«share» / «поделиться»

Снежинки медленно кружились в воздухе, падая с безмятежных облаков. Смотря на них, Кайли представляла актёров, танцующих на огромной сцене Королевского театра. Возможно, их танцем являлся вальс? Тихий, но чарующий, заставляющий неотрывно смотреть на прекрасные и абсолютно разные платья-кружева. Вокруг играла торжественная музыка, люди в красивых нарядах один за другим кружились в танце, но все взгляды прикованы лишь к одной паре в самом центре — в сердце бального зала. Они словно были частью одного целого, идеально гармонируя друг с другом. Казалось, весь мир начинался с этого танца и заканчивался в светлых глазах человека напротив. Неожиданно для девушки снежный принц медленно приблизился к ее губам, что-то шепча о вечной любви, и сердце Кайли замерло, ведь прекрасным принцем оказался Готье Хитклиф! От этих мыслей Кайли, одетая совсем не по погоде, смущённо отвернулась. На её щеках выступил густой румянец, который девушка безуспешно попыталась спрятать за бумажным стаканчиком горячего шоколада, делая вид, что пьёт. Почти сразу же из сладкого плена фантазий её вывел сдавленный смешок. Увидев, как подруга возится в снегу, Харрингтон лишь недоумённо покачала головой и, почувствовав лёгкое дуновение ветра, сильнее укуталась в плюшевое пальто. Лаванда усердно выводила на снегу буквы, которые складывались в знакомую всем фразу: «С новым годом!» — и выглядела при этом такой беззаботно-счастливой, что Кайли сама, глядя на неё, ненароком улыбнулась. Закончив, Фло заторопилась, желая скорее вырваться из холодного плена. Она сделала пару уверенных шагов вперёд, но в следующий миг пошатнулась и рухнула на спину прямиком в сугроб. — Лаванда?! Ты как?! — встревоженно спросила Кайли, сделав шаг навстречу. Ответом стала тишина.Она уже собралась подбежать, когда по округе раскатился громкий, беззаботный хохот. Кайли с облегчением выдохнула. — Всё в порядке! — отозвалась раскрасневшаяся Фло, пытаясь приподняться, но лишь глубже провалилась в снежную перину. За этим последовала новая порция заразительного смеха, от которого Кайли уже не стала сдерживать своё тихое хихиканье. Она поставила стаканчик на лавочку. —Давай я тебя сфоткаю? — вдруг предложила студентка дома Меркуро и, не дожидаясь ответа, достала телефон. — Хорошо, только подожди! — Лаванда попыталась привстать и сесть на корточки, позируя для фотографии. Кайли навела камеру. Снежинки мягко оседали на ярко-красную вязаную шапку и шарф, превращая их в искрящееся кружево. —Ну как, готова? —Готова! Сразу же после одобрения Лаванды послышалось тихое щёлканье камеры. Сделав целую серию снимков, Кайли помогла Фло выбраться из сугроба. Ярко-синяя куртка солнцеликой, как и штаны такого же фасона, были сплошь в снегу. Задорный смех девушек, казалось, был слышен с другой стороны парка. Юные патрицианки, устроившись на скамейке, весело болтали, попивая горячие напитки. — Я тебе говорю, Бруму стоит обратиться к психологу, — яро жестикулируя, говорила Лаванда, словно являлась тем ещё знатоком. — Он стал невыносимо нервным с поступлением в академию. — А ты, я смотрю, сильно переживаешь? — заговорщицки подмигнула Харрингтон. — Я?! Переживаю за него?! — фыркнула Лаванда, пряча непослушную улыбку в стаканчик с уже остывшим шоколадом. — Не смеши меня, девочка. — Ну да, конечно, — не веря ни слову, лукаво протянула Кайли. Вдруг резко потянуло холодом,и девушка вздрогнула. —Может, пойдём в кафе? Я замёрзла. —Ох, да! — тут же согласилась Фло, ёжась от порыва ветра. В уютном помещении пахло какао, корицей и тёплым тестом. Сбросив мокрые шарфы и шапки, стряхнув с себя остатки зимы, девушки устроились за столиком у окна. За стеклом всё так же неспешно кружились белые хлопья, рисуя на нём причудливые морозные узоры. Пока Лаванда с энтузиазмом изучала меню, восторженно ахая над каждому десерту, Кайли достала телефон и принялась листать свежие фотографии. — Смотри, как тебе это? — она протянула телефон подруге. На экране Лаванда, сияющая и вся в снегу, смеялась, глядя прямо в объектив. В её глазах искрилось настоящее, ничем не испорченное счастье. — Идеально! — воскликнула Фло, и в её глазах мелькнула озорная искорка. — Знаешь что? Отправь мне ее, а я перешлю в чат «Соларуса». Кайли кивнула. И когда Лаванда получила фото, она не раздумывая, отправила его в общий чат с подписью: «С наступающими праздниками!» Реакции долго ждать не пришлось, чат сразу же ожил с поста девушки и среди потока имён Лаванда тут же выделила одно — Оливер Брум. Он, обычно предпочитающий игнорировать существование Лаванды и избегать ее, ответил на удивление мило: «Весело у вас там! С наступающим». — Это.. Что-то новенькое — проворчала она, но уголки губ предательски задёргались. Мысли об Оливере вызывала не трепет, а знакомое раздражение, смешанное с чем-то вроде снисходительной нежности. Как к младшему брату, который слишком легкомысленно ко всему относится. И тут пришло новое уведомление. Фото. От контакта «оливер» с смайликом собаки возле имени. Лаванда открыла его, ожидая минимализма. Но на экране была уютная, слегка потертая гостиная. Оливер стоял чуть в стороне, с тем привычным, слегка настороженным видом, с которым он обычно держался в смешанных компаниях, но в уголке его рта пряталась неуверенная улыбка. Рядом Оливия и Леон о чём-то спорили, размахивая руками. Подпись гласила: «Вас тоже с наступающим. Компания в сборе, кроме двух дезертиров. С наступающим». Лаванда чуть улыбнулась. «Хоть не бука сегодня», — мелькнуло у неё в голове. Но потом её взгляд скользнул по фото ещё раз. Кого-то не хватало. На фото не было Готье Хитклифа. И, судя по всему, ещё кого-то. На столе рядом с пустым стулом стоял нетронутый стакан сока. И тут Лаванду кольнула знакомая тревога. «Какие ещё дезертиры?)» — её пальцы выстукали вопрос. Оливер ответил почти сразу: «Готье и Скэриэл. Сказали, что выйдут на минутку и исчезли на полчаса» Лаванда почувствовала, как внутри всё сжалось. Она прекрасно знала, что Готье не из тех, кто просто так «выходит на минутку» с малознакомыми людьми — она ели уговорила его станцевать с Кайли на выпускном, а они, если что, учились в одном лицее 11 лет! А Скэриэл… Лаванда была наслышана о слишком уж крепкой, на грани скандала, «дружбе» между младшим братом местной знаменитости — Гедеона Хитклифа — и этим тихим полукровкой из дома Плуто. Лаванда закусила губу. Это была уже не тревога, а неприятная, липкая догадка. Она украдкой взглянула на Кайли. Та смотрела на экран её телефона с милой, ничего не подозревающей улыбкой. — О, как мило! — воскликнула Кайли. — И Готье там! Он такой хороший друг, всегда поддержит, если кому-то плохо. Наверное, Скэриэлу тяжело в обществе чистокровных, а Готье не бросил его одного. Это так на него похоже. Эти слова прозвучали для Лаванды как удар под дых. В её ушах зазвучал фальшивый, наигранный звон. «Хороший друг... Не бросил...» Вся её тревога, все сплетни разбивались о простую, слепую веру Кайли. — Да... похоже, — с трудом выдавила Лаванда, отводя взгляд. Ей вдруг стало стыдно — и за свои подозрения, и за то, что она вот-вот готова была разрушить эту хрупкую веру подруги каким-то намёком. Она резко выключила экран. — Ну что, ребята собрались, — быстро, почти резко проговорила она, выключая экран. — Похоже, что им весело. Она засмеялась, но смех получился каким-то плоским, фальшивым. Лаванда почувствовала себя предательницей. Потому что она знала правду о Готье Хитклифе — правду, которую подруга отказывалась видеть, — и не могла её рассказать. Не могла разбить её сердце своими словами.

***

За окном метель разыгралась не на шутку, но в кафе было тепло и уютно. Девушки продолжали болтать, смеялись над старыми воспоминаниями и строили планы на праздники. Их телефоны время от времени подсвечивались новыми уведомлениями — друзья активно обсуждали зимний пост, мечтая присоединиться к их вечеру. Но Лаванда уже почти не слышала этого веселья. Она смотрела, как Кайли, будто невзначай, снова и снова проверяет свой телефон, и знала, кого та ждёт увидеть в уведомлениях. И этот тихий, почти незаметный жест был больнее любого слова.