Жалкий жалкий

       Он шёл. Шёл на казнь — медленную, унизительную, однако подписанную не им, а презренно прошлой, до скрежета в зубах ничтожной его версией. Жалкий. Жалкий. Вокс не мог остановить этот надоедливый шёпот в подкорке собственного сознания. Снова проигрыш. И снова победивший — Аластор. Жалкий. Жалкий. Вскоре после столь эпичной победы над "злом", то есть над ним, великолепным и — повторяю! — непобедимым Воксом, Оверлорды мирно разошлись, договорившись не вспоминать этот отвратительно-сопливый случай. Валентино унёс его голову, ругаясь на своём мексиканском (испанском, ублюдок), а Вельвет, подправив макияж, стала орать на него за его якобы катастрофический просчёт. Пф. Он — Вокс. Глас Народа. БОГ! Хотя в последнее время он не более чем безтелый инвалид на полке, которого иногда забывают подключить к сети. Вал стал мировым героем, Вель выпустила новую линию люксовой одежды: "Вокслох, кто не прав, тот нажрался блох" и так далее, и так далее... Хм. С того момента прошли две долгие недели. Ему любезно восстановили тело. Аластор продолжил вещать на своём идиотском радио, а Вокс — клястся, что так всё и было задумано. Он шёл. После этого приятного отпуска... ему нужно было отчитаться. Перед... ыгх. Блять. Вокс, чей силуэт в ночи сливался с тенями в мрачном закоулке района Тусклых фонарей, шёл вдоль разорённых мусорных баков. Он свернул во тьму. Во мрак. В темноту. В портал, слишком вычурный по современным меркам. Секундный гул крови в ушах — и он в богато украшенном тронном зале. Блять. Блять-блять-блять... — Возвеселил ты мой взор явлением своим нерадивым. Ещё и будучи в полном... здравии, — раздался голос, сопровождаемый эхом, от которого звенело в ушах. Вокс с трудом сдержался, чтобы не завыть резаным волком. Похоже, старик сегодня был в игривом настроении. Этого и боялся телемагнат. — Ага. Винца нальёшь? — Соизволь подойти поближе. Для начала. Старый Оверлорд восседал на своём троне, весь такой мудрый и солидный. Брехня. Вокс знал, что за этим мнимым благородством скрывается такая грязь, что... Ох. Что, увидев даже её малую часть, впервые в жизни он обратился к Богу в молитве. Однако ж... свежие и, что самое главное, правдивые новости сами собой не находятся. Да-а-а, придуманные им сплетни, так умело вплетённые в адские новостные каналы, были чудесны. И красивы. И бес-плат-ны. Но через неделю они утихали, как жалкая рябь на воде. Жалкий. БЛЯТЬ! — Заткни эту хрень, Зест! Для начала, — сквозь зубы прошипел он. — Мм? Старый шантажист... Вокс тяжёлыми шагами дошёл до подножия ступеней, усыпанных чьими-то древними черепами. — Сколь благостно поживаешь? Тяготы с "Ви"? — спросил тот, крутя в чернёных пальцах, похожих на иссушенные ветки ивы, бокал с кроваво-красным вином. Телеведущий сжал руки в кулаки. — Если ты до сих пор злишься на Вельвет за те слова, то знай: я заставил её извиниться перед твоей старух-... Оверлорд мотнул бокалом, алкоголь расплескался вокруг, капнув и на лакированные туфли Вокса. Тот дёрнулся, но остался на месте. И любезно закрыл свой рот. — А благостно ли пребывает твой ясный оленёнок? — спросил тот, весело хмыкнув. У Вокс задёргался глаз. — Не знаю. — Уволь. Ибо я не причитаю. — Эй! Наглотался своей властью?! Я пойду, ладно? — фыркнул Вокс и уже развернулся, как перед ним из его собственной тени выросла долговязая фигура Морде. — Ах, сколько ярости в этих глазах, — прошептал тот в сантиметре от экрана Вокса. Его рука схватила телемагната за горло и подтянула ближе. Он хрипло вдохнул, встав на цыпочки. — Как мятежится дух твой, едва взор падет на лик Радиодемона, — он рассмеялся с мрачным удовольствием. — Он снова на добром слове, а ты... растоптан. В пыль. Вокс дёрнулся. — Пшёл ты! Я... гх-хн прстх пхдловил м-меня на фхрмулировх-хке! Зестиал разомкнул пальцы, и тот свалился на пол, хрипя. — Кармилла…узрела наконец заблуждение своё, что вверилась созданию, подобному тебе, — начал тот, обходя Вокса по кругу, словно осматривал больное животное, дерзнувшее его укусить. — Как я и предрекал. Тебя постиг крах и посрамление. Как я и предрекал, — смешок раздался тихо, но отчётливо. Смешок с высоты собственного превосходства. — И Аластор вновь восторжествовал, — Зестиал наклонился так, чтобы тот, подняв глаза, увидел ядовитую улыбку на его лице. — Как. Я. И предполагал. — Ах ты сукин сын! — рявкнул Вокс, но не осмелился встать на ноги. Громогласный смех старшего грешника раздался по всему пустому залу. — Как ты жалок, Уиттман! — захохотал тот. — Заткнись... — Ничего не изменилось за последние... сколько? Сколько прошло с того момента, как ты приполз ко мне? — Заткнись! — Право диво... Как долго продержиться твоё хвалёное эго перед тем, как лопнуть у тебя на глазах? — ЗАТКНИСЬ, СТАРИКАН! Вокс подскочил. Его экран замигал пронзительным синим, провода высвободились из-за его спины, подняв его так, чтобы он был лицом к лицу с пожилым Оверлордом. — Мм? — улыбнулся тот. Телеведущий тяжело дышал. Его руки сжимались и разжимались в воздухе, бесполезные. — Заткнись, — сипло бросил тот. — О, мой милый мальчик, — прошептал Зестиал, взяв в свою ладонь край его экрана. — Безумный, надменный, страстью ослеплённый. Неужто ради благосклонности его навлёк ты сии беды на мир? — он говорил до боли ласково. Вокс заморгал, пытаясь смахнуть с глаз внезапно накопившуюся влагу. — Воздвигнул цифровое царство, едва не сковал в узы Ад, ещё чуть-чуть и простёр бы длань до самых Небес, — Вокс болезненно всхлипнул. Оверлорд притянул его ближе, и тот уткнулся лицом ему в грудь, беспомощно задрожав. Цепь на его шее зазвенела в унисон. Пол под ними размылся. Вокс ощутил спиной мягкую перину. Перед глазами — изящная лепнина потолка спальни. И балдахин. Тошнотворно романтичный. Старомодный. Бля-я-ять. Зестиал сконился над ним, расправив крылья. Кислотно-зелёный свет вырвался из-под тёмной кожи, ослепив на мгновение. На торс, скрытый под изящным бледно-голубым пиджаком, опустилась длиннопалая рука. — В нашем договоре был пункт. Помнишь? — Развлечь. Помню. Ведьма Кармайн уже не даёт, да? — горько усмехнулся тот. Рука стремительно поднялась до его горла, с силой вжав в кровать. — Ни слова о ней, — прошептал Зестиал, приникнув острыми губами к шее, искрящейся электричеством. Вокс подтянул его к себе за ворот и следом, не отнимая рук, разорвал его водолазку надвое. Зестиал лишь довольно оскалился. Кожаный ремень плоскоголового грешника был сброшен с помощью магии. Как и рубашка. Как и штаны. Малиновый галстук-бабочка и простые чёрные носки с блестящими туфлями остались, как позорное напоминание о его призрачной власти за стенами этого замка. Зестиал был... методичен. Не осторожен, а скорее как хищник, довольствующийся бросившейся ему в лапы добычей. Грёбаный паук, ожидающий, пока его яд растворит внутренности нерасторопного пленника его липкой паутины. И вот его пальцы проникли внутрь. Вокс ахнул, сжав в руках простыни. Блядский старик, хоть бы смазал чем-то. Будто услышав его мысли, тот усмехнулся ему в плечо, погружаясь ещё на фалангу глубже. — Помедленней там! — испуганно вскрикнул грешник, хватаясь за костлявые плечи. — Мм, и никаких "молю"? Уныло. — Бля! — заорал тот и сразу же прикусил губу. Ещё бы разораться под стариком, ну уж нет. Оверлорд концами своих крыльев опёрся о стену у их голов, и второй рукой взялся за всё ещё вялый член Вокса, принявшись так же ритмично двигать ладонью взад-вперёд. Грешник заметно вспотел. — Закончи уже с этим, — пропыхтел он, выгнув спину. — В контракте написано "развлечь", а не "заставить кончить". Лежи покойно, Уиттман. — Пошёл ты-... Ммгх! — неожиданно похабно простонал младший лорд, дёрнувшись бёдрами. — Сие мне по нраву, — рассмеялся мужчина и погрузил в него третьий длинный палец. Вокс судорожно задышал. Член его стремительно наливался кровью, выдавая с головой. Зестиал любезно не комментировал его столь явное возбуждение. Он убрал от него руки, оставив на секунду брошеным и таким... жаждущим. Идеально. Вокс сжал челюсть, задрав голову. Магия окутала его запястья и подтянула к изголовью. Руки были надёжно закреплены. Затем — ноги. Зестиал поднялся с кровати и осмотрел своё творение. Шупальца чёрной слюды возникли из теней одеял и начали скользить по телу, мелко дёргавшемуся на огромной кровати. Они поползли, извиваясь, вдоль позвоночника, по животу, одна из них скользнула между ног. Нет! Вокс пропыхтел что-то нецензурное, а после глухо замычал, когда магия втекла внутрь. Он задёргался, но путы всё ещё крепко его держали. — Пре-пре-прекрати, ты, у-убл-...! Ммпф, ублю-!! — он так и составил ни единого цельного словосочетания. Одна из теневых шупалец окутала его ствол и сжала в дополнение к звучным толчкам собрата. Вокс едва не зарыдал, бёдрами поддавшись в образовавшуюся дырочку. В нём другое шупальце умело дошло до самых сокровенных точек. Ещё через три минуты Вокс кончил. Громко, грязно, густой струёй на собственный живот. Шупальца, под контролем Оверлорда, не исчезли. Они легко перевернули обессиленное тело и раздвинули ноги уже в таком положении. Вокс уткнулся лицом в подушку, пытаясь отдышаться. Однако Морде был не так милосерден. Лорд погрузил в него другое теневое шупальце. Пошире да пожирнее. Он начал толкаться с раздражающей настойчивостью. Вокс что-то устало проныл в подушку. Когда щупальце дёрнулось внутри него, задаигавшись как попало, он выгнулся так, что невльно высвободил собственные провода. Зестиал одним лёгким мановением чар оторвал их и отбросил в сторону. Вокс без капли былого стеснения закричал. От боли, конечно. Шупальце тут же погрузилось глубже, и Воксу показалось, будто он уже на языке чувствует покалывание магии старика. Вокс дошёл до кульминации во второй раз. С тихим придыханием в подушку, судорогой и жалким пятном под собой. — Справляешься чудесно, — прошептал Зестиал, сев рядом на кровать. Вокс сглотнул накопившуюся во рту слюну. — А самому трахнуть? Или уже не встаёт? Старик, — буркнул тот, потеряв всякую надежду сохранить свой властный облик. Тот лишь хмыкнул. Сел поудобнее, спиной оперевшись об изголовье кровати. Взмахнул рукой. Путы сорвались. По велению щупалец Вокс рухнул ему на колени. Руки — тут же завелись за спину. — Боль твою, ярость, лютую ненависть вкушаю, словно воду из криницы студёной, — прошептал тот, закатывая малиновые зрачки. Он подтянул его к себе для грубого поцелуя за ту треклятую галстук-бабочку. Это было неприятно. Отвратительно. У Вокса встал мгновение спустя. Что за афродизиак в слюне этого старого интриганта?! Ширинка чужих штанов звучно расстегнулась. Шупальца надавили на синие плечи, и Вокс, сцепив зубы, опустился на всю длину Морде в один заход. И страдальчески застонал. Ему ни черта не было приятно! — Отрадно видеть сладость похоти на лике твоём. И всё же, какая скука. Ты этим хотел заняться со своим оленёнком? Вокс слабо отнекивался. Во-первых, потому что он смертельно устал. Во-вторых, потому что слова старика в очередной раз задели за живое. В-третьих... Не было третьего. Он просто начал двигаться вверх-вниз, прыгая на его члене. Тот с видимой скукой изучал светящийся перед ним экран. Что за нахрен?! Однако после глаза Зестиала блеснули нездоровым огнём. Он притянул его за край экрана и поцеловал. Вокс ответил, едва не сбив с него шляпу. У него фетиш на секс в одежде или что? Внезапно Вокс ощутил уже знакомое, жаркое и липкое прикосновение к пояснице. — Постой, — прохрипел он. Но было поздно. Шупальце погрузилось в него сзади, прямо к Зестиалу. Оба задвигались в разнобой. Оверлорд приятно застрекотал. Вокс раскрыл рот и не смог даже обматерить его. Нужно было успеть вдохнуть воздуха в лёгкие. Вокс почувствовал, как нечто горячее расплёскивается внутри него. Вот и всё. Казнь состоялась. Теперь он без чести, собственного достоинства и уважения. Блять. Шупальца любезно растворились во тьме. Зестиал сидел, поглаживая его по крепким бёдрам — совсем непохожим на мягкие женские ляшки. Вокс слез с него и закутался в одеяло. Чёртов контракт. Он официально ненавидит расплывчатые формулировки. Это война, суки. Зестиал лёг на живот рядом. Укрыл его крылом. Это были не пушистые крылья мотылька. Хотя у Валентино они пахли табаком и шлюхами. Под крылом Морде чувствовалась голая кожа, пульсирующий кровоток, тонкая мембрана. Словно сверху накинули палатку или идиотский дождевик. Воксу не нравилось это ощущение. Хотелось домой. Хотелось... Он заснул, убаюканный мирным стрекотом, доносившемся из горла лежащего рядом с ним мужчины. — Глупец, — выдохнул Морде, подтягивая его ближе. Спустя четыре часа Уиттман вздрогнул всем телом. Чёрт. Надо возращаться в башню. Он с трудом высвободился из хватки пожилого Оверлорда и на дрожащих ногах поднялся с кровати. Перед ним тут же возникли свитки. Вот. Это того стоило... — Ведаешь ли ты, по коей мысли я согласился на твой жалкий контракт? — старик не спал. Или проснулся вместе с ним. — Нет. Мне плевать. — Ты ключ, Уиттман. Сам того не подозревая. О чём это он? Да похуй. Вокс схватил в охапку пергамент. Информация, бесценная, достоверная — вот, что имеет значение сейчас. — Аластор... — протянул Зестиал, перекатившись на бок, чтобы подпереть рукой голову. Одеяло сползло, открыв вид на худую грудь и выступающие рёбра. — Он является одной из величайших загадок Ада, пока неизвестных мне. В свою первую ночь Радиодемон пришёл ко мне. Мы заключили короткий контракт на сохранность моей жизни и Кармайнов. С тех пор лишь ты один подобрался к нему достаточно близко, чтобы ранить, Уиттман. — Близко? — шепнул тот с подозрением. Старик точно с ума сошёл. — Что ж, ладно. Теперь покинь мои земли, — ухмыльнулся Оверлорд. — До следующей твоей ужасной ошибки, мой мальчик. "Мой мальчик". Ну да. Его мальчик. С того самого года, когда Аластор отказал ему. День Вокс практически не помнит, только — запах гниющих фруктов, крови и магии. Запах Зестиала. И желание победить Аластора. Вокс оделся под взглядом-рентгеном Морде. И вышел. Дверь вела обратно на злачный переулок. Он накинул капюшон и побрёл к башне Ви. "...подобрался достаточно близко..." "...чтобы ранить..." Старик точно сошёл с ума. Аластор и он ненавидят друг друга. Где тут ранить-то? Вокс взглянул на бумаги. Его взгляд зацепился за одну строку. "В момент, когда Аластор расторгнул контракт с тобой, Вокс, на его шее блеснула ещё и золотая цепь. Аластор тогда разрушил два контракта. И один, судя по всему, брал над ним нехилую власть. Вероятно: покровитель". Аластор. Какой нахрен Покровитель?... ЖАЛКИЙ ЖАЛКИЙ ЖАЛКИЙ ЖАЛКИЙ Этот старик что..? ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ?! ЖАЛКИЙ ЖАЛКИЙ ЖАЛКИЙ