Хан Джисон приносит мандарины 𖤐☆

❅ ˚₊‧🍊‧₊˚ ❆

Новогодняя суета, особенно в полном разгаре, за несколько часов до Нового года, спокойна и так приятна. Говорят, как Новый год встретишь — так его и проведёшь. Правда ли это? Никто не знает, но верить или нет — решать только вам. Минхо, кажется, верил. Он не был каким-то особо суеверным, но Новый год любил: любил сжигать бумажки с желаниями, бросать их в шампанское и пить, любил верить во всякие новогодние приметы. Встреча Нового года всегда была у него весёлой, поэтому хотелось верить, что и последующий год будет таким же. Похоже, не в этот раз. Минхо повзрослел. Ему уже восемнадцать. Родители в этот раз оставили его одного дома на Новый год, мол: — Взрослый уже, может, друзей пригласишь, — говорила мама в спешке. Друзей приглашать альфа не собирался. Но… его — хотел. И пригласил. Но, видимо, зря. Хан пришёл, вроде как обычно, радостный и болтливый. Но, разглядывая ёлку и своими неуклюжими руками трогая ёлочные игрушки, одну разбил. Это был особенный стеклянный шар. Маленький Минхо получил эту игрушку на свой шестой Новый год. Тогда у родителей особо денег не было, но они всё равно подарили ему её. Ребёнком альфа видел такую по телевизору и очень хотел повесить её на ёлку. Но в письме Деду Морозу Ли её не просил. Мальчик не был дураком: не какой-то чудаковатый старик дарит подарки, а его родители. Цена у ёлочного украшения была заоблачной, а родители и так работали как не в себя, но много денег домой всё равно не приносили. И всё же он увидел под ёлкой именно это — то, что хотел. Минхо плакал и не хотел принимать подарок. И как раз в начале того года папа сделал прорыв на работе и получил повышение. С того времени вся семья Ли смогла начать жить нормально. Да и ладно, чёрт с этой игрушкой, проблема была не в этом. Джисон, как будто ребёнок, не понимал важности того, что он разбил. Разрушил. Он просто наплевал, сказав: — Я куплю тебе новую, детка. Хан был из обеспеченной семьи. Конечно, сейчас и у Минхо семья по заработку была среднестатистической, но вот омега родился с золотой ложкой в жопе. Джисон не знал, что такое — когда твои родители тратят последние гроши. У Хана был богатый папа, который души в нём не чаял. Подарки, новые вещи? Пожалуйста. Ты только скажи — и через час это будет у тебя в руках. Может, в этом и была проблема. Поэтому Хан с такой лёгкостью сказал, что купит новое? А те воспоминания, те чувства — разве их купишь? Нет. Теперь был разбит не только новогодний шар, но и сердце Минхо. Он выгнал Джисона. Накричал и сказал ему проваливать. Омега шокированно посмотрел — даже обиженно — но послушался. Теперь что, Новый год в одиночку встречать? И вроде грустно, но звать Хана обратно тоже не хочется — обидно. А Джисон всегда же такой: немного глупенький, по-детски наивный, неуклюжий и болтливый, криворукий. В этом вся прелесть и была. Только радовала она не всегда. Сейчас — только печалила. До Нового года осталось два часа от силы. Может быть, просто лечь спать, чтобы о плохом не думать? Минхо решил выглянуть в окно. Может, хотя бы у других весело. На улице дети лепили снеговика, взрослые куда-то шли, нагруженные пакетами. Школьники занимались салютами и петардами. А вон кто-то выгружает из машины свежесрубленную ёлку. Наверняка от неё пахнет свежей хвоей и рыхлым снегом. Следом за елью достают большой пакет мандаринов. Цитрусы рядом — значит, ёлка помимо всего пахнет ещё и мандаринами. В последний момент, когда альфа уже хотел задёрнуть шторы, его внимание привлекла фигура на лавочке. Джисон. Да неужели? Он сидел, обмотавшись шарфом, руки засунул в карманы. Одет он был как-то слишком легко. Да, сойдёт для человека, которого постоянно возит личный водитель на машине. Рядом с омегой лежала какая-то коробка. Джисон мёрз. Ему было холодно. Именно эта мысль вывела Минхо из ступора. Ли бросился в коридор, быстро натянул сапоги и куртку. Дурак. Джисон дурак. Альфа выбежал на улицу как сумасшедший, одержимый. Стоило только распахнуться подъездной двери, как он увидел его. Такого маленького и беззащитного на морозе. Пар валил изо рта Минхо, когда он разглядывал омегу. И правда холодно. Очень. Даже выходить на улицу не хотелось, а он тут сидит. Наверное, уже зад к холодному дереву приморозил. Дебил. — Джисон! Ты чего здесь балбесничаешь? Решил жалостью, что ли, выманить меня? — крикнул Минхо. Джисон поднял на него глаза. Они были невозможными — такими большими, несмотря на азиатский разрез, круглыми и полными тоски. Альфа ненавидел когда взгяд Джисона был таким. Уязвимым и открытым. Будто Хан вынимал душу и говорил: «На, смотри». Под таким взглядом сразу хотелось всё простить. — Минхо! Пожалуйста, выслушай меня! — кричал он. — Я знаю, что был неправ! Я… я глупый богатенький наследник, напичканный деньгами папаши! Как ты сказал — это правда. Я… я ничего не понимаю. Совсем. Ты тоже это сказал. И ты вообще прав во всём, правда. Он сбивался, запинался. — И это не потому, что я хочу вымолить у тебя прощение. Не поэтому я так говорю. А потому… потому что я не хочу, чтобы тебе было грустно и обидно. Тем более сейчас. Новый год. Нужно радоваться. А я… я всё испортил! Джисон утёр нос рукой — из-за холода, наверное, текло. — У меня длинный язык, руки… э… как там… криворукие. Сам я неуклюжий и вообще непонятно что. Какой-то беспорядок. Всё рушу и ломаю. Его взгляд, когда он это говорил, устремился куда-то вниз. Омеге было стыдно. Неловко. Он чувствовал вину. Минхо это понял. Но Хан продолжал. Покрасневшими от ледяного ветра руками он схватил коробку, которая лежала рядом. — Я обесценил что-то важное. Что-то дорогое тебе. Если это дорого тебе, то и мне должно быть дорого — мы же… пара. А я… я даже слушать не стал. Сказал какую-то глупость. Конечно, тебя это обидело и расстроило. Извини. Я… это… вот. Посмотри. Омега взглянул на Минхо и дрожащими руками протянул аккуратно запакованную коробку. — Джисон… Пошли домой. Пошли. Пожалуйста, — сказал Ли, принимая коробку. — Нет, Минхо! Я не пойду! Ты всё ещё расстроен, я вижу. Я… я пойду, только если смогу поднять тебе настроение! Что-что, а совесть у меня имеется! Открой, пожалуйста. Хан шмыгнул носом, указывая на коробку. Щёки его раскраснелись от мороза. Он выглядел очаровательно. Закутанный в шарф, совестливый, виноватый и дрожащий. Джисона хотелось согреть. Минхо принюхался к коробке — пахло мандаринами. Руки уже онемели от холода, и он кое-как раскрыл упаковку. Картон поддался, и внутри альфа увидел что-то до боли знакомое. Ёлочную игрушку. Она была не «я куплю тебе новую, детка», а та самая. Из детства. Криво склеенная, с засохшими следами клея, кое-где с просветами, с потёртой краской — но это была она. Минхо долго смотрел на неё, пока не вспомнил, что у Хана уже, кажется, губы синеют. — Джисон, домой, — резко сказал альфа. Он схватил Джисона под локоть и потащил в подъезд. Но Минхо не был зол — наоборот, он с нетерпением тянул омегу к себе в квартиру. Хан был удивлён тем, как сильно его схватили — вырваться было невозможно. Да он и не пытался. — Чего ты меня тащишь? — почти пискляво спросил Джисон и всю дорогу до квартиры молчал. Альфа буквально впихнул его в тепло дома, усадил на банкетку в коридоре и начал раздевать. Снял куртку, оледеневший шарф и тонкие, будто совсем не зимние сапоги, вынимая из них окоченевшие ноги. Ли, наверное, становился футфетишистом. Ну а как иначе объяснить, почему ему так нравились ноги Джисона? Не секрет, что этот несуразный омега был «Золушкой» — носил тридцать пятый, максимум тридцать шестой размер. Ноги у него были маленькие, аккуратные и милые. — Ну чего ты, дурень? Тебя вообще как одеваться зимой не учили? Холодно же. А ты ещё и омега — хочешь какой-то хренью заболеть на свою жопу? Будешь греться, — пробурчал альфа. — Ничего я не… просто думал, что мне и так тепло будет, — пожал плечами Джисон, будто это было очевидно. Опять ведёт себя как дурачок. — Боже, Джисон-а, что мне с тобой делать? — вздохнул Минхо и положил руки на чужие бёдра. — Ну ты… ты простил меня? — смущённо спросил Хан. — Простил. На самом деле… спасибо тебе. — За что? — удивился Джисон и выпучил глаза. Нет, ну он точно белка. — Ты напомнил мне о важном. И склеил этот шар. Теперь как будто… как будто ты стал частью истории моей семьи. Частью той детской мечты, понимаешь? Это мило, — с улыбкой сказал Ли и уставился на коробку с мандаринами и склеенным блестящим шаром. Улыбался как дурак, наверное. А вообще — какая разница, как? — Тебе нравится, да? Подожди, я тогда попрошу водителя подняться, он кое-что принесёт. Я не знал, дарить тебе это или нет, но мне хочется, — смущённо улыбнулся омега, своими большими глазищами впиваясь Минхо прямо в душу. И вот как Джисона, вот такого всего, можно было выгнать или не простить? Или не принять ещё какой-то подарок? — Подожди. То есть машина с твоим водителем стояла у моего дома, а ты всё равно мёрз на этой тупой лавке? — Ой, отстань, а. Такой, блин, зануда, — закатил глаза омега, а руки уже легли на плечи Ли. Хан быстро позвонил своему личному водителю, который по щелчку пальцев уже был на пороге. Мужчина протянул Хану какую-то нарядную прямоугольную коробку и скрылся, будто его и не было. Этот водитель пугал — слишком быстро появлялся и так же быстро исчезал. Наверное, имея такую кругленькую зарплату, можно научиться и телепортации. — Вот, посмотри. Тебе понравится, — щёки омеги покраснели, и он протянул большую коробку. Альфа потянул за ленту, снял крышку. И ему действительно понравилось — как и ожидал Джисон. — Нифига себе… Они же стоят целое состояние. Ну… когда мне дарили одну, ту самую, это было дорого. А тут целый набор, — сказал Минхо, разглядывая подарок. Это был набор ёлочных украшений. Тех самых, из коллекции которых была та, самая значимая. — Мне всегда хотелось чего-то красивого на ёлку. Понимаешь, по телевизору, хоть тогда он и был старенький, с помехами и ужасным качеством… у всех были ёлки на Новый год. Такие красивые, нарядные, чего там только не было. А у нас ёлки никогда не было, когда с деньгами были проблемы. Он говорил тихо, будто сам с собой. — И я очень хотел её наряжать. Тогда пластиковые игрушки ещё не были так популярны, а стеклянные стоили дорого. На мой шестой Новый год у меня впервые была ёлка. А на ней висела только одна игрушка — та самая. Сейчас грустно представить, что где-то живёт такой же мальчик и не имеет возможности даже ёлку нарядить. А я тогда… я был самым счастливым, Джисон. Наконец взгляд Ли оторвался от подарка. Он посмотрел на Хана — пристально. И заметил, что Джисон плачет. — Эй, ты чего? Я что-то не то сказал? — спохватился Минхо. — Нет-нет, всё так… Просто… — всхлипнул Хан. — Я тоже кое-что загадывал на Новый год, когда был меньше. Я хотел, чтобы папа праздновал со мной Новый год. Он сглотнул. — Это такое простое желание. По сравнению с твоим — глупое и крохотное, легко выполнимое. Но оно не сбылось. Я… я вряд ли могу жаловаться. Я всегда жил в достатке, у меня всё было. А папы — не было. Он работал. Я знаю, что для меня. Но мне не нужны были горы игрушек и мороженого. Мне папа был нужен. Омега утёр слезу и посмотрел прямо в душу Минхо. Опять эти большие глаза. Чёрт возьми. — Джисон-а. Это не глупое желание. Самое хорошее и правильное. Особенно для ребёнка. И для взрослого тоже, — Минхо гладил его по щеке, убирая волосы за ухо. — Давай, пошли. Сейчас нам некогда грустить. Новый год уже через час. Альфа взял Хана за руки и поднял, побуждая встать на твёрдый пол коридора. Джисон, кажется, не собирался снимать куртку. Не сейчас. В его голове было другое. Действовал омега быстро. Он вцепился в ворот одежды Ли и резко, почти не думая, прижался к его губам. Сразу ощутил, какими были его собственные губы — шершавые и потрескавшиеся от мороза. А губы альфы… мягкие, чуть влажные, на ощупь приятные. Наверное, большая верхняя губа Минхо смешно сплющилась под таким напором. Оба стояли с закрытыми глазами. Хан осторожно приоткрыл один — и заметил, что Ли почему-то смотрит в ответ. Они одновременно зажмурились от смущения. Никто из них не знал, что делать дальше. Альфа робко пошевелил губами, на пробу. Вышло неожиданно приятно, щекотно. Джисон тоже сообразил: слегка повернул голову, осторожно облизал между губами Ли, просясь во влагу чужого рта. Минхо пустил охотно. Омега начал несмело изучать рот своего парня и наткнулся на его язык — тёплый и скользкий. Он коснулся его, и ему тут же ответили. Стало хорошо. Жадно. С желанием. Носы соприкоснулись, дыхание смешалось. Через несколько секунд Минхо отстранился и долго смотрел на омегу. Тот раскраснелся, кудри придавали ему какого-то особого, почти романтического шарма. Джисон всё ещё держался за воротник футболки Ли и смотрел вверх, прямо ему в лицо. Потом он вдруг засмеялся. — Эй, ты чего? У меня что, что-то на лице? — возмутился Минхо. — Нет… Ну, или да. На лице же. Ты весь красный. Обычно у людей щёки краснеют, а у тебя — всё: лицо, шея, уши. А, кстати, ты знал, что когда люди краснеют от смущения, желудок тоже краснеет? Хотя я не могу это представить — он же и так всегда красный? — Чего? Ты глупый, — сказал Ли, уже с ноткой веселья. Джисон всегда такой. В любой момент вкинет какую-то странную информацию. Вот сейчас — вроде серьёзные разговоры о чувствах, а он рассуждает про желудок. — Не, я не глупый. Я умную вещь сказал. Ты этого точно не знал, — шутливо фыркнул Хан. — Так кто из нас ещё глупый? — Может, уже разденешь меня? Я упарился в куртке, — капризно сказал омега. — Ты вообще-то первый в меня вцепился. Сам не умеешь? — буркнул Минхо, но всё равно помог снять куртку и повесил её в шкаф. — Так, ну а теперь — есть. Твоя мама же накрыла новогодний стол? Мне нравится её еда. — Как всегда думаешь только о еде, Джисон. А как же духовная пища? — саркастически спросил Минхо. — А ты всё время со своей духовной пищей. Бред какой-то. — Это был сарказм. — Не смешно. — Сарказм не должен быть смешным, сарказм — это… — Ой всё, не занудствуй. Знаешь что? Давай, садись ко мне ближе. Сюда. Хан устроился на диване и потянул Минхо за собой. — Ты же хотел духовной пищи? Сейчас будет. Ближе. Омега поманил пальцем и прижался почти вплотную. Он снова поцеловал Ли — уже иначе. Не по правилам. Запретно. Страстно и куда более нагло. Когда Хан отстранился, Минхо смотрел на него удивлённо. — Эй, ты чего? — Ну подумай. До Нового года целый час. Мы должны… успеть, — хитро сказал Джисон, маняще и кокетливо. — Что… успеть? — непонимающе спросил Ли. — Я вообще-то планировал это с самого начала. Хотел заявиться к тебе в новогоднюю ночь в новом белье. Мы бы немного отдохнули, потом я бы переоделся в твою одежду… А потом позвал бы тебя — но уже только в белье. Типа первый секс в новогоднюю ночь. Романтика. Пусть хоть чем-то год запомнится. А то у нас с тобой за этот год никаких продвижений. Надо наверстать. Он фыркнул. — И вообще, не тупи. Времени мало. — Джисон… ты просто сумасшедший, — выдавил Минхо. — А что? Мне уже надоело тупо дрочить в течку. Хочу, чтобы ты мне помог, — подмигнул омега. — У тебя… течка? — Мгм. Скоро. Но я уже хочу, — нетерпеливо кивнул Хан. — Ты уверен? Может, не надо… это, наверное, гормоны говорят. — Боже, ты глупый? Ты что, омега? У тебя была течка? Вот именно — нет. Поэтому ты не знаешь. Я мыслю здраво. Я просто хочу. Он улыбнулся и захлопал ресницами. — Ну так что? Я презики принёс. — Джи… Ладно. Тогда… на кровати родителей хочешь? Чёрт, как я им потом в глаза смотреть буду… — Ой, да ладно. Они тем же занимаются и тебе в глаза смотрят. — Фу, не говори так. — Не встанет? — поддразнил Джисон. — Да ты… не неси чепуху, ты… Минхо снова покраснел. — Знаю-знаю. На меня встанет. Тут устоять невозможно. — В этом ты прав.

❅ ˚₊‧🍊‧₊˚ ❆

— А тут ничего так. Давай, — сказал Джисон и сразу развалился на большой кровати. — Ну чего встал, как вкопанный? Иди сюда, — подозвал он стоящего как истукан Минхо. — Иду. Просто я это… задумался, — пробормотал альфа, неуклюже почесав затылок. Но сориентироваться он не успел. Резкое движение выбило из него воздух: Хан схватил его за одежду и потянул на себя, пытаясь уронить на кровать. В конце концов Минхо сдался и плашмя плюхнулся сверху, вжимая омегу в матрас. — О… тя-же-ло… — пропищал Джисон, явно придавленный. — Да блин, — Ли приподнялся на руках наполовину и посмотрел на него. — И что дальше? Мне тебя раздеть? Ты что-то говорил про бельё. Новогоднее? — Боже. Мог бы раньше перестать стесняться и сразу к делу. Ну раздевай тогда, что ли… — Хан смутился, но отступать не собирался. Он поёрзал, устраиваясь удобнее, и замер, полностью готовый к тому, чтобы его раздели. Минхо сглотнул, ещё раз посмотрел на Джисона целиком, оценивая общую картину, и только потом начал действовать. Обхватил его лодыжки ладонями. — И как мне снимать? Прямо… так? — неуверенно спросил альфа, чувствуя, как горят уши. — Вот ты… блин. Идиот. Без меня вообще ничего не умеешь, — цокнул Хан и одним быстрым движением стянул с себя штаны до колен. — Так нормально? Давай дальше сам. Минхо сначала просто пялился, будто оцепенел. Потом, с заметной задержкой, потянул за края штанин и полностью избавил омегу от одежды. Под штанами оказались красные стринги. — Это, по-твоему, новогодний вайб? Они же просто красные, — заметил Ли. — Слушай, не придирайся. Я всё равно видел, как ты на меня пялился, — хмыкнул Хан. — Бери что дают и не жалуйся. — Ладно, ладно. И что дальше? — Раздевайся ты. Я тоже хочу посмотреть, — ответил Джисон. Ли долго не думал и снял с себя верх одним движением. — Ближе, — скомандовал Хан. Альфа тут же подался вперёд. — Теперь я потрогаю. Я не такой стеснительный, как ты, — Джисон провёл ладонями по прессу, груди, по кромке штанов и внезапно ущипнул за сосок. — Эй! Мне больно! Ты чего так резко? — сразу возмутился Минхо. — Да я просто потрогал. Расслабься, альфа. Я знаю, что дальше делать, — с важным видом сообщил омега. Он снял с себя футболку и замер на секунду. — Дальше как-то… стеснительно. Так что давай, снимай штаны. — Уже? — одновременно возмутился и покраснел Ли. — А что ещё делать? Ты же боишься меня трогать, — закапризничал Хан. — А как? — Ну не знаю. Поцелуй меня. Это ты умеешь, — договорить он не успел. Минхо сразу накрыл его губы своими. Поцелуй был деловитым, жадным. Он без стеснения углубился, облизывая, заставляя Джисона застонать прямо в рот. Возмущаться омега перестал почти сразу — растаял. Хан лишь слабо замычал и упёрся ладонями в плечи альфы. Ли прервал поцелуй, оставив между губами тонкую ниточку слюны. Дышал он тяжело, зрачки расширились. Этот вид возбуждал Джисона сильнее всего. — А теперь… — начал было омега, но договорить ему не дали. После этого поцелуя Минхо словно сорвался. Он схватил омегу за подбородок, открыл себе доступ к шее и вгрызся в неё — целовал, кусал, облизывал. — Чёрт возьми, Минхо… ты же стесняешься… — выдохнул Хан, сам подставляя шею. — Какой молодец, — хрипло ответил Ли. Джисон покраснел, но возражать уже не мог. — Ты что… включил режим альфа-самца? — смущённо пробормотал он. — Я просто действую инстинктивно. Мы оба не знаем, что делать. — Это… смущает. И возбуждает тоже, — прошептал Хан. — Снимай штаны. — Это ты так себя ведёшь, как альфа-самец, — хмыкнул Минхо, но тут же послушался. — Я стараюсь. Но у тебя получается лучше. Давай. Я очень хочу. Омега обхватил его талию ногами и прижал к себе. — Ты меня тоже скоро доведёшь, Хани, — пробормотал Ли и подался вперёд, давая почувствовать своё возбуждение. Хан инстинктивно начал тереться, стремясь быть ещё ближе. — Успокойся, — Минхо перехватил его бёдра. — Ты не даёшь мне нормально думать. — Эй, отпусти… — недовольно протянул омега. — Я и так с трудом соображаю. — Раздевайся до конца. И меня раздень. Разрешаю, — кокетливо фыркнул Джисон. — О, ты мне разрешаешь? Ну тогда ладно. Подними зад, — с улыбкой сказал Минхо. Джисон закатил глаза, но всё же помог, позволяя снять с себя оставшуюся одежду. — Красиво, — заворожённо прошептал альфа, не скрывая ухмылки. — Эй, не пялься так. Я тоже посмотреть хочу. На тебя, — фыркнул Хан. — Хорошо. Через несколько секунд они оба были полностью обнажены. Теперь между ними не было ничего лишнего — ни ткани, ни преград. — Ого… — тихо выдохнул Джисон и облизнул губы. — Ты тоже «ого», — хмыкнул Минхо. — Но мне ты смотреть не давал, а сам во всю рассматриваешь. — Отстань. Давай уже что-нибудь делать. Я взял презервативы. Принеси? Они у меня в сумке. Не зря же я в аптеке краснел. — Сразу нельзя было? — цокнул Ли и направился в коридор. — Быстрее, — лениво протянул Хан, болтая ногой. — Какой капризный, — усмехнулся Минхо, возвращаясь. — Всё, давай, я готов. Джисон попытался раздвинуть ноги шире, но смущение всё ещё мешало — колени невольно сходились. — Смотри. Сейчас я круто открою упаковку зубами. Так же всегда это описывают? — хохотнул альфа. — Ну давай, — насмешливо ответил Хан. Минхо внимательно осмотрел серебристый пакетик, сощурился. — Ага. И как это делать?.. Кажется, это всё враньё. Ладно, попробую. Он ухватил упаковку зубами и потянул. — Не-а. Никак. Дай ножницы. — Дай я. Минхо удивлённо посмотрел на омегу, а потом рассмеялся. — Ну ладно, мачо, попробуй. — А я попробую, — Джисон дёрнул бровями и повторил его движение, без особых усилий вскрыв упаковку. — Ты крут. Давай быстрее. Я тоже уже не могу. — Какое короткое признание для такого крутого, как я. — поясничал Хан. — Ой, не умничай. Раздвинь ноги. Мне нужно место. Как только омега послушался, Ли оказался между его бёдер. Латекс уже был раскатан. — А может… ну… надо подготовиться? Пальцами сначала? — смущённо предложил Джисон. — Я тоже сомневаюсь, что сразу получится. Давай попробую, — Минхо явно перенял его неловкость. — Мне прямо так, что ли? — А как ещё? — буркнул Хан, одновременно смущённый и раздражённый. Ли шире раздвинул чужие бёдра, но смотреть между ними так и не решился — вместо этого он смотрел в большие глаза Джисона. — Я… начинаю. Он провёл пальцем от бедра вниз, к месту между ягодиц. Осторожно нащупал вход, погладил и слегка надавил. — Ой… — Хан резко втянул воздух. — Нормально? — сразу спросил Минхо. — Вроде да… Просто как-то непривычно. Но… мне нравится, — метаясь взглядом по комнате, пробормотал Хан, лишь бы не смотреть в глаза альфе. — Ты такой тёплый внутри… И так… глубоко, — неловко сказал Ли, сам не зная, зачем вообще это озвучивает. — Это что… комплимент? — буркнул омега, но уши у него вспыхнули, а бёдра подались навстречу. — Давай ещё. Минхо это услышал. И почувствовал, как смазка уже стекает по его запястью. — Ты течёшь… — тихо выдохнул он и без особого сопротивления ввёл второй палец, надавив чуть сильнее. Джисона выгнуло на кровати, дыхание сбилось. — Нашёл, — хмыкнул альфа. — Нашёл он… — пробурчал Хан, стараясь отвлечься от стонов и смущения. — Да. Нашёл, — уверенно сказал Минхо и надавил на нужную точку. Джисон зажмурился, звёзды будто вспыхнули перед глазами. — Боже… У меня, кажется, пальцы на ногах подгибаются… Ещё. Давай, ещё, — торопливо попросил он. Когда в него уже спокойно входили три пальца, а Хан всё равно тянулся навстречу, Минхо понял — тот готов. Он вытащил пальцы с тихим, влажным звуком, от которого омега снова вспыхнул. — Ты хочешь… уже? — еле выговорил запыхавшийся Джисон. — Да. Готов? — Мгм… Давай. Минхо приподнял его бёдра и подался ближе. Когда он медленно вошёл в тугое тепло, у него перехватило дыхание, но взгляд он всё равно не отвёл, следя за реакцией омеги. Хан вцепился в его плечи, инстинктивно обхватил ногами и тяжело задышал. — Как ты? — Странно… но хорошо. Подожди… немного, — выдохнул Джисон. — Я жду. Минхо и сам был весь красный, вспотевший и напряжённый. — Так глубоко… А ты ещё даже не полностью во мне… Глубже, пожалуйста… Ли двинулся дальше, медленно, до конца. Резкое касание заставило Хана вцепиться в него сильнее. — Вот так… хорошо… Двигайся… — приказал омега. — Опять командир Хан? Ладно, сегодня поиграем по твоим правилам. — Всё равно мы оба знаем, кто из нас главный, — фыркнул Джисон. — Мы всегда играем по моим правилам. — Правда? — Минхо сделал первый толчок, заставив омегу простонать. — Правда… Так что молчи и делай, что тебе… ах… велено. Несмотря на браваду, контроль у Хана давно ускользал. Он двигался навстречу, рот был приоткрыт, щёки пылали. — Хорошо. Ты всегда можешь мной командовать. Даже когда такой, — тяжело выдохнул Ли, ускоряя темп. Комната наполнилась звуками и запахами — корицы, мандаринов, тяжёлого дыхания и влажных шлепков. Это был совсем не тот Новый год, каким его представлял Минхо. Но ему нравилось. Минхо сам не заметил, как перешёл почти на бешеный темп, в погоне за собственной разрядкой. Хан сжимал его внутри, был уже совсем близко. Дыхание сбивалось, тело дрожало. В какой-то момент Ли, сам не понимая зачем, провёл пальцем по растянутому входу, а потом переместил руку ниже, надавив под чужими яичками. Джисон резко пискнул и сжал его внутри крепко и туго. Минхо окончательно потерял контроль, кончив в презерватив и вцепившись в дрожащие бёдра Хана. — Что ты… делаешь, чёрт возьми… — всё же выдохнул омега, пытаясь отдышаться. — А что, не понравилось? — слабо усмехнулся Ли, голос был запыхавшийся, почти без сил. — Понравилось. Ты — мой лучший подарок, — выдохнул Джисон. В этот момент в гостиной зашумели часы, отмеряя время ровными ударами. Бом. Бом. Бом. Полночь. — Боже… Я же сколько раз просил выключить этот противный звук. Я боюсь, — пробормотал Хан, прижимаясь ближе. Сердце колотилось как сумасшедшее — непонятно, от испуга или от всего произошедшего. — И тебя с Новым годом, любимый, — хмыкнул Минхо, довольствуясь испуганным Джисоном с его огромными глазами. И всё-таки, наверное, всё в этой жизни идёт к лучшему. Ещё час назад новогоднее настроение Минхо было разбито на осколки — как его любимая ёлочная игрушка. А сейчас он лежал в кровати с Ханом, весь вспотевший, раскрасневшийся, но такой счастливый. И самое главное, что понял для себя альфа: все эти приметы — бред. Счастье от них не зависит. Счастье зависит только от самого себя.

❅ ˚₊‧🍊‧₊˚ ❆