Сегодня ночью

- Хочешь сбежать со мной? - в один прекрасный день предложил Джошу Тайлер, смотря ему прямо в глаза, не отводя взгляд. Такое ощущение, что если Дан ему не ответит, то его мир рухнет, или он потеряет сознание и больше никогда не проснётся. Один раз он уже предлагал ему сбежать, когда они только встретились. Когда Джош впервые подошёл к нему, он тогда знал, что готов убежать с ним хоть на край света, готов взять его с собой во все места, в которых он когда-либо побывал. - Да, я хочу, - искренне ответил Джош. Он хочет этого, хочет быть с ним рядом. Ради этого он готов совершить такой странный и нелогичный сейчас поступок, когда ребята в турбасе сидят и настраиваются на долгую и длинную дорогу длинной в четыре часа до другого города. Но этим двоим сейчас всё равно. Тайлер хватает его за руку и тянет в сторону их большой машины, на которой обычно их возит Майкл. Джош садится за руль, они уезжают кататься по всей Калифорнии, убегая непонятно куда, от чего и зачем. Он готов ехать бесконечно, до тех пор, пока Тайлер его не остановит. Всю дорогу Джозеф сверлит его взглядом, пытаясь рассмотреть в его нежных глазах любую эмоцию: от страха и непонимания до бесконечной радости и веселья. Наверное, их дружбу уже давно нельзя было назвать просто дружбой. Тогда, в Мичигане, они уже сбегали от ребят в один номер, где провели целый день вместе. В душном номере, на мокрых от пота и спермы простынях, под тёплым светом палящего во всю солнца. А затем и всю ночь, проносившую в приоткрытые окна прохладный ветер, под ярким и ослепляющим светом звёзд, на которые они смотрели, облокачиваясь друг на друга, обмениваясь дыханием друг с другом при очередном поцелуе, пока голова Тайлера покоилась на его плече. И сейчас они едут на машине по направлению к северу, намереваясь проехать по всем городам Калифорнии. Они едут уже 4 часа, периодически останавливаясь по нужде. Всё, что они видят - пустое и неоживлённое шоссе, окруженное тёмным лесом и туманом, который остался летать над поверхностью асфальта из-за высокой влажности после недавно прошедшего дождя, что во всей Калифорнии большая редкость. Долгая поездка отнимает все душевные и физические силы, дорогу уже практически не видно из-за тусклового света уличных фонарей, которые вообще не помогают осветить такое длинное бесконечное шоссе, по которому они мчатся, как будто опаздывают на последний в своей жизни поезд или самолёт, на котором летают в последнее время чаще из-за выступлений в других странах. Это всегда было их мечтой. Вместе преодолевать трудности, поддерживать друг друга, успокаивать, обнимать. Всего этого никогда не было много. Всё это не отнимало столько физических сил, что потом не оставалось сил пошевелиться. Наоборот мандраж и лёгкая дрожь от прикосновений всегда оставляли в груди тёплый груз, который оседал по всему телу, расслабляя мышцы при каждом выдохе. Все 4 часа они едут молча, периодически переплетая пальцы. Никто из них не решается спросить, зачем и куда они едут, почему они даже не сказали ребятам, что хотят уехать, буквально по-тихому украли машину Майкла и двинулись в никуда за приключениями, которых Тайлеру действительно не хватало в последнее время. Для Джоша он всегда был той самой загадкой, которую всегда было интересно разгадывать и изучать. Каждый раз, пересекаясь с ним взглядом, он старается прочитать его мысли, понять, что он чувствует прямо здесь и сейчас. Тайлер очень редко говорит это вслух, редко признаётся ему в любви, редко смотрит ему в глаза в принципе, как будто стесняясь, отгораживаясь. А всё, что видно в глазах Джоша - бесконечная нежность и преданность. Он готов сделать всё, что Тайлер хочет. А Джош хочет того, чего хочет Джозеф. Это работает уже на протяжении пяти лет и никуда не исчезает. Может быть, всё, что они испытают - гораздо больше, чем любовь. От своих периодических переглядываний друг с другом они в один момент отвлекаются на часы. Уже 11 часов вечера. На разблокированном экране телефона виднеется несколько десятков звонков от Марка, который просто терпеть не может вечно мешающее и раздражающее шило в жопе Тайлера, которое тянет его на бесконечные приключения, не предупредив, от чего в итоге страдают все. - Он опять ругается? - спрашивает Джош с лёгкой улыбкой на губах, немного щурась, пытаясь сквозь плотную и тёмную пелёну впереди разглядеть хоть что-то. - Да, он пишет, что голову откусит нам, когда мы приедем обратно. - Тогда нам лучше не возвращаться в принципе, - со смешком выдавил Джош, снижая скорость. - Иногда я не хочу возвращаться, - резко выдохнул Тайлер, из-за чего Джош слегка дёрнулся. - Куда? - В принципе. Я хочу быть с тобой! - очень звонко произнёс это Тайлер, сжимая его ладонь, покоившуюся на его бедре уже несколько часов, в своей руке. И да, сейчас они только вдвоём, в этой машине, всего с одним рюкзаком на заднем сиденье, где лежат лишь вещи первой необходимости. Они одни посреди этого чёртового шоссе, едут на север Калифорнии, чтобы развеяться. - Я немного устал, я хочу в душ и поспать, - очень протяжно простонал Тайлер, откидывая голову на подголовник пассажирского сиденья. - Давай остановимся в мотеле. В машине сейчас спать прохладно. За 4 часа они от Лос-Анджелеса успели доехать до Сан-Луис-Обиспо, где летом достаточно прохладные ночи - примерно 13 градусов тепла. На глаза попадается скромный и небольшой мотель, так что они решают остановиться, чтобы передохнуть и на утро с новыми силами поехать дальше. Однако, где-то внутри всё-таки таится мысль, чтобы вернуться к ребятам и сделать вид, что ничего не произошло. Джош паркует машину и переводит взгляд на Тайлера, начиная его рассматривать. Немного мокрые от пота волосы, мятая толстовка с голубой футболкой под ней, в его глазах полно усталости, но в определённый момент, когда Джозеф вываливается из машины, начиная разминать затёкшие мышцы, улавливает в них толику желания, которую сдерживал, наверное, на протяжении всей четырёхчасовой дороги. На ресепшене девушка с недоверием на них косится. В её глазах читается непонимание, зачем двум взрослым мужчинам один скромный и тесный номер с общей двуспальной кроватью. Но Джошу и Тайлеру сейчас на это всё равно. Она почти дрожащими пальцами отдаёт им ключ от номера и, немного покраснев, желает им спокойной ночи. Их номер очень скромный и тесный. Кровать застелена коричневым покрывалом, на которое из окон падает яркий свет уличных фонарей с парковки. Из-под него виднеются чистые белые простыни, в воздухе витает приятный и успокаивающий запах стирального порошка, древесины и чего-то сладкого, а из приоткрытого окна едва ощутимо дует холодный ветер звёздной ночи, которая особенно прекрасна после недавно прошедшего дождя. Они согреваются, когда начинают неторопливо целоваться, когда оказываются за закрытой дверью тесного номера, прижимают друг друга как можно ближе. Джош боится его отпустить, боится утонуть в поглощающем и пробивающем до дрожи холоде, который уже успел распространиться по всей комнате из приоткрытого окна. Он боится отпустить Тайлера и утопить его в этом холоде. Он не хочет чувствовать его холодные пальцы, которые он согревал несколько часов, пока они ехали по бесконечному шоссе. В темноте не видно глаз напротив, но Джош уверен, что если посмотрит в них прямо сейчас, то увидит бесконечный космос, который просто не сравнится с тусклым светом звёзд, виднеющихся из окна. Он просто грёбаное искусство для Джоша. Каждая часть его тела: руки, которые изрисованы яркими чёрными линиями татуировок, ноги, которые всегда так красиво обтягивают его узкие джинсы, его задница, которой он периодически виляет перед ним, не обращая внимание на посторонних людей вокруг, будь то крю или фанаты, которые на каждое движение реагируют нескончаемым оглушающим ором. Все его шрамы, рассыпанные по всему телу - это всё омут для Джоша, заставляющий его растекаться перед ним каждый раз, когда он видит или слышит его. Он всегда опускается перед ним на колени, потому что прекраснее него он никого не видел и не встречал. Он всегда любит слушать, когда Джозеф поёт. Этот голос не похож ни на какой другой. Обыкновенные люди просто не рождаются с таким голосом, который может многновенно успокоить и заставить раствориться в потрясающей и прошибающей дрожью по всему телу мелодии, будь то пианино или укулеле. А таких прекрасных и нежных глаз просто не существует на этой планете. Любой его взгляд: настойчивый, хмурый, наглый, тёплый, нежный - заставляет забывать о мире вокруг и тонуть, тонуть, без возможности выплыть на сушу. Джош резким движением стягивает с него толстовку с футболкой, проводя по его рукам и голому торсу, ощущая под пальцами пробегающие по коже мурашки, уделяет особое внимание груди, которую сжимает в своих ладонях, играя с сосками, обводя пальцами контуры сексуальных татуировок, затем заменяя их на губы, язык и зубы, заставляя его выгибаться в пояснице от захватывающего в жаркий плен рта. Тайлер же блуждает руками по телу Джоша, проводя ими по его прессу, пока стягивает футболку и отбрасывает её на пол. Он не может перестать гладить его сильные руки, его цветной рукав, в красках которого с каждым разом утопает всё глубже. Руки, в которых каждую соместную ночь в очередном номере мотеля или отеля теряется, которым отдаётся, не переживая, что мир за окном сможет его утащить на дно или затянуть в плен тёмной ночи, не позволяя вырваться на свет и увидеть согревающие лучи солнца. Он зарывается пальцами в немного выцветшие красные кудряшки, оттягивая голову назад, открывая себе доступ к его шее. Джош чувствует его зубы и губы, которыми он оставляет укусы и засосы на ней, и сам сжимает его жёсткие каштановые волосы, затем поглаживая по голове, и за шею притягивает к себе для очередного глубокого поцелуя. Он сминает его губы своими, гладит его спину, хватает за задницу и затем поднимает на руки, чтобы в следующий момент бросить его на обжигающие горячую спину, холодные и мятые белые простыни. Под светом фонаря, приблизившись к лицу, Джош наконец-то может разглядеть его кофейные глаза. В расширенных зрачках он видит россыпь маленьких светлячков, которые так сильно слепят, что не остаётся ничего лучше кроме как закрыть глаза, раствориться и наклонить голову к его шее, обдавая его ухо горячим дыханием. Он замирает на момент, чувствуя его тело под собой, его сердцебиение, лёгкую дрожь, пробегающую по всему телу от холода. Тайлер сжимает его кудряшки, которые под светом фонаря кажутся для него золотом, дороже которого может быть только сам Джош и никто больше. Когда Джозеф смотрит в его шоколадные глаза, пропитываясь поглощающей его с ног до головы нежностью, он не замечает, как начинает плакать, покрывая свои щёки тёплыми, мокрыми и солёными дорожками от крупных капель слёз. Его ослепляет уже не свет фонарей, не яркие звёзды, а только Джош, который прямо сейчас смотрит на него, держит его за руку, обнимает за спину, позволяя обернуть ноги вокруг своей талии. - Ты чего, Тай? Всё хорошо? - спрашивает его Джош, собирая его слёзы своими тёплыми губами, заглядывая в его глаза нежным взглядом щенячих глаз. - Всё нормально... Я просто... Ты со мной... Я... - с громкими всхлипами выдыхает Джозеф, забывая, как правильно дышать, что в обоих боках начинает покалывать, заставляя съёживаться и подпрыгивать на кровати при каждом глубоком вдохе. Всё, что происходит сейчас, как будто теряется в пространстве, выносится за пределы комнаты через открытое окно. Ничего не важно сейчас, кроме них, здесь и сейчас. - Я люблю тебя, - выдыхает Джош ему в губы, прислоняясь своим кончиком носа к его, нежно целуя, переходит к его лбу, вдыхает запах его мокрых от пота волос и прижимает его ближе к себе за шею. - Я рядом с тобой, здесь и сейчас. Я не убегу. Я никогда не жалел и не буду жалеть о том, что уже однажды сбежал с тобой. Только с тобой. Ты для меня дороже всего. Тайлер в этот момент потихоньку успокаивается, приводя дыхание в норму, чувствуя успокаивающееся сердцебиение в грудной клетке Джоша, пока тот прижимается к нему, не переставая выдыхать нежные слова любви ему в грудь. - Я люблю тебя, - прошептал ему в ухо Джозеф, слегка покусывая, зализывая. В этот момент теряется сам Джош. Он быстро встаёт с кровати, направляясь к рюкзаку, чтобы достать такие необходимые и важные сейчас вещи. Они всегда носят в своём рюкзаке смазку и презервативы, на всякий случай. Но они, пожалуй, никому об этом не скажут. Им не обязательно это знать. - Я хочу тебя, - лёжа на кровати, произносит Тайлер, разводя ноги в стороны, позволяя Джошу делать всё, что тот захочет. Дан бросает тюбик и упаковку на кровать, снимает с него штаны вместе с бельём, не забывая пройтись по его бедру с татуировкой его имени губами, плавно спускается вниз к бёдрам, покрывая их поцелуями, оставляя мокрые и липкие дорожки от своих слюней. А затем он вновь приближается к его лицу. Предварительные ласки в данный момент покажутся вечностью и настоящей пыткой. Казалось, что они смогут сгореть дотла, если будут растягивать момент их соединения и сближения часами, что не останется живого места. А места нужны. Нужны обжигающее поцелуи на них, яркие засосы, которые не смогут сойти ближайшую неделю. Они неторопливо целуются, пока Джош растягивает его уже тремя пальцами, ловит каждый вдох и выдох, которые слетают с его губ, обводит ряд его кривых нижних зубов. Он спускается к груди, засасывая соски, когда вытаскивает пальцы, захватывает в горячий плен своего рта изнывающий член буквально на несколько глубоких движений головой, после чего надевает презерватив, смазав обильным количеством лубриканта, и, положив подушку под поясницу Тайлера для более ярких ощущений, медленно входит в него, ощущая каждое его малейшее движение, его дрожь, пробегающую по всему телу, от которой всё тело сгибается пополам, пальцы на ногах сжимаются, дыхание сбивается, в ушах звенит, что он не может расслышать, что шепчет Джош, когда начинает медленно двигаться, и теряется в пространстве, закрывая глаза, разносясь по всей комнате мотеля громкими стонами, как прохладный ветер, которым пропитана вся комната. Дану кажется, что он чувствует каждую клетку Тайлера. Его тело настолько пропитано Джозефом: его запахом, который преследует его постоянно, которым пропитаны все его собственные вещи, которые тот надевает на себя, когда они меняются одеждой, чтобы вдыхать запахи друг друга, даже когда находятся на расстоянии вытянутой руки - что Джош просто не может сообразить, что чувствует в этот момент. Удовольствие, нежность, дикая страсть и желание грубости, резкости - всё это смешивается в одно целое за эти несколько минут, пока Джош не начинает двигаться быстрее, отдаваясь поглощающей их обоих с ног до головы прямо здесь и сейчас похоти. Джош обнимает его крепче, поглаживая по бёдрам, по ногам, которыми обвита его талия, которые не позволяют отстраниться. Тайлер чувствует его пальцы. Дан прикасается к нему, и Джозеф чувствует себя дома, в безопасности, в целости и сохранности, забывая про страхи остаться одному: посреди бесконечного и окутанного туманом шоссе, по которому они ехали несколько минут назад, или в холодном подвале собственного дома, в котором он оставался наедине с собой и затягивающей в свой плен музыкой, что в ушах начинало звенеть, а глаза покалывать от бесконечного напряжения и слепящего света одинокой лампочки, висящей на потолке. Джош его не оставит, не предаст. Да, даже если Тайлер захочет побывать в каждом месте, которое только существует на этой планете, Дан его заберёт с собой, сбежит с ним, не обращая внимания на остальных людей, которые держат на одном месте, не позволяют сдвинуться или сделать лишний шаг в сторону. Да Джош просто идеальный человек. Таких красивых, добрых, ласковых людей просто не существует. Тайлер его нашёл и ни с кем не собирается делиться. Он собственник - ревнивый и жадный. Поэтому он выстанывает всё громче, предвкушая обжигающее чувство приближающегося оргазма: - Ты мой! Джош в этот момент забывает, как дышать. Он сбивается с ритма, собирая мысли в кучу, не решаясь ответить. Но его настолько сильно поглощает приятно режущее чувство нежности в груди, когда он слышит его голос, что выдыхает в ответ: - Я твой! Только твой! - в подтверждение своих слов, он подставляет ему свою шею, которую Тайлер жадно покрывает красными засосами. Член из раза в раз попадает по простате, что Тайлера подбрасывает на кровати, он ворочается на мятых и мокрых простынях, находясь в плену сильных и горячих рук, и не может больше терпеть. Он содрогается, кончая и откидываясь в параллельную реальность, из которой не хочет выходить. Есть только он и Джош, которого он чувствует в себе. Прямо здесь и сейчас, этой ночью. Каждое его движение, каждый вдох и выдох отдаются в его теле с двойной силой. Тайлер переходит губами к его груди, слегка сгибаясь пополам, чтобы дотянуться до его сосков, которые настолько чувствительны, что при едва ощутимом прикосновении языка заставляют всё его тело содрогнуться от яркого оргазма, в котором он растворяется. И Джош замирает, наслаждаясь узостью Тайлера. Перед глазами мелькает яркий свет золотых звёзд, ослепляя. Поэтому он просто лежит на кровати и медленными поцелуями губ проходит по нежной коже шеи Джозефа, вдыхая его запах. Он всё так же сжимает его в своих руках, не позволяя пошевелиться, согревая. Они переплетают ноги, растекаясь по всей кровати на мокрых простынях, их ладони соприкасаются, пока они смотрят друг другу в глаза, не отводя взгляд. Звёздная ночь окутывает их с ног до головы, затягивая в такой желанный после четырёхчасовой дороги сон, что они даже не обращают внимание на необходимость принять душ и просто засыпают в обнимку, закутываясь в одеяло, прячась от поддувающего в потную спину холодного ветра из окна, которое у обоих не хватило за всё это время сил встать и закрыть. Конечно, все дела они успеют сделать утром. А ещё они обязательно позвонят Марку, чтобы извиниться, приедут обратно на машине и направятся с новыми силами в долгую дорогу по другим городам Америки на своём турбасе, и сделают вид, что ничего не произошло. Но сейчас они - два беглеца, которые сбежали друг к другу, к своим чувствам, в то место, где они смогли побыть вместе, наедине. Никакого мира вокруг, никаких запретов, лишь тихая любовь и страсть, с которой они разделили общую кровать тесного номера мотеля этой ночью.