За Кипящим морем — свет

      Две недели она провела в Сан-Франциско на конкурсе научных проектов. Две недели защищала прототип аналога пластика на основе абоминаций. И теперь ехала в мерзомобиле рядом с Эмити Блайт, сидевшей за рулём. Та на удивление долго молчала. А должна высосать из дочери все подробности и сплетни, придумать, что Сейдж было бы лучше сказать или сделать вместо того, что та сказала или сделала в действительности. Даже страшно.       — Мне иногда кажется, что либо ты сошла с ума, либо я, — наконец, выдала матушка, не отрывая взгляда от магистрали от Хартфорда до Грейвсфилда. — Ты получила столько наград. Сделала такой вклад в развитие манатехнологий. Пожимала руки гениям современности на конференциях. Не понимаю, зачем в качестве практики выбирать роль учительницы в казëнной школе вместо… Чего угодно! Зачем бросать свой талант на ветер?       — Над моей сестрой издевались в человеческой школе, и в ведьмовской тоже будут, — невинным сопрано ответила Сейдж. — Работая в Хексайде, я смогу присматривать за ней и её защищать.       Насвистывая, она опустила солнцезащитный козырëк с зеркальцем и принялась подправлять бежевые тени для век пальцами. Хорошая ведьма должна быть совершенством во всëм. У Сейдж были янтарно-коричневые щёки с румянцем, крупные губы — нижняя бледнее верхней, — и огромные монолидные глаза, на обладателей которых большинство туториалов по нанесению макияжа не были рассчитаны. Казалось, ничего в этом мире не было рассчитано на Сейдж, и что здесь ей в принципе не рады. Но имеет ли она право на подобные мысли при живой Скаут?       — У Аданны есть родители. Это их работа, а не твоя — заботиться о ней, — твёрдо сказала матушка, сворачивая к лугам, где вдалеке под половинкой луны спали лошади. — Просто… На твоём месте мне бы даже не пришло в голову… Я считаю, ты поступила глупо. А ещё подло. Со мной и мамой. Ты подумала, как это скажется на нашей семье?       — Маменька, не начинайте. Вы сами учили, что я никому ничего не должна, — пропела Сейдж, разводя надвое спиральки чëлки. В своë время она «перешагнула» через год школы и потому поступила в Академию алхимических наук в семнадцать, стажировалась в США по направлению бионики и вот, перед началом третьего курса, возвращалась в родной Бонсборо.       Закрыв глаза, Сейдж сникла в кресло. Мысленно измерила давление в топливных системах, проанализировала процессы в катализаторе и исправность выпускного коллектора. Ей отчего-то вспомнился Дамиан Клоуторн. Он бы принял её выбор, нисколько не сомневаясь в его правильности. По не совсем нравственным причинам, конечно. Сейдж уже психологически готовила себя к неизбежной встрече с ведьмаком, который ужасно обошёлся с её сестрой. После этого они не могли быть друзьями, да и вообще чем угодно, кроме друзей. Дамиан даже ненависти Сейдж не заслуживал.       — Тормози, — сказала она матери. — Надо поколдовать над машиной до того, как станет поздно.       Затормозив на обочине, Сейдж с матушкой вышли под закатное небо, раскрасневшееся, точно от раздражения.       — Представь себе новости в КёрсФиде: «На престижной человеческой конференции наследница Блайтов в кои-то веки заинтересовывает инвесторов. Возвращается на острова — преподавать техномантию в Хексайд». Что скажет общество? — выговорила матушка, сложив руки на груди.       Сейдж хмыкнула, касаясь мерзомобиля, чтобы воззвать к пневме машины в поисках конкретного источника дисфункции:       — Что ты звучишь совсем, как Одалия?       — Что я звучу совсем, как Одалия.       Черты матушки вмиг размякли до жалобности. Эмити Блайт очень молодо выглядела: гладкая, как алебастровая лепнина, с низким узлом ореховых волос, прорезанных единственной зелёной прядью, в орхидеевом платье c рукавами-крыльями и осиновыми листьями из бисера на корсете. Окружающие отмечали, что Сейдж на неё похожа, не столько внешностью, сколько мимикой, повадками, интонациями. Главное — не стать похожей на мать в тенденции усыновлять василисков только в качестве пиар-хода.       Начертив на капоте машины колесо заклинания и раскрутив его, Сейдж запустила процесс починки. Как дирижёр, правила разболтавшимися вихревыми заслонками, устряняя неполадки. Техномантия — тонкая работа, требующая большого умственного сосредоточения и существенных затрат энергии. Обратно в мерзомобиль Сейдж села сонной и расшатанной.       — Прости, — вздохнула Эмити, спустя время после того, как они вновь тронулись. — Как любящая мать, я согласна, что ты взрослая девушка и можешь жить, как хочешь. Но как хорошая мать, напоминаю, что ты всегда мечтала вступить в Орден Трëхлапой Вороны и заниматься наукой, однако выбрала не делать этого. Из-за Аданны. Ты не должна умалять свою личность ради одного человека.       — Как у тебя всë просто! — взмахнула руками Сейдж. — Мы — высший средний класс!       Вы с мамой — героини и одни из самых могучих чародеек на Кипящих островах.       «И, как бы усердно я не боролась со злом вроде экологических и техногенных катастроф в мире демонов и на Земле, это вряд ли сравнится со спасением целой Вселенной от развоплощения».       — Но Скаут… — продолжила Сейдж. — Она всегда будет изгоем. И вообще, это вы с мамой виноваты, что вырастили меня на рассказах о том, какая Луз Носеда распрекрасная, что я начала воспринимать её как ролевую модель. Она бы бросила кого-то, кто оказался бы в такой же ситуации, как Скаут?       Машина затормозила возле частного домика на окраине Грейвсфилда. Сейдж выпорхнула на воздух, прихватив с собой зонтик. Не потому, что стало пасмурно, — наоборот, звëздное небо нависало над липняком идеально чистым покровом. Дело в том, что зонтик, раскрашенный под крылья махаона, был палисманом Сейдж — бабочкой по имени Милорд. А ещё ей вдруг расхотелось видеть выражение, которое матушка обычно строила при упоминании Луз, которой, быть может, уже не было в живых.       На плотной фигуре Сейдж идеально сидела кремовая блуза с шёлковым розовым халатом поверх, распахнутым и пропущенным через кожаный корсаж на поясе, и плиссированная персиковая юбка. Её пышные кудри, какие-то чёрные, какие-то выкрашенные в пастельные цвета, были собраны в высокий объёмный пучок красной лентой.       — Никто из Блайтов никогда не преподавал в казённой школе, — обречённо произнесла матушка, уронив голову на обод руля перед тем, как собраться с силами и выйти из мерзомобиля.       Раскрыв зонтик, Сейдж позволила Милорду свободно размяться в полёте. Затем бодро отворила багажник и, подняв чемоданы, передала в колоссальные лапки махаона.       — Спасибо, сердечный, — поблагодарила она палисмана перед тем, как направиться к домику с голубой черепицей, накинув на плечо перешитую из шерстяного ковра пёструю сумку. В окнах резиденции семейства Носеда мягко желтел свет. Матушка подобралась следом, неся в руках единственный холщовый мешок, в незапамятные времена исписанный стихами Эмили Дикинсон.       Не успела Сейдж нажать на кнопку звонка, как наружу выскользнула пара маленьких василисков — один один сиреневый, другая голубая.       — Сей-Сей! Мы скучали! Мы хорошо себя вели, — наперебой затараторили младшие сестра и брат Сейдж, кольцами извиваясь вокруг ведьмы. — И мы заботились о твоей крысе. А твой дневник не читали. Честно-честно!       — Но нашли его? — задрала подбородок Сейдж, подхватив Ёрму и Нганд на руки. — Значит, искали?       — Я люблю тебя, Сейдж, — обнял Ёрму её за плечи.       — Не забудь показать это делом, — улыбнулась матушка, проводя семью в дом Камилы Носеды. Сама хозяйка уже отбыла на Кипящие острова вслед за Швайкартом. Она разрешила Пак-Блайтам, проведшим последний месяц в мире людей, собраться в её резиденции перед дружным путешествием через портал.       — Долго вы ехали, — сказала Уиллоу Пак, поцеловав сначала дочь, потом Эмити. В затянутом узлом на груди вязаном болеро цвета лаврового листа и чёрной юбке с оборками, коренастая ведьма положила руку на талию жене и поправила очки. — Сейдж, мы втроём смотрели трансляцию твоего выступления. Ты большая молодец.       — Но ты не звучишь впечатлённо, — устало отметила Сейдж, когда двойняшки шустро выползли из её хватки. Опустившись на диван, она отхлебнула остывшего чая с вербеной, недопитого кем-то.       — Я как-то привыкла верить в твои способности, — пожала мама плечами, пока матушка поправляя звёздчатый обруч в её распущенных волосах.       — Смотри не загордись, Сей-Сей, — добавила Эмити.       Сейдж тихо проскрежетала:       — Зануда.       Пока мамы наряжали младших двойняшек в деловые костюмчики, Милорд мягко поставил чемоданы у дивана, уменьшился и сел на волосы хозяйки, став похожим на сине-зелёную заколку. Сейдж знала: ей следовало гордиться, что ещё в университете её родители занялись разработкой растительного аналога волшебной желчи, что у каждой ведьмы в пузыре рядом с сердцем. На почве и удобрениях из мерзопакостей они вывели прототип, который мог послужить топливом для человеческих технологий. Однако этот проект экологически безопасного вида энергии прохладно приняли в измерении людей, по причинам экономическим и геополитическим. Первый провал не остановил Уиллоу и Эмити. До сих пор они старались привносить что-то новое в научную картину мира как царства демонов, так и Земли. Сейдж нравилось думать, что всё это делалось в память о Луз Носеде, ставшей мостом меж двумя измерениями.       Честно говоря, она порой ненавидела свою фамилию.       — Солнце, — сказала Уиллоу, сев рядом с дочерью и взяв её руку в свою, обтянутую рваной сетчатой перчаткой. Ага, матушка пересказала ей весь разговор. Как в её духе. — Я… долго думала над решением, которое ты приняла. Ты же… — Уголки её губ нервно приподнялись. — Ты понимаешь, что не сможешь вечно ходить за Аданной? Если ты правда любишь сестру, позволь ей научиться самой стоять за себя. Вот увидишь, лет через пять она скажет тебе спасибо.       — Мы с мамой просто не хотим, чтобы ты повторяла наши ошибки, — добавила Эмити, выйдя из старой комнаты Луз, откуда слышалось собирание чемоданов в последнюю минуту. — У тебя должна быть жизнь за пределами отношений с кем-то одним. Поверь, это не то, чего ты хочешь — свести своё существование к роли чьей-то сестры, или матери, или девушки…       Не успела Сейдж тоном уважающий себя дамы отметить, что родители ничего о ней не знают, как в тот же миг снаружи полыхнул ослепительный взблеск. Вскочив, Сейдж сквозь скрещенные от яркости руки заставила себя взглянуть за окно. Сияние постепенно сникло, и стало видно, что над прудом у домика застыла в левитации маленькая девочка. Её тело было обвито чем-то вроде змеи, а мокрые волосы разметались. В силуэте чётко выделялось то, что одно её ухо было длинным и заострённым, а другое — человеческим.       — Скаут? — ахнула Сейдж и кинулась за дверь. Эмити и Уиллоу не оставали.       — Странно, Гус и Ннека писали, что сильно задержатся, — сухо отметила матушка.       Конечно, леди не бегают на каблуках, так что Сейдж пришлось призвать Милорда обратно в облик зонта и сесть на его многократно увеличенную и вытянутую лапку. Под взмахами его широчайших крыльев она мигом взлетела до места, где, закрыв глаза, парила тонкая девочка лет на пять её младше. Змея — кольчатая кобра, как стало понятно, резко дёрнулась в направлении Сейдж, но та не зря выучила кое-что из магии звероводства, помимо техномантии. Зачарование животных бесполезно без навыка защиты от них. Сейдж отправила в действие волшебный круг, чем эффектино оглушила змею, не задев Скаут. Как и положено доброй ведьме. Как сделала бы Луз Носеда. Стоило кобре плюхнуться в пруд, сестра полетела следом. Сейдж едва успела её подхватить.       Это чувство — героизма, рыцарства, — было лучше любых патентов и дипломов. Ощущение, словно Сейдж — ровня матерям и дяде Августу, и почти что ровня Носеде.       В следующее мгновение Скаут пришла в сознание. Испуганно посмотрев на Сейдж, она толкнула сестру и нырнула в пруд. Мама поймала Сейдж, молнией метнувшись к ней на своём посохе-палисмане. Тем временем Скаут поднялась над водой по грудь, прижимая к себе бездыханную кобру.       — Гус, здорово, — обратилась матушка, поднеся к уху телефон. Нганд и Ёрму обнимали её ноги, во все глаза наблюдая за происходящим. — Твоя дочь возле дома Камилы.       — Не объяснишь, чем ты сейчас занимаешься? — подбираясь к берегу, спросила Сейдж.       В следующий миг Скаут набрала полную грудь воздуха, нырнула обратно в пруд…. И растворилась. Как мёд в горячем чае.