Мычание — золото

Первой эту идею предложила Олеся. На полном серьёзе пришла в офис и едва ли не с порога заявила: — Нам нужно всем проработать свою агрессивность! Корпоративный психолог Варенька едва не выронила из рук очередную колоду метафорических карт, с которой каждое утро обходила всех («найдите в этой карте свой ресурс на рабочий день!»). Очаровательное круглое личико прорезали поджатые губки. — Олеся, при всём уважении, но я-то тут на кой чёрт тогда? — звонко отозвалась Варенька, убирая из-под носа у Сапрыкина яркую колоду. Тот глазами престарелого бассет-хаунда проводил свой последний шанс на ресурсное состояние и отчалил в сторону настенного календаря с пейзажами рек. — Варварочка Юрьевна, так я ж не с претензией, а в помощь! — всплеснула руками Олеся. — Конец года, работы до еб… много, в общем, все злые ходят и кармы себе портят. Мне вот сегодня во время утренней медитации прям озарение пришло — надо проржаться! — Бусь, ты уточни только, что проржаться тебе хотелось из-за бирки на майке, которая бок щекотала, — громко крикнул с кухонного уголка Заяц. От того за километр несло морковным кексом. Влюблённый нищенка. — Это неважно! — легкомысленно махнула рукой Олеся, не преминув отправить в сторону седой шевелюры воздушный поцелуй. — Главное, что идея пришла! Итак… Антон сидел у своего рабочего места, несильно раскачиваясь на новеньком кресле. Прошлое просто в один момент развалилось, едва не лишив своего владельца чести, гордости и анальной девственности торчащим штырём подъёмного механизма. После недавнего гона хотелось просто по-человечески проспаться дней так десять, а не слушать новые креативные идеи коллег. Он свою-то работу никак не мог сделать — декабрь бесснежным грязевым комом подкатывался вместе с дропом новой линейки продукции, а его мозги, чуть не вытекшие от очередных трёх дней рукоблудия, наотрез отказывались генерировать аппетитные описания. Откровенно говоря, сейчас из аппетитного вокруг был только донат на столе Зайца. — Поэтому, чтобы и эмоции не сдерживать, и друг друга не дизморалить, предлагаю менять ругательства на разные звуки! — Олеся вдохновлённо написала на флипчарте жирную единицу со скобочкой. — Например, завтра будем мычать, послезавтра — хлопать в ладоши… Воодушевлённые сотрудники принялись наперебой кидать свои варианты. Так под цифрами красовались «сопеть», «петь частушки», «шипеть», «работать» (зачёркнуто, потому что «Алексей, ну не душните») и просто «смеяться». То, что смех предполагает всё вышеперечисленное, как-то дружно забылось. Когда обсуждение набрало приличную громкость, и Антон хотел уже ненавязчиво вернуть Олесю с воображаемой трибуны в их привычный опенспейс, на другом конце помещения скрипнула единственная кабинетная дверь. Вначале показалась слегка взъерошенная голова, следом — аккуратные очки в массивной чёрной оправе на слегка сплюснутом кончике носа, и только после шагнуло утянутое в костюм ладное тело. — Олеся, клиент при созвоне спрашивал, на какой вечеринке я сейчас нахожусь, и можно ли туда подъехать. Признаться, при всей симпатии к Сергею Борисовичу разочаровывать его как-то не хочется. Что-то случилось? — Обсуждаем мероприятие по профилактике эмоционального и профессионального выгорания, Арсений Сергеевич! Поучаствуете с нами? — ничуть не смутившись, громко продекламировала Олеся. Голубые глазищи под стёклами очков добро сверкнули. — Конечно же. Только, прошу, сбавьте громкость и вспомните о своих рабочих задачах. Дверь так же скрипуче закрылась, а Антон положил подбородок на руки и тоскливо вздохнул. Если бы можно было легально и без вреда для жизни прятать людей в узкие маленькие места и транспортировать на любое расстояние, он бы нашёл самый мягкий в мире чемоданчик, обшил его дополнительно бархатом, засунул туда Арсения Сергеевича и утащил в безлюдное место, чтобы никто никогда не навредил этому чудесному человечку. А ещё лучше — носил бы в своём кармашке, периодически подкладывая еду и поглаживая по мягкой шевелюре. Арсения Сергеевича иррационально хотелось защищать. Не потому, что он хрупкий омега с характером пятилетнего ребёнка, нет. Как раз наоборот, хрупкость отлично нивелировалась силой, спрятанной в мышцах под плотной тканью костюма, а характер позволил не только создать успешный бизнес, но и поддерживать достойный его уровень уже очень много лет. Просто то, как искренне и понимающе Арсений Сергеевич общался со своей командой, как ловко лавировал между мягкостью и строгостью, творило с Антоном удивительные вещи. Это было его третье место работы, он знал, с чем сравнивать.

***

Хихикать в офисе все стали с самого утра. Антон ещё не успел приземлиться на свой стул, как от речного календарика донеслось монотонное мычание Сапрыкина. Тому в очередной раз пришлось объяснять дизайнеру, почему игриво приподнимающаяся «крышечка» над «о» в слове «sock» превращает то в подпись с мощным мемным потенциалом и ароматом рекламного скандала. На мычащее возмущение сидящий неподалёку Заяц прыскал в кулак и не замечал, как локтем вдавливал несчастную «ё» на клавиатуре, трансформируя деловое письмо то ли в крик отчаяния, то ли в начало рэпа. Висящая в воздухе какофония ароматов превращала обыкновенный опенспейс в филиал ликёро-водочного завода и кондитерского цеха в одном флаконе. Большое количество омег скрадывало резковатые нотки альф, чему Антон сказочно радовался. От «ацетонового» Артёма и «бензинового» Сергея Борисовича, снова тусящего у кабинета начальства, всё время першило в горле. — Антон! Ловко лавируя между столами на видавшем виды кресле, к нему решительно катилась Олеся. Скуксившийся аромат немного завядших роз не предвещал ничего хорошего. — Ты только не ругайся! В смысле, и не мычи тоже, — взмахнув руками, практически прошипела она. — Знаю, у тебя своих дел по горло, но тут ситуация критическая. Оля раньше времени с гоном свалилась, ну а ты знаешь, как он её скашивает. И, в общем, не успела свою часть коллекции описать. Кроме вас двоих этим никто не занимается. Я не умею, Макс все эти дни будет ездить то в цех, то в типографию, утрясать организационные моменты. Остальных даже не беру. Придётся тебе взять всё на себя. В голове похоронной процессией пролетели все ближайшие ночи, которые Антон проведёт без сна. Не выдержав, он громко замычал, заставив обернуться всех, включая Сергея Борисовича. — Ну тише, Антошенька! — едва не запищала Олеся и пододвинулась ближе. — Я за тебя замолвлю слово! Сейчас нельзя говорить, Арсений Сергеевич и так на взводе — что-то там с площадкой для презентации случилось. Ну пожалуйста, миленький! Оля всю премию на тебя запишет! Решив не тратить нервы и время на вопрос, почему Оля тогда в принципе должна была что-то получить, Антон только кивнул. Схватив со стола ноутбук, он пошлёпал через весь офис к небольшому уютному закутку с мягкими креслами, хотя бы немного отрезая себя от мычащего офиса. То, что казалось смешным ещё десять минут назад, теперь неплохо так нервировало. Идеи никак не шли в голову. К своим футболкам Антон уже успел привыкнуть за ту неделю после предоставления готовых изделий, что он пропялился на них в ожидании озарения. Объёмные принты и странные подписи уже несли достаточно интересный посыл, который нужно лишь докрутить в красивый рекламный текст. Но количество доньев никогда не должно равняться единице, как любил говорить Арсений Сергеевич, а смысл — не сводиться к чему-то унифицированному. Иногда нужно искусственно погрузить покупателя в этот Стикс из сотен мыслей, чтобы он подцепил для себя ту самую, которая сподвигнет и купить товар, и носить тот с любовью. В общем, среди немалого количества креативных ребят именно Антон выиграл конкурс на это место, покорив самого Арсения Сергеевича своим нестандартным мышлением. Теперь же это мышление жёстко подводило. Ещё и мычание пополам с хихиканием не улучшало генерацию идей. В голову шло только «материал мягкий, как шкура коровы». У коров вообще мягкие шкуры? Пропущенный обед призраком несъеденного салата выл в недрах желудка, когда послышались шаркающие шаги. — Антон, вас ждёт Арсений Сергеевич. Сапёр таким же невозмутимым облачком потопал обратно, забирая с собой остатки Антонова спокойствия. Питается он им, что ли? Не зря такой каменный. Думать перед расстрелом о невозмутимости Сапрыкина казалось чем-то даже приятным, как о застывшем озере посреди зимнего леса. И под ногами так приятно похрустывает снег… Нет, это точно не надежды об успешной карьере в хорошем месте рушатся солёной соломкой под ноги… Стук. Мягкое «войдите» и скрип злополучной двери. В кабинете небольшой самостоятельный мир внутри мира: стены яркие, в распечатках статей и фотографиях всех моделей их продукции, под ногами шуршит мягкий зелёный ковёр, а в воздухе пахнет горячим рафом. За широким монитором, увешанным стикерами как ёлочными игрушками, торчала тёмная макушка. — Антон, присаживайся, пожалуйста. Мне нужна буквально минута, чтобы освободиться. Арсений Сергеевич всегда звучал как мягкая кошачья поступь. Блестящие в свете лампы волны волос спадали на нахмуренный лоб. Очки сползли на самый кончик носа, и Антон едва сдержался, чтобы не поправить их. Начальство бы точно не оценило. По правде говоря, они и общались тет-а-тет всего второй раз — первый был на собеседовании. Все остальные такие же малочисленные обмены дежурными фразами происходили в опенспейсе, где Арсений в целом был редким гостем. Антон лишь наблюдал издалека, как коллеги, не боясь, ныряли за скрипучую дверь при каждом приглашении, и тайно мечтал когда-нибудь тоже оказаться по ту сторону. Как говорится, бойся своих желаний. Особенно когда работаешь полгода с натяжкой. — Прошу прощения, Антон. На самом деле, я просил позвать Ольгу, но Алексей как-то подозрительно энергично для себя принялся утверждать, что та отлучилась. За неимением основного специалиста, вынужден обратиться к тебе. На какой стадии ваша с Ольгой задача? Очень хотелось пошутить, что на стадии отрицания с перепрыгиванием на депрессию, но прямой взгляд за очками как бы намекал, что не надо. — Задача в работе, Арсений Сергеевич, — соскребя со стенок школьных театральных кружков остатки наигранной уверенности, Антон коротко ответил, молясь о занятости начальника и нежелании того сечь бороды и головы. — Это, безусловно, меня очень радует… — К килограмму пуха в голосе вдруг подкинули крохотную гирьку. — Принеси, пожалуйста, мне свои наработки. И Ольги. Полагаю, у тебя есть к ним доступ? Конечно, есть. В свою голову вход бесплатный. Ладони, сложенные на коленях, принялись самостоятельно увлажнять себя, пропитывая по́том джинсы. Решив, что нет смысла дальше делать умное лицо, Антон резко выдохнул и прохрипел: — Простите, Арсений Сергеевич, но мне нечего вам показать. Свою часть работы я ещё не завершил. Планировал сделать это к четвергу, когда стоит срок сдачи. Арсений Сергеевич, на мгновение прикрыв глаза, снял очки и провёл пальцами по покрасневшим векам. Блеснувшая на безымянном печатка вдруг резко привлекла внимание, и у Антона вспыхнула глупая мысль: женат ли он? Замужем? Может, не зря Сергей Борисович тут так часто мелькает? За странными размышлениями он едва не упустил новую просьбу, теперь уже с двумя гирьками в голосе: — Тогда предоставьте мне хотя бы работу Ольги. Я должен убедиться, что презентация новой линейки не сорвётся в последний момент. Арсений Сергеевич вдруг слегка поморщился, и Антон мог его понять: от накатившей паники его еловый аромат должен был сейчас расползаться горькой микстурой по всем ярким поверхностям этого кабинета. Антону самому очень хотелось втечь в прорези вентиляции и весёлым Каспером улететь подальше от этого пристального взгляда. Казалось, без очков тот стал ещё голубее. — Н-не могу. — У вас нет доступа? Это странно… Свяжитесь тогда с Ольгой, пусть предоставит. — Не могу… Иррационально хотелось плакать. Вот так просто сломать все стереотипы об альфах и поскулить щенком. Особенно когда Арсений Сергеевич резко выдохнул и замер с прямой, как доска, спиной. — Антон, я начинаю терять терпение, что не является любимым моим состоянием. Объясните уже внятно! Вдох, выдох. И мы опять… — Оля дома, у неё гон вне цикла. Свою часть работы она тоже не сделала. Я узнал обо всём несколько часов назад. Задача полностью на мне. Обещаю, что к четвергу всё будет готово… Последние слова звучали совсем тихо, потому что Арсений Сергеевич вдруг совершенно по-человечески (вот это неожиданность!) опустил лоб на стол и замычал. Громко, вначале на одной, почти истеричной ноте, слегка покачивая корпусом вперёд-назад, потом короткими отрывистыми «м», каждое из которых сопровождалось лёгким ударом о стол. Антон сидел, боясь издать любой звук, потому что от ахуя едва позорно не заскулил. Арсений Сергеевич, возможно, в жизни не слышал, как говорит коровка, потому воспринимал шутливое «мычание» на доске анти-агрессивного списка как абсолютно порнушное стенание. По крайней мере, это точно были именно стоны, так удачно сопровождающиеся рваным движением тела и ударами о поверхность стола. Тяжело сглотнув в повисшей тишине, Антон медленно закинул одну ногу на другую. — Это вы меня так послали? — вырвалось изо рта. В стрессовой ситуации глупые шутки казались прекрасным выходом из ситуации. — Завтра к полудню буду ждать от тебя готовые результаты, — запрокинув голову вверх, словно прося помощи у панелей на потолке, ровно проговорил Арсений Сергеевич. Вопрос он благоразумно проигнорировал. Быстро кивнув, Антон оперативно вынырнул в шумный коровник опенспейса и вихрем пронёсся до общего туалета. Две кабинки вольготно расположились в тропическом оазисе из всевозможных цветов и растений и так удачно пустовали. Закрыв тихо щёлкнувший замок, Антон отработанным движением стянул джинсы к коленям и гневно зашипел: — И чё это, блять, такое за самоуправство?! Член стоял как часовой у Букингемского дворца: красный, во всеоружии, тыкаясь головкой в шапку чёрных волос. В основании задорно набухал узел, видимо, надеясь заткнуть мычащий не так давно чужой рот кляпом из плоти и крови. Фу, блять. Ну не на Арсения же Сергеевича! Не на начальника! Того в кармашке таскать хотелось, а не насаживать, чтобы не вырвался. В ушах всё ещё звучало протяжное «м-м-м» с пулемётной очередью коротких «м», угодивших точно в звенящие яйца. Те после очередного пустого гона и без того пытались катиться к любому мало-мальски симпатичному омеге, но такой скоростной перфоманс случился с Антоном впервые. Уткнувшись лбом в стенку перегородки, он уставился на вязкую каплю, выступившую из щёлки. Касаться члена было категорически запрещено внутренними правилами отдела норм и морали мозга Антона. Не хватало вишенкой на этом позднепубертатном торте подрочить в рабочем туалете. Слегка вильнув бёдрами, Антон с интересом пацана, словившего первый утренний стояк, посмотрел на качнувшийся член. В голове вьетнамскими флешбэками промелькнула уложенная лбом на стол фигура Арсения Сергеевича, так же покачивающаяся и мычащая в такт движениям. Вторая капля потекла следом за первой. Решив не мешать их свиданию своим взглядом, Антон закрыл глаза и постарался думать о чём-то менее возбуждающем. Например, о футболках, которые предстояло за ночь прорекламировать так, чтобы купил сам Арсений Сергеевич. Не думай о жёлтой обезьяне, блин. Всё равно всплывает в мыслях. Проторчав в туалете минут десять и чудом оставшись там единственным посетителем, Антон быстро сполоснул ещё розоватое от смущения и возбуждения лицо и под непрекращающееся мычание коллег вернулся в закуток с креслами. Попытался погрузиться с головой в работу, но посторонние звуки то и дело сбивали. Как ни странно, не бесили, скорее, наоборот тянуло проржаться вместе со всеми. Неплохая была идея, Олесе точно прилетит премия за креатив. На улице окончательно стемнело, но Антон это понял лишь по начинающим уставать глазам. Как по заказу, потолочные лампы вспыхнули над головой, заставив автоматически сощуриться. В соседнее кресло, если верить отбрасываемой на стену тени, приземлился Дональд Дак, но это оказался всего лишь Стас в своей неизменной кепке. — Чего грустишь, Антох? — бодро спросил тот, пихнув локтем под рёбра. — Слинял куда-то, затихарился. Без тебя скучновато. — А мне тут весело, — слегка хриплым от долгого молчания голосом парировал Антон и потёр глаза. — Свалилось неожиданно на голову приключение. — Да-а, слышал. Сочувствую. Я вот быстро всё сделал, уже два часа рублюсь в ФИФУ. Выглядел Стас как человек, который очень сильно хочет, чтобы его спросили «как ты всё успеваешь?», и дать развёрнутый, заранее подготовленный ответ. Игнорировать в такие моменты было совершенно нецелесообразно — кепка могла легко показаться даже над туалетной перегородкой. Совершенно ненавязчиво. — И как ты всё успеваешь? — стараясь не переборщить с сарказмом, протянул Антон и широко зевнул. — Надо уметь! — Палец-сосиска тыкнул обкусанным ногтем вверх. — И не бояться использовать технологии! Скачал я тут одну программку с искусственным интеллектом… Как-то незаметно для Антона его собственный ноутбук перекочевал на чужие колени. Стас трещал, как счётчик Гейгера, объясняя принцип работы (будто никто не знал). Антону оставалось лишь давать односложные ответы и кидать краткие описания, которые он успел с горем пополам набросать к футболкам. Стас как-то подозрительно невпопад кивал, строча в своём чате жэ-пэ-тэ. Отпустив ситуацию, Антон прикрыл уставшие глаза. В конце концов, у него будет какой-никакой текст, который легко можно переработать во что-то приличное. Если идея сработает, он даже готов поделиться премиальными со Стасом. Кажется, Антон всё же задремал, потому что из марева его выдернул громкий возглас: — Готово! Следом столь же возмутительно громко клацнула захлопнувшаяся крышка ноутбука, который всунули Антону в расслабленные руки. — Ну и времени я на тебя потратил, Тох! — Стас, наигранно сощурившись, погрозил тому пальцем. Антон сонно проморгался. — Если так усиленно работать, можно схлопотать недосып и панические атаки! Давай береги себя! — Спасибо… — Да сочтёмся!

***

Арсений стонал так, что отзывалось дрожью за рёбрами. Упругие бёдра со шлепками врезались то в ноги Антона, то в край стола. Стол вообще оказался невероятно удобным: достаточно высоким для двух рослых мужиков, которым приспичило потрахаться в кабинете. Антон готов был молиться на скрипучую дверь, что так удачно не пропускала в опенспейс компрометирующих стонов. Арсений совершенно не стремился к тишине, наоборот, всячески показывал, как ему хорошо. Красивущие пальцы мяли наверняка важные документы, тело подавалось на каждый толчок, а с голосом вообще творилось что-то порнушное. Антон ещё ни разу не трахался с кем-то настолько текущим, даже в течку его бывшие не шли ни в какое сравнение с Арсением. Между тел хлюпало, член мягко въезжал между подтянутых ягодиц, сжимаемый тёплыми стеночками до неконтролируемого скулежа. — Быстрее, Анто-о-он… — Новый стон ангельским хором зазвенел в воздухе, отскочив от увешанных продукцией стен. Склонившись к влажной от пота спине, Антон вцепился клыками в мозговыносяще пахнущий загривок, выгибая тело натянутой тетивой. Слегка сменившийся угол проникновения явно пошёл на пользу: Арсений, как в бреду, принялся шептать какие-то пошлости, перемежая стоны и слова. Узел цеплял растраханные края, вот-вот готовый окончательно проникнуть внутрь тела и сцепить на долгие минуты. Антон возбуждённо рычал в горячую вкусную кожу, чувствуя, как подступает оргазм… — Тох, если так усиленно трахать, можно схлопотать растяжение поясницы и сердечный приступ! — раздался вдруг над ухом радостный голос Стаса. Сам он стоял у стола, с умным видом поджимая губы. Узел окончательно скользнул внутрь, выбивая из Антона неконтролируемый стон. — Это ты правильно делаешь, что не держишь в себе накопившееся! Важно давать выход эмоциям! Олеся сидела на диванчике, выводя на стоящей доске странные линии. — Антон, быстрее! — Арсений дёрнулся под ним, мыча от стимуляции. — Быстрее! У нас нет времени! Анто-о-он… Сперма тугими толчками полилась внутрь сжавшегося в ответном оргазме тела, наполняя и усиливая и без того пошлые хлюпающие звуки. Антон, едва соображая от удовольствия, мыльным взором смотрел на кровавый отпечаток зубов у сгиба чужой шеи. Лизнув метку, он вновь принялся вдалбливаться внутрь Арсения, заставляя того шипеть и хныкать. Отвернувшись, лишь бы не видеть чужих внимательных взглядов, он вновь кончил, слизывая капельку пота с чужих лопаток. А потом широко распахнул глаза. Грудная клетка ходила ходуном, бёдра дрожали от сжавшихся на них мышц. Одеяло неприятно липло к потной коже, и, откинув в сторону влажную ткань, Антон со стоном ударился затылком о спинку кровати. Обкончаться во сне, да так, что сперма белым Веномом расползалась по телу? Очевидно и вероятно. Ещё и неимоверно стыдно. Будильник, орущий на тумбочке, казалось, искренне глумился над Антоном. Нет бы зазвонить на пару минут раньше, чтобы не случилось этого позора! Выключив электронное недоразумение, Антон скомкал постельное в один большой обкончанный шарик и, как озабоченный жук-навозник, потащил тот в сторону ванной. Встретившийся по пути в коридоре Рулет испуганно зашипел и скрылся в тёмной кухне. На работе Антон старался не смотреть коллегам в глаза, особенно Стасу и Олесе, чьё нахождение в его внезапной пубертатной фантазии не объяснялось ничем, кроме критического уровня усталости. Лишившееся в реальности вязки тело решило устроить бунт, отказываясь нормально функционировать. Голова гудела, нос остро реагировал на любые запахи, в горло не лез ни один кусочек вкусного завтрака, и даже чай организм отвергал. Антон всегда был далёк от фразы «думать членом», но сегодня выходило именно так — мысли то и дело соскальзывали на воспоминания о разложенном на столе теле и метке, так идущей стонущему Арсению. Сергеевичу! Арсению, мать его, Сергеевичу! Его, между прочим, начальнику! Вокруг что-то хлопало, болтало, смеялось и жужжало, но Антон настолько провалился в постыдные мысли, что игнорировал реальность до тех пор, пока перед глазами не замелькала тонкая ручка. — Эй, Антошка! — Олеся ласково потрепала по кудрям. Щёки мгновенно залило краской от стыда. Знала б она… — Тебя Арсений Сергеич зовёт, не слышал? Нет. Нет-нет-нет. О-о-о, нет… Вчера он отрубился, стоило добраться по пробкам до квартиры. Если бы не автоматическая кормушка для кота, тот бы наверняка остался голодным. Разумеется, сил отсмотреть сделанное с помощью Стаса у Антона не нашлось. Интуиция подсказывала, что зря. Капнув в стакан несколько капель пустырника, он на ватных ногах поплёлся к приоткрытой двери кабинета начальника. Стукнув для проформы, Антон нырнул в сладковато-кофейный аромат. — Садись, я сейчас освобожусь, — тепло улыбнувшись, бросил Арсений и кивнул в сторону дивана. Дверь со скрипом закрылась, отрезая кабинет от посторонних звуков. Потерев горящие уши, Антон плюхнулся на диван и уткнулся взглядом в прыгающий на экране текст. Смотреть на стол начальника он боялся. — Как твои успехи? Мягкий голос так сильно контрастировал с теми громкими стонами, что были ещё свежи в воображении, заставляя Антона медленно гореть в личном Аду. Решив, что не даст глупой игре подсознания разрушить налаживающийся контакт с руководством, он расправил плечи. — Х-хорошо, — откашлявшись, кивнул Антон. — Вчера доделал свою часть. — Рад это слышать! Могу я взглянуть? Отправляя на рабочую почту файл, Антон мысленно молился, чтобы Стас действительно оказался настолько профессионалом и сходу сделал читаемый текст. Решив просмотреть описания параллельно с Арсением Сергеевичем, он открыл документ и погрузился в чтение. С каждым предложением вера в человечество и конкретно в Стаса таяла, как сахарная вата в воде. Текст был… Отвратительным? Ужасным? Нечитаемым? Отвратительно ужасным и нечитаемым? Подходило всё. В кое-как слепленных словах не сквозило даже намёка на те мысли, что вчера озвучивал Антон. Стас и не думал их записывать, создавая монстра из говна и палок. Такое не то что нельзя было доработать — проще стереть с лица земли и напрочь забыть о существовании. Смотреть на Арсения Сергеевича было ещё страшнее, чем на его стол. Особенно когда оттуда донеслись редкие хлопки. Понимая, что аплодировать тут нечему, Антон панически прикрыл глаза и уткнулся лбом в крышку гроба ноутбука. Как там было? Вчера мычание, сегодня хлопки в ладоши, послезавтра… — Антон, ты дальтоник? От удивления глаза широко распахнулись, тут же уставившись на не перестающего хлопать Арсения Сергеевича. — Н-нет… — Что же, это хорошая новость. Если бы я лично не принимал тебя на работу, то задал бы вопрос относительно интеллектуальных и писательских способностей, но те явно в порядке… В повисшей тишине паузы явно читалось очень плохо сдерживаемое раздражение. Сладковатый раф сменился горьким эспрессо, неприятно щекоча ноздри. Вновь прикрыв глаза, Антон вдруг замер. Хлопки ужасно напоминали о… О, нет. Ну не сейчас же! — Я попросил о помощи Стаса, — хрипло выпалил Антон, стараясь задавить в голове пошлые мысли. — Вот прям сам и попросил? Антон впервые видел, чтобы люди так выгибали бровь. От мягонького Арсения Сергеевича этот сучий жест казался очень непривычным. А ещё магическим образом лишал желания врать дальше. — Нет, не сам. В смысле, не просил. — Разумеется, — тот кивнул, словно и не ждал другого ответа. — Узнаю почерк Станислава. Благодаря тебе вот узнал, что он ещё и дальтоник. Это многое объясняет… Нехорошо утаивать что-то от руководства, так и уволить недолго. Ну, вот и всё. Прекрасные были полгода, принёсшие только положительные эмоции и знание, какие бывают крутые места и начальники. Особенно начальники… — Мне нужно будет отработать две недели? — сглотнув вставший поперёк горла ком, спросил Антон. Лицо Арсения Сергеевича мгновенно вытянулось. — Признаться, я надеялся, что тебе удастся уложиться в срок. Так-то презентация уже в понедельник. Значит, нужно искать работу, и срочно. Рулет и оплата квартиры его депрессию не разделят. — Я понял, Арсений Сергеевич. Извините, я честно не со зла. Доделаю свою работу в срок и освобожу место. Глаза за очками подозрительно сощурились. — Где? На жёстком диске? Это что, ирония? Сарказм? Растерявшись, Антон часто заморгал. — Надеюсь, ты не думал, что я так легко отпущу хорошего специалиста? Думал. Хорошие специалисты во снах начальникам узел в задницу не вставляют. — Разумеется, вопрос премии поднимать будет как минимум нагло, но чтобы прямо уволить… — Арсений Сергеевич продолжил свой монолог, не переставая хлопать ладонями, но уже гораздо тише. Злился, но на кого? — Со Станиславом я поговорю отдельно. Ты у нас в коллективе, считай, новенький, не сориентировался в моменте. Но исправиться придётся, и причём быстро, Антон. «Быстрее, Антон!» В горле запершило, колени слегка задрожали. — Разумеется, Арсений Сергеевич. Простите, пожалуйста, этого больше не повторится. Я могу идти?.. Арсений Сергеевич задумчиво откинулся на спинку кресла и пожевал нижнюю губу. Уточка говорит «зря-зря»… — Давай-ка ты здесь останешься, иначе наша креативная команда тебя совсем заболтает. Там сегодня и так все нервные… Словно в подтверждение этих слов совсем рядом с дверью раздались приглушённые, но очень активные хлопки. Идея казалась хорошей ровно полчаса. Арсений Сергеевич что-то тихо печатал в компьютере, погружая Антона тем самым в рабочий транс. Безжалостно удалив всю писанину Стаса, пришлось по новой вспоминать возникшие вчера идеи. От обилия футболок рябило в глазах — коллекция выходила действительно масштабной, и нужно было каждый элемент презентовать достойно. Стоило начать медленно печатать описание к первой, самой притягивающей внимание Антона, как раздался оглушительный в тишине кабинета хлопок. Палец судорожно слетел с клавиши, символично залипнув на «а». — Прости, Антон, — тяжело вздохнул Арсений Сергеевич, убирая со лба выбившуюся прядку волос. — Я очень стараюсь следовать заданиям Олеси… Он вдруг склонился вбок, ближе к застывшему на диване Антону. — Но, если честно, звукоизоляция этого кабинета помогает абсолютно беспалевно ругаться. Тонкий скулёж вырвался из горла, спешно трансформируемый в подобие смеха. Блядское блядство, за что такие издевательства… — Можете и дальше ругаться, я не против, — криво продолжил беседу Антон. Если честно, внезапно проснувшийся интерес подкидывал в топку воображения дров-картинок с матерящимся Арсением Сергеевичем. — Ну нет, так не честно будет, — упорно не матерящийся Арсений Сергеевич абсолютно очаровательно надул губы. — Но хлопки в ладоши тебя могут сбивать. Не против, если я заглушу их одеждой? Антон мечтал сейчас заглушить одеждой свои мысли и немножечко — рот, чтобы не протекал слюной на дорогую обивку дивана. От такого Арсения Сергеевича мазало нещадно. — Конечно… — Чудесно! Он честно пытался сосредоточиться. Два описания лёгким мановением рук возникли в документе, но на третьем вновь случился Арсений Сергеевич. Вернее, его бёдра. Первые хлопки казались действительно тихими и не отвлекали, но стоило Антону увидеть, как узловатые пальцы ложатся на обтянутые джинсами ноги, кукушечка весело отправилась в летающее эротическое. То, с каким звуком приземлялись ладони, вызывало отвратительные в своей реалистичности воспоминания из сна, где в эти же бёдра было так сладко врезаться на каждом толчке. Розовый стикер на футболке стал напоминать упаковку презерватива. Антон старательно всматривался в округлые буквы, пытаясь донести их посыл до покупателей, но в голову лезли только пошлые интерпретации. Незаконченная рамочка вокруг фразы на другой футболке вдруг тоже превратилась в надорванную упаковку, ещё и так удачно заканчивающуюся буквами «ху». От объёмной маски для сна вообще захотелось плакать, но точно не представлять ту на глазах у некоего начальника, так отвратительно бьющего себя по ляжкам. Коллекция «Без чувств» легла в отдельный гробик сенсорной депривации, взбаламутив внутри настолько неприличные мысли, что Антон сидел в ужасе от самого себя. Член весёлым кротом пытался выбраться наружу, и очень сильно хотелось треснуть его молотком. Уповая лишь на подаренный когда-то давно аэрозоль-блокатор, которым Антон от невнимательности набрызгался утром, приходилось дальше сидеть и потеть от подступающего возбуждения. Арсений Сергеевич периодически вставал, брал из шкафа какие-то документы, мерил кабинет шагами во время созвона, заглядывал в экран, одобрительно мыча на появляющиеся в документе строчки. А ещё пах так, что не помешал бы слюнявчик или сразу слюноотсос. Видимо, спустя половину рабочего дня и немного неловкий совместный перекус за трижды проклятым столом Арсений Сергеевич окончательно расслабился. В воздухе пропали горьковатые нотки, сменившись привычным сладким ароматом. Резкие движения стали плавными, по-хорошему омежьими. Арсений Сергеевич то подтягивал к груди колено и клал на него в задумчивости  подбородок, то ерошил небрежные волны волос, то хмыкал на что-то одному ему видимое в экране. Умилительная картинка вновь вызывала внутри желание спрятать в кармашек и унести. Вот только дальше проснувшееся либидо диктовало совсем не милый сценарий совместного времяпрепровождения. Пиком стал момент, когда из-под стола вдруг показались вытянутые ноги. Длинные, стройные, обтянутые джинсой как второй кожей. Внизу вместо явно втихую снятой обуви красовались розовые носочки с жирной надписью «FUCK». Сам Арсений Сергеевич, сладко потягиваясь, весь выгнулся, демонстрируя доверчиво открытую шею и торчащие из-под ворота расстёгнутой рубашки ключицы. Пизде-е-ец… Кажется, Антон прошептал это вслух, потому что начальник вдруг резко повернулся к нему. В глазищах застыло странное выражение. — Простите, я на минуту… — едва успел скомканно бросить Антон и пулей вылетел за дверь. Привычным маршрутом добежав до туалета, он наскоро проверил тот на наличие других людей и, запершись в уже родной кабинке, низко замычал. Рука сама нырнула за пояс джинсов, оглаживая мокрую головку. Спустив ненужный элемент одежды к коленям, Антон обхватил уже скользкий от натёкшего прекама ствол с набухшим узлом и провёл по всей длине. Вверх — головка обводит раскрытые губы, ловя нарастающий скулёж. Вниз — член полностью входит в податливое тело, скользит по смазке, заполняет… Все накрученные воображением сюжеты разом вывалились, топя волной долгожданного оргазма. Едва успев накрыть головку дрожащей ладонью, Антон рвано выдохнул в тишину помещения и прикрыл глаза. Тело норовило скатиться бесформенной оболочкой на пол и стечь по трубам в бесконечность канализационных труб, но пришлось собрать себя по частям и привести в относительный порядок. Выйдя из кабинки, Антон понял, как сильно вокруг пахло им. Голым возбуждением, растекающимся ядрёным егермейстером по всем углам. Умывшись, Антон плюхнулся на слегка пыльный подоконник и закурил в приоткрытую створку, пуская аккуратные колечки. Спустя две сигареты и хорошенькое такое проветривание удалось прогнать компрометирующий запах и собраться с мыслями. Кабинет пустовал. Не было ни тихого жужжания компьютера, ни горящего света. Ноутбук одиноко стоял на диване, оставленный Антоном до позорного побега. На клавиатуре лежала небольшая записка: «Антон, прошу меня простить, вынужден срочно уехать. Не забудь, пожалуйста, закрыть перед уходом дверь» Глубоко вздохнув, Антон вдруг замер. Лёгкие наполнились густым ароматом возбуждения. Только сейчас он вдруг осознал, как безбожно воняло в кабинете. Должно быть, блокаторы оказались полной хренью, а нос просто привык к этому гормональному бульону в воздухе за время нахождения внутри. Блять, хоть бы Арсений Сергеевич не возвращался назад и не понял на контрасте весь пиздец Антонова состояния. Распахнув окно, он вновь уселся на диван. Коллеги за стеной шумно собирались домой, но у Антона горели лицо и дедлайны, так что пришлось задержаться до позднего вечера. Уходя, он не стал закрывать окно полностью, оставив небольшую щель. Казалось, в воздухе до сих пор можно вешать топор.

***

Арсений Сергеевич во время приветствия выглядел всё так же очаровательно, как и каждый день. Даже немного мягче. Совсем обезоруживающе улыбался, журя за открытое окно, похвалил сделанную работу, не указав ни на один недочёт, даже похихикал с кошачьего настроения коллектива. «Шипящий» день всех и правда превратил в кошек. Забавно, что даже на третьи сутки ещё хватало тех, кто забывал про анти-агрессивный список и выпаливал крепкие ругательства. На смену обязательно прилетало Олесино «ну ё моё» и карандаш в спину бонусом. Антон, в спермотоксикозном сне вновь метящий Арсения Сергеевича, задался целью завершить работу в кратчайшие сроки и вернуться на своё монашеское место в общем зале подальше от соблазнительного запаха и мягких изгибов тела. Стоило подыскать-таки себе омегу, иначе так недолго совсем сойти с ума. Олину часть Антон успел просмотреть ещё с вечера и даже накидал примерные описания к нескольким аксессуарам. Заняв диван, он уткнулся носом в ноутбук и заскользил взглядом по наброскам. Решение игнорировать Арсения Сергеевича и не провоцировать свой организм давалось тяжело и требовало сильнейшей концентрации на задании. Потому, когда рядом прогнулся диван, Антон едва по-девчачьи не взвизгнул. — Знаешь, — тихо произнёс Арсений Сергеевич. Он сидел на расстоянии вытянутой руки, выпрямившись и сложив руки на коленях, как прилежный ученик. Очки ещё эти… — У меня есть несколько часов, в течение которых я могу помочь тебе с описаниями. Он не спрашивал — констатировал, смотря прямо и очень внимательно. Лишь мягкий изгиб уголков губ свидетельствовал о хорошем настроении. — Хорошо. Спасибо… — Я максимально в этом заинтересован, иначе коллекцию придётся отложить, а это — непозволительная роскошь. Кивнув, Антон пододвинулся ближе с ноутбуком и принялся демонстрировать кусочки рождающегося текста. То, что ему удалось усвоить за дни, проведённые в стенах кабинета — Арсений Сергеевич никогда не сидел на месте, а если и сидел, то очень активно. Он что-то печатал, перебирал документы, щёлкал ручкой, жмякал мягкую игрушку-мышь, подскакивал, потягивался, во время созвонов ходил по кабинету, а если это была видеоконференция — снимал обувь и играл ею под столом. Ещё он шептал под нос, мычал, хмыкал, матерился почти бесшумно, наверняка не осознавая даже. В этом был весь Арсений Сергеевич. Арсений… Антон надеялся когда-нибудь заработать возможность обращаться так, без одной дополнительной преграды. «Старички» фирмы, начинающие это дело рука об руку с молодым директором, спокойно общались ответно на «ты», как старые друзья. Наверное, они ими и были. Только Сапёр упорно «выкал» каждому. Но это был Сапёр. В общем, никаким спокойным характером Арсений Сергеевич не обладал. Он так же ёрзал, барабанил пальцами по коленям (хорошо, что своим), фонтанировал идеями так, что Антон едва поспевал раскручивать те в потрясающие тексты. Потрясающими они были совершенно объективно. В какой-то момент на смену серьёзному тону пришли шутки и юмористические разгоны. Антону всерьёз пришлось отговаривать начальника от пошлой двусмысленной фразы, на которой тот настаивал. Этот спор стоил того, особенно когда, не сдерживаясь, Арсений Сергеевич громко засмеялся и схватил его за предплечье. За рёбрами нарастало что-то нехорошее. Яркое, искрящееся, бьющее лучами-иголочками по всем внутренним органам, выжигало ненужное, дымом встающее поперёк горла и не дающее полноценно дышать. Антон яростно пытался зацепиться за больные фантазии, недотрах, провокации, прости господи, но ничего из этого не было. То, что мозгом воспринималось эти дни как нечто пошлое, теперь становилось милым. Горячим, безусловно, но с явным оттенком… чего-то. Обволакивало нежным ароматом, заползало под кожу хрусталиками смеха, оседало на волосах сладковатым дыханием. Последнюю подвеску они оба крутили в руках, раздумывая над деталями. Антон теперь отчётливо слышал чужой запах, волнами исходящий от тёплого тела по всему кабинету. Стоящая внутри помещения жара не улучшала ситуацию, путала мысли и усиливала омежий запах. Стянув толстовку, Антон провёл влажными ладонями по лицу и глубоко вдохнул. От густого аромата вело голову. Арсений Сергеевич сидел совсем близко, привычно пожёвывая губу и внося правки. Пальцы почти любовно оглаживали клавиши ноутбука, глаза за очками блестели и казались в полумраке вечера свинцовыми. — Кофе хочу, — тихо прошептал Антон, не отрывая взгляда от тонких запястий. — М-м? — слегка расфокусированный взгляд скользнул по лицу и вернулся к экрану. Арсений тоже выглядел изрядно вспотевшим: на висках блестели капельки пота, впалые щёки будто присыпали нежно-розовой пудрой. — Вы хотите кофе? — Если честно, не отказался бы от чего-то покрепче. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. У Антона внутри всё закручивалось в тугую пружину. — Я куплю вам крепкий кофе, — прошептал он и сглотнул. — Хорошо. Последнее «о» лёгким дуновением коснулось лица. Вскочив, Антон направился к выходу, лихорадочно думая, насколько долго он может отсутствовать и успеет ли добежать до кофейни у офиса. Потому что ни за каким кофе он изначально не собирался. Вновь туалет, кабинка, спущенные джинсы и судорожный выдох. Остатки здравых мыслей требовали заранее распахнуть окно, но голову вело, во рту собирались литры слюны, а член болезненно тёрся о ткань белья. Бездумно проведя по мокрому пятну пальцами, Антон прикрыл глаза и упёрся затылком в стену. Кончить хотелось невероятно. Кожу покалывало, особенно там, где её касались чужие пальцы и мимолётное дыхание. Низкий стон оборвался стуком резко хлопнувшей двери. Кто-то торопливо преодолел небольшое расстояние до второй кабинки и заперся изнутри. Тяжёлое дыхание перекрыло тихое «блять», вырвавшееся у Антона. Заткнув себе рот ладонью, он замер, дожидаясь, пока кто-то из коллег закончит справлять нужду и вернёт какое-никакое ощущение приватности. На чужом громком выдохе Антона будто окатило ледяной водой. Кто-то тоже решил использовать туалет не по назначению… А потом в нос ударил ядрёный аромат Бейлиса. За ярчайшими нотами едва чувствовалась привычная сладость рафа. — Пиздец, — одними губами проговорил Антон, сжимая у основания дёрнувшийся член. Через тонкую перегородку от него находился Арсений, блять, Сергеевич. Тот самый, что ещё пару минут назад сидел рядом и внимательно читал описание к подвеске, а теперь с хлюпающим звуком дрочил себе в туалете. От представшей перед мысленным взором картины, наложенной на тихие шорохи и быстрое дыхание, закатились глаза. Раскрыв широко рот, Антон старался как можно бесшумнее вдыхать восхитительный запах чужого возбуждения. Рука против воли вновь заскользила по члену, задевая металлом колец чувствительную головку. Хотелось рычать. Прошло, наверное, чуть меньше вечности, прежде чем Антон почувствовал: Арсений близко. — Да постони же ты уже наконец! Вскрик на грани истерики тяжёлым кирпичом возбуждения ударил Антона по затылку, и он расслабил голосовые связки, исторгая на свет какой-то сумасшедший стон. Наградой стал ответный, тоньше и протяжнее, хлюпанье усилилось. — Ещё, Антон! Пиздец. Обхватив пальцами головку, Антон подался бёдрами вперёд, скользя по собственному прекаму и мечтая ощутить чужую смазку всем: членом, руками, языком, губами. Арсений явно подстраивался, дышал совсем близко, прижатый к стене собственным подступающим оргазмом. Рыкнув, Антон сжал себя сильнее и застонал: — А-а-арс… Окончание имени потонуло в чужом стоне. Очнулся Антон, сидя на полу. Ягодицы неприятно холодило, но мысли о грязи были последними в цепочке хаотичных картинок. Потряхивало. На животном уровне хотелось вскочить и, преодолев две хлипкие двери, притянуть к себе разнеженное от оргазма чужое тело. Защитить от кого бы то ни было, слизать все капли пота и спермы, позаботиться в минуты слабости. Альфа рычал, рвался наружу, не чувствуя растекающейся в воздухе горечи. Арсений приходил в себя. Арсений боялся. Боялся этого животного порыва, считывал его в запахе. Оба затихли, стараясь дышать бесшумно. Ждали. — Иди, ну, — еле слышно прошептал Антон. За стенкой, будто ждали разрешения, торопливо зашевелились. Звук отматываемой бумаги, шуршание одежды, визг молнии на джинсах, хлопок двери. Даже руки помыть побоялся… Антон бы ни за что не выскочил. Не навредил. Отсчитав пять минут, он выполз к раковине. Оттереть руки, умыться, распахнуть окно, закурить — знакомый алгоритм. Внутри ворочался обиженный зверь, покусывая за горло и заставляя то сжиматься. И как вот дальше? Кабинет, что логично, пустовал. Ни записки, ни следов чужих вещей. Неторопливо отправив на корпоративную почту готовые описания товаров, Антон принялся наводить порядок: пододвинул кресло к столу, выключил бурчащий компьютер, закрыл окно, сложил аккуратно все ручки возле планера. Будет завтрашний день — будет разговор. Антон бегать не собирается.

***

— Как это — заболел? — Ну, вот так, Антон. Арсений Сергеевич же тоже человек. Олеся пожала плечами и вернулась к обсуждению насущных дел с порядком измотанным Максом. Тот практически не появлялся в офисе который день, зайцем (ха) носясь по всем инстанциям и поручениям в городе и за его пределами. А Арсений… Арсений не болел. Вернее, болел, конечно, и не то чтобы редко, но всегда торчал на работе. А тут — простыл. Ой, как удачно! Ссыкун. Воспоминания услужливо, как в айфоне, подкинули картинку с оставленным на ночь открытым окном, за которое Антона так ласково «наругали». Арсений ведь наверняка пришёл тогда спозаранок, в одной из своих красивущих рубашек, сидел тут в ледяном кабинете, работал… От стыда и вмиг накатившего чувства вины зачесались покрасневшие уши. — Макс, надо к Арсению Сергеевичу доехать. Он просил несколько документов привезти, просидит выходные дома. — Я доеду! Кажется, Антон выкрикнул это чересчур громко, так как обернулся даже работяга Стас, оторвавшись от очередной игры. Макс, не успевший тяжело вздохнуть, тут же широко заулыбался. Правда, улыбка вмиг сменилась замешательством. — Э-э-э, да ладно, Антох, мне не сложно… — Знаешь, а давай! — Олеся кивнула и протянула ему толстую папку. — Сейчас скину адрес. — М-м-м, Бусь, наверное, лучше кому-то из оме… — Антон, прихватишь из кабинета Арсения Сергеевича его печать? Кивнув, Антон направился к двери, не услышав, как шикнула на Макса Олеся, широко улыбаясь.

***

Закупив всевозможных лекарств напополам со вкусностями и фруктами, он топтался возле домофона. Код квартиры будто выжгли в памяти, не надо было даже подсматривать в сообщение, но Антон переживал. Они с Арсением так и не обсудили дрочевый перфоманс, вдруг тот не хочет его больше видеть и вообще уже уволил задним числом… Дверь призывно открылась, выпуская беременную омегу с коляской. Тут же схватившись за ручку, Антон помог выкатить это добро, чем заработал искреннюю благодарность и полное отсутствие подозрительных взглядов. Перед белоснежной дверью квартиры он решил не медлить. Тихая трель отозвалась мгновенно. Весь обратившись в слух, Антон ловил каждый слегка шаркающий звук, тяжёлый выдох, снова удаляющиеся шаги… Дежурная улыбка медленно сползла с лица. Ладно. Хорошо. Грустно, но ожидаемо. Просто оставить пакеты и папку, громко крикнуть, чтобы забрал, и уйти. Антон как раз наклонился, чтобы аккуратно положить на пол документы, как дверь открылась, едва не царапнув по носу. Перед глазами возникли простые белые тапочки, выглядывающие из-под длинного махрового халата. Поднимать взгляд выше отчего-то было страшно. — Я уже ухожу… — тихо проговорил он, выпрямляясь. — Ну уж нет, — раздался хриплый голос Арсения. — Натворил херни, так имей совесть что-то с этим сделать. Мгновенно уставившись в розоватое лицо, Антон рвано выдохнул. Арсений кутался в огромный халат, глаза над румяными щеками блестели, будто звёздочки в детской раскраске. — Блять, прости меня, — сделав решительный шаг навстречу, Антон опустил на чужой лоб ладонь. Тот был огненный по сравнению с ледяной от улицы кожей. — Я купил тут разного… Противовирусное, жаропонижающее, от боли в горле, от насморка, фруктов вот ещё, торт, батончиков разных… Арсений, молча выслушав, вдруг нахмурился и, подхватив два пакета, посеменил куда-то вглубь квартиры. Решив, что разговор точно не окончен, Антон стряхнул с ног ботинки, бросил на вешалку пуховик и потопал следом. Оказавшись на уютной светлой кухне, он сел на отодвинутый стул и продолжил: — Мне очень-очень жаль, что ты простыл из-за меня! Давай я помогу с работой, домашними делами, что угодно, только… — Антон, притормози, — буркнул Арсений, до этого ковырявший поставленный на столешницу пакет. — Я не простыл. Колёсико загрузки в голове ржаво заскрипело. — А… чего ты тогда? — глупо спросил Антон, захлопав глазами. Арсений прошелестел что-то совсем тихое, вынудив переспросить. — Боги, да течка у меня! — резко повернувшись, воскликнул он. Капюшон халата слетел с лохматой головы, теперь уже алые щёки сигналили о крайней степени смущения. — Течка… — как дурак, повторил Антон. — А чего тогда я виноват? — Того, что она раньше на месяц началась из-за твоего… всего, — букой проговорил Арсений и уставился в окно. Страх и вина медленно отпускали, давая место непрекращающемуся умилению. Каким же хорошеньким был этот нахохлившийся дурак. Мял длинные рукава, всё сильнее потел и кривился от явно жаркой одежды. Запах, что ли, прятал? — А от тебя не пахнет, — ляпнул Антон и тут же прикусил язык. Чужие щёки вспыхнули ещё ярче. — Я здесь проветривал всю ночь. И вытяжки хорошие. В спальне… хуже. — Арсений вдруг кинул быстрый взгляд на замершего Антона. — А ещё я с пробкой. Жалобно заскулив на выдохе, Антон подпёр щёку кулаком. — Ты её уходил вставить? — Не можешь побороть смущение — усугуби его до тех масштабов, когда смущаться будет уже нечего. — Да. — Зачем? — Чтобы поговорить с тобой на трезвую голову. — Ты не выглядишь отлетевшим в течный трип. — Пока ты на безопасном расстоянии — держусь. Но про трезвую голову я имел в виду твою. Антон мигом сжался и отодвинулся к стене, подальше от стоящего Арсения. Вокруг всё пахло им, и было сложно различить тонкие перепады настроения в кофейных оттенках. — Я никогда не трону тебя без разрешения, Арсений. Клянусь! Тяжёлый вздох пронёсся по кухне. — Дурак ты… хороший до невозможного. Арсений резко распахнул халат и сбросил тот на пол. Под ним красовались свободные домашние штаны и его, Антона, толстовка. Нихуя себе. — Хитро ты её свистнул, я даже не заметил, — медленно проговорил Антон, возвращаясь взглядом к розоватому лицу. — Надеялся, ты за ней приедешь. — А я вот другой способ нашёл. — Нашёл… — прошелестел Арсений и, достав одну ногу из тапочки, опёрся ею о другую. Вкупе с розовой толстовкой теперь он походил на очаровательного фламинго. Оба на несколько мгновений замолчали, ловя взгляды друг друга. — Так в чём я виновен, Арсений? — с мягкой улыбкой спросил Антон. Внутри всё переворачивалось и горело ровным тёплым пламенем. — Обвонял мне весь кабинет, — буркнул тот и надулся. — Я подавители три дня грыз как сухарики. А потом, видимо, организм совсем ебанулся и решил сымпровизировать. Еле досидел, пока ты отойдёшь, сбежал в туалет подрочить, а там… снова ты. С ёлкой своей вонючей. — Прям вот вонючей? Совсем не нравится? — Улыбка уже приближалась к ушам. — Нравится, — взгляд из-под опущенных ресниц прострелил насквозь. — У меня три егермейстера в комнате стоит. Антон встал и приблизился к нахохлившейся фигуре. — А я на тебя дважды в туалете дрочил, — хмыкнул он и подцепил тёплые пальцы своими, слегка влажными. — Не могу даже предъявить тебе за это, потому что делал то же самое. Антон, тихо смеясь, уткнулся носом в вихры волос и глубоко вдохнул. Руку вдруг с силой сжали, Арсений весь на пару секунд окаменел и тут же расслабился. — Можно тебя поцеловать? — прошептал в висок Антон и замер напротив раскрывшихся губ. Горячее дыхание оседало на собственных невесомыми прикосновениями. Арсений поцеловал первым. Подался вперёд, умилительно привстав на носочки, и целомудренно коснулся губ в лёгком поцелуе. Перехватив инициативу, Антон мягко потянул клычками нежную кожу, скользя языком внутрь. Ногтями пройдясь по коже головы, за ушками, по покрывшейся мурашками шее к спрятанным ключицам. Арсений тихо мурчал, не разрывая поцелуя. Новый спазм накрыл его, заставив коротко выдохнуть и уткнуться лбом в плечо Антона. — Позволишь позаботиться о тебе? — тихо пробормотал Антон, обнимая расслабляющееся тело. — Я буду вредничать и геройствовать, потому что не привык к такому во время… течек, — прозвучавший глухо из-за ткани голос, вопреки словам, был довольным. — Добро. Пока Антон готовил нехитрый обед из того, что нашёл в холодильнике, Арсений топтался рядом и всё норовил прижаться с разных боков. Он с интересом расспрашивал про каждый этап, мгновенно съезжал на сторонние темы и совершенно не вредничал, когда его усадили за стол с двумя тарелками и вилкой. Ойкнув, Арсений вдруг убежал, вернувшись с красивым пледом, который водрузил Антону на плечи. — Ты в нём походи побольше. Буду в него кутаться. Меня твой запах успокаивает. Антон плыл. Его буквально распирало от желания позаботиться. Такого ещё не случалось, хотя в прошлых отношениях он не раз проводил течки с омегами, но здесь всё внутри кричало: моё, моё, моё! Он точно знал, что готов съесть Арсений и в каком объёме, какой температуры набрать ванную и с каким ароматом забросить туда соль (на удивление, выбор был огромным). Пока тот русалочкой отмокал и расслаблялся, Антон таскал на голом теле собственную толстовку, сверху набросив плед. В спальню они зашли вместе, и только тогда стало понятно желание Арсения проветрить остальной дом. Пахло до одурения вкусно. Антон широко раскрыл рот, вбирая запах, пробуя его языком и глотая, как воду в жаркий день. Стоящий рядом Арсений не мешал, лишь следил заворожённо за каждым движением кадыка. — Надеюсь, ты меня вылижешь с таким же энтузиазмом, — мурлыкнул этот застенчивый воробушек и потянул их к разворошённой кровати. — Арс, стой… — собрав все остатки здравого смысла в одну песчаную кучку, затормозил Антон. — Ты уверен насчёт секса? Мы можем остановиться. Я вообще так-то на работе уже должен быть… — Свою работу ты вчера доделал, остальное взяла на себя Олеся. Начальник я или нет, в конце концов. И да, я уверен. Антон засмеялся, подходя к краю кровати. — Я начальник такой начальник… В попе чайник. — Очень по-взрослому, Антон Андреевич. — У меня кота Рулет зовут. Спроси, почему. — Почему? — Потому что я с Рулетом на балконе. — Очаровательно, тебе в душе четырнадцать. Теперь давай сюда толстовку и плед. Мягкая игривость шла Арсению так же хорошо, как и начальственный тон. Он весь состоял из разных кусочков, как лоскутное одеяло, гармоничный в своей многогранности. Раздевшись полностью, будто не краснел недавно от одного упоминания течки, Арсений грациозной кошкой опустился на разложенные по кровати вещи Антона и принялся кататься по ним, потираясь и вновь издавая это удивительное околомурчание. От вида гибкого тела, втирающего в себя его запах, подгибались колени. Арсений продолжал свой странный ритуал. Тёрся волосами, щеками, на мгновение вжимаясь носом сильнее в подмышечную зону, прокатывался на руках вверх, касаясь уже стоящим членом розовой ткани. Расправив плед, он перевернулся на спину и принялся тереться об него, слегка расставив ноги в стороны. Антону оставалось лишь безотрывно следить за каждым движением и вдыхать тяжелеющий запах возбуждения. Их общий. Постепенно замедляясь, Арсений вновь припал грудью к толстовке и зацепил зубами капюшон. Руки мягко переступали по натянувшейся ткани, а поясница совершенно немыслимо прогнулась, выпячивая вверх округлые ягодицы с кокетливо мерцающим между ними камушком пробки. Брошенный через плечо взгляд говорил сам за себя. Оставшуюся одежду Антон положил с края кровати, не решившись бросить на пол. По прикрытым глазам Арсения и довольному урчанию было ясно, что не зря. Ещё не гнездо, но что-то похожее, несущее в себе спокойствие и доверие. Накрыв собой сверху выгнутое в готовности тело, Антон мягко поцеловал затылок и слегка прикусил кожу, лишь обозначая желаемое. Арсений согласно замычал, ткнулся бёдрами в стоящий член. — Не спеши, Арс. Сегодня точно никаких меток. Под губами зарокотало недовольное мычание. — Не бурчи, а то за попу помечу. Антон медленными мазками спускался по спине, ведя языком между разбросанных родинок. Продолжающий наминать толстовку Арсений волнами извивался, подставляясь под каждое прикосновение. Когда под губами оказались ягодицы, Антон не выдержал и прикусил одну, хихикая под наигранно недовольным взглядом. Разведя половинки в стороны, он прошёлся языком вокруг камешка пробки и, зацепив зубами, потянул ту на себя. Арсений тихо замычал от небольшой стимуляции, и Антон повторил ещё несколько раз, то лаская, то притягивая. Наигравшись, он одним ловким движением вытащил блестящую от смазки пробку и отбросил в сторону. Зубы неприятно ныли, но ударивший в нос запах возбуждения сработал лучше любого обезболивающего. Слизнув покатившиеся к мошонке капельки, Антон толкнулся языком внутрь, слегка втягивая щёки и обводя расслабленные мышцы. Покачивающегося, как в трансе, Арсения пришлось ловить за бёдра и фиксировать в одном положении. Не задерживаясь надолго, Антон вновь подтянулся наверх и лёг грудью на крепкую спину. Член мазнул головкой по мокрому от слюны и смазки входу. Сделав несколько скользящих движений, Антон рвано спросил: — Арс, с узлом или без? Одна рука тут же нырнула под подушку и выудила оттуда новую пачку презервативов для сцепки. — Ах ты, хитрый кот… Обняв одной рукой поперёк груди, Антон прижался вплотную, мягко толкаясь внутрь и горячо выдыхая на загривок. Арсений даже не сжимался, разнеженный лаской и льнущий навстречу фрикциям. Член скользил по смазке, массируя и стимулируя изнутри. Тело горело от возбуждения, Антон едва сдерживался, чтобы не перейти сразу на быстрый темп, жался ближе и в беспамятстве прикусывал то шею, то уши, то утыкался лбом в плечо и смотрел за тем, как блестит от тягучей смазки собственный пах. Сейчас он как никогда понимал желание Арсения обмазаться его запахом с ног до головы. Толчки становились всё жёстче с каждым стоном. Арсений широко распахнул рот, перестав удерживать мокрый от слюны капюшон, и усиливал без того звонкие шлепки движением бёдер. Подтянув его на себя и встав на колени, Антон вошёл под новым углом, сцеловывая благодарное мычание. На упругих ляжках Арсения и лежащей снизу толстовке блестели белые нити спермы. И когда только успел кончить? Казалось, тот и сам не понял, всё яростнее насаживаясь на член. Антон, не сдерживаясь, стонал, особенно когда сквозь шум в ушах слышал молящее «быстрее». У Арсения после первого оргазма вновь стояло, член жался аккуратной головкой к животу и подрагивал на каждом толчке. Нырнув ладонью между чужих ягодиц, Антон набрал немного смазки и влажными пальцами обхватил тот, стараясь стимулировать в такт собственным фрикциям. Уже почти сформировавшийся узел легко скользил внутрь, растягивая мышцы больше и больше. Второй оргазм Арсения накрыл в момент, когда Антон попытался войти глубже, меняя угол. На этот раз он почувствовал, как дёрнулись бёдра. Вокруг члена сладко сжалось разнеженное тело, а от громкого вскрика поджался живот. — Узел хочу! — едва отдышавшись, захныкал Арсений и попытался опуститься ниже. Зашипев, Антон остановил его, перехватив за талию обеими руками. — Тихо, хороший мой… Нужно для начала снова расслабиться… После двух оргазмов у Арсения наверняка всё внутри было чудовищно чувствительным, а каждое проникновение отзывалось болезненным удовольствием. Тот искренне попытался расслабиться, дыша глубоко и не сопротивляясь лёгкому массажу бёдер. Антон попытался скорректировать его движения, но ответное шипение тут же заставило ослабить давление. — Сам, сам… Самостоятельный мой… Арсений отцепил вдруг одну руку от своей талии и поднёс к губам. Антон словно в замедленной плёнке наблюдал, как собственные пальцы скрываются в чужом рту. Юркий язычок оглаживал кожу, зубки цепляли подушечки, а щёки то втягивались, создавая вакуум, то ослабляли давление. Как в трансе, Арсений покачивался, всё ниже опускаясь на узел, пока тот полностью не оказался внутри. На несколько мгновений оба замерли, привыкая к ощущениям. — Арс… — Антон склонился к влажному от пота виску и поцеловал прямо в пульсирующую венку. — Прости, сейчас может быть неприятно… Тот лишь быстро закивал и попытался сжаться на члене. Зарычав, Антон опрокинул его на кровать и, прикусив, наконец, нормально загривок, принялся бешено вбиваться, чувствуя пульсацию всем телом. Узел массировал простату, заставляя Арсения всё сильнее растекаться по кровати. Позаботиться, защитить, оградить, повязать… Долгожданный оргазм скрутил все внутренности, утаскивая на несколько мгновений в состояние нирваны. Кончивший третий раз Арсений — не так ярко, но гораздо дольше — тихо лежал под Антоном, прижимая к груди его руку и скользя горячими опухшими губами по костяшкам пальцев. Сцепку они провели в тишине, приходя в себя и периодически целуясь, вздрагивая от движений узла. Стоило тому опасть, Антон выбросил на пол связанный презерватив и, перевернув на спину податливого Арсения, принялся вылизывать следы смазки и спермы с бёдер, живота и паха. Затем отвёл их обоих в душ и, отмывшись от следов секса окончательно, скользнул под свежие простыни к уже сопящему Арсению. Тот в полудрёме переплёл их руки и ноги, утыкаясь холодным носом в ярёмную впадину.

***

Не было картины веселее, чем обиженный Арсений, глубоко и явно демонстративно вдыхающий аромат кофейных зёрен из небольшой баночки. — Дыши, Арс, дыши, — не пытаясь сдержать улыбки в голосе, кивал Антон. Нож ловко разрезал помидоры на небольшие кусочки. — Дышу! Гневное сопение было слышно, наверное, в офисе. Благо, воскресенье, и никого нет на рабочих местах. — Вот и дыши. — Антон, ну пожалуйста! — Арс, нет! — Ну всего разочек! — Не-а. Считай, это тренинг по регуляции эмоций. Или желаний. Или конкретно либидо. Как хочешь назови. Раз не можешь расслабиться с моим запахом в квартире, вот, концентрированный собственный в помощь. Говорят, кофейные зёрна хорошо помогают выветрить из носа другие ароматы. — Ты козёл! — Не-е, Арс. Не козёл. Если мы будем трахаться по любому твоему — хорошо, нашему — желанию, то у меня член станет, как хобот у слоника. Придётся сворачивать в узел. Подозрительная тишина со стороны кофейных зёрен заставила резко повернуть голову и перехватить мечтательный взгляд. — Арсений, нет!