надеется, Чарли в душевой, беря ее халат и заставляя его повторить судьбу своего пиджака. На всякий случай экзекуцию он проделывает не в ванной комнате, которая вся была залита водой, а в спальне, чтобы ненароком не ударить принцессу сильным источником тока. Не хватало ему только лишних хлопот. Когда он возвращается обратно, Шарлотта все еще стоит в душе. Она не прикрывается стыдливо руками, и Вокс замечает, каким мутным становится ее взгляд и как она жмет ноги друг к другу, создавая определенное трение. Руками Чарли впивается в стенки душевой, опираясь, чтобы не упасть на пол. Вдобавок к этому ее мокрые распущенные волосы взмывают вверх, на лбу, прорывая нежную кожу, вырастают длинные рога, одновременно с этим появляются черные полосы на ее веках. Шарлотта не может себя контролировать, принимая демоническую форму, ломая стенки душевой из-за большой несдерживаемой силы. Вокс, впрочем, не слишком отличался от принцессы: перед лицом то и дело вспыхивали многочисленные экраны — в том числе и те, что показывали материалы, связанные с Чарли, только усугубляя его плачевное положение — провода, неподвластные его приказам, вытягивались и удлинялись, падая на пол. Он сделал несколько шагов назад, когда они начали медленно тянуться к Шарлотте с одной определенной целью — связать, притянуть к владельцу. Его глаза светились ярким неоново-голубым цветом, когда он нецеленаправленно использовал свои силы. Не имея опоры, Чарли падает на ноги и остается сидеть на месте, продолжая тереться. И начиная стонать. Это было выше его сил. — Что… со мной? — Я сваливаю, — Вокс знал, куда это может привести, потому что чувствовал, как ядовитые пары зелья начинают все сильнее влиять на него, когда он чувствует натяжение в своих штанах. Он едва стоял на ногах и ему нужно было как можно быстрее переместиться в квартал Валентино, чтобы найти себе достаточно выносливого партнера и выпустить пар. Телепортация в настолько возбужденном состоянии работала крайне плохо, так что ему придется идти на своих двоих от отеля на краю города до его центра. Когда он уже нажимает на ручку одной из дверей, чтобы покинуть комнату, слышит сдавленный всхлип. Вокс медленно поворачивается назад, замечая, как Шарлотта выползает из комнаты. Голая, мокрая, страждущая прикосновений она зовет его по имени, по настоящему имени, которое когда-то сказал ей на одной из терапий. — Винсент, пожалуйста, не у-уходи. Останься со мной, — ей следовало родиться суккубом, потому что настолько сладким голосом могут говорить только они, настолько соблазнительное выражение лица могут строить только им подобные. А Шарлотта сейчас зовет его, стоит на четвереньках, опираясь предплечьями и щекой об деревянный пол и выгибает спину, оставляя бедра вверху. Как мартовская кошка приманивает партнера, и Вокс чувствует, как от этой картины во рту собирается слюна. Две половины его сознания кричат о разном: одна говорит уходить отсюда, пока есть время, другая — остаться с Шарлоттой, помочь с ее проблемой, когда она буквально умоляет. Он перестает сомневаться, когда Чарли касается себя руками, когда от удовольствия закатывает глаза и выстанывает его человеческое имя. Сопротивляться этому больше было невозможно. Все вышеперечисленные факторы просто переломили последние барьеры его воли. Те немногочисленные мысли о последствиях канули в лету, уступая место лишь тем, где есть поза Чарли, где есть ее выражение лица, где слышно ее умоляющее всхлипывание. Все ненужное растворилось в густом розовом тумане зелья, пьянящего их желанием и чистой похотью. — Да, принцесса, — его голос звучит низко и хрипло из-за статических помех, выдающих его возбужденное состояние, — раз уж это приказ, как я могу сопротивляться? Вокс, едва контролируя свои рваные движения, двинулся к ней. Провода, вырвавшиеся из его спины, наконец беспрепятственно змеятся по полу, опережая его неровный шаг. Они обвивают лодыжки принцессы, все еще мокрые после душа, медленно притягивая ее к нему навстречу. Другие провода в это же время сковали ее запястья, заводя ее руки за спину в унизительно-соблазнительную позу. Шарлотта даже не сопротивлялась, сразу приняв правила игры, лишь издав тихий прерывистый стон, когда провода подняли ее в воздух и понесли к кровати. Он сел на край матраса, широко расставив ноги. Его лицо выглядело напряженным, хотя он пошло ухмылялся, глядя на принцессу Ада, что сидела перед ним на коленях, что смотрела на него снизу-вверх — это не могло не тешить его самолюбие. Ее демоническая форма, бесспорно, делала ее сильнее, но вместе с тем и чувствительнее — каждый легкий щелчок тока, пробегавший по некоторым обнаженным проводам, заставлял ее вздрагивать и выгибаться в спине. Вокс проводит заостренным наконечником перчатки по ее горячей мягкой щеке, оставляя едва заметную царапину, которая под действием ее непостижимой регенерации все равно пропадет на следующий день. Он щурится, когда Шарлотта наваливается на его руку, углубляя свою рану, и трется о его холодную ладонь, доверчиво прикрывая глаза. Это приятно. Он едва сдерживается, чтобы позорно не дернуть бедрами ей навстречу. Свободной рукой Вокс расстегивает ширинку — сейчас одежда стесняла движения, мешала его возбуждению, которое он освободил с помощью еще одной пачки проводов, помогая пальцам свободной руки. Болезненно-твердая эрекция пульсировала в такт бешеному ритму его сердца, и Вокс видел, как взгляд Шарлотты, мутный от желания, наверное, большего, чем у него, приковался к ней. Ее губы, которые она еще не успела накрасить любимой черной помадой, приоткрылись, заставляя его дыхание сбиться. — Ты ведь знаешь, что должна сделать? — один из проводов медленным движением тянется к ее шее, петлей обвиваясь вокруг и поднимаясь к затылку, фиксируя ее в одном положении. Провода слегка натянулись, управляемые Воксом, вынуждая ее наклониться вперед. Шарлотта не заставила себя долго ждать. Она прикоснулась влажными губами к его головке, а затем, не в силах сдерживаться, сразу же взяла его в рот. Вокс резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, навалившись на руки позади себя и запрокинув голову наверх. Ее рот был просто адски горячим и таким отчаянно старательным, что он мог только щуриться от удовольствия, цепляясь пальцами в бархатное незаправленное одеяло. Ее острые рога царапали его живот, принося дополнительные ощущения, ее сдавленные стоны, смешанные с влажным дыханием отзывались, вибрировали вокруг него, натурально сводя с ума. Вокруг него снова появляются неоновые экраны разных размеров: они мелко трясутся, наслаиваются друг на друга и пропадают, уступая место другим, жизненный цикл которых тоже не отличается своей долговечностью. На всех экранах — только она, только ее лицо, только ее улыбка, только ее фотографии, только ее желанное тело. Шарлотта двигает одними только глазами, рассматривая содержимое гудящих голограмм, видя там исключительно себя. Она не отвлекается от занятия, опуская глаза обратно к его паху, чувствуя себя по-больному польщенной его вниманием, которое едва ли можно назвать адекватным и здоровым. Слегка придя в себя, оверлорд берет под контроль экраны, прекращая их трансляцию. Он со вздохом опускает взгляд на Чарли. Бедняжка. В уголках ее глаз собрались слезы: из-за длины ли его члена или из-за того, что сама она не получает того же удовольствия, что получал сейчас Вокс, так что он решил смилостивиться над принцессой. Другие провода начали свое движение — они были более тонкими, чем те, какими он удерживал ее конечности и шею. Движимые его волей, они скользнули между ее ног, заставляя Шарлотту вздрогнуть всем телом и остановиться. Вокс положил одну руку на ее затылок, слегка надавливая на себя, выполняя одно из желаний, которое уже довольно давно витало у него в мыслях — у принцессы были действительно мягкие и приятные на ощупь волосы. Провод скользнул дальше, быстро нагреваясь от жара внутри Шарлотты. Затем к нему присоединилась еще пара таких же тонких проводов. Вокс не церемонился — ему не нужно было смотреть туда, чтобы управлять ими, руководствуясь сигналами, которые они передавали ему прямо в мозг. Твердым уверенным толчком три провода вошли глубже. Она болезненно замычала, но ее крик был подавлен им во рту. Ее бедра дернулись вперед, пытаясь отстраниться, но провода у лодыжек, переместившиеся на ее таз, резко дернули ее обратно, зафиксировав в прежнем положении. Вокс начал ритмично двигать проводами внутри нее, задавая грубый, нетерпеливый темп. Каждое движение вырывало у Шарлотты новый стон, его ладонь на ее затылке заставляла принимать его член еще глубже, еще яростнее, доставляя ему удовольствие и от ее голоса, и от ее рта, и от импульсов проводов, приносящих глухие вспышки удовольствия своему хозяину. Его собственная кульминация нарастала быстрыми темпами, подпитываемая зрелищем ее униженного положения, того, как она начинает втягиваться и привыкать к этой боли, получая удовольствия, от ее скулежа, когда она, кажется, просит не останавливаться — с членом во рту плохо слышно. Этот контраст его забавлял: ее всегда солнечное и позитивное лицо сейчас было искажено наслаждением, когда она покорно принимала его в свой влажный маленький рот. Его ладонь вцепилась в ее волосы, задавая совсем быстрый темп. — Вот так… Совсем нетрудно, верно? — прохрипел он, чувствуя, как мышцы живота сводит судорогой. Провода внутри нее хаотично двигались взад-вперед еще глубже, с легким щекочущим чувством статики на концах. Шарлотта замотала головой из стороны в сторону, ее тело напряглось в одной долгой, немой вибрации, и он почувствовал, как его провода внутри нее стали полностью влажными. С низким, сдавленным рыком Вокс кончает внутрь нее одним мощным толчком. Не финальным — он все еще ярко чувствовал возбуждение, как и Шарлотта. Провода все еще оставались внутри нее и теперь лениво двигались внутри, заставляя ее тихо стонать. Эффект зелья не отступал — после оргазма он лишь притупился на короткое мгновение, чтобы вернуться с еще большей силой, с еще большей интенсивностью. Жар в жилах тоже не утихал, разгораясь все сильнее, требуя продолжения, более полного, более интимного соединения. Шарлотта откашлялась — весь ее подбородок и губы были перепачканы в светящейся голубоватым светом спермой Вокса и собственной слюной. Она выглядела совершенно опустошенной, грязной, и ее вид заводил с большей силой, чем эффект от зелья. Ее демоническая форма все еще держалась, взгляд по-прежнему был подернут дымкой возбуждения. Они оба знали, что минет — просто затравка. Все еще тяжело дыша, Вокс притянул ее к себе с помощью проводов, подхвативших ее ослабевшее, чувствительное тело. Он перевернул ее, уложив на спину под собой. Как только Шарлотта почувствовала, как ее дрожащие колени снова раздвигаются проводами, она потянула руки вперед, зарываясь руками в его темные, как выключенный экран телевизора, волосы с белыми вкраплениями. Они были жесткими на ощупь, но она все равно не могла оторваться от них, нежно массируя кожу голову, притягивая его к себе еще ближе. Ее заинтересовали две тонкие небольшие антенны, торчащие из его макушки. Как только Чарли хотела легонько прикоснуться к ним, Вокс, разгадав ее намерения, вошел одним движением, заполняя ее собой полностью. Шарлотта вздрогнула, впиваясь теперь не пальцами, а когтями в его скальп, вызывая недовольный вздох. Она виновато улыбнулась, миролюбиво двигаясь руками к его шее. Ее ноги сами собой обвились вокруг его бедер, заставляя его двигаться еще глубже, принося еще больше ощущений. Вокс толкался в нее с яростной, почти разрушительной силой, которую выстоять могло только существо, сила которого была равной или больше его собственной. Каждое движение достигало ее нутра, вырывая новый полустон-полувскрик. Кровать под ними жалобно скрипела, вызывая столько шума, что стоило бы волноваться о взглядах постояльцев, которыми их будут одаривать, как только они покинут комнату. Если бы им не было все равно. Она потянулась к нему, сталкиваясь своими мягкими губами с его, сразу же размыкая рот, впуская его язык внутрь себя. Целоваться с Воксом больно из-за его острых клыков, которыми он намеренно пользуется, царапая ее язык и ее губы, но именно поэтому это так запоминается и хочется большего. Он снова использовал провода, но не для того, чтобы проникать ими внутрь нее, мешая самому же себе. Тонкие и толстые провода обвивали ее обнаженную грудь, сжимали, царапали соски оголенными проволоками, скользили по животу, дразняще спускаясь вниз, но не достигая низа, только чтобы усилить ее ощущения. Принцесса была в его власти, в паутине его контроля, когда извивалась под ним, когда двигала бедрами навстречу его грубым, жестким толчкам, получая искреннее удовольствие от его жестокости. — Насколько же приятно тебя пятнать, — протягивает Вокс, продолжая самозабвенно вбиваться в нее. От его слов Шарлотта рвано вздыхает, возвращая руки на его плечи, бесстыдно впиваясь когтями до крови, когда эти движения балансируют между болью и удовольствием. Вокс опустился ниже, вновь возвращаясь к ее губам — он целовал грубее и жаднее, чем она, кусая ее опухшие губы, заглушая ее болезненно-страстные стоны. — Как мило, что твое лицо может становиться таким похабным, хотя всего несколько часов назад ты улыбалась своим постояльцам, строя из себя нетронутого ангела. Он продолжал говорить ей что-то, но она уже плохо слышала — кажется, это были обрывки пошлых комментариев и комплиментов, ее имя, ее титул, повторяющийся из раза в раз. Сейчас Шарлотта была занята лишь тем, как в ушах начинает звенеть, как глаза закатываются сами собой, когда остается только пожирающее их обоих пламя, накрывающее с головой. — Как… как долго будет длиться эффект от зелья? — спрашивает неожиданно она, отворачивая голову, предоставляя Воксу доступ к ее шее. Он облизывает, кусает, ставит свои метки так интенсивно, так отвлекающе, что спустя минуту молчания она забывает о том, что вообще что-то спрашивала. — Учитывая, сколько ты на себя пролила, бестолковая принцесса, думаю, около суток, — он снова припадает к шее, оставляя метки с другой стороны. — А… Хорошо. Я не планировала отпускать тебя весь сегодняшний день, — ее ладони снова возвращаются к его щекам, поднимая лицо к себе. В уголке его рта слюна, которую она слизывает, проходясь языком по его губам. — Даже если бы ты ушел, оставив меня в таком положении, я бы все равно пошла за тобой, Вокс, и затащила бы обратно. Я бы не хотела позволять кому-то разбираться с твоим самочувствием, раз о нем могу позаботиться я. — Что это, угроза? Сексом? — Вокс рассмеялся, отвечая на ее поцелуй, толкаясь бедрами уже не так глубоко, но все также ощутимо. — Мне? Это была плохая идея, потому что я бы воспринял это как подарок, а не угрозу. Кто бы мог подумать, что у тебя такой высокий уровень либидо. Вокс почувствовал, как ее внутренние мышцы начали ритмично сокращаться, подхватывая его, втягивая глубже. Ее дыхание снова стало короче, прерывистее, а брови жалобно сошлись у переносицы, делая ее лицо почти невинным, если не смотреть на ее рога, если не знать контекста этого выражения. Он ускорился, откликаясь на ее немой позыв, не думая ни о чем: теперь его не заботит, действительно ли использовала на нем Шарлотта любовное зелье, испытывает ли он к ней что-то серьезное — этими вопросами он задастся потом, когда будет чувствовать себя трезвее, когда Чарли не будет рядом, чтобы она не повлияла на его ответ, до которого он бы хотел дойти сам. Единственное, что его сейчас заботило — удовлетворение животного желания, которое было по силам лишь принцессе. Его оргазм накатил оглушительно, до появившихся звезд перед глазами, до противного писка в ушах, пробежавшись разрядом по двум соединенным телам. Он вогнал ее в себя до предела, застыв в таком положении, и хриплый стон вырвался из его груди. Волны наслаждения прокатывались по всему его телу, выжимая силы, оставляя после себя густой, приятный туман и кратковременную физическую слабость. Этот момент, когда возбуждение уходит, возвращая трезвое сознание, похоже на плавание в подводной пещере — задерживаешь дыхание, плывя по коридору, и делаешь спасительный вздох в воздушном кармане, но потом снова движешься дальше, снова задерживая дыхание, чтобы выбраться на сушу, чтобы снова дышать спокойно. Он рухнул на ее тело сверху, чувствуя, как она безмолвно обмякла под ним, прокряхтев от тяжелого груза. Вокс чувствовал, как ее грудь быстро и неглубоко вздымалась, слегка приподнимая его с нее. Провода ослабли, безжизненно соскользнув на простыни, но не втягиваясь обратно в тело Вокса. Он ведь знал. Возбуждение вернулось одновременно у обоих, и если Вокс только рвано, но смиренно вздохнул, то Шарлотта жалобно захныкала: — Оно становится только сильнее. У тебя нет… не знаю, какого-нибудь антидота, который бы сделал его не таким интенсивным? — Нет, — Вокс снова начинает двигать бедрами, не входя внутрь, только скользя по ее промежности. Его нос зарывается в место между шеей и плечом Шарлотты, он втягивает ее запах, смешанный с его. Вокс чувствует все тот же аромат ее молочной кожи, ее парфюм, оставшийся еще со вчерашнего дня и ее шампунь, но помимо этого появляется его грубый запах электрического озона. Она может пахнуть в двадцать раз приятнее, когда на ней оседает его запах. — Это новая партия. Если он и есть, то я не имею к нему доступа. Шарлотта тяжело вздыхает, прикрывая глаза на время. Внутри все разгорается сильнее, и, ей кажется, что эта сладкая пытка не закончится никогда. Вокс слышит перемену в ее голосе, привлекая внимание к себе: — Не волнуйся. Тебе станет легче на следующие разы, — его пальцы проводят линии на ее щеке, не царапая, касаясь почти осторожно, если бы он был способен на что-то вроде нежности. Этот жест, однако, все же успокаивает Чарли, и она выравнивает дыхание, смущенно опуская взгляд вниз. Вокс чувствует ее ногу на своем бедре, и то, как, прикладывая нечеловеческие усилия, принцесса переворачивает его на спину, занимая положение сверху. Устроившись поудобнее, Шарлотта направила его член внутрь себя, контролируя глубину и угол, глядя на него своими прищуренными золотыми глазами со светящейся алым цветом склерой. Ее спина выгнулась дугой, когда она подняла свой вес и тут же опустила, заставляя Вокса обратить внимание на свою грудь, живот, всю ту гладкую кожу, по которой ему хочется провести… чем угодно: языком, членом или проводами. Его взгляд скользнул по ее торсу, который по очевидным причинам, не имел на себе ее несменный атрибут — подтяжки. Идея сформировалась мгновенно. Провода, распластавшиеся под ним, удлиняются, вновь возвращаясь к телу Шарлотты. Они снова коснулись кожи у основания шеи, заставляя Чарли вздрогнуть от прикосновения оголенной меди, кончики которой царапают, оставляя белесые полосы по мере своего движения. Провода медленно ползут вниз по ее груди, огибая каждую выпуклость, идя дальше вниз, к ее талии, чтобы обвить ее и снова устремиться вверх по спине обратно к тому месту, откуда начали свое движение. Его действия заставили Шарлотту недоуменно наклонить голову набок, молчаливо ожидая пояснения его действий. Однако Вокс только усмехнулся, глядя на нее в ответ своими гипнотическими неоново-голубыми глазами. Чарли замечает, что его зрачки сильно расширены, гадая о причине: из-за большой доли зелья, попавшего на него, или из-за того, что смотрит на что-то, вызывающее у него положительные эмоции. Ей бы хотелось верить в последнее. Пальцы Вокса легли на ее бедра, впиваясь в мягкую аппетитную плоть сильной хваткой, в то время как провода замыкали последние контуры за ее спиной, и он мазнул взглядом выше, глядя на едва прикрытую тонкими самодельными ремнями грудь принцессы. Вокс дернул ее бедра на себя, толкнувшись в них, и одновременно с этим пустил заряд по меди, касающейся ее тела. Шарлотта снова выгнулась в спине, из-за чего импровизированные подтяжки натянулись на передней части ее тела, снова привлекая внимание Вокса. Зачем сдерживаться, если принцесса дала зеленый сигнал? Вытянув руки, он взялся за то место, где провода опоясывали ее талию, начиная сгибать и разгибать руки в локтях, самостоятельно задавая ритм толчков даже в той позе, когда она находилась сверху. Чарли оставалось только опираться руками перед собой на живот оверлорда, чтобы сохранять равновесие, пока Вокс сам и с использованием проводов то поднимал ее тело вверх, то резко опускал с новой методичной жестокостью. — Было бы чудесно, если бы на наши терапии ты приходила в таком образе, — комментирует Вокс вслух, вырывая из уст принцессы смущенную усмешку. — Что думаешь? Она хотела ответить ему голосом, однако его рывки заставляли ее горло разве что выдавать серию сдавленных, восторженных стонов. Так что ее хватило исключительно на запоздалый, едва видимый кивок головой, который Вокс, однако, заметил. Выпрямившись, он перестал дергать Шарлотту на себя, молча глядя на ее лицо, рассматривая красные щеки, кровь на губах от его укусов, ее дрожащие густые ресницы, когда она смотрит на него в ответ. Вокс думает о том, что хотел бы сейчас сказать. Думает о том, нужно ли вообще что-то говорить, уместно ли это и чего он вообще рассчитывает добиться, если услышит нужный ответ. Это кажется слишком сложным, он слишком пьян и слишком не контролирует себя, чтобы всерьез рассуждать о настолько важных вещах, на которые раньше не обращал большого внимания. Он хмурится и качает головой из стороны в сторону, когда видит, как Шарлотта слегка склоняет голову набок, задавая молчаливый вопрос. Вокс думает о том, что ему сейчас стоит лечь обратно и сделать вид, что ничего только что не должно было произойти. — Ты мне нравишься, — Чарли говорит ровным тоном, и на какой-то мимолетный момент кажется, что из ее взгляда даже пропадает эта розовая дымка, из-за которой они сейчас занимаются тем, чем планируют заниматься весь оставшийся день. — Ну, по крайней мере, я так считаю. Ты мог подумать о том, что мною движет похоть, и, вообще, в этом есть своя правда, но я бы могла сопротивляться зелью гораздо сильнее при всех своих возможностях. Однако я остаюсь тут и планирую оставаться с тобой, потому что мне этого хочется. Правда, — Вокс смотрит на нее удивленным взглядом, похоже, не рассчитывая на то, что она скажет нечто подобное, словно прочитав мысли, которые мимолетно пронеслись у него в голове. Однако он продолжает сохранять молчание, не отвергая и не принимая ее признания. Чарли, кажется, это нисколько не беспокоит. Она наклоняется вперед, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Все нормально. Даже если не чувствуешь того же, просто подумала, что ты должен знать. Ты ведь помнишь наши терапии: нужно быть честным с теми, кого ты считаешь важными. Хотя вообще честным нужно быть со всеми, Вокс, даже несмотря на то, что ты демон СМИ и все такое, — она назидательно поднимает указательный палец вверх, стараясь придать своим словам больший вес. — Ты портишь момент, — уклоняясь от этого разговора, Вокс снова хватается руками за провода на ее талии, вновь продолжая насаживать ее тело на себя, заставляя ее лицо вновь вернуться к прежнему похабному состоянию. Он обязательно обдумает весь их разговор. Но точно не сейчас. На сей раз Шарлотта держалась недолго — ее оргазм наступил быстро, но Вокс не убирал проводов, планируя пробовать в такой же позе еще и еще, пока полностью не удовлетворит своим запросам, пока эффект зелья не сойдет на нет.***
Взгляды Шарлотты и Вокса были направлены в потолок ее комнаты, когда все закончилось. Со стороны они выглядели комично: лежали в ее двуспальной кровати, каждый на своей стороне, укрытые одним общим одеялом, словно женатая пара. Хотя Шарлотта даже не могла дать названия их текущим отношениям из-за того, что произошло не так давно. Просто прокручивала в голове все события последнего дня, попеременно бледнея и краснея, когда дело доходило до подробностей, когда тело отзывалось спазмами и фантомными прикосновениями, которых сейчас, конечно же, не было. Чарли вздернула брови, когда вспомнила кое-что не очень важное, но то, что гложило ее достаточно долго, чтобы держать в себе: — Я солгала кое о чем, — учитывая множество вещей, о которых она болтала, пока они бесчисленное число раз занимались сексом, Вокс слегка напрягся. Потому что он бы хотел думать о том, что каждое слово, которое говорила Шарлотта, было сказано не только под влиянием похоти, но и настоящего желания, — я не хочу твоего искупления. Поэтому сначала перестала проводить с тобой терапии, а потом минимизировала их количество, чтобы ты наверняка не попал в Рай. Это немного эгоистично, да? — Ничего, я не в обиде, — говорит Вокс, устало прикрывая глаза и едва слышно облегченно вздыхая. Мышцы всего его тела ужасно болели, как и голова, гудящая и кружащаяся после слишком большой дозы афродизиака. Теперь его эффект наконец-то прошел, но он не мог заставить себя подняться и покинуть комнату принцессы. Не только из-за своего плачевного физического состояния — казалось, Шарлотта выкачала из него все жизненные силы. Хотя он не выглядел недовольным этим фактом. Чарли замолкает, не старается предпринимать попытки завести разговор, тушуясь из-за его несколько холодного тона, как ей кажется. Она неловко смотрит в сторону, поджимая губы, не зная, что будет дальше: стоит ли ждать на следующий день заголовков и постов в социальных сетях о том, что принцесса Ада соблазняет постояльцев своего отеля? Ее голых фотографий и видео в индустрии, которой заправляет Валентино? Груз ответственности за ее немного неадекватное поведение во время влияния зелья лег на плечи, давя всем своим весом, заставляя чувствовать себя просто отвратительно. Она тяжело вздыхает и напрягает руку, чтобы подняться с бока, другой прикрывая голую грудь. Осматривая свою комнату и оценивая масштаб разгрома, который произошел за весь день непрерывных утех, она сморщилась, не представляя, что должна будет сказать отцу, который ответственен за строительство и починку в отеле. Лучше уж она даст несколько сотен долларов специалисту, чем попросит помощи у Люцифера, который точно будет задаваться вопросами о том, что произошло, раз ее комната в таком состоянии. Вокс наблюдает за фигурой Чарли, видя только ее силуэт. Веки стали свинцовыми, и держать глаза открытыми было слишком трудно, однако он все же держался, не желая заканчивать диалог сейчас. — Знакомство с родителями будет интересным, — говорит он, полушутя, все же прикрывая глаза. Он чувствует прожигающий взгляд Шарлотты на себе, которая определенно смотрит на него с вопросом в глазах. — К чему ты о родителях? Вокс, — Чарли хмурится, когда он не отзывается. Вокс не меняется в лице, молча разворачиваясь к ней спиной, кажется, моментально засыпая. Однако Шарлотта даже не старается вести себя тише: поднимаясь со сломанной кровати, она обходит ее по периметру, останавливаясь на той стороне, куда повернулся Вокс. Чарли садится на край кровати, тыкая его в щеку указательным пальцем, вызывая недовольное цоканье с его стороны. — Ты такая приставучая, — вопреки своим словам, Вокс сдвигается немного назад и поднимает руку вместе с одеялом, молчаливым жестом приглашая принцессу вернуться обратно в ложе. Шарлотта застывает всего на мгновение, удивленная его предложению, но растягивает губы в улыбке, падая на одну подушку вместе с ним и поудобнее устраиваясь на его руке. Теплое одеяло обволакивает их обнаженные тела, размаривая, заставляя уснуть после продолжительного марафона почти сразу. Отец будет в шоке, если узнает.
