Дольки апельсина

      Перевернув страницу альбома, Дориан поднял голову и сфокусировал всё внимание на закрытой двери, пытаясь через неё подсмотреть за творящимся хаосом внизу. Вопреки ожиданиям на деревянной поверхности со щелчком не возник футуристический экран, транслирующий помещение кухни. Но и без него грохот продолжал доносится до спальни на втором этаже. По звону блондин сразу определял, задели ли в очередной раз пузатую кастрюлю или с кафельным полом познакомилась ещё одна тарелка. Он мысленно пообещал Чарльзу, что самостоятельно возместит весь ущерб, причинённый неповоротливым чудовищем. Мистера Ч.М. Блэка нет дома, поэтому за Смитом некому приглядеть. А Хэйзелу строго-настрого запретили нарушать постельный режим и вручили небольшой фотоальбом, дабы скоротать время в одиночестве.       После каждой съёмки Валентайн кропотливо распечатывал весь накопившийся материал и приносил его единственной модели и музе. У молодого человека собралась уже целая коллекция за годы знакомства с фотографом-любителем. Пришедшие к нему метафорические гости точно посчитали бы Дориана самовлюблённым типом. И ведь обратного не докажешь. Никто попросту не поверит спешно проглатываемым от смущения оправданиям.       Хэйзел провёл пальцами по матовой поверхности последней фотографии, из-за которой слёг с простудой. Он помнил, как злился на партнёра, лёжа в ледяной воде. Всё-таки на календаре далеко не лето. Но с альбома на болеющего направлен томный и пленительный взгляд. Он никогда не видел себя… таким. Ни каждый день в зеркале, ни в отражении глаз знакомых и близких. Это доступно лишь одному человеку.        – Душа моя, спешу напомнить, что людей я только фотографирую. Рисовать, увы и ах, не научился. Поэтому не сомневайся в том, что твоя красота создана самой природой, – осторожно, дабы не напугать ушедшую в раздумья вторую половинку, произнёс Смит. Бесшумно войдя в комнату, молодой мужчина поставил поднос на прикроватную тумбочку, потеснив картонные коробочки с таблетками. По просьбе Дориана он не включал свет. Искусственное освещение уничтожило бы в прах атмосферу непринуждённости.       Молодой человек угрюмо закрыл альбом и отложил его к изголовью постели. Красота… В чём она вообще проявлялась? В тонкой, бледной коже, сквозь которую просвечивали сине-фиолетовые паутинки вен? В тёмных участках под потухшими глазами? Или в потрескавшихся, вечно искусанных до крови губах?.. Однако слова брюнета чуть ослабили путы сомнений и приятно облили сердце горячим чаем с молоком. Или же шоколадом, принесённым партнёром с кухни. Очищенные дольки апельсина на стеклянном блюдце рядом едва ли не молили о быстрой смерти.        – Это был славный бой, – с трудом прошептал Дориан из-за саднящего горла, мысленно отдавая честь храброму цитрусу. Ему всего лишь не повезло вступить в неравную схватку с чёрным вороном, в данный момент вопросительно наклонившему голову и прикоснувшемуся ко лбу болеющего. Руки Смита слишком тёплые для определения температуры. Но она явно ползла вверх, раз блондин начал нести всякую околесицу.       Валентайн наколол кусочек апельсина на вилку и обмакнул его в густой напиток перед тем, как поднести прямо ко рту возлюбленного.        – Я и сам могу поесть, – брюнет скептически посмотрел на него исподлобья. Как будто не слабенький ягнёнок полчаса назад встречал его внизу. – Из-за простуды у меня конечности не отнялись.       Блондин, испуганно ахнув, поднёс ладони под капающий шоколад и неприятно зашипел.        – Дориан! – Смит со звоном кинул вилку на поднос и заозирался по сторонам. Под боком не оказалось полотенца, но ситуацию спасли бумажные салфетки. – Больно?       Дориан чуть помотал головой. Фотограф вздохнул. Облегчение с досадой бились друг с другом внутри него. Молодой человек больше заботился о вещах, которые всегда можно было постирать, починить или купить снова. А вот ожог держался бы гораздо дольше, сопровождая процесс заживания не самыми приятными ощущениями. Валентайн покрыл поцелуями покрасневший участок на бледной коже.        – Валентайн, щекотно, – Хэйзел зажмурился. Даже кашель, почувствовав смущение из-за действий Смита, решил временно отступить. – Перестань, пожалуйста.        – Не мешай лечению, радость моя, – брюнет ещё несколько раз воодушевлённо чмокнул чужие ладони. – Разве тебе в детстве не рассказывали, что чем сильнее целуешь рану, тем быстрее она проходит? А ещё советую поделиться болезнью, если хочешь поскорее выздороветь.       Покрывающийся румянцем Дориан отодвинул от себя нагло улыбающееся лицо Валентайна:        – Это превратится в порочный круг заражения.       Мужчина обиженно вздохнул и вновь взялся за вилку.        – В таком случае не лишай меня удовольствия и позволь покормить тебя, – молодой человек должен признать, что сладость апельсина не способны испортить даже проклятущие руки возлюбленного.       Когда блюдце опустело, болеющий изрядно клевал носом и медленно моргал, стараясь дольше держать глаза открытыми.        – Приляг, – сонный Дориан – это податливый Дориан. Он повиновался просьбе Валентайна без фырчанья, с блаженной улыбкой устроившись на подушке. – Душа моя, я побуду с тобой до возвращения мистера Блэка.        – Не обязательно оставаться и обременять себя присмотром за мной, – молодой человек нахмурился. По ощущениям в горло снова вставили короткие тонкие иглы, приносящие боль при каждом глотании.        – Обременять? Мистер Хэйзел, вы всегда для меня на первом месте, – пересев на край кровати, Валентайн подцепил пальцами прядь волос любимого и коснулся их губами. Спокойный и ровный тон партнёра звучал слишком интимно и вызывал дрожь в теле Дориана.       Фотограф-любитель подтянул одеяло и накрыл больного по горло. Ему хотелось поддаться искушению и прильнуть к дурманящим устам, вкусить неземную сладость, смешанную с шоколадом и цитрусом. Но вместе с тем он не мог себе позволить разрушить сонные чары, окутавшие блондина.       С приоткрытым ртом и подрагивающими ресницами Хэйзел походил на фарфорового ангелочка. Такой картиной невозможно не любоваться из раза в раз. Внутри мужчины ёрзало желание пойти за фотоаппаратом или, на крайний случай, телефоном, чтобы сделать несколько кадров. Однако Смит не спешил спуститься к оставленным на первом этаже вещам. Он всегда придерживался принципа никогда не снимать спящего партнёра. На фото Дориан обязан излучать жизнь, а его умиротворение слишком сокровенно. Подобное необходимо сохранять только в голове. Не иначе.       За окном чёрной стрелой пролетела ворона и с важным, гордым карканьем села на фонарный столб, встречая первый снег в этом году. Валентайн представлял, какими первоклассными получились бы снимки с зимней фотосессии на улице. Но с ними следовало бы повременить. Здоровье его дражайшей музы гораздо важнее.