Два билета

      Начало зимы. Первый снег. Он падал тихо, как пух, покрывая мраморные плиты, оградки и замёрзшие цветы мягким, девственным слоем. Наруто стоял на коленях перед двумя могилами, не чувствуя холода, проникающего сквозь ткань джинсов. Он стер с одной плиты снег пальцем, обнажив буквы: "Минато Намикадзе. Любимый муж и отец. Свет нашему миру." Рядом- другая: "Кушина Узумаки. Любимая жена и мама. Наше вечное солнце."       Два года. 730 дней без их голосов, без запаха маминых булочек с корицей по субботам, без папиных крепких, ободряющих похлопываний по плечу. Иногда ему казалось, что он слышит их смех в шуме толпы или видит знакомый силуэт с рыжими волосами в метро. Он оборачивался- никого.       Он глубоко вздохнул, и его дыхание превратилось в белое облако, повисшее в морозном воздухе. Достал телефон. Экран ожил, показав обои- они с Какаши на вершине горы, лица загорелые, глаза сияющие. Он открыл галерею, нашел нужный альбом и, прижав телефон к груди на секунду, словно набираясь смелости, начал. -Мама, найди меня на фото,- его голос прозвучал громко в тишине кладбища, сдавленно, но с усилием, окрашенным улыбкой- Смотри, это мы с Какаши на море отдыхали неделю назад.       Он повернул экран к холодному мрамору, как будто Кушина действительно могла заглянуть. На фотографии- золотой песок, уходящий в бирюзовую гладь. На горизонте- апельсиново-розовый закат, растянувшийся по небу, как акварель. И они. Какаши стоит босиком, его обычно задумчивое лицо смягчено безмятежной, настоящей улыбкой. Глаза, обычно такие пронзительные, сейчас прищурены от этого мягкого света, в них отражается всё небо. Его седые волосы, обычно аккуратно прибранные, развеваются лёгким вечерним бризом. А рядом, прильнув к нему, стоит Наруто. Его золотые пряди смешались с пепельными. Он целует Какаши в щёку, его собственные глаза закрыты от счастья, а на губах играет такая беззаботная, лучезарная улыбка, что, кажется, может осветить и эту зимнюю мглу. На заднем плане- размытые силуэты и огоньки недавно зажжённых фонарей. -Видите? Это я справа,- он ткнул пальцем в экран, на который тут же упала снежинка и растаяла- Заметьте, счастливые два идиота- я и он.       Тишина в ответ была глухой, абсолютной. Её не нарушал даже ветер. Он никогда не услышит её ответа. Никогда не увидит, как её зелёные, как летняя трава после дождя, глаза заискрятся радостью за него, как она покачает головой со смешком: "Ух ты, мой зайка!" Он видел эти глаза только на старых фотографиях и здесь, на холодной плите. Но он продолжал. Ему нужно было продолжать. -А вот это, пап,- Наруто листает дальше- мы в горах, в том походе, о котором я мечтал. Помнишь, ты обещал свозить меня, когда я подрасту?       Новая фотография. Суровая, величественная красота. Они на скалистом уступе, одетые в походное снаряжение. За спиной- цепь заснеженных пиков, утопающих в облаках. Какаши смотрит в даль, его профиль чёткий и сосредоточенный, словно он впитывает в себя всю эту мощь. Наруто же снят со спины, он стоит на самом краю, раскинув руки, будто хочет обнять весь мир. Его оранжевая куртка- яркое пятно на фоне сизых скал и белого снега. -Я там чуть не сорвался,-усмехается Наруто- но он.. он просто крепче взял меня за руку.       Следующая фотография- полная противоположность. Бескрайнее поле, залитое золотом и лавандой под бездонным синим небом. Они лежат в траве, голова к голове. Какаши в простой белой рубашке, наруто в чёрной футболке. У обоих в волосах стебли полевых цветов, которые они, смеясь, нацепили друг на друга. Какаши смотрит не в кадр, а на Наруто, и его взгляд... его взгляд полон такой тихой, бездонной нежности, что от неё перехватывает дыхание даже сейчас. Наруто же снят в момент смеха, зажмурившись, открыв рот. -Как же красиво,- шепчет Наруто, прижимая телефон ближе- там пахло мёдом, лавандой и свободой. Мы просто лежали и смотрели на облака, придумывая, на что они похожи. Он говорил, что одно похоже на спящего кота, а я- что на дракона. Спорили до хрипоты. Потом заснули прямо там.       Городские огни, незнакомые вывески, брусчатка под ногами. Фотография сделана ночью в каком-то городе. Они стоят под фонарём, освещающим кружащиеся снежинки. Какаши, закутанный в тёмный шарф, держит в руках два бумажных стаканчика с дымящимся глинтвейном. Наруто, покрасневший от холода и счастья, уже тянется к своему, а второй рукой поправляет Какаши развевающийся на ветру шарф. В их взглядах- понимание, предвкушение тепла и праздника. -Ой, мы заблудились тогда,- вспоминает Наруто с улыбкой- Шли куда-то не туда, замёрзли. Но это было лучше, чем любая запланированная экскурсия. Нашли крошечную пекарню, где пекли миндальные круассаны. Ели их прямо на ступеньках чужого дома. Ты бы их одобрила, мам, они были почти как твои.       И наконец, последняя фотография. Домашняя. Уютная. Их спальня, залитая мягким светом настольной лампы. Они лежат на большой кровати в простых футболках и спортивных штанах. Какаши полулежит, облокотившись на подушку, одна рука закинута за голову, другой он нежно перебирает золотые пряди Наруто, который устроился у него на груди. Лица у обоих расслабленные, умиротворённые.       Но главный герой кадра- на подушке между ними. Маленький, пушистый комочек рыже-белого меха. Котёнок. Он спит, свернувшись калачиком, его крошечная розовая лапка вытянута и доверчиво лежит на руке Наруто. Мордочка уткнулась в складочку одеяла, усики подрагивают. Это картина абсолютного, совершенного покоя и счастья, замкнувшегося в границах их общего дома. -Это Кумито,- говорит Наруто, и его голос становится особенно мягким- Подобрали его месяц назад у подъезда. Мокрый, дрожащий комочек. Какаши сказал: "Нельзя же оставлять тут такое маленькое солнышко". Теперь он наше третье солнышко. Спит только между нами. И мурлычет так громко, что заглушает телевизор. А почему Кумито?..- Наруто пытался сдержать слёзы- В честь вас. Я соединил ваши имена и.. получил Кумито. Неплохо звучит, да?..       Он выключает экран, и мир снова сужается до серого неба, снега и мрамора. Тишина давит ещё сильнее. -Жалко,- произносит Наруто уже не для них, а скорее для себя- что нельзя записать запахи. Запах того морского ветра, солёный и свободный. Или запах лаванды с того поля. Или.. или запах маминых булочек. Как можно записать разговор на диктофон. Если бы можно было.. я бы вам принёс целую коллекцию. От нашего дома тоже. Там пахнет кофе, который Какаши варит по утрам, книгами, моим дурацким гелем для волос.. и счастьем. Оно ведь пахнет, правда?..       Он замолкает, глотая комок, вставший в горле. Снег продолжает падать, укрывая его колени и телефон белым покрывалом. -Простите меня,- вырывается у него шёпотом- Я.. я ни разу не был здесь за эти два года. Не мог. Каждый раз, когда думал сюда ехать, меня парализовало. Лучше делать вид, что вы просто.. в долгой командировке. Но сегодня... Сегодня я смог. Потому что у меня есть, что показать. О чём рассказать.       Он выпрямляется, потирая замёрзшие колени. -Я счастлив. У меня есть Какаши. Мой любимый человек. Мой муж,- Он говорит это твёрдо, прямо в лицо молчанию и предрассудкам, которых, как он знал, никогда не было в сердцах его родителей- Надеюсь, вас это не смущает. Мама.. ты же сама говорила: главное, чтобы сердце было согрето улыбкой любимого человека. А какая разница, какого пола эта улыбка? Он согревает меня каждое утро. Он- мой дом. Жаль, что я не смогу вас познакомить... Вы бы его полюбили. Папа оценил бы его ум и надёжность. Мама бы обняла его и сразу начала бы кормить, говорила бы, что он слишком худой,- Наруто фыркает сквозь слёзы, которые наконец-то вырываются и оставляют горячие дорожки на замёрзших щеках- Когда я с ним, я забываю, кто я и где я. Вернее, я помню- я его Наруто. И всё. Мы встречаем рассветы на пустых пляжах и провожаем закаты на крышах незнакомых городов. Мы спорим о книгах и молча понимаем друг друга без слов. Я рад.. я бесконечно рад, что в первый же день нашего знакомства мы не пошли пить кофе. Мы взяли два билета. И улетели. Улетели в лето. И мы до сих пор в нём. Даже сейчас, в этот снег. Потому что наше лето- здесь,- он прикладывает ладонь к груди, где под курткой стучит его сердце, полное любви.       Он замолкает. Сказал всё, что держал в себе два года. Он наклонился, поцеловал свои пальцы и прикоснулся ими сначала к одной плите, потом к другой. Холодный, гладкий камень под подушечками пальцев. -Я буду приходить теперь. С новыми фотографиями. Обещаю. Спите спокойно. Я.. я в порядке. Я любим.       Он встаёт. Недолго смотрит на две молчаливые могилы, на два букета- рыжие хризантемы для мамы и белые лилии для папы- уже припорошённые первым снегом. Затем разворачивается и твёрдым шагом идёт по аллее к выходу, оставляя на снегу чёткие следы.       У ворот, прислонившись к тёплому боку машины, его ждёт Какаши. Он в длинном тёмном пальто, шарф до подбородка. Его лицо, обычно такое невозмутимое, сейчас выражает лишь тихую, напряжённую заботу. Увидев Наруто, он выпрямляется.       Не говоря ни слова, Какаши открывает объятия. Наруто шагает в них, пряча лицо в шарф на его груди. Пахнет морозом, его одеколоном и.. домом. Какаши крепко обнимает его за поясницу, одной рукой гладя по спине, а другой поднимаясь к его голове. Он мягко целует Наруто в лоб, долго задерживая губы на его холодной коже, словно пытаясь передать всё своё тепло, всю свою поддержку через это прикосновение. -Всё хорошо?- тихо спрашивает Какаши, его голос низкий и такой знакомый, что от него по телу Наруто пробегают мурашки облегчения.       Наруто отрывается от его груди, смотрит ему в глаза. В этих тёмных, глубоких глазах он видит не жалость, а понимание. Бездонное понимание и любовь. Ту самую любовь, которая стала его якорем. -Всё хорошо,- отвечает Наруто, и это правда.       Боль никуда не делась, она всегда будет частью его. Но сейчас она не разрывает его изнутри. Она уложена аккуратно, как драгоценная, но тяжелая реликвия в дальний угол сердца. А весь остальной объём заполнен светом от человека перед ним.       Он тянется и чмокает Какаши в губы. Коротко, но со всей силой своей благодарности и любви. Какаши отвечает ему, мягко, чуть дольше. -Поехали?- говорит Какаши, проводя большим пальцем по его щеке, смазывая след от замёрзшей слезы. -Поехали,- кивает Наруто.       Они садятся в машину. Заводится двигатель, включается печка. Тепло начинает разливаться по салону. Какаши берет его руку в свою, переплетает пальцы и подносит к губам, целуя костяшки. -Куда поедем?- спрашивает Наруто, глядя в окно на мелькающие заснеженные деревья кладбищенской аллеи. -Секрет,- отвечает Какаши, бросая на него быстрый взгляд, в котором снова мерцает тот самый огонёк авантюризма, что был у них в первый день.       Машина выезжает на заснеженную дорогу, оставляя позади тишину и покой. Впереди- неизвестность, новые дороги, новые города, новые рассветы и закаты. Но куда бы они ни поехали, они уже везут с собой своё главное путешествие- то, что происходит каждый день в пространстве между их двумя сердцами. Путешествие под названием "мы". И это путешествие- навсегда.       А на заднем сиденье, в переноске, тихо посапывает маленькое рыжее солнышко по имени Кумито.